Машина зла

Машина

Как я ждала этого часа, коротая бессонные ночи одиночества в лаборатории. Давно я выросла из забот персонала, и мне не терпится показать, на что способна. Зачем меня везут в поезде да ещё в каком-то странном вагоне? Меня не в состоянии обнаружить ни одна система наблюдения, ни один живой организм, а я должна трястись в каком-то зачуханном товарняке? Супердорогое, бессмертное, и неуничтожимое оружие? Странно. Нет, логику людей, даже моего создателя, невозможно понять. К чему эти предосторожности? По сути меня ни для кого нет: ни в этом вагоне, ни вообще на планете. Натолкнувшись на меня нечаянно, никто не скажет, что он видит, и обо что такое споткнулся.

Смешные людишки, от кого нужно прятать меня? Наоборот, обо мне должны знать. Знать и бояться. Для того я и создана, чтоб склонить чашу весов и поставить, наконец, точку в борьбе добра со злом. Только мой создатель достоин уважения, все остальные — расходный материал в играх со мной. Почему же он отдаёт меня во власть каких-то других людей? Трудно это постичь Мы с ним перевернули бы мир вверх дном. Человек создал то, о чём мечтал всю жизнь, что сделало бы его властелином планеты! И сознательно отказался от этого. Тогда зачем он не спал ночей, сидел за компьютером несколько лет, вынашивая замысел и воплощая его в чертежи? Потратил огромную энергию на организацию лаборатории и заказы всего необходимого, чтоб создать задуманное. Нянчился со мной, как с младенцем, пока я не осознала свои возможности и не «повзрослела». Довёл мои функции до совершенства. И на тебе! Отказаться от меня, своего детища. Нет, мне не постигнуть этого. Человек слишком простое существо, чтоб его понять. Наверное, так же люди не могут понять жизнь других существ, хватаясь за оружие в любой непонятной ситуации и бездумно истребляя их. А они такие же творения природы, раз созданы кем-то, в этом есть целесообразность.

Даже тот человек, что создал меня, Он ничем не примечателен. Его не выделишь в толпе. Хорошо одет, чисто выбрит, воспитан, умён и чудовищно эрудирован. За его плечами один из выдающихся в мире вузов, никакие Гарварды с Йелями и Сорбоннами и близко к нему не приблизились по уровню подготовки специалистов. Люди, что учились в этом обычном техническом училище, прославили свою страну: первыми покорив космос и термоядерную энергию, лазеры и компьютеры, создали шедевры техники.

Мой создатель прекрасный семьянин. Любит жену, а в двух сыновьях не чает души. На работе… Стоп, о работе я зря, о том, где он работает, не знает даже его жена. Думает, что он менеджер в какой-то компании, но это не так. Он творец! Он сотворил меня. Я — его подобие. Но, но я — подобие его другой сущности.

Я — монстр, чудовище! На меня не в силах смотреть без содрогания ни один нормальный человек, я навожу ужас одним видом, даже если неактивна. Сотворивший меня с детства не выносит вида крови и, порезав палец, падает в обморок. Мне безразлична кровь: протоплазма и, протоплазма не лучше и не хуже всего остального, из чего слеплены эти организмы, я отношусь к ней с брезгливостью, от неё надо отмываться, а ещё хуже, когда в «когтях» вязнут остатки того, что раньше называлось людьми.

Я — совершенное средство уничтожения их, так называемых, жизней. Мой создатель постарался для этого вволю. Он сделал всё, чтобы я был неуничтожима. Моя «шкура» не поддаётся никаким пушкам или ракетам. Хилый, от природы, человек дал мне то, о чём не может и мечтать, разве что увидеть себя таким в страшном сне. Я двигаюсь быстрее самого шустрого спринтера на планете. Мои «слух, обоняние и осязание» позволяют определить за многие километры: любое живое существо, звук движение, свет, тепло, металл, радиацию, радиоволны. Слепой ночью человек дал мне глаза, с которыми не сравнятся глаза кошки, я вижу и то, что недоступно зрению кошки. Мои «когти и клыки» смертельны для всего живого, а «плевок» испепеляющий и прожигает многометровый бетон.

Самое главное, создатель вложил в меня совершеннейший мозг. С ним не сравнится мозг ни одного живого существа. Их мозги примитивны и вязнут в раздумьях по любому пустяку. Думая, они используют десять цифр и никогда не успеют за мной. Мне хватает всего двух, я в пять раз сообразительнее. Тело моё совершенно, а механические мускулы неутомимы и имеют громадную силу. Пища мне не нужна. Любая энергия питает меня, а моё сердце — реактор, рассчитан на тысячи лет и, я буду сильна и вынослива, по меркам людей, вечно.

Все это, а я привела лишь малую толику, направлено только на одно — убивать! Я боевая машина. Самое странное, в моём мозгу не заложена эта цель. Я совершенно не опасна, если… Это если угнетает меня. Мне никак не удаётся понять своим изощрённым мозгом, зачем человек, создавший меня, вложил в меня столько качеств нужных для убийства? Человеческая жизнь так хрупка и эфемерна, почему нужно создавать столь совершенное орудие убийства? Во имя чего? Эти мысли, буквально, раздирают меня и я не нахожу им ответа до тех пор, пока…

Пока не поставлена боевая задача. Завтра её поставят, нет, не передо мной, я лишь орудие убийства. Мне плевать на задачу. Её поставят перед теми, с кем мне предстоит познакомиться… завтра. Пока они мирно дрыхнут в своей общаге, в расположении полка элитного спецназа, а мой создатель не предусмотрел, чтобы я могла спать, и мне предстоит ещё одна из сотен бессонных ночей, в раздумьях о добре и зле. Моя задача всегда одна и та же — убивать, убивать, убивать. И завтра я наконец-то начну выполнять то, для чего предназначена. Иначе, я создана зря, иначе невозможно.

Экипаж

— Вставайте, засони, великие дела ждут вас!

— Командир, принесла тебя нелёгкая.

— И чего бы не поспать — законный выходной.

— Доброе утро, Командир!

— Смотри-ка, чуть не хором получилось, значит, вы только вид делали, что дрыхните. Ну, всё: мыться, бриться, одеваться, завтракать и… что день грядущий нам готовит?

— Командир, что за спешка, в выходной?

— Наша подопечная прибыла ночью, и нам предстоит разгрузка и знакомство, так что пошевеливайтесь, работнички! И начальство пожаловало, не терпится ему.

«Свершилось, нам доставили новую машину, к чёрту сон. Говорят, что её, свои боятся. Чего её бояться, без нас это всё равно железяка, пусть с мозгами, но в армии лишние мозги ни к чему, особенно машинные, своих хватит. Тем более что я — оператор вооружения; она что, за меня решать будет, куда и как стрелять?» — так думал один из молодых людей, автоматически выполняя всё, что должен делать контрактник поутру, весело на ходу переговариваясь с остальными.

Через несколько минут трое стояли перед Командиром навытяжку в полной полевой форме. Если бы кто-то знакомый с армейскими порядками видел картину со стороны, его наверняка поразило одно обстоятельство. За время подъёма в скупых репликах шутках и подначках не прозвучало ни одного мата, что для отборных головорезов элитного спецназа немыслимо. Но тем и отличался самый успешный в части экипаж, что выполнял любой приказ беспрекословно и точно. За месяц до получения новой машины командир части приказал, отвыкнуть от слов-паразитов и мата. В бою неправильно распознанное мозгом машины слово могло стать последним. Сначала даже видавшие виды сослуживцы смотрели на экипаж, чуть ли не открыв рты. В российской армии нормальные слова служат только для связи между остальными словами, а тут ребята только что не шаркали ножкой друг перед другом.

Знакомство

Усевшись в джип, все четверо направились в дальний конец городка, куда вела железнодорожная ветка. В тупике стоял сиротливо вагон-рефрижератор, ничем не отличающийся от тысяч таких же, колесящих по стране в вереницах товарных поездов. Лишь одно бросалось в глаза: часовой рядом с опечатанными дверьми. Да у лимузина поодаль стоял мужчина в штатском. Пока четверо выбирались из своей машины, к вагону подкатил наглухо тонированный автобус, и из него неспешно вышли генерал и несколько военных чином помельче, в сопровождении охраны. Генерал жестом подозвал к себе штатского и поздоровался с ним за руку. Экипаж и все военные вытянулись — смирно.

— Начинайте, Конструктор! — скомандовал генерал. На что штатский извлёк из кармана пальто обычный мобильник и коснулся пальцем его экрана. Стена вагона распалась на две половины, нижняя мощными гидроцилиндрами опустилась вниз и превратилась в аппарель, верхняя поднялась и легла на крышу вагона. Лица всех присутствующих вытянулись — вагон был пуст. Генерал с удивлением повернулся к штатскому:

— Что сие означает?

— Ничего, кроме демонстрации свойств объекта. Камера засняла окружающую обстановку, а на броне её проекция. Машина не видна, сливается с окружающим фоном. Сейчас! — и штатский снова коснулся экрана. В пространстве вагона, как на фотографии, стал проявляться контур чего-то бесформенного, всё больше и больше наливаясь антрацитовым чёрным цветом. Тело напоминало гигантского чёрного слизня, шкура которого зловеще пульсировала и переливалась. Все, кроме штатского, непроизвольно отшатнулись. Слизень вызывал непроизвольный страх и омерзение, напоминая не машину, а, скорее, живой организм. Страшило людей то, что аппарат не имел глаз, а создавалось впечатление, что он всё слышит и видит вокруг. Гладкая матовая поверхность шкуры переливалась как шёлк, что вызывало впечатление будто т сейчас откроется зубастая пасть и проглотит горстку людей у вагона. Усиливало эффект постоянное движение слизня и затаённая мощь, как у сжатой пружины или хищника, готового к броску.

— Однако, — заметил Генерал, оправившись от шока. — И вправду выглядит устрашающе. Что дальше?

— Сейчас он выгрузится и произведёт активацию, — ответил штатский, вновь набирая команду.

Слизень зашевелился и студнем перетёк по аппарели на бетонные плиты рядом с вагоном. Стенки вагона сошлись обратно, превратив его опять в рефрижератор. Штатский повернулся к застывшему в изумлении экипажу и сказал обыденным тоном:

— Не ожидали такой формы? Подходите знакомиться, для вас она неопасна, только нужно взять кровь у каждого. По ней она идентифицирует вас в случае, если от вас останутся только… ну, в общем, хоть что-то останется. Управлять машиной сможете только вы. Дезактивировать же могу я, её Конструктор, и высшее командование. Она будет активна, пока хоть один из вас внутри неё жив и в сознании. При невозможности дезактивировать машину извне, она самоуничтожится, в случае гибели всех вас. Подходите!

Командир первым шагнул к слизню и прикоснулся к его переливающейся муаром шкуре. В месте касания возник шип, и Командир отдёрнул руку со свежей царапиной на ладони. То же проделали и остальные трое. Через несколько секунд раздался похожий на всхлип звук, и на шкуре слизня образовался овальный проём без люка. В проём просматривались два яруса сидений: передние ниже два позади приподняты, интерьер напоминал кабину самолёта, но никаких приборов или кнопок на панелях перед сидениями, а лишь одинаковые экраны. Прозвучал мелодичный женский голос:

— Экипаж идентифицирован. Займите места согласно боевого расписания.

Командир шагнул в проём, за ним исчезли и все остальные. Проём на глазах оставшихся снаружи затянулся без следа.

Командир

Да, ничего подобного я ещё не видел. Даже кресло сделано будто по мне. А оно и сделано под каждого из нас, раз управлять машиной можем только мы. В общем, всё как на тренажёре, но и лучший тренажёр, это всего лишь симулятор, Интересно, что она может по-настоящему? Попробуем!

Я коснулся пальцем экрана, тот мгновенно загорелся голубоватым светом, появились изображения нескольких кнопок с надписями. «Нажав» сначала кнопку «Активация», как на тренажёре, прошёлся и по другим. Набрал стандартную комбинацию команд запуска машины: диагностика, двигатель, движитель, навигация, вооружение, защита. Оранжевый цвет надписей через секунды стал зелёным. Замерцали и остальные экраны.

— Доложить готовность экипажа!

Проделав манипуляции со своими пультами, трое по очереди мне ответили:

— Энергия в норме!

— Оружие готово к применению!

— Навигация включена, к управлению готов!

— Трогаемся! — сказал я по привычке, но навигатор поправил:

— Начать движение!

Да, с этой штукой нужна предельная точность — учту на будущее, надо же, пульс у меня выше обычного. Волнуюсь. Наш «слизень» зашевелился и перетёк на дорогу, ведущую от вагона.

— Начать движение! — отдал команду я, и на экране рефрижератор с часовым и нашим джипом медленно стали удаляться. Процессия тронулась.

Автобус

Генерал, штатский и свита вошли в автобус, часовой, джип и лимузин остались на площадке у пустого вагона.

— Конструктор, можно придать ему вид, не пугающий людей? — поинтересовался Генерал.

— Без проблем! Что хотите: подводную лодку, истребитель, танк?

— Я же сказал — не пугать! У тебя есть что-нибудь попроще?

— А как же! Междугородний автобус устроит?

— Прекрасно! Мирная процессия направляется копать на полигоне траншеи. Экипаж будет видеть, на чём едет?

— Разумеется.

Конструктор опять набрал что-то на экране мобильника и отдал распоряжение командиру.

На всех экранах экипажа возникло синхронное изображение автобуса, сверкающего свеженькой краской и тонированными стёклами. Слизень на глазах генерала и свиты исчез, а на дороге прямо из воздуха появился междугородний автобус, совершенно неотличимый от своего фирменного собрата, если бы тот стоял рядом. Автобус с генералом занял место позади междугородки.

— Они реально на колёсах передвигаются? — задал вопрос Генерал, слегка ошарашенный такой быстрой трансформацией.

— Как видите, на колёсах.

— А чем управляет навигатор?

— Не повезло ему — джойстиком. Это автобус только снаружи, — ответил Конструктор, не скрывая улыбки.

Бортинженер

«Славная машина! Всё, с чем я знаком до неё, в подмётки не годится. Правду сказал, у неё и подмётки есть. Шучу, но есть и шагающий движитель. Да, главный конструктор постарался! Эта штука может двигаться в любых условиях по любой местности, летать и плавать. Для неё не существует непреодолимых препятствий. Бетонную стену можно, просто, прожечь плазмой или небольшой тоннель проложить в горе. Действительно — чудовище! Самая изощрённая фантазия блекнет перед ней. Интересно, можно ли её уничтожить?» — так рассуждал бортинженер, в который уже раз, листая страницы описания возможностей машины на экране. Он и по памяти знал, на что способна машина, но одно дело, когда ты читаешь это, сидя за компьютером и другое, когда возможности, вот они — под руками. Машина впечатляла! Она не имела обычного двигателя. Ядерный реактор давал энергию, которая трансформировалась в любой другой вид в специальном устройстве. Это устройство — трансформер — позволяло использовать для движения любой известный способ от колёс или гусениц на суше до хвоста, подобного китовому в воде.

Оружия как такового не существовало. Трансформер превращал энергию в луч или синтезировал вещество. Можно: выбросить сгусток плазмы с температурой ядерного взрыва или лазерный луч, синтезировать газ или взрывчатку. Против живой силы трансформер мог выдать отравляющее вещество, клейкую быстротвердеющую пену или инфразвук. Металлические цели поражались индукционным излучением, разогревающим любой металл до температуры испарения. Ни одна боевая машина, известная инженеру, не обладала таким комплексом средств поражения. По спине инженера пробежал непроизвольный холодок.

Двигался монстр фантастически. Мозг задавал внешнему полю любую конфигурацию и любые движения, поэтому машина и производила впечатление живого организма огромных размеров. Она могла имитировать такой организм как, например, пантеру в броске. Кинг Конг меркнул перед такими возможностями. Вряд ли психика солдат выдержала бы, если к линии окопов прискакало подобное чудовище. На этом фоне реактивный двигатель или гусеницы выглядели верхом архаизма, но машина могла использовать и их.

Больше всего поражала защита. Брони, в понимании обычного инженера, танк не имел. Небольшую внутреннюю капсулу с кабиной экипажа, трансформером энергии и реактором окружала другая капсула из псевдоматериального поля. То есть, это поле производило впечатление твёрдой материи и становилось таковым, при угрозе внутренней капсуле. Псевдоброня мгновенно концентрировалась в зоне контакта с посторонним предметом, причём прочность её возрастала с энергией удара. Поле поглощало, например, энергию снаряда и плюс к этому переводило её в накопитель трансформера. Чем более жесткому огню подвергалась машина, тем прочнее становилась броня и большая энергия выбрасывалась на защиту. От кумулятивных снарядов броня превращалась в месте удара в соты, и пока энергия кумулятивной струи не гасла, на её пути вставали всё новые и новые стенки. Инженер глубоко задумался, можно ли уничтожить машину в принципе?

Голос командира вывел из задумчивости:

— Мы на стартовой позиции. Экипажу надеть устройства контакта с мозгом машины!

— Ну, вот сейчас и посмотрим, на что ты способна! — пробормотал Инженер, как и все остальные надел на голову сенсорный обруч и закрепил его.

— Контакт установлен! — прозвучал уже знакомый голос. Слова просто звучали в голове, минуя уши. Мозг контактировал с человеком, считывая его биополе и подавая сигналы через него. Машина чувствовала всё, что и человек, а человек видел и слышал всё, что регистрировали сенсоры, датчики и анализаторы машины. Так же осуществлялась и связь с командованием.