Брат жениха. Запрет на любовь

Я шла, погруженная в свои мысли, кипя от негодования. Злилась на Алекса за этот его циничный трюк с поцелуем, на Макса за то, что втянул меня во всю эту историю, на саму себя за то, что оказалась такой доверчивой дурой.

В голове проносились обрывки воспоминаний, лица близких, родных. Родители… как они там? Наверняка, уже с ног сбились, разыскивая меня. Ведь письмо, которое я им оставила, они так и не получили… Горькая усмешка тронула мои губы.

«Дура наивная, — подумала я, — верила, что Макс обо мне позаботится».

И тут, совершенно неожиданно, низкий потолок лаза закончился. На нас дыхнула прохлада ночного воздуха, неся с собой запахи влажной земли и далекой листвы.

Выход, судя по всему, находился где-то за пределами поместья. Я невольно поежилась.

Спортивный костюм, надетый поверх пижамы, не слишком-то спасал от холода. Или же это был остаточный эффект пережитого стресса, но меня буквально пронизывало ледяной дрожью, зубы застучали.

Мы прошли еще какое-то расстояние по темному лесу, хрустя сухими ветками под ногами. Деревья, похожие на темные, безмолвные фигуры, вырисовывались на фоне ночного неба жуткими, словно в фильме ужасов. Я часто семенила ногами, боясь отстать от Алекса хоть на шаг.

Наконец, впереди показалось небольшое строение – деревянный сарай, едва различимый в темноте. Алекс подошел к нему, ловко щелкнул навесным замком, и распахнул скрипучие двери.

Внутри стояла машина, прикрытая брезентом. Алекс стряхнул его, и под ним показалась видавшая виды «Нива». Он открыл ее ключом, провернув его в замке по старинке, без привычного писка сигнализации. Затем нырнул в салон, выделнул небольшую пимпочку на пассажирской двери – я такой способ блокировки дверей видела разве что в старых фильмах – и распахнул передо мной дверь.

Я быстро скользнула внутрь, захлопнула за собой дверь, инстинктивно вдавив пимпочку назад до самого основания, и пристегнулась ремнем безопасности. Салон слабо пах бензином, старой кожей и чем-то еще, неуловимо знакомым, наверное, лесом и дождем.

Когда мы выбрались из подземного хода, первые капли дождя уже начали падать на землю, оставляя темные пятна на сухой листве. Поначалу это был всего лишь легкий, почти незаметный накрапывающий дождик, но пока мы шли к сараю, он начал усиливаться. К тому времени, как Алекс открыл машину, дождь уже шел вполне уверенно, барабаня по крыше «Нивы» и наполняя лес тихим, успокаивающим шумом.

Пока мы добирались до сарая, мелкий, моросящий дождь успел основательно промочить мою одежду. Легкая куртка и спортивные штаны, надетые второпях, ничуть не защищали от холода и сырости.

Теперь, сидя в холодной машине, я дрожала всем телом – зубы стучали, а по коже бежали мурашки. Влажная ткань неприятно липла к телу, каждый порыв ветра, проникавший сквозь щели в старой «Ниве», отдавался ледяным уколом.

Алекс выехал из сарая, не включая фар.

Он ехал медленно и предельно осторожно, словно крадучись, петляя по узкой, размытой лесной дороге.

Колеса то и дело попадали ямины, подбрасывая машину, и я невольно вцеплялась в ручку двери. Как он там что-то видел в этой кромешной тьме, было выше моего понимания.

Но, видимо, он знал эту местность как свои пять пальцев.

Справа и слева мелькали темные силуэты деревьев, их ветви, словно костлявые пальцы, тянулись к машине. В какой-то момент мне даже показалось, что мы едем по кругу, и от этой мысли стало еще страшнее.

Но вот, наконец, деревья расступились, и впереди мелькнули огни пронесшейся мимо машины – мы подъезжали к шоссе.

Вырулив на асфальтированную дорогу, Алекс, наконец, включил фары. Два ярких луча света разрезали темноту, выхватывая из нее мокрый асфальт и белую разделительную полосу.

Он тут же врубил печку на максимум – из дефлекторов дохнуло теплым, пахнущим пылью воздухом – и резко вдавил педаль газа. Старая «Нива» неожиданно резво рванула вперед, оставляя позади темную, зловещую стену леса.