Эстафета с пистолетом

Глава 1

В среду утром полковник Гуров проснулся очень рано и, обрадованный теплой и ясной погодой за окном, не стал досыпать, а, наоборот, отправился под холодный душ, потом сделал зарядку, долго и с удовольствием пил кофе в кухне, готовил бутерброды для себя и жены Марии…

Та, в отличие от него, вставать не спешила. Мария, работавшая актрисой в театре, часто задерживалась после спектаклей допоздна и вчера тоже приехала домой уже после полуночи, а спать легла не раньше двух. Гуров, жалея ее, не будил жену, хотя ему очень хотелось поделиться с ней хорошим настроением. Уже одетый, с плащом, перекинутым через левую руку, он, решив все же подойти к жене, склонился над ней и негромко произнес:

– Вставай, мать! Всю утреннюю благодать проспишь!

– Гуров, имей совесть, – невнятно пробормотала Мария, переворачиваясь на другой бок. – У меня сегодня выходной.

– Ладно, спи, – усмехнулся Лев. – Бутерброды на кухне, кофе в кофейнике. Я на службу.

Мария снова пробормотала что-то нечленораздельное и поглубже зарылась в одеяло. Гуров, стараясь ступать тише, вышел из квартиры и запер дверь.

Легкий ветерок вился в полуоткрытое окно, заполняя свежестью салон автомобиля. Ярко светило солнце, под которым стремительно высыхали последние лужи, оставшиеся от стаявшего снега и прошедшего ночью дождя. Было раннее утро, едва миновало восемь. Полковник Гуров ехал в Главное управление МВД и щурился от бивших в глаза солнечных лучей. Но поднимать тонированные стекла своей машины ему совершенно не хотелось: за долгие зимние месяцы нехватка солнечного света ощущалась теперь, в середине весны, особенно остро, и полковник с жадностью ловил его, невольно высовываясь в окно и подставляя лицо солнечным лучам.

Апрель, один из лучших месяцев года, вовсю резвился за окном. Весна наконец почувствовала себя полноправной хозяйкой, решительно прогнала загостившуюся зиму, распрямила плечи и теперь кричала, вопила во весь голос: «Это я, я пришла! Радуйтесь!» Зима долго не хотела уходить, затянула свое пребывание аж до начала апреля, снег никак не собирался таять, солнце, словно испугавшись, укрылось за тучами, а ветер завывал и неистовствовал, словно на дворе стояла середина февраля. А потом все понеслось даже не быстро, а прямо-таки стремительно: солнце, отбросив все сомнения, смело вставало высоко в небе, буквально за неделю растопило снежно-ледяные глыбы, казавшиеся каменными, бурными ручьями наполнило улицы, смыло всю грязь и сор и теперь, успокоенное, ласково светило, переливаясь разноцветным радужным спектром.

«Похоже, весны как таковой и не будет, – подумал Лев, посмотрев на уличный термометр, показывавший плюс двадцать три градуса. – Все сразу в лето перейдет». Подобная ситуация возникала уже третий год подряд – достаточный срок, чтобы можно было говорить о традиции.

Он остановил свой автомобиль у здания главка, вышел из машины и, легко взбежав по ступенькам, поднялся в свой кабинет. До планерки времени было достаточно: Гуров прибыл на службу на полчаса раньше нужного времени. И собирался посвятить его не как обычно – доработке документов, протоколов и прочих бумажек, что не успел довести до ума вчера, – а приятному безделью.

Он опустился на стул перед компьютером, включил его и приготовился не спеша почитать местные новости. Причем не криминальные, а простые, обывательские. Ну, может быть, социально-политические. Или футбольные. Станислав Крячко, его ближайший друг и коллега, к примеру, вообще никаких других новостей не признавал. Будучи яростным болельщиком «Спартака», он не пропускал ни одного матча любимой команды, а газету «Спорт-экспресс» покупал регулярно, она была у него, кажется, единственным чтивом, своего рода «настольной книгой». Гуров даже шутил, что это «крячковское Евангелие».

Едва полковник зашел на сайт, посвященный футболу, – тот, на котором постоянно торчал Крячко, как на столе зазвонил телефон. Гуров мог и не снимать трубку, поскольку его рабочий день официально еще не начался, но, будучи педантом, не мог оставить звонок без внимания.

– Главное управление МВД, полковник Гуров слушает, – дежурным голосом произнес он, уверенный, что сейчас переправит звонившего по другому адресу.

– Лева? – голос генерал-лейтенанта Орлова звучал вкрадчиво. – Рад тебя приветствовать!

– Вот уж поистине всевидящее око начальства, – усмехнулся Гуров. – Петр, ты мне случайно «маячок» не установил? Откуда ты знаешь, что я уже в кабинете?

– Зачем мне эти «маячки», Лева? Мы по старинке, в окно смотрим. Вон, машинка твоя стоит, блестит на солнышке…

– Понятно, – вздохнул Гуров. – Чего хотел, отец? Я только вчера все материалы по последнему делу сдал.

– У нас, Лева, последних дел не бывает, – назидательным тоном проговорил Орлов. – Последнее дело у тебя будет, когда мы на другой день тебя на пенсию проводим. А ты вроде пока не собираешься в это благословенное место?

– Ладно, что случилось? – посерьезнел тот, понимая, что Орлов не просто так звонит ему еще до начала планерки.

– Зайди ко мне, – сменил тон и Орлов. – Срочно. – И повесил трубку.

Гуров, подавив вздох сожаления, выключил компьютер и направился в кабинет начальства. Сейчас, в середине апреля, в их ведомстве царило относительное затишье. Серьезные дела если и появлялись, то нечасто, и раскрывались планомерно и в срок. Вот только буквально на днях он завершил работу по делу об угонах дорогих иномарок – случалось, что с убийством водителя. И если честно, то после этого дела, отнявшего у него огромное количество нервных клеток и подарившего взамен множество седых волос, Лев очень хотел взять передышку и хотя бы пару недель заниматься чем-нибудь поспокойнее. Во всяком случае, без перестрелок, погонь и операций по взятию бандитской группировки.

Судя по тону Орлова, дело, ради которого он вызвал Гурова с утра пораньше, не относилось к числу пустяковых. Но вот насколько оно серьезно? И какого рода эта серьезность?

Лев открыл дверь в приемную Орлова, приветливо кивнул его бессменной секретарше, обаятельной Верочке, а затем вскинул брови, выражая вопрос. Верочка скорчила угрюмую физиономию и приняла позу мыслителя, но почти тут же улыбнулась. И Гуров, сразу поняв, что Орлов хоть и находится в глубоких раздумьях, но настроение его не столь скверно, как могло показаться. Улыбнувшись Верочке в ответ, он взялся за ручку кабинета генерал-лейтенанта.

Орлов сидел за своим столом в точно таком же положении, как его только что изобразила Верочка, и Гуров едва сдержался от смеха. Это было бы совершенно неуместно – настроение Орлова явно не располагало к шуткам. Лев молча прошел к столу и протянул руку своему давнему другу и начальнику по совместительству. Генерал-лейтенант кивком показал ему на стул, выпрямился и, поглядывая на Гурова из-под очков, о чем-то раздумывал.

– Лева, ты футбол любишь? – наконец прервал он эту игру в молчанку.

– Если тебе нужен горячий футбольный поклонник, то следовало бы лучше вызвать Крячко, – осторожно ответил Лев. Он понимал, что Орлов задает этот вопрос не из праздного любопытства, тем более что ответ ему был хорошо известен, поскольку он знаком с Гуровым не один десяток лет и даже не два. Льва немного раздражало, что Петр заходит издалека и никак не решается сказать о сути дела прямо, он привык к конкретике и подобные рассусоливания его порой откровенно злили.

– Не злись, Лева, – отозвался Орлов, мгновенно уловивший настрой своего подчиненного – любимого, кстати, и по праву считавшегося лучшим опером-важняком в главке. – Просто тут картинка вырисовывается такая… – Генерал неопределенно пошевелил щепоткой пальцев в воздухе. – Одним словом, я сам сейчас в раздумьях. Ты о чемпионате мира по футболу слыхал?

– Бразильском? – уточнил Гуров.

– Да на кой шут нам бразильский! – скривился Орлов. – О нашем, российском!

– Разумеется. Россию выбрали из девяти претендентов, подавших заявку. Так что теперь мы – хозяева чемпионата. Пройдет он через четыре года, в 2018-м, в одиннадцати городах России, с начала июня по начало июля.

– Признаюсь, я приятно удивлен и рад тому, насколько ты осведомлен на эту тему, – чуть приподняв очки, бросил на Льва одобрительный взгляд Орлов.

– Ты еще больше удивишься и обрадуешься, когда обнаружишь, насколько на эту тему осведомлен Крячко! – засмеялся тот. – Кстати, почему бы тебе не позвать и его? Или дело совершенно секретное?

– От вас у меня секретов нет. И Крячко я уже вызвал – вы мне оба понадобитесь. Просто я пока не решил, кому из вас что поручить. Распределение ролей для меня пока под вопросом. Крячко сейчас едет в главк, но пока он на своем драндулете доползет, мы с тобой успеем обсудить некоторые детали, а то он своими клоунскими репликами все совещание в спектакль превратит! – поморщился Орлов. – Так что вот о чем…

Планам генерала не суждено было сбыться. Из приемной послышался раскатистый баритон, явственно свидетельствующий, что явился не кто иной, как Станислав Крячко собственной персоной – тоже опер по особо важным делам, тоже полковник и тоже близкий друг Петра Николаевича Орлова, а еще больше – Льва Гурова. Гуров и Крячко проработали бок о бок больше четверти века. Делили один кабинет на двоих, а также все успехи и неудачи, включая сложные дела и нагоняи от начальства. Они были очень разными. Как по характеру, так и по методам работы в сыске. Гуров – сыщик по призванию, умный, интеллектуал, психолог, предпочитающий анализ. Крячко, несомненно, тоже умный, но с хитринкой. Склад его ума был несколько «крестьянским», как любил подшучивать Лев. При этом типичный практик. Не зная теоретических основ психологии, он умело применял свои знания, основанные на житейском опыте, на практике.

Крячко бодро приветствовал Верочку, на ходу рассказывая ей какой-то анекдот, от которого секретарша негромко смеялась, топтался в приемной, шумно кашлял, потом наконец затих. Орлов с досадой смотрел на дверь кабинета, ожидая, что она немедленно откроется и Крячко своим появлением тотчас нарушит хотя бы подобие спокойствия в его кабинете.

Ожидания не обманули генерал-лейтенанта: дверь резко распахнулась, и Крячко ввалился в кабинет.

– Здорово, Лева! – протопал он как медведь через весь кабинет и протянул Гурову свою огромную ладонь.

Орлов тоскливо смотрел на грязные следы на свежевымытом ламинате, оставляемые грубыми армейскими ботинками Крячко.

– Где ты грязь-то умудрился найти? – не сдержал он своего раздражения.

– Как где? – округлил глаза Станислав, протягивая руку и Орлову. – Прямо перед зданием нашего доблестного ведомства видел какая лужа?

– Ты в нее, видать, обеими ногами и влез! – проворчал генерал.

– Ты чего с утра не в духе, Петр? – пророкотал Крячко. – Погода вон какая славная, солнышко светит, птички поют! Или ревматизм застарелый прихватил? Так я тебе могу одну мазь порекомендовать, мне Наташка на прошлой неделе купила – всю хворь как рукой снимает!

– Меня не ревматизм, меня инфаркт скоро прихватит от тебя, – махнул рукой Орлов.

– А я-то чем тебе не угодил? – еще больше удивился Стас. – Спешил на всех парусах, едва от тебя звонок получил! Старался, личный бензин жег, чтобы поскорее добраться.

– Твое излишнее рвение порой никому не на пользу, – продолжал разоряться Орлов, но тут вмешался Гуров, видя, что генерал-лейтенант, озабоченный, разумеется, в первую очередь отнюдь не поведением Крячко, а свалившимся на его голову новым делом, перегибает палку, причем не в ту сторону.

– Стас, Петр хотел поговорить с тобой о футболе, – чуть улыбаясь, проинформировал он. – Обратиться к тебе, так сказать, как к эксперту.

Крячко застыл, думая, что его разыгрывают, а потом торжественно произнес:

– Петр! Да ты мне мог хоть ночью позвонить! Я тебе такую информацию дам – ни от одного спортивного эксперта-аналитика такой не получишь! Валяй, спрашивай, что там у тебя? – и с небрежным, но при этом гордым видом развалился в кресле.

– Да не надо уже! – отмахнулся Орлов, успокаиваясь. – Меня футбол как таковой не интересует… Ладно, – вздохнул он. – Раз уж мы все вместе собрались, перейду прямо к сути, чтобы двадцать раз не повторять.

«Давно бы так!» – подумал Гуров.

– Значит, чемпионат мира по футболу 2018 года состоится в России и пройдет, как уже Лева сказал, в одиннадцати городах. Наизусть я их все равно не помню…

– А я помню, – тут же вставил Крячко, но Орлов жестом одернул его.

– Нас интересует один среди прочих. А именно город Приморское. Прекрасный город на берегу Черного моря.

– Вот уж удивляюсь, как он попал в этот список! – фыркнул Крячко. – Не город, а городишко! Там не только стадиона приличного – вообще ничего нет! А Ярославль, к примеру, вылетел!

– И это нам сейчас не слишком важно. Нас Приморское интересует несколько в ином аспекте. И вот о нем сейчас пойдет речь.

Орлов бросил взгляд на своих подопечных, сидевших молча, поправил на носу очки и казенным голосом зачитал лежавший у него на столе документ:

– В ночь с десятого на одиннадцатое апреля, точнее, в ноль часов тридцать минут, произошло убийство гражданина Мажарова Руслана Георгиевича, жителя города Приморского. Мажаров был убит у подъезда своего дома выстрелом в сердце из пистолета предположительно системы «вальтер»…

– Петр! – не выдержал Крячко. – Давай без официальщины, а? Объясни русским языком, что случилось и что требуется от нас. А заодно при чем тут футбол – так, ради интереса.

Орлов, подавив вздох, отложил листок в сторону, скрестил пальцы, поставив локти на стол, и продолжил своим обычным голосом:

– Мажаров работал в сочинском ОБЭПе. И в последнее время занимался проверкой лиц, которым были выделены средства на строительство объектов, необходимых для проведения чемпионата. Станислав правильно заметил, что там нет ни хорошего стадиона, ни многих других объектов, необходимых для проведения турниров такого уровня. Но ведь не ты один такой умный, Станислав! Городские власти озаботились строительством новых объектов, объявили тендер, наняли специалистов, ссудив им необходимые средства… То есть понимаете, к чему я клоню?

– Ясен пень! – хмыкнул Крячко. – Начался распил этих самых средств, выделенных на проведение ЧМ!

Орлов как-то грустно кивнул.

– Интересно, много ли уже распилить успели? – с любопытством повернулся Крячко к Гурову, но тот лишь неопределенно пожал плечами.

– Достаточно, – ответил Орлов. – В основном это, конечно, разного рода подрядчики…

– А чиновники? – подняв бровь, перебил Орлова Гуров.

– Чиновники нас не волнуют, – махнул рукой генерал. – Это экономические дела, они не нашего ведомства. Нас интересуют подрядчики. Собственно, и они бы нас не волновали, если бы не случилось убийство. А это уже меняет всю картину и заставляет нас проявить интерес. Так вот, подрядчики… Они, честно говоря, в последнее время крупно обнаглели. Деньги текут рекой и оседают в их карманах. По предварительным данным, в воздух уже успели превратиться таинственным образом несколько десятков миллионов… Разумеется, все понимают, что они растворились не в воздухе, а осели в карманах у недобросовестных подрядчиков. Точнее, на каком-нибудь счете.

– Ну, ситуация распространенная, – заметил Гуров. – Получил человек доступ к огромным суммам, задумался – почему бы не откусить от этой суммы ма-аленький кусочек? Никто и не заметит! А потом голова закружилась от вседозволенности, откусил кусочек побольше, понравилось, захотелось еще, а потом и еще, а после и вовсе страх потерял.

– Мне вот что странно, – встрял Крячко. – Неужели всерьез полагают, что им дадут в одиночку слопать весь пирог? Небось желающих много!

– Ну, они, вероятно, не совсем в одиночку это делают, – вставил свои соображения Гуров. – Одному такое дело не обстряпать – все-таки в дело вовлечены многие люди. Делились, конечно. И все же ОБЭП ими заинтересовался…

– Значит, пожадничали, – сделал вывод Крячко. – То ли пожадничали и не поделились с кем надо, то ли слишком обнаглели и стали красть напропалую… И что ОБЭП?

– ОБЭП поручил заняться рядом персон майору Мажарову, – продолжил Орлов, – и тому удалось кое-что раскопать. Мажаров собрал материалы и уже готовился передать их в отдел, но кто-то, видимо, пронюхал об этом и подстраховался, чтобы его устранить. Причем вместе с убийством исчезли без следа документы по всем делам.

– Ну и чего думать? Надо брать этих подрядчиков за жабры и трясти хорошенько! – пристукнул кулаком Крячко.

– Не спеши, Стас, шашкой махать, – одернул его Орлов. – Нельзя здесь вот так, в лоб.

– Почему?

– Да потому что, во-первых, этих подрядчиков много! Кого конкретно брать, непонятно. То есть кто из них организовал убийство Мажарова, местным обэповцам неизвестно. Ни на одного нет никаких улик! И ежу понятно, что стрелял не кто-то из них лично. Убийство, скорее всего, заказное. И надо доказать, что заказчиком по нему был именно кто-то из подрядчиков, которым занимался Мажаров. А для этого нужно, во-первых, найти киллера и расколоть его! Во-вторых, необходимо выяснить всю схему махинаций, выявить всех участников… А в-третьих, найти деньги, которые непонятно куда делись.

– А счета? – спросил Гуров.

– Что счета? Ни на одном из личных счетов значительной суммы нет! Пустяки всякие, в пределах трехсот тысяч рублей, а наворовали ведь куда как больше. Приморская полиция начала расследование, но! – Орлов поднял вверх большой палец. – Убийством Мажарова заинтересовались в Москве. Ни для кого не секрет, что славный город Приморское, как, впрочем, весь Краснодарский край, – местность насквозь коррумпированная! И местным расследованиям Москва не доверяет. Более того, никого не удивит, если окажется, что свои же и грохнули Мажарова! То есть сотрудники полиции, которым подрядчики отстегнули щедрый процент от наворованных денег.

– Да уж, с приятной публикой предстоит работать, – усмехнулся Гуров, перекинув ногу на ногу.

– Мне нравится твой подход, Лева, – внимательно посмотрев на него, прокомментировал генерал. – Ты понимаешь, что предстоит работа. Серьезная. И выполнять ее нужно нам. То есть столичным операм. Из министерства пришло распоряжение командировать в Приморское лучших сотрудников. Я остановил выбор на тебе.

– А почему только на Леве? – тут же подал голос Крячко. – Сам же сказал – сотрудников! А Лева – один сотрудник, то есть единственное число! Почему бы не командировать нас обоих? Или я рылом не вышел, чтобы попасть в число лучших сыщиков столицы?

– Мне твое рыло, Станислав, без надобности. Ты другим вышел – опытом оперативным и умом своим хитрым да практическим. И это мне куда ценнее. Но только сейчас я не считаю целесообразным отправлять вас обоих. Пока там достаточно одного Левы. Дальше будет видно. Возможно, и тебе придется поехать на подмогу – это обстоятельства покажут. Значит, Лева, вылет завтра в десять утра. Вот тебе все материалы по убийству Мажарова, по его наработкам, увы, ничего пока нет, так что с этим тебе придется разбираться на месте. Тамошняя полиция к твоим услугам. Знакомься самым тщательнейшим образом, про все остальные дела забудь.

Орлов всем своим видом давал понять, что дальнейшие споры Крячко на тему «ехать-не ехать» бесполезны и вопрос это решенный. Стас сразу заскучал и завозился на стуле, готовый бросить реплику типа: «А зачем тогда меня вообще позвали?»

– Тебе, Стас, – блеснул на него оправой очков Петр, – тоже нужно ознакомиться с этими материалами. Вот копии, бери и читай. На связи будешь с Левой постоянно. Ты, Лева, регулярно, то есть ежедневно, звонишь и докладываешь, как у тебя продвигается дело. Станислав же занимается проверкой подпольных счетов – привлечешь для этого экономистов. А также сотрудничаешь со спорткомитетом, выясняя все подробности. Может быть, получишь от них бесплатный билет на матч «Спартака», – позволил он себе легкую шутку, хотя ему после свалившегося как снег на голову дела об убийстве приморского полицейского не слишком-то хотелось смеяться.

Гуров взял материалы и поднялся, чтобы покинуть кабинет. Вслед за ним молча двинулся и Крячко, сунув бумаги под мышку. Друзья вернулись в свой кабинет и расселись каждый за собственным столом. Гуров тут же раскрыл документы и стал их перечитывать. Крячко с задумчивым видом раскачивался на стуле, и было непонятно, о чем он думает. Лев успел прочитать уже половину папки, в то время как Крячко еще и не притронулся к брошенным на столе бумагам. Вдруг Станислав подался вперед и сказал вроде бы в пустоту:

– Нужно проверить, наличкой получали подрядчики деньги или нет. Если наличкой, то никакого счета у них может и не быть, а деньги они хранят где-нибудь в потайном месте.

Гуров оторвался от своих бумаг и несколько удивленно посмотрел на приятеля:

– Зачем? Это же неудобно!

– Это как посмотреть, – возразил Крячко. – Счет, если его обнаружат, – это палево! А деньги – другое дело. Во-первых, их могут и не найти, если спрятать надежно. Во-вторых, сами по себе они не доказательство. На них не написано, кому они конкретно принадлежат, а если даже это будет установлено, то нужно еще доказать, что это именно те, что он спер.

– Не согласен, – покачал головой Гуров. – Каждый раз, когда понадобятся деньги, лезть в это самое «надежное место», чтобы засветить его?

– Ну, на жизнь-то они себе уже отсыпали, – уверенно проговорил Крячко. – Понятное дело, за «пятеркой» каждый день бегать не станешь.

– Насколько я знаю, сейчас наличкой уже даже зарплату редко где платят. И потом, будет трудно объяснить наличие этих денег, – стоял на своем Гуров. – Это же не миллион, и не два! ОБЭП тоже не вчера родился! Дыра в бюджете там явно немаленькая, раз ОБЭП заинтересовался, и эта сумма отлично ее залатает. Думаешь, станут церемониться и слушать байки, что это старенькая тетушка Маша накопила любимому племяннику с пенсии и торжественно подарила перед смертью? Отберут – и все! А воров посадят за присвоение бюджетных средств! Это в случае, если не удастся посадить за убийство Мажарова. А мне надо, чтобы удалось. Поэтому меня сейчас больше интересует это дело, а не финансовый вопрос. Это потом, после.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Крячко. – Я помочь хотел.

– Я очень это ценю, поверь мне, – кивнул Гуров. – Вот давай ты финансами и занимайся. Разграничим обязанности – обоим будет легче работать.

По лицу Крячко было видно, что ему бы лучше всего работалось бок о бок с Гуровым в Приморском, но он не стал больше трогать эту тему. После обеда Гуров, переговорив с Орловым и доложив, что с документами ознакомлен отлично, получил распоряжение от того отправляться домой и заниматься сбором вещей в дорогу. С Крячко в тот день они больше не увиделись.

Самолет, выпустив шасси, мягко приземлился и, подрагивая колесами, меленько покатился по ровной асфальтированной дороге аэродрома. Полковник Гуров сошел по трапу, невольно прикрывая глаза козырьком ладони. Солнце, которое в столице только-только приходило в себя после долгого зимнего отсутствия и начинало свои игры еще несмело, здесь уже буянило вовсю, чувствуя себя полноправным хозяином. Градусник в аэропорту показывал плюс двадцать семь, и Гуров в костюме и с перекинутым через руку плащом ощущал себя словно одетый в бане в шубу.

Он вышел из здания аэропорта и направился к стоянке такси. Генерал-лейтенант Орлов намеренно решил не сообщать местным органам о том, когда именно прибудет полковник из Главного управления МВД. Просто была неопределенная информация, что приедет, а точное время Орлов решил оставить за собой. Он уже получил сведения из министерства о том, что сам глава Российской Федерации в курсе того, что краснодарские власти подвержены коррупции, причем повсеместно – начиная с самых низов и заканчивая привилегированной верхушкой. Собственно, президент отлично понимал, что этой напасти подвержена вся Россия, однако в Краснодарском крае она достигла вопиющих размеров – таких, что утаить это становилось не просто сложно, а невозможно, и сам президент лично заинтересовался этим вопросом и задался целью разобраться и навести наконец порядок на Черноморском побережье. И во всю эту подоплеку вписалось убийство майора Руслана Мажарова, которое полковник Гуров прилетел расследовать.

Лев поозирался по сторонам. Никто его не встречал, что и неудивительно в свете вышеизложенного. Номер в гостинице для него был забронирован заранее, и можно было отправляться прямо туда, что полковник и намеревался сделать. Подойдя к первому же такси, он произнес название отеля, и водитель, со знанием дела кивнув, тут же назвал цену, которая, признаться, его ошеломила. Сумма, озвученная этим курортным таксистом, превосходила самые нахально задранные столичные в поздний час, и Гуров, решив, что водитель просто хочет нажиться на нем, используя его неопытность неместного жителя, улыбнулся и проговорил сумму в два раза меньшую. Однако, к его удивлению, таксист упорно стоял на своем. Лев решительно вылез из машины и направился к другой, благо их на стоянке скопилось не менее двух десятков. Но и этот таксист повторил то, что полковник услышал от первого, и не собирался торговаться.