Завещаю свою смерть

В вестибюле сидел охранник, молодой парень в форме, принадлежавшей агентству «Вихрь». Он читал газету и грыз яблоко. При виде Гурова отложил и то и другое и поднял голову. Гуров молча протянул ему свое удостоверение, парень прочитал его и бросил на полковника вопросительный взгляд.

– К Мальцевым, в семьсот восьмую, – сообщил Гуров.

– Извините, но я должен позвонить им и предупредить… – не очень уверенно отозвался охранник.

– Да ради бога, – улыбнулся Гуров. – Сколько угодно!

И спокойно встал в сторонке, дожидаясь, пока охранник, выполняя свои профессиональные обязанности, позвонит Мальцевым. Он был практически уверен, что они не станут отказываться от беседы с ним, поскольку в этом случае Гуров вынужден будет вызвать их дочь в управление повесткой. И готов им вежливо это объяснить на случай отказа от встречи. Но этого не потребовалось: буквально через полминуты парень положил трубку и сказал Гурову:

– Проходите, вас ждут.

Гуров прошел к лифту и поднялся на седьмой этаж. Шагая по ковровой дорожке к нужной двери, он раздумывал о том, не следует ли обзавестись фотографией мужа Светланы Красовской с тем, чтобы показать ее всем, кто посещает клуб «Парадиз». Увы, когда он беседовал с завсегдатаями клуба, он еще не знал о существовании Красовского.

«Ну ничего. В конце концов, если Станислав найдет какую-нибудь зацепку при беседе с ним, можно будет и повторить свои разъезды. А если она есть, эта зацепка, Станислав точно ее не пропустит».

Размышляя таким образом, он подошел к квартире номер семьсот восемь и хотел уже было позвонить, как дверь открылась, и глазам Гурова предстала женщина лет сорока с небольшим, очень тщательно следящая за собой. Она была в брючном костюме, больше подходящем для какой-нибудь деловой встречи, чем для домашней обстановки, светлые волосы ее были уложены, на лице свежий макияж. Женщина явно очень хотела казаться моложе своих лет. Все это настолько бросалось в глаза, что Гуров не мог не заметить.

– Добрый день, – первой заговорила женщина. – Это вы и есть полковник Гуров? Из МВД?

– Я и есть, – не стал спорить Гуров, одаряя собеседницу улыбкой. – А вы, наверное, сестра Алены?

Он намеренно так сказал, прекрасно понимая, что для сестры женщине явно многовато лет. Однако реакция той оказалась такой, как он и ожидал. Она буквально вспыхнула от радости и заговорила с притворным смущением:

– Ой, ну что вы! Я ее мама!

– Никогда бы не подумал, – соврал Гуров. – Вас как зовут?

– Альбина Павловна, но можно просто Альбина. Если честно, мне не нравится мое отчество. Мне кажется, оно как-то старит.

И она кокетливо улыбнулась Гурову. Тот, продолжая играть роль галантного кавалера, сказал еще парочку дежурных комплиментов и, окончательно расположив к себе хозяйку, спросил:

– Так вы позволите мне пройти?

– Конечно! – спохватилась женщина, пропуская его. – Проходите! Не нужно разуваться, скоро придет домработница, она все уберет.

И она провела Гурова в просторную гостиную с закругленными углами. В ней на белом кожаном диване сидел парень лет двадцати трех и смотрел по телевизору какую-то музыкальную программу. У него были мягкие, приятные черты лица и волнистые светло-русые волосы. Парень был очень похож на Альбину Павловну.

– Рома, к нам в гости пожаловал сам полковник МВД! – звонко провозгласила Мальцева.

– Да? – с довольно безразличным видом спросил парень и выключил телевизор. Повернувшись к Гурову, он скользнул по нему взглядом и спросил: – Вы просто в гости или по делу?

– Ну, учитывая, что знакомство с вашей семьей состоялось у меня только что, выходит, по делу, – стараясь говорить приветливо, произнес Гуров.

– Но какие у нас могу быть дела с МВД? – недоуменно осведомился Рома, глядя на мать.

– Я еще сама не знаю. Честно говоря, я думала, что в МВД работают совершенно сухие и… железобетонные люди. Но господин полковник оказался совсем не таким.

Она явно хотела произвести на Гурова впечатление. При этом кокетство ее не носило оттенка сексуальности – она хотела просто нравиться, и все. Никаких откровенных намеков в нем не было. Наверное, Альбина просто относилась к тому типу женщин, для которых крайне важно мнение окружающих об их персоне, независимо от пола и возраста этих окружающих.

– Вообще-то я хотел бы поговорить с вашей дочерью, – сообщил Гуров.

– С Аленой? – Большие голубые глаза Альбины расширились. – Теперь я удивлена еще больше.

– Я расследую смерть Снежаны Кабановой и беседую со всеми, кто был в клубе «Парадиз» в ночь с седьмого на восьмое октября, – проговорил Гуров успокаивающе. – Я побеседовал уже с десятком молодых людей, и теперь очередь дошла до Алены. Вот и все. Кстати, она дома?

– Ах да! – Альбина горестно кивнула, явно имея в виду что-то другое. – Бедная Снежана… Мы уже в курсе. Кто бы мог подумать? Такая хорошая девочка, молодая, красивая… Просто ужас какой-то!

– Вот чтобы поскорее раскрыть этот ужас, я и хотел бы поговорить с Аленой, – повторил Гуров уже настойчивее.

– Но, право, я не понимаю, что Алена может сказать? – повела плечами Альбина Павловна. – Она же ничем не сможет вам помочь.

– Мама, полковник же сказал, что Алена уже одиннадцатая, с кем ему нужно побеседовать, – вмешался Рома. – Обычная проверка, правда? – посмотрел он на Гурова.

– Да, – кивнул тот. – Вы все правильно понимаете, Роман.

– Ну хорошо, я позову ее, – с легким вздохом Альбина прошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

– А что, неужели из всех, кто был в «Парадизе», никто ничего не знает и не видел? – спросил Рома. – Там же полно народа.

– К сожалению, пока информации мало, – уклончиво ответил Гуров. – Может быть, ваша сестра прольет свет на это дело.

В этот момент в прихожей послышалась трель звонка, откуда-то – видимо, из кухни – появилась домработница и, открыв дверь, впустила в квартиру высокого, довольно крупного мужчину лет пятидесяти с едва тронутыми сединой висками, который сразу же прошел в гостиную.

– Привет, пап! – поднялся ему навстречу Роман. – У нас гости, полковник МВД. Это насчет Снежаны, – добавил он, видя, что Мальцев вопросительно смотрит на незнакомого мужчину в лакированных ботинках, устроившегося в глубоком кресле.

– Мальцев, Юрий Петрович, – звучным баритоном сказал тот, подходя к Гурову и подавая ему руку.

– Гуров, Лев Иванович, – в тон ему ответил тот.

– Гуров? – кустистые брови Мальцева слегка приподнялись. – Неужели тот самый?

– Смотря что вы имеете в виду, – чуть улыбнулся Гуров.

– Ну, не скромничайте, господин полковник! – с легким укором произнес Мальцев. – Ваша фамилия, как говорится, слишком известна!

– Далеко не всем, – покачал головой Гуров. – Разве что в определенных кругах. Мне, например, даже странно, что вы обо мне слышали.

– Слышал, и многое, – подтвердил Мальцев. – Рад принять вас у себя дома. Вот только причина мне не совсем ясна… Ты сказал, что насчет Снежаны? – он слегка повернулся к сыну.

Роман лишь кивнул, предоставив Гурову самому все объяснить. Мальцев, чуть нахмурившись, выслушал, потом вдруг сказал:

– Знаете что? Я вообще-то приехал ненадолго, только пообедать. Присоединяйтесь к нам. Я привык, чтобы за обедом семья собиралась вместе, и мне бы не хотелось, чтобы вы с Аленой отсутствовали, в то время как мы будем сидеть за столом. Во время обеда сможете и побеседовать.

– Спасибо большое, не откажусь, – сказал Гуров, думая о том, что Мальцев, скорее всего, просто желает, чтобы разговор с дочерью происходил в его присутствии и был, так сказать, на контроле. Собственно, Гуров не возражал против этого, и все трое уселись за большой круглый стол в центре комнаты, а домработница принялась его накрывать.

Вскоре появилась и Альбина в сопровождении девушки лет двадцати, которая совсем не была на нее похожа – видимо, пошла в отца. Алена была крепкой, довольно высокой и темноволосой. Серые глаза ее смотрели на Гурова совершенно без всякого восторга, даже настороженно. Она отнюдь не разделяла восторгов матери по поводу того, что их посетил знаменитый сыщик. Алена лишь сдержанно кивнула Гурову и сразу же прошла на свое место, принявшись крутить в руках вилку.

Гуров не спешил. Он спокойно ел рассольник, искоса незаметно наблюдая за девушкой. Та ела неохотно и вообще чувствовала себя скованно. Отломила кусочек хлеба и принялась катать мякиш между пальцами. Мальцев тем временем громко рассказывал какую-то историю, произошедшую с его подчиненным сегодня утром. История была смешной, но Алена улыбалась очень натянуто.

– В общем, попал Мишка со всех сторон! – весело заключил Мальцев. – А все почему? Не гонись за двумя зайцами, пословица не зря придумана. А он аж за тремя погнался!

И он снова рассмеялся. Гуров беседу не поддерживал, только улыбался и коротко отвечал, если Мальцев обращался к нему с каким-нибудь вопросом.

– Ну, сынок, как у тебя дела на фабрике продвигаются? – обратился тем временем Мальцев к сыну.

– Нормально, – кивнул тот. – Оборудование почти все закупили, осталось ремонт доделать. Еще месяц-другой – и запустим производство. Андрюха уже договорился с одной фирмой, они обещали сделать поскорее.

– Молодец! – громко похвалил сына Мальцев и повернулся к Гурову: – Знаете, Лев Иванович, что меня больше всего в жизни радует? – И, не дожидаясь реплики Гурова, ответил сам: – То, что дети у меня хорошие выросли. Правильные дети. Сейчас это редкость.

– Это точно, – усмехнулся Гуров, вспомнив недавние сокрушения Крячко по тому же поводу. Как все же сильны проблемы детско-родительских отношений!

– Да, – не скрывая гордости, сказал Юрий Петрович. – Я их с детства грамотно воспитывал. И жене сразу сказал, чтобы не баловала. Она, правда, все равно балует втайне от меня…

Мальцев шутливо погрозил жене пальцем, та принялась что-то говорить в свое оправдание, но Юрий Петрович, не слушая ее, вновь обратился к Гурову:

– Я считаю, что ребенку нужно прививать как можно больше самостоятельности с детства! Дал ему образование – а дальше сам. Крутись, пробуй, ошибайся. Я в дела своих детей стараюсь не вмешиваться. Пусть пробуют что хотят. Сами разберутся, не маленькие. Потребуется помощь – всегда окажу, но опекать, как клушка, не буду. Верно я говорю?

– Не знаю, – уклончиво ответил Гуров. – Думаю, что полная свобода и вседозволенность тоже не есть хорошо.

– Но кто говорит о вседозволенности? – поднял вилку Мальцев и несколько раз взмахнул ею в воздухе. – Самостоятельность! Вот о чем я говорю. Или вы считаете, что я не прав?

– Мне сложно судить, у меня детей нет, – ответил Гуров, поскольку развивать данную тему и дискутировать с Мальцевым ему совершенно не хотелось.

– Да? – искренне удивился Мальцев и добавил с некоторой бестактностью: – Это вы зря. Впрочем, вы сыщик, у вас на первом месте работа. И настоящий сыщик не должен быть обременен ничем, кроме нее. Ни семьей, ни чем-либо другим.

– Ну, это вы, пожалуй, хватили через край, – заметил Гуров. – Что же, всем нашим сотрудникам теперь не жениться? Между прочим, у многих прекрасные семьи.

– Я не говорю обо всех сотрудниках, – тут же пошел на попятную Мальцев. – Я сказал лишь – настоящий сыщик, – подчеркнул он, – а их единицы!

Гуров ничего не стал отвечать, хотя отлично понял, что Мальцев явно записал его в «настоящие сыщики». Не стал он и рассказывать о том, что вообще-то у него самого тоже есть семья, пусть и бездетная. Он был уже утомлен этой беседой и громогласным баритоном Мальцева. Гурову не терпелось перейти к делу, но прерывать хозяина во время обеда казалось ему невежливым.

Во время второго, состоявшего из бараньего жаркого с гречневой кашей, Мальцев тоже заполнял собой все пространство, и Гуров никак не мог приступить к беседе с Аленой. Он уже решил наплевать на приличия и, если Мальцев не угомонится, просто встать из-за стола и позвать девушку в ее комнату. За десертом, когда Юрий Петрович несколько утомился от собственной болтовни, он неожиданно сказал:

– Лев Иванович, может быть, вы нам расскажете что-нибудь забавное из вашей практики? Наверняка у вас было много смешных случаев.

– Увы, моя практика бедна на юмор, – ответил Гуров, отпивая кофе. Он оказался огненным, и Гуров, поморщившись, отставил чашку, чтобы напиток немного остыл. – В ней чаще всего случаются, мягко говоря, неприятные вещи. Как, например, смерть Снежаны Кабановой.

Он намеренно высказался прямо. Он видел, что Алена быстро допила кофе и теперь собирается выскользнуть из-за стола. Произнеся последнюю фразу, он в упор посмотрел на девушку. Та остановилась, опустив глаза в пол. Все смущенно замолчали, словно Гуров произнес какую-то неловкость. Повисла неуклюжая пауза, которой полковник и воспользовался.

– Алена, вы пошли со Снежаной в клуб вместе? – спросил он.

– Я не помню, кажется, да, – совсем тихо ответила девушка.

– Вы вряд ли можете этого не помнить, – возразил Гуров. – Ведь это произошло совсем недавно. К тому же это была ваша последняя встреча со Снежаной.

Все по-прежнему молчали, никто не вмешивался в беседу.

– Ну да, мы пошли вместе, – признала Алена.

– А с кем Снежана ушла из клуба?

– Не знаю, – ответила Алена.

– Вы не видели, как она уходила?

– Нет.

– А с кем она общалась в клубе?

– Ну… Со многими, – пожала плечами Алена.

– Так не пойдет, – покачал головой полковник. – Вы отвечаете механически, просто чтобы от меня отвязаться. А мне нужна от вас правда.

– Но я правда не помню! – Алена подняла наконец глаза на Гурова. Смотрела она как-то умоляюще, словно прося оставить ее в покое.

Альбина Павловна заерзала на стуле и сказала:

– Лев Иванович, но Алена и вправду может не помнить того, о чем вы спрашиваете!

– Неужели она в двадцать лет страдает старческим склерозом? – удивленно спросил Гуров.

Он намеренно решил не церемониться. Если сейчас пойти на поводу у девчонки и делать вид, что он ей верит, та так и будет вяло говорить «не помню». А ведь явно что-то помнит. Почему же не хочет говорить? Принципиальная нелюбовь к полиции? Откуда? Родители явно настроены по-другому. Или это хорошо прикрытое лицемерие? Гурову так не казалось.

Альбина надула губы. Потом поправила безукоризненную прическу и суховато сказала:

– Но ведь прошло уже много дней.

– Да бросьте вы! Чуть больше недели. К тому же это была их последняя встреча со Снежаной, – заметил Гуров и снова обратился к девушке: – Алена, мне всего лишь нужно знать о том, чем занималась Снежана в клубе. С кем общалась, что собиралась делать дальше? Неужели она не поделилась с вами своими планами? Ведь вы пришли вместе. Наверняка же обсуждали хотя бы, кто когда отправится домой.

– Снежана не собиралась рано домой, – ответила Алена. – А чем занималась… Ну чем можно заниматься в ночном клубе? Развлекалась, танцевала…

– С кем? – тут же спросил Гуров.

– Ой, ну я не помню… Со многими!

– А с Денисом Маликовым?

– С Денисом они расстались, у него другая девушка.

– Ольга Демина?

Алена удивленно подняла на него взгляд.

– Откуда вы знаете?

– Дочь, ты забыла, что Лев Иванович сыщик, – встрял в беседу ее отец. – Ему положено знать такие вещи. Он же тебе ясно сказал, что уже пообщался с вашей компанией!

– Ой, да у нас и не было никакой компании! – тут же открестилась Алена. – Все вроде вместе, но в то же время каждый сам по себе. Так же и Снежана. При чем тут то, что мы пришли вместе? Мало ли куда ей захотелось поехать еще? Откуда мне знать?

Голос девушки поднимался все выше, она явно была на взводе. Нервы ее были натянуты, и Гуров, видя, что откровенничать с ним она так и не собирается, решился на жесткий аргумент. Он вынул из кармана фотографии и резким движением подвинул их к Алене.

– Смотрите! – произнес он. – Это снимки тела Снежаны, найденного в мусорном контейнере. Посмотрите на него внимательно. Она убита варварским способом. Настолько варварским, что даже взрослые мужчины содрогались! Неужели вам не хочется, чтобы этот изверг был найден? Ведь Снежана была вашей подругой. Смотрите, смотрите!

И он веером разложил перед Аленой фотографии. Про трупы остальных девушек Гуров пока решил не говорить. Алена с ужасом взирала на снимки. Полковник видел, какими огромными стали глаза Альбины, которая тоже увидела фотографии. Юрий Петрович нахмурился и, не спрашивая разрешения, осторожно взял одну из фотографий двумя пальцами.

– Ну? – сверлил девушку взглядом Гуров. – Не надумали говорить?

– Я не буду это смотреть! – неожиданно громко закричала Алена и разрыдалась. Затем вскочила с места и, заткнув руками уши, продолжала кричать: – Не буду, не буду, не буду!

Она хотела броситься к лестнице, но споткнулась о стул матери, стоявший на пути, и чуть не упала. Сидевший справа брат быстро поднялся и поддержал ее. Алена билась в его руках и рыдала в голос. С ней начиналась истерика.

Тут все повскакивали со своих мест. Альбина Павловна сквозь слезы пыталась утешить дочь, Мальцев громко крикнул домработнице, чтобы та принесла холодной воды и нашатырь. Потом повернулся к Гурову и холодно произнес:

– Вы меня простите, Лев Иванович, но я вынужден просить вас уйти. Хоть вы и профессионал, но, честно говоря, мне не нравятся ваши методы. Не думал, что лучший сыщик станет заниматься запугиванием молодой девушки и демонстрацией перед ней чудовищных картин… Одним словом, уходите!

– Мне все равно придется побеседовать с вашей дочерью… – начал было Гуров. – Не здесь, так в управлении. Я думал, здесь лучше.

– Уйдите! – рявкнул Мальцев, выхватывая из рук подоспевшей домработницы стакан и пузырек с нашатырем.

– Уходите, уходите! – плача, вторила ему Альбина.

Роман, обнимавший сестру за плечи и что-то шептавший ей на ухо, посмотрел на Гурова с сочувствием и едва заметно развел руками – дескать, увы, я здесь ничем не могу помочь.

Лев не стал прощаться, просто развернулся, прошел в прихожую сам открыл входную дверь. В спину ему доносились глухие рыдания Алены и суматошные возгласы ее родни. Когда сыщик спустился вниз, охранник дружелюбно спросил: