О питьевой воде

Озеро Урмия, крупнейшее на Ближнем Востоке, с 1996 г. потеряло 95 % водного запаса. Свыше 500 больших и малых городов страны не могут решить проблему питьевого водообеспечения, а тысячи деревень уже живут на привозной воде.

На многих плотинах, где вырабатывается электроэнергия, уже зафиксирован недостаточный уровень воды. Поэтому министерство энергетики ожидает, что в текущем году возникнет дефицит электроэнергии – порядка 5000 мегаватт.

Количество осадков с октября 2014 года снизилось на 20 %, а пыльные бури наносят ущерб здоровью жителей. В последние 50 лет в Иране ежегодно уменьшается общее количество осадков на 1 мм.

По свидетельству Международного информационного агентства «Фергана», в Иране уже прошло несколько массовых акций протеста, связанных с нехваткой воды [14]. В ходе массовых протестов в декабре 2017 – январе 2018 года одно из самых ожесточенных столкновений между протестующими и полицией произошло в городе Кахдериджан, в 10 км от города Исфахан. Там демонстранты сожгли полицейский участок. Причиной начала антиправительственных демонстраций послужили трудности с водоснабжением. В итоге, чтобы разогнать недовольных, полиция открыла огонь на поражение, и порядка десяти человек были убиты.

Особенно остро проблемы с водой могут сказаться на южных регионах страны и на мегаполисах. Иранское правительство приняло решение запретить выращивание риса во всех регионах страны, которые относятся к категории засушливых и полузасушливых, так как рис является водозатратным растением.

Лимиты на водопотребление уже вводили в предыдущие годы. Это вызвало акции протеста среди крестьян. В городах Варзан и Исфахан властям пришлось привлекать спецподразделения полиции, чтобы рассеять протестующих.

По данным правозащитников, нарастающая засуха вынуждает жителей самых жарких останов покидать свои дома и переселяться в другие регионы.

За многие годы государственные органы власти Ирана так и не научились решать проблему водосбережения. Методы орошения в Иране крайне неэффективны, нет централизованной системы управления водными ресурсами. Да и граждане Ирана не проявляют особого понимания проблем водоснабжения. В крупных городах страны, например, несмотря на все призывы властей, очень высоки показатели ежедневного потребления воды. Тегеран – крупнейший город страны и один из крупнейших мегаполисов в мире, с населением до 12 млн человек. Он расходует до четверти всей потребляемой иранцами воды. При этом тегеранцы составляют лишь 15 % жителей страны.

Экологи, с которыми государство, по идее, должно взаимодействовать, чтобы решать проблему сбережения воды и доставки ее в нуждающиеся регионы, оказались в списке «врагов государства». Президент Роухани и его сторонники выступали за то, чтобы привлекать к решению водных проблем иранских ученых, живущих за границей. Консерваторы – резко против. С их точки зрения, этого делать нельзя, так как данные специалисты «испорчены западными нравами».

В качестве варианта решения проблемы властями Ирана уже назывался Таджикистан. Впервые сообщения о желании Ирана покупать воду в Таджикистане появились еще в 2012 году. Исламская республика тогда же обозначила необходимые ей объемы – около одного миллиарда кубометров питьевой воды. Однако практических шагов по реализации этой идеи сделано не было.

Так, меняющийся климат, устарелая инфраструктура, быстро растущее население и безграмотная политика могут привести к тому, что до 70 % иранцев, то есть от 55 до 75 млн человек, будут вынуждены покинуть свою страну и перебраться неизвестно куда в поисках воды. ООН назвала проблему воды «самой важной проблемой безопасности Ирана в ближайшие десятилетия».

Похожая ситуация наблюдается в Сирии, Египте, Иордании.

Ближний Восток высыхает по причине роста населения, неправильных экономических приоритетов и разрушенной войнами инфраструктуры.

В Египте в настоящее время наблюдается острая нехватка воды, последствия которой могут быть тяжелыми. Основным поставщиком пресной воды в Египте является река Нил.

Водопроводная вода в подавляющем большинстве египетских провинций не годится для питья, и жителям страны приходится употреблять загрязненную воду. Проблемными районами, в которых вода наиболее опасна для питья, являются Северный Синай, Александрия и Гиза. Туристам, прибывающим в Египет, категорически не рекомендуется пользоваться в отелях водой из-под крана. Чистить зубы и мыть фрукты следует водой из бутылок или кипяченой водой.

При этом есть египтяне, для которых вода в количестве десяти литров – это счастье, а есть и такие, у которых чистая вода расходуется для полива полей для гольфа или идет на ежедневное обновление бассейнов.

Повышающийся уровень моря грозит не только смыть прибрежные города (в том числе Александрию с 4 млн жителей), но и необратимо испортить аквифер дельты Нила – питьевые закрома страны.

К тому же правительство Эфиопии в инициативном порядке построило массивные плотины недалеко от истоков Голубого Нила, что, естественно, привело к снижению потока воды, снабжающей Египет и Судан. «Уровень Нила в центре Каира, в самом туристическом месте, так упал, что впервые стали видны «островки» посреди русла, покрытые тиной и плесенью». Последствия для Египта разрушительны. Уровень воды в Ниле опустился настолько, что его недостаточно для орошения. Поля начинают пересыхать, а хозяйства в его дельте – умирать. Количество питьевой воды тоже резко сократилось, меньше стало ее и для сельского хозяйства. Ситуация вынуждает власти увеличивать экспорт основных товаров.

В Эфиопии имеется 12 речных бассейнов с годовым объемом стока 122 млрд м3 воды и подземные воды объемом от 2,6 до 6,5 млрд м3. Это соответствует в среднем 1575 м3 физически доступной воды на человека в год, что приемлемо. Однако из-за протяженных пространств, редких осадков и отсутствия навыков хранения вода часто оказывается недоступна там, где она необходима. Для реального водоснабжения используется только около 3 % водных ресурсов.

Важнейшее для региона озеро Алемая (Alemaya) высыхает из-за локального изменения климата и новаций в землепользовании.

По информации «Вода. Эфиопия». Web-Water supply and sanitation in Ethiopia, основа сельского бытового водоснабжения – грунтовые воды из неглубоких скважин и колодцев. Люди, как правило, берут воду из незащищенных водоисточников – рек, родников и вырытых вручную колодцев, которые могут быть загрязнены и, соответственно, могут вызвать заболевания, переносимые с водой.

Сбор дождевой воды является обычным явлением.

Основой питьевого водоснабжения столицы Аддис-Абебы является плотина Gafsara.

В 2015 году 42 миллиона человек в стране не имели доступ к чистой воде.

В общинах, которые не имеют доступ к безопасным водоисточникам, женщины несут на себе основное бремя сбора воды – на них возложены походы за водой, занимающие от двух до трех часов ежедневно с канистрой в 50 фунтов.

Гигиенические нормативы водопроводной воды часто не выдерживаются, весьма нередки и перебои с подачей воды. В Эфиопии нет очистки сточных вод, так что все сточные воды, собранные в канализацию, сбрасываются без очистки в окружающую среду, то есть на рельеф или в источники водоснабжения.

Сотрудничество в сфере водоснабжения/водоотведения Эфиопия осуществляет с Африканским банком развития, CIDA, Китаем, британским DFID, EC, ФИНИД, AFD (Франция), Германией (ГТЦ и KfW), JICA, Нидерландами, ПРООН, ЮНИСЕФ и Всемирным банком. Проблемой коммунального водного хозяйства страны занимаются также около 500 местных и иностранных НПО.

Проблема с питьевой водой в Йемене чрезвычайно серьезна, особенно в горных районах, где нормы питьевой воды упали до одной кварты (то есть менее 1 л) в день на человека. Лондонская газета «The Times» писала, что Йемен может стать первой страной, лишенной питьевой воды.

Огромной проблемой страны является высокий уровень бедности. Йемен является одновременно и самой бедной страной, и страной, испытывающей самый острый дефицит водных ресурсов в арабском мире. Средний йеменец получает только 140 м3 воды в год на все нужды, в то время как средний ближневосточный норматив составляет 1000 м3 в год, а на международном уровне порогом водного стресса признается 1700 м3 в год.

Подземная вода Йемена является основным источником воды в стране, но уровень грунтовых вод резко опускается.

Сана может оказаться первой в мире столицей, оставшейся без воды. Там грунтовые воды опустились до 1200 метров, и, соответственно, многие скважины должны быть пробурены на эту глубину. Комбинированный выход из 125 скважин, эксплуатируемых государственной службой Саны, едва удовлетворяет 35 % потребности растущего города. Остальная вода поставляется либо небольшими частными сетями, либо танкерами.

Сельское хозяйство в Йемене потребляет около 90 % воды, обеспечивая только 6 % ВВП. Большая часть йеменцев заняты мелким натуральным сельским хозяйством. Половина воды, идущей на сельскохозяйственные нужды в Йемене, используется для выращивания ката – растения, квалифицированного ВОЗ как наркотик.

В связи с гражданской войной в стране ситуация стала еще более тяжелой. 80 % населения страны не могут получить систематический доступ к воде. Разрушение водоснабжения Йемена объясняют и последствиями войны, и такими негативными факторами, как глобальное потепление и перенаселенность. Из-за быстрого роста населения доступ к водоснабжению фактически снизился в относительном выражении с 66 % в 1990 году до 55 % в 2011 году, несмотря на увеличение абсолютного доступа.

В июне 2017 года в Йемене случились мощные вспышки холеры, вызванные отсутствием чистой питьевой воды, более 1900 человек умерли.

По некоторым данным, 14 из 16 основных водоносных горизонтов Йемена иссякли. Водоснабжение городов осуществляется не ежедневно, а некоторых городов – не чаще одного раза в неделю [15].

По вопросам водоснабжения и канализации Йемен сотрудничает с Всемирным банком, Арабским фондом экономического и социального развития и компаниями Германии, Нидерландов и Японии.

Сирия. По данным ООН, примерно 15 млн сирийцев не имеют доступ к воде.

Большая часть воды для хозяйственно-питьевых нужд в стране берется из колодцев и родников. Исключением является город Алеппо, который получает из резервуара Асада и Хомса воду реки Оронт через трубопровод от озера Хомс.

Непродуманный ирригационный проект привел в 2008 г. к высыханию около 420 тысяч колодцев, а общий запас воды упал наполовину, как и урожаи зерновых. В результате было разрушено 800 тысяч крестьянских хозяйств, и около 3 миллионов человек оказались в состоянии крайней нищеты.

Эксперты считают, что именно засуха 2006–2010 гг. стала первопричиной политического кризиса в Сирии, который в итоге превратился в затяжную войну. И именно засуха стала катализатором политического кризиса, разразившегося в Сирии в 2011 году. К таким выводам пришли ученые из американского Института Земли при Колумбийском университете. Порядка полутора миллионов крестьян вынуждены были переехать в города, обстановка в которых с трудоустройством и без того была не простой. Бедность и отсутствие социальных гарантий государства привели к нестабильности.

По сообщению «Нью-Йорк Таймс», еще в 2010 г. в районе города Ракка «древние ирригационные системы обрушились, подземные водные источники высохли, и сотни деревень оказались брошенными, поскольку ранее плодородная земля превратилась в растрескавшуюся пустыню, где вымирают даже грызуны».

От хронического недостатка воды страдают 5,5 млн жителей Дамаска. Там уже давно не справляются с обеспечением водой. По прогнозам специалистов, из-за неблагоприятных климатических условий Сирии грозит опустынивание примерно 60 % ее территории.

Большая часть водных ресурсов в Сирию и Ирак поступают из-за рубежа. Это, прежде всего, реки Евфрат и Тигр, истоки которых расположены в Турции. Анкара традиционно использует водную проблему для оказания давления на соседние страны.

Инфраструктура водного хозяйства Ирака за годы многолетней войны пришла в катастрофическое состояние. Из-за боевых действий и бесхозяйственности разрушена система мелиорации, что привело к деградации почвы и сокращению сельскохозяйственных земель.

Водное хозяйство Ирака разрушено. Эксперты предвидят, что река Евфрат скоро усохнет наполовину, а река Тигр обмелела настолько, что ее стало возможно переходить вброд. В некоторых районах река пересохла полностью.

В 2011 г. полностью прекратила функционировать крупнейшая Мосульская плотина. На юге воды Персидского залива вытеснили крупнейшую реку Шатт-эль-Араб, сделав ее соленой, что привело к гибели всего речного рыболовецкого хозяйства, скота и урожая.

Теперь выживаемость Ирака зависит от импорта продовольствия.

На севере страны из-за нехватки воды жители покинули деревни, многие из которых сейчас засыпаны песком. Урожаи ячменя и пшеницы упали на 95 %, а число финиковых пальм сократилось вчетверо.

Непродуманное осушение болот южного Ирака в одночасье разрушило экологический баланс, лишив население болотных областей источника существования.

По мнению британского эксперта Мэтью Мачовски из лондонского Университета королевы Марии, контроль над водными ресурсами, особенно в летнее время, – более важный вопрос, чем даже контроль над нефтеперерабатывающими заводами, а тот, кто контролирует плотины, расположенные на реке выше Багдада, тот контролирует иракскую столицу.

Называют три основные причины, которые, сложившись вместе, привели к обмелению Тигра. Во-первых, Турция соорудила дамбу Илису неподалеку от границы с Ираком не только для производства электричества, но также и для забора воды. Таким образом, течение реки Тигр, как считают, уже больше не восстановится в прежнем объеме. Во-вторых, климат действительно изменился: нехватка дождей, засуха, длящаяся уже десять лет, пересыхание источников рек… Абсолютно бесконтрольно ведется откачка подземных источников, что в итоге привело к еще большему снижению уровня грунтовых вод. Третья причина – вакуум или некомпетентность власти. Десятилетиями власти заставляли население выращивать культуры, требующие огромного количества воды, – пшеницу, хлопок. Ну и, само собой, коррупция и войны.

С серьезной нехваткой воды сталкивается Иордания, считающаяся одной из самых засушливых стран Ближнего Востока. Она потребляет больше воды, чем доступно из возобновляемых источников. Одним из крупнейших потребителей воды является сельское хозяйство (до 50 %), дающее всего лишь 3 % ВВП. Текущее водоснабжение составляет 150–200 м3 в год на душу населения.

Еще до наплыва в страну сирийских беженцев прогнозировался рост численности населения Иордании с 6 до 9 млн к 2025 году, что обусловливало дефицит питьевой воды на душу населения до 91 м3 в год. В аварийном состоянии пребывает система коммунального водоснабжения страны, полностью изношены сети. В целом по стране 40–50 % воды, добытой из водоносного горизонта, теряется из-за протечек в трубопроводах. А в северных районах Иордании этот показатель достигает 70 %. По некоторым оценкам, количество ежегодно теряемой воды могло бы удовлетворить основные потребности не менее 2,6 млн человек.

Иордания получает от Израиля воду из озера Кинерет, что во многом позволяет ей выживать.

Наиболее кардинальные шаги по преодолению водного дефицита были осуществлены в Ливии. К 1984 г. было сооружено шесть дамб для создания водохранилищ вместимостью 387 млн м3 и пробурено 2,9 тыс. артезианских скважин. Наряду с этим было сооружено 30 станций, ежедневно опресняющих 150 тыс. м3 воды. В 1983 г. была выдвинута идея строительства Великой искусственной реки для переброски на Север пресной воды из подземных озер, расположенных в Сахаре и содержащих 35 тыс. км3 воды. В результате сооружения такой реки появилась бы возможность переброски к побережью 2 км3 воды в год. Но последующие известные события свели на нет все эти начинания.

Генеральный секретарь Лиги арабских государств (ЛАГ) Ахмед Абуль Гейт на 8-й сессии министров водных ресурсов, прошедшей еще в октябре 2016 года в Каире, предупредил об опасностях, связанных с дефицитом воды и его воздействием на политические, экономические и социальные проблемы. Как подчеркнул генсек ЛАГ, в большинстве арабских стран население растет, а вода уменьшается по объему и ухудшается по качеству.

В результате этой всё более усугубляющейся катастрофы десятки миллионов крестьян Ирана, Сирии, Иордании, Ирака и Ливии вместе с их семьями будут вынуждены бросить свои земли и переместиться сначала в мегаполисы своих стран, где они никому не нужны, затем в соседние страны и, наконец, с мощным валом мигрантов – в Европу [16].

Это неизбежно для жителей обезвоженных регионов. И речь не только о сельском хозяйстве, а обо всём, что связано с исчезающими реками и озерами: рыбной ловлей, животными, растениями, пляжами и туризмом. Очень многие кормились по берегам рек. Все они останутся без средств к существованию, неизбежно присоединяясь к волнам беженцев.

Следует отметить, что, как правило, жители регионов, попавших в вододефицитные, уходя, оставляют за собой невероятно загрязненные пресные водоемы.

Такое чудовищное захламление рек происходит не в один день и связано с поразительной халатностью местных властей.

Далее мы увидим, что проблема отсутствия питьевой воды всегда(!) связана с экологической катастрофой, гибелью водных экосистем. Даже беглый взгляд на карту вододефицитных регионов мира и карту загрязненных (человеком) пресных водоисточников показывает несомненное совпадение (см. рис. 1.1 и 1.2).

И как результат, за последние 50 лет отмечены 507 «водных» конфликтов, а 21 раз дело доходило до военных столкновений.

География «обезвоживания», к несчастью, расширяется.

Рис. 1.1. Карта доступной пресной воды в мире

Рис. 1.2. Карта загрязненных источников пресной воды

И речь идет отнюдь не только о «бедных» странах.

Например, водный кризис не обошел и 4-миллионный Кейптаун, где проживают 8,2 тыс. миллионеров, 440 мультимиллионеров и два миллиардера. По данным отчета Africa Wealth Report 2017 от AfrAsia Bank, Кейптаун является третьим богатейшим городом Африки после южноафриканского Йоханнесбурга и Каира.

И тем не менее, по сообщению агентства Bloomberg (от 24.01.2018), «Ощущение катастрофы, нависшей над Кейптауном, – это то, что все мы должны испытывать перед лицом неизбежных потрясений, связанных с изменением климата».

К водному коллапсу мегаполис привел, как водится, перерасход водных ресурсов в аграрном секторе в сочетании с ростом населения города на 55 % и засухой. Как обычно, инвестиции отстали от кризиса, и шесть крупных плотин, которые питают водопровод, хранили воду, не пригодную для использования, поскольку многие из них годами не очищались.

Все надежды на пополнение водохранилища и спасение Кейптауна власти конструктивно возложили на сезон дождей. Хотя климатологи и предупреждают: осадки на засушливом юге ЮАР далеко не всегда обильны.

Далее – как под копирку: начались беспрецедентные меры водной экономии, жители Кейптауна ограничили потребление воды до 50 л в сутки и раскупили в магазинах всевозможные емкости, где можно хранить воду, а также собиратели влаги.

Воду после купания люди собирают в душевых и умывальниках и заливают в стиральную машину, а затем пускают на слив в туалете, где бачки отключены от водопровода. Дождевую воду набирают в специальные резервуары, чтобы использовать для мытья посуды, стирки и очистки до качества питьевой.

По причине водного кризиса благоденствуют компании, которые занимаются бурением скважин. Они загружены заказами на год вперед. Предприниматели, которые завозят в Кейптаун техническую воду из других регионов в цистернах – продают её по $1 за 9,5 л.

Ну а если после отключения воды в городе начнутся беспорядки, вмешается армия. По мнению силовиков, самыми горячими точками станут как раз пункты раздачи воды: если каждая семья отправит в ближайший пункт одного человека, там образуется очередь из 5 тыс. человек [17].

Да и не только Кейптаун. Поведенческие особенности у феллахов Ближнего Востока и жителей самых развитых стран в ситуации водного стресса оказались весьма близкими. Вот нетривиальная иллюстрация.

США, штат Калифорния. Засуха в штате началась в ноябре 2011 года и продолжалась 376 недель, то есть примерно семь лет. Ее окончание связывают не столько с мудростью хозяйственного управления, сколько с аномально дождливой зимой в штате в 2019 году.

И вот в одной из самых богатых, благополучных и неуязвимых стран мира природа не справилась с человеческим фактором: людей в Калифорнии становилось всё больше, а экономить воду они не собирались.

«The New York Times» опубликовала карты о том, кто в регионе больше всего потребляет воды. Оказалось, что это совсем не фермеры и даже не компании Силиконовой долины. Винят в засухе образ жизни жителей Калифорнии. В штат приехало слишком много людей. Многие из них не желают думать о проблемах климата. Им нравится их образ жизни с зелеными лужайками для гольфа и бадминтона. Но как раз этого и не выдержала хрупкая природа Калифорнии. Случилась нехватка – водный стресс.

И губернатор штата понизил норму на воду на 25 %.

Цены на воду немедленно подскочили, следом тотчас появились «водные воры» и спекулянты водой. В ответ было создано специальное подразделение полиции по борьбе с водным бандитизмом.

Люди стали бояться уезжать из дома – воруют из танкеров, подводят трубы к частным колодцам, копают под улицами. Штраф за воровство воды установлен до 10 тысяч долларов, но это не слишком срабатывает.

И вот, по счастью, дождливая зима…

Ну а в тревожном ожидании предполагаемой засухи 2050 года израильская фирма IDE Technologies строит в штате опреснительные заводы.

Однако Ближневосточным регионом проблема отнюдь не исчерпывается. Половина людей, испытывающих дефицит питьевой/пресной воды, проживает в Индии, Китае, Бангладеш, Пакистане и даже в Австралии. А это гораздо более серьезная угроза. Так, Пакистан, по мнению экспертов, может превратиться в умирающую от жажды страну уже к 2022 году. А это – ядерное государство…

ООН обращает внимание на бассейны, которые могут стать объектами конфликтов в ближайшие годы. Наряду с привычными «яблоками раздора» (озером Чад и реками Брахмапутра, Ганг, Замбези, Лимпопо, Меконг, Сенегал) в докладе ООН о мировых водных конфликтах упоминаются Аракс, Иртыш, Кура, Обь, что вызывает особую тревогу. Ниже, говоря о трансграничных водотоках России, мы коснемся этой проблемы.

Однако в том же ближневосточном регионе есть и примеры активно развивающейся водной инфраструктуры при точно таком же отсутствии собственных ресурсов.

Если такие государства, как Ирак, Сирия и Ливан, где на каждого жителя ежегодно приходится, соответственно, 2,7 тыс., 1,4 тыс. и 1,1 тыс. м3 воды, относятся к категории стран с низким и очень низким водообеспечением, что же тогда говорить о Катаре, Объединенных Арабских Эмиратах и Кувейте, где водоснабжение за счет естественных источников воды составляет на душу населения всего 56, 37 и 7 м3 воды в год, соответственно?

Саудовская Аравия – это страна, вокруг которой есть только пустыня и нет открытых водоемов. Отсюда скудные запасы воды и очень высокая цена на нее. Спрос на воду в Саудовской Аравии растет, но количество водных ресурсов в стране не увеличивается. Для Саудовской Аравии вопрос обеспечения водой собственного населения является вопросом существования.

В странах Персидского залива благодаря нефтяному буму стали сооружаться заводы по опреснению воды.

Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) отличаются самыми солидными объемами опреснения воды в мире. По данным Arab News, Саудовская Аравия ежедневно использует 1,5 млн баррелей нефти на своих опреснительных установках, которые обеспечивают 50–70 % пресной воды в стране.

Недостаточное внимание к вопросам канализации на начальном этапе опреснительных работ, естественно, привело к повышению солености морской воды и, соответственно, создало угрозу для морской флоры и фауны. В этой связи все страны Залива теперь имеют развитые системы канализации для очистки и повторного использования сточных вод. Так, в частности, Бахрейн и Оман все 100 % собранных сточных вод используют повторно, а ОАЭ – 89 %. Завидные цифры.