Трудно украсть бога

В ящиках стола ничего интересного он также не обнаружил. Судя по всему, старик редко туда заглядывал, и там скапливались всякие мелкие предметы, которые он не знал куда деть. На крышке стола было несколько книг религиозного содержания, которые Гуров перетряхнул, но ничего не нашел. Кроме них, имелась еще и записная книжка, старая и пожелтевшая. Но записи в ней могли быть и свежими, так что полковник принялся ее изучать с надеждой что-нибудь обнаружить.

Это «что-нибудь» появилось, как всегда, неожиданно: открыв очередную страничку, он чуть было не выронил оказавшуюся там вложенную бумажку, явно выдранную из какой-нибудь тетрадки. Она была свежая – не желтая – и на ней была надпись, сделанная нетвердым старческим почерком: «17 июня, Воронцова», и длинный номер телефона.

Гурову не нужно было смотреть на календарь, чтобы сказать, что 17 июня будет послезавтра. Это делало находку еще интереснее. Это либо запись «на память» о предстоящей встрече, которая теперь уже никогда не состоится, либо напоминание о том, что нужно позвонить этой самой Воронцовой.

Тянуть до 17-го числа теперь не имело никакого смысла, и Гуров потянулся за собственным телефоном. Нужно будет узнать, кто эта таинственная дама и зачем ей понадобился старичок с богатым антикварным наследством.

Ответили ему не сразу и не слишком довольным тоном:

– Кто это?

– Извините, вы меня не знаете. Я знакомый Макара Ивановича Круглова, Лев. У вас с ним, видимо, должна была состояться встреча послезавтра?

– Почему должна была? – Голос на другом конце трубки добавил к раздражению еще и напряжение.

– Дело в том, что он скончался от сердечного приступа несколько дней назад.

– О боже! Это так… неожиданно!

– Такая смерть всегда неожиданна… Мы не могли бы с вами встретиться, обсудить, что вас связывало с Макаром Ивановичем? Это важно.

– А вы, собственно, кто такой? – Снова ощутимо взметнулась неприязнь.

– Я полковник полиции Лев Гуров. У Макара Ивановича пропали кое-какие вещи, и мне бы хотелось услышать все, что вы можете сказать о вашем знакомстве.

– Если это можно назвать знакомством, – фыркнули в трубке. – Мы виделись с ним всего пару раз. Оба раза он приходил ко мне на работу сам. Ему нужна была моя профессиональная помощь.

– А кто вы по профессии?

– Я реставратор. Специализируюсь на иконах, а их у Макара Ивановича было немало.

– Как интересно! Ваша профессиональная помощь может и мне пригодиться. Надеюсь, вы не откажетесь встретиться со мной и поговорить о вашей работе для Макара Ивановича?

– Откажешь вам, – усмехнулась, судя по голосу, Воронцова. – Куда мне подойти?

Гуров предложил выбрать ей самой, так как плохо ориентировался в городе, и запоздало поинтересовался:

– Простите, а как ваше имя-отчество?

– Маргарита. А отчество не нужно, оно старит.

Эта неожиданная ниточка с Маргаритой Воронцовой сулила немало интересного, но Гурову пришлось смирить свое любопытство и заняться тем, что находилось в непосредственной близости. То есть Валентиной Михайловной, заботливой соседкой покойного старичка. Нужно было выяснить, была ли ее заботливость совершенно бескорыстной или же нет.

Соседка встретила неожиданного гостя сурово. Валентина Михайловна оказалась плотной женщиной средних лет с неприятным, все время скользящим в сторону взглядом. Гуров каким-то образом сразу же почувствовал, что эта женщина охотнее станет с ним разговаривать, если он объяснит ей, что все его расследование неофициальное.

Поэтому он представился Валентине Михайловне совсем не так, как Воронцовой, сделав упор на том, что просто разбирается в ситуации по просьбе родственника, а о своей должности и звании даже не упомянул.

Это возымело определенный эффект, и суровая соседка стала чуть снисходительней, когда ей убедительно дали понять, что она вызывает доверие и с ней хотят посоветоваться.

– Дело в том, – терпеливо объяснял полковник, – что в завещании Макара Ивановича упомянута эта икона, которую, как вы утверждаете, он кому-то подарил. Он вам об этом прямо говорил?

– Ну, нет, ничего такого он не говорил, – замялась Валентина Михайловна. – Не припомню…

– Тогда с чего вы решили, что он собирался ее подарить?

– Да ничего я не решала! – нервно огрызнулась соседка. – Просто предположила и все! Что же мне было еще говорить? Сами подумайте – если не это, тогда, значит, кто-то из наших жильцов ее стянул? А я этих людей не первый год знаю и не могу в это поверить. Просто не могу, хоть режьте меня!

– Ну, что вы, Валентина Михайловна, сразу такие кровавые меры предлагаете, – улыбнулся Гуров. – Никто вас резать не собирается. Вашему мнению я вполне доверяю. Тогда, может быть, кто-то мог проскользнуть в квартиру не из ваших старых знакомых? Давайте подумаем.

Соседка Макара Ивановича насупилась и заерзала на своем мягком аккуратном табурете. Видно было, что то, куда поворачивает разговор, ей совсем не нравится.

– Кто мог? Не знаю я…

– Давайте вспомним все по порядку, – терпеливо гнул свою линию полковник. – Вот вы вызвали «Скорую помощь». После этого вы из квартиры не отлучались, пока она не приехала?

– Нет, я же говорила, что оставалась со стариком. Он совсем плох был, я не смела даже на минуточку отойти…

– Хорошо, тогда пойдем дальше, когда врачи приехали, вы, наверное, выходили из квартиры?

– Да, конечно, – оживилась Валентина Михайловна. – Я выходила уже после того, как врач сделала укол и Макару Ивановичу стало немного получше. Нужно было найти трех мужчин, чтобы они помогли вынести его из подъезда. Так что я бегала по квартирам, звонила, упрашивала, чтобы хоть кто-нибудь вышел. Знаете же, как у нас…

– Да-да, не отвлекайтесь, пожалуйста.

– Так что меня минут 15–20 не было в квартире. Тогда там оставались врач и медсестра. А потом я уговорила одного из наших соседей, и он сам пошел в квартиру старика, пока я беседовала еще с двумя.

– А эти двое тоже сами пришли в квартиру Макара Ивановича?

– Нет, они вместе со мной подошли. И знаете, – соседка неожиданно встрепенулась и всплеснула руками, – когда мы пришли, врачей в квартире уже не было! Там был только Сергей, ну этот, кого я первым уговорила. Врачи в машину вернулись, а его с дедом оставили.

– Ага, то есть Сергей этот какое-то время находился в квартире наедине с дедом, который в тот момент был под действием лекарств?

– Именно так, – почему-то торжественно произнесла Валентина Михайловна.

– А вы мне не подскажете, как я могу с ним поговорить?

– Да когда дома, тогда и сможете. Только он по сменам работает. Не знаю где, но трудно сказать, когда он дома… Можно позвонить и выяснить. У него 78-я квартира. Человек не очень молодой, но не семейный. Так всегда ведет себя прилично, ничего плохого сказать не могу.

– Я ничего плохого пока и не жду от вас, – снова улыбнулся Гуров. Рвение Валентины Михайловны его начинало забавлять, судя по всему, она обрадовалась, когда вопросы полковника ушли от темы, которую она сама не хотела трогать. – Лучше расскажите, что было дальше, до того как вы закрыли квартиру.

– Они вынесли Макара Ивановича, – принялась перечислять соседка. – Я спустилась вместе с ними и, честно говоря, как сейчас припоминаю, не закрыла в тот момент за собой дверь. И не подумала, что это важно… Мне казалось, что нужно проводить старика, может, он бы чего попросил… А потом мы все вернулись. Они по своим квартирам разошлись, а я пошла к деду. Выключила везде свет, проверила все и закрыла дверь. Вот и все.

– А когда вы все проверяли, не заметили, была ли на месте икона?

– Честно говоря, нет. Я же не вещи проверяла, а газ, воду, свет, чтобы чего не приключилось, пока хозяина дома нет. Кто же знал, что он уже не вернется…

– Ну, спасибо вам, Валентина Михайловна, – искренне поблагодарил полковник. – Вы мне очень помогли. Теперь постараюсь навестить вашего Сергея из 78-й квартиры. Может, и он чем поможет.

Гуров легко поднялся и направился к двери. Выходя из квартиры, он заметил примостившегося в темном углу субъекта весьма характерной наружности. Такие деградирующие личности есть почти в каждом многоквартирном доме, а то и не в одном экземпляре.

Повинуясь невнятному инстинкту, Гуров замедлил шаги и успел заметить краем глаза, что субъект направился прямиком к еще не закрывшейся двери Валентины Михайловны. К его удивлению, та не захлопнула дверь, а принялась сдавленным шепотом что-то втолковывать алкоголику, опасливо озираясь на лестничный пролет, по которому поднимался полковник. Это было интересно, и он не собирался упускать из вида это неожиданное обстоятельство, хотя оно, возможно, и не имеет никакого отношения к его нынешнему делу.

78-я квартира оказалась на верхнем, пятом этаже. Гурову повезло – ее хозяин был дома и незамедлительно открыл внушительную железную дверь. Полковник начал с уже привычных объяснений: кто он и что ему нужно. На этот раз, глядя на устало щурившегося на него немолодого мужчину с сигаретой в зубах, Гуров предпочел не хитрить и просто изложил все, что уже знал об этом деле.

– Что вам от меня нужно? – отступая в глубь квартиры, поинтересовался Сергей хриплым и таким же усталым, как его взгляд, голосом.

– Мне нужно понять, что произошло и куда делась такая ценная вещь, как старинная икона. А вы, возможно, сможете мне в этом помочь. Вы не заметили, когда пришли в комнату Макара Ивановича, она все еще там находилась?

– Я даже не знаю, о какой именно иконе вы говорите. У него их там полно! Штук шесть, не меньше. Я на них даже не смотрел.

– То есть вы в иконах не разбираетесь? – поинтересовался Гуров, просто, чтобы потянуть время и осмотреться в квартире, в которую вошел вслед за хозяином.

– Конечно, нет! – фыркнул Сергей и выпустил кольцо дыма прямо под потолок.

Ясно было, что так может поступить только закоренелый холостяк. Беглого взгляда вокруг было достаточно, чтобы понять: в этой квартире женская рука ничего не касается. И уже довольно давно. Никаких признаков особой религиозности тоже заметно не было. С другой стороны, хозяин явно не был бедным человеком, сводившим концы с концами. Хорошая техника и новая мебель говорили о том, что Сергей неплохо зарабатывает себе на жизнь.

– А когда вы вошли в квартиру Макара Ивановича, там еще кто-нибудь был, кроме самого хозяина?

– Да, там были врач «Скорой помощи» и медсестра, – тут же кивнул Сергей. – Мы с ними немного поговорили о том, как перенести больного в машину, и после они ушли. Почти сразу вслед за этим пришли остальные, и мы вместе принялись искать прочное и легкое одеяло, чтобы вынести старика. Если вы подозреваете, что я мог забрать эту вашу особо ценную икону, то сами подумайте – куда бы я мог ее спрятать за это время? Из квартиры я не мог выйти: внизу на лестнице были врачи, наверху Валентина Михайловна уговаривала соседей. А в квартиру деда я уже не возвращался. Сразу после того как «Скорая» уехала, я вернулся к себе. Это вам все могут подтвердить.

– Вы неплохо разобрали ситуацию по косточкам, – уважительно посмотрел на своего собеседника полковник. – У вас неплохие аналитические способности.

– Это необходимо мне для работы, – равнодушно пожал плечами хозяин квартиры. – Я работаю аналитиком, между прочим.

– Тогда вы нашли верное применение своим способностям. Скажите, раз уж вы здесь живете, то с вашим талантом можете мне помочь лучше других: как вы думаете, кто-то из жильцов мог забрать эту икону, или мои поиски напрасны?

Сергей посмотрел на Гурова с усмешкой:

– Хотите убедить меня в том, что мои слова для вас что-то значат? Это избитый прием, и я в него ни на минуту не верю. Но если вам нужно мое мнение, то я его выскажу: никто здесь не интересовался тем старым барахлом, что хранилось у Кругловых дома. Относились к ним скорее настороженно, когда была еще жива его жена, из-за их принадлежности к старообрядцам. Но чтобы кто-то стащил у них вещи – этого я себе представить не могу. Не того плана тут люди.

– А какого они тут плана?

– Смеетесь? – покачал головой Сергей. – Чтобы украсть, нужно либо всю жизнь этим заниматься, или прибывать в крайних обстоятельствах. Точно можно сказать, что закоренелых преступников здесь нет. По поводу каких-нибудь серьезных денежных затруднений я, конечно, точно сказать не могу, но сомневаюсь, чтобы у здешних жильцов что-то сильно изменилось за последние полгода…

– Значит, вы уверены, что мне здесь делать нечего?

– Здесь – да, – спокойно кивнул Сергей и затушил сигарету в набитой окурками пепельнице в форме звериной пасти.

– Тогда, возможно, у вас есть предположение, где мне стоит поискать? – с любопытством поинтересовался Гуров. Беседа с этим «подозреваемым» его забавляла.

– Я бы на вашем месте обратил внимание на врачей прежде всего, – пожал плечами тот. – Им это было несложно, и возможность у них была, и никакие личные связи с дедом не останавливали. А скорее всего, он сам что-нибудь с ней сделал.

– Это интересно, – оживился Гуров. – Вы уже не первый, кто делает такое предположение. Что же он, по-вашему, сделал?

– Думаю, мог отдать кому-то из своих единоверцев. Или продал, а может быть, даже подарил какому-нибудь храму. В этом возрасте старики становятся сентиментальны…

– Значит, подарил кому-нибудь?

– Не исключено. А что, есть какие-то улики?

– К сожалению, никаких, – покачал головой полковник. – Но думаю, они все же появятся.

– Что ж, удачи вам в поисках, – пожелал на прощание Сергей и проводил неожиданного гостя до двери.

Слова Сергея, несмотря на их кажущуюся разумность, тем не менее вызвали у Гурова сильные сомнения. Предполагать, что врач или медсестра за пару минут безошибочно определили, что в квартире является самым ценным, мгновенно смогли сговориться друг с другом и незаметно спрятать вещь, казалось слишком смелым.

Уметь разбираться в произведениях искусства могут далеко не все, и еще менее вероятно, что рядовые работники «Скорой помощи» так хорошо в этом подкованы.

Так что по итогам этих бесед полковник склонялся к мысли, что самым вероятным временем для похищения был момент, когда квартира пустовала. В тот момент, когда все спустились вниз к машине «Скорой помощи», а квартира осталась незапертой, в нее мог проникнуть любой другой житель подъезда, разбуженный ночной возней на лестничной клетке.

Только одно и беспокоило Гурова в этой стройной версии – похититель должен был заранее знать, что и где именно нужно брать. Времени на то, чтобы осмотреться и изучить обстановку, у него определенно не было. Кто мог быть этот таинственный знаток антиквариата, полковник ума не мог приложить. Полученные от Валентины Михайловны краткие характеристики жильцов никак не вязались с таким утонченным обликом знатока древностей. Оставалось только предполагать, что скрытный старичок сам разболтал кому-то о хранящейся у него неординарной ценности.

Погрузившись в построение предположений и теорий, Гуров чуть было не пропустил время, на которое была назначена встреча с Воронцовой. Пришлось собираться впопыхах и нестись быстрым шагом, переходящим на рысь, к небольшому кафе, выбранному реставраторшей для разговора.

К облегчению полковника, он все же не опоздал – в кафе было пусто, и он поспешил занять самый уютный столик у окна.

Его таинственная дама определенно не спешила, и он успел выпить чашку кофе до того, как стеклянная дверь этого провинциального заведения снова открылась.

В зал осторожно заглянула невысокая женщина в узких очках без оправы и, увидев Гурова, неожиданно решительно направилась в его сторону. У нее были темные коротко стриженные волосы, а на лице не заметно никаких явных следов косметики.

Полковник привстал и попытался предложить даме стул, но она проигнорировала его действия и уселась сама.

– Здравствуйте, Маргарита. Очень приятно познакомиться, – постарался улыбкой сгладить неловкость Гуров.

– Здравствуйте, Лев, – кивнула она несколько сдержанно. – К сожалению, не могу сказать, что обстоятельства нашего знакомства дают мне повод радоваться, но давайте перейдем к делу. Зачем я вам понадобилась?

– Мне нужно точно знать, какую работу вы выполняли для Макара Ивановича.

– Что ж, это нетрудно: я делала анализ древесины и лака, которые он мне предоставил. Ему нужно было знать как можно более точно время создания какой-то иконы из своей коллекции. Анализ я провела и результаты ему сообщила. В дальнейшем он собирался передать мне для исследования и саму эту икону. Это должно было состояться завтра. Но теперь, как я понимаю, эта работа мне уже не светит.

– Правильно понимаете, но, как вы выразились, «не светит» она вам совсем не по тем причинам, которые вы себе вообразили. Дело в том, что у наследника есть все основания предполагать, что эту самую икону украли.

– Что?! – всплеснула руками Маргарита Воронцова и на секунду стала похожа на самую обыкновенную испуганную женщину. – Это же огромная ценность!

– Какая именно? – деловито поинтересовался Гуров.

– Такое не измеряют деньгами, – покачала головой Маргарита. – Предмет, сохранившийся с XVI века, ценен сам по себе, даже если бы это был ночной горшок. А тут мы говорим о произведении искусства, и даже более того – предмете культа. Тут просто деньгами измерять невозможно.

– Хорошо, тогда расскажите мне о том, что узнали от Макара Ивановича. В подробностях о ваших встречах и анализах, которые сделали. Я должен знать все возможные детали, чтобы попытаться найти эту икону.

– Ах, вот чем вы заняты! – понимающе закивала реставраторша. – Я-то, честно говоря, подумала, что что-то нечисто со смертью Макара Ивановича… Теперь понятно, зачем я вам… Хорошо, что рассказывать?

– Все по порядку: как он вас нашел, что просил, о чем рассказывал.

– Найти меня ему было несложно – если человеку в нашем городе нужен специалист по реставрации икон, то, кроме меня, и обратиться-то не к кому. У меня специальное образование, и об этом знают на моем месте работы.

– А где вы работаете?

– В небольшом местном музее краеведения. Там мои услуги требуются довольно часто. Там он меня и нашел. Первый раз мы разговаривали прямо в музее. Он пришел с кусочком древесины, завернутым в полотенце. На куске этом были остатки лака. Макар Иванович просил узнать время и по возможности происхождение того и другого. Сказал, что у него есть икона, которую его покойная жена считала за большую древность, но сам он в этом не уверен. И чтобы не беспокоиться понапрасну, решил провести анализ. Он был готов платить, и я, конечно, согласилась.

– Что же показал анализ?

– Он, по сути, подтвердил слова покойной жены Макара Ивановича. И древесина, и, по крайней мере, часть лакового слоя принадлежат XVI–XVII векам. Точнее на нашем оборудовании сказать сложновато. Мне и так пришлось обращаться за помощью к другу из судебной экспертизы…

– И об этом вы сообщили самому Макару Ивановичу?

– Разумеется. – Маргарита непонимающе моргнула и поправила очки типичным жестом всех очкариков – проведя указательным пальцем по носу.

– Какова же была его реакция?

– Он очень оживился, – нахмурилась она, вспоминая. – Судя по всему, он действительно не ожидал, что это окажется правдой. Тогда же мы и договорились о следующей встрече. Макар Иванович собирался показать мне эту икону, и я должна была дать полное профессиональное заключение о ее возрасте и ценности. Он даже рассказал мне что-то вроде семейной легенды, согласно которой эта икона и есть подлинная Казанская Божия Матерь. После того как ее древность подтвердилась, он, кажется, полностью в это уверовал.

– Я совершенно не разбираюсь в предмете, так что, возможно, мой вопрос покажется вам глупым, но все же ответьте: вы считаете, что это совершенно невозможно?

Маргарита посмотрела на Гурова с легким удивлением:

– Ну, как бы вам объяснить… Существует устойчивая легенда о том, что подлинник иконы где-то сохранился. Эта версия появилась еще в начале прошлого века и продолжает существовать. Все дело в том, что официально царская полиция признала икону уничтоженной, но полного согласия в свидетельских показаниях по этому поводу не было. Это давало и продолжает давать повод для появления разных альтернативных версий. Вынуждена признать, что чисто теоретически все возможно.

– Это очень интересно, – задумчиво пробормотал Гуров. – У меня возникла к вам еще одна просьба. Дело в том, что у Макара Ивановича в доме осталось еще несколько икон. Поскольку я ничего не могу сказать о их древности и художественной ценности, мне нужно мнение специалиста. Я бы хотел, чтобы вы зашли к нему домой, когда у вас будет свободное время, и сказали свое мнение.

– А откуда вы знаете, какая именно из его икон пропала?

– В том-то и дело, что я не могу это точно знать. Потому и прошу вас мне помочь.

Маргарита понимающе улыбнулась:

– Вы, кажется, понимаете, что мне будет крайне сложно вам отказать, хотя бы из чистого любопытства. Я приду и, надеюсь, это действительно поможет делу.

Насыщенный день не дал полковнику ни минуты отдыха, как он и предполагал. Просьба родственника оказалась самой настоящей работой, хоть и неофициальной. Когда стемнело, усталый Гуров вернулся в квартиру Макара Ивановича. Тут было непривычно тихо и одиноко. У старика даже телевизора не было. Он как-то обходился обыкновенным проводным радио и, судя по всему, не скучал.

Тут как раз ему решила позвонить жена. Судя по всему, она чувствовала свою вину за испорченный отпуск мужа и хотела своим повышенным вниманием сгладить неприятное ощущение.

Она с несколько преувеличенной веселостью рассказала какой-то забавный случай, произошедший на репетиции в театре, и осторожно поинтересовалась его успехами. Гуров решил, что имеет полное право побыть обиженным, тем более это сулило повышенное внимание жены. Поэтому на ее шутки он реагировал сдержанно и сообщил, что дело обещает быть долгим и скучным. В конце концов, должна же жена расплатиться за эту внеочередную работу!

Скрипучий пропыленный диван жалобно застонал под весом нового жильца квартиры, и тот недовольно поерзал на нем, устраиваясь. Диван еще и стоял как-то криво. Один его угол довольно заметно удалялся от стены и это раздражало.

Гуров взялся за угол дивана и попытался придвинуть его обратно к стене. Однако это оказалось не так-то просто. Что-то под диваном мешало, цепляясь за перекладины его старого нутра и издавая неприятный скрежет. Полковник заглянул под диван, но, как и следовало ожидать, ничего не увидел. Там было темно.

Быстрый поиск фонарика ни к чему не привел. Единственное, что удалось обнаружить в хозяйстве Макара Ивановича, – был немаленький арсенал свечей и подсвечников. Засветив одну из свечек, Гуров снова сунулся под диван.

Кроме толстого слоя пыли и кружевной паутины, там обнаружился старый чемодан с обитыми металлом углами, которые и производили этот скрежет.

Чтобы облегчить передвижение дивана, полковник вытащил чемодан на свет божий и уставился на аккуратный замочек. Это его заинтересовало.

Вскрыть игрушечный замок старого чемодана было делом несложным, и он справился с ним за считаные минуты. Содержимое, так тщательно охраняемое его бывшим владельцем, Гурова разочаровало. Внутри оказались стопки старых выцветших фотографий, выполненных на картоне. С них на полковника смотрели давно умершие люди в странных костюмах и со странными прическами. Больше всего его удивила тотальная серьезность фотографируемых. Они смотрели в объектив с напряженным вниманием и тревогой, будто совершали какое-то важное действие. Сейчас так никто уже не фотографируется…

Гуров и сам не заметил, как погрузился в созерцание этих лиц, перебирая стопки старых фотоснимков. И вскоре наткнулся на нечто необычное. На самом дне лежали две перевязанные ленточкой толстые тетради. На их обложках ничего не было написано.

Полковник извлек их из глубины чемодана и раскрыл первую тетрадь. Она была полна записей, сделанных вычурным старомодным почерком. Чернила выцвели до светло-коричневого, а листы пожелтели до густо-желтого. Тем не менее написанное можно было без особого труда разобрать. А вот вторую тетрадь открыть не получилось. Судя по всему, она попала в воду или какую-то другую жидкость и так и высохла. Ссохшиеся листки грозили рассыпаться в руках, если он пытался отделить один от другого.

Гуров отложил эту вторую тетрадку и заглянул в первую. Он ни на что особенно не рассчитывал, но, к его изумлению, чтение оказалось весьма занимательное.