Одна галочка. Пустота

Глава 3

Я не спала всю ночь.

Телефон лежал на тумбочке экраном вниз, и я смотрела на него в темноте, как на мину. Он не зазвонил, не завибрировал, не загорелся. Тишина.

Я проверяла чат. Одна серая галочка.

Одна.

Не две. Не синие. Одна.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё обрывается. Он либо ещё не открыл Телеграм, либо специально не читает моё сообщение. Я не знала, что хуже. За три месяца я привыкла к этой одной галочке. Три месяца она была моим единственным спутником. А теперь она снова здесь, и она говорит мне то же, что говорила всё это время: «Ты всё ещё недостаточно важна».

Я переворачивалась с боку на бок, считала овец, пыталась вспомнить текст договора, который нужно было подготовить к утру — лишь бы отвлечься. Ничего не помогало. В голове крутился только один вопрос: «Что я наделала?»

К утру я выглядела так, будто меня переехал каток. Под глазами залегли тени, волосы не слушались, а кофе, который я заварила вместо завтрака, казался единственным, что могло вернуть меня к жизни.

Я взяла телефон и снова открыла чат. Одна галочка.

Я закрыла Телеграм, перевернула телефон экраном вниз и пошла дальше собираться на работу.

---

Стеклянная дверь в офис открылась, и я ввалилась внутрь с таким видом, будто только что вернулась с войны. В опенспейсе уже кипела работа. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то стучал по клавиатуре, а из кухни доносился запах свежесваренного кофе. Обычное утро. Никто не знал, что внутри меня всё рушится прямо в эту самую минуту.

Я прошла к своему столу и села, даже не сняв пальто. Рядом, на соседнем месте, уже сидел Матвей. Он поднял голову и посмотрел на меня. Не так, как смотрели другие коллеги в последние месяцы — с жалостью или неловкостью. Он просто посмотрел. Увидел.

— Доброе утро, — сказал он. — Выглядишь так, будто не спали всю ночь.

Я выдавила улыбку, которая, наверное, была похожа на гримасу. И даже обращение на «ты» совсем не смутило меня. Пусть Матвей и был моложе меня на семь лет, все таки в свои двадцать девять я чувствовала себя ближе к двадцатилетним, чем к тридцатилетним. Да и не любила я весь этот официоз.

— Неужели так заметно?

— Только если присмотреться, — он улыбнулся и вернулся к своему ноутбуку. Без вопросов. Без жалости. Просто констатировал факт и оставил меня в покое.

Я выдохнула. Это было лучшее, что могло случиться в таком состоянии. Никаких «ты как?», никаких навязчивых забот. Просто нормальное утро.

Через час мы сидели рядом за столом в переговорной, разбирая ворох бумаг с новым проектом для сети отелей. Матвей рассказывал о своих идеях, жестикулируя и иногда переспрашивая моё мнение. Я кивала, вставляла пару слов, но мысли были далеко. Благо, идеи у парнишки и впрямь были рабочими.

Телефон лежал на столе сбоку от меня, экраном вверх. Я знала, что уведомлений нет — я проверила минут пять назад. Но всё равно краем глаза поглядывала.

Матвей что-то чертил на листе бумаги, склонив голову набок. Я смотрела на его руки — длинные пальцы, уверенные движения — и думала о том, как странно чувствовать себя почти нормальной рядом с человеком, которого знаешь всего сутки.

И тут экран загорелся.

Одно уведомление.

«Пустота»

Я застыла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

Я медленно, боясь даже дышать, взяла телефон и открыла чат.

Две синие галочки.

Он прочитал.

Прямо под моим сообщением, под тем самым «Хорошо. Когда?», которое я отправила вчера, висел его ответ. Настоящий. Живой. Я всё ещё не могла поверить в то, что он действительно пишет мне.

«Давай завтра вечером. В 7. Я подъеду к твоему офису, если хочешь. Если нет — я пойму и не буду больше беспокоить.»

Я смотрела на экран, и внутри меня всё дрожало. Он ответил. Не через день, не через неделю — он ответил утром. Вероятнее всего сразу, как сам доехал до работы и сел за компьютер. Если он конечно не сменил работу. Именно сейчас, когда я сидела здесь, рядом с Матвеем, и пыталась делать вид, что моя жизнь не сплошной клубок боли и я увлечена новым проектом.

Вторая часть сообщения ударила сильнее первой. «Если нет — я пойму и не буду больше беспокоить.»

Он давал мне выбор. Он не давил. Он просто предложил и оставил решение за мной. Это было так в стиле Вани — красиво, нежно, с отступлением, которое на самом деле не было отступлением. Он знал, что я соглашусь. Он знал, что я не смогу отказаться. А ещё я знала его. Это не джентельменский жест и не возможность для меня сказать «нет». Это его способ зашить своё это? Душу? Я так и не разобралась. Он не дал разобраться. Но я точно уверена в одном пусть он поступил со мной как последний козёл (и не один раз), но он сам чертовски боялся отвержения.

Мои пальцы дрогнули. Я не заметила, как прикусила губу и задержала дыхание. На глаза навернулись слёзы — не от боли, а от облегчения. Он ответил. Он не игнорировал меня. Он думал. Думал, обо мне?

Матвей поднял голову и посмотрел на меня. Я чувствовала его взгляд, но не могла оторваться от экрана. Телефон всё ещё горел, показывая его ответ, и я не знала — ответить сейчас? Сразу? Или дать себе время? Чертовски не хотелось чтобы Ваня думал, будто я специально игнорирую его, как это делал он сам. Я выше этого (в этот момент внутри меня жалобно заскулила моя гордость и чувство собственного достоинства).

— Лиля, — тихо сказал он. — Всё в порядке?

Я моргнула и наконец подняла глаза. Матвей смотрел спокойно, без осуждения. Он видел, что что-то произошло, но не давил.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Всё хорошо.

Он не поверил. Я видела это по его глазам. Но он не стал лезть.

— Слушай, — сказал он, закрывая ноутбук. — Мы уже пару часов сидим над этим проектом. Давай сделаем перерыв. Внизу есть приятное кафе, я там вчера обедал. Нормальный кофе, не офисный. Идём?

Я смотрела на него и понимала, что он предлагает мне выход. Не из кабинета — из моей головы. Хотя бы на полчаса.

Я кивнула. Мне нужно было выйти. Нужно было «подышать».

---

Через пять минут мы сидели за угловым столиком в небольшом кафе, где вкусно пахло выпечкой и молотым кофе. Матвей сделал заказ и откинулся на спинку стула, глядя на меня. Я молчала, накручивая край салфетки. Телефон лежал рядом на столе, экраном вверх, и я каждые несколько секунд косилась на него.

— Ты не обязана мне ничего рассказывать, — начал он негромко. — Но если хочешь — я слушаю. Без советов. Без жалости. Просто послушаю.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он смотрел ровно, тепло. И впервые за долгое время я не чувствовала себя слабой.

— Это мой бывший, — сказала я, сама удивляясь своей открытости. — Он написал мне вчера. В день нашей годовщины. Я ответила, а он молчал до утра. А сейчас — сейчас он ответил.

Матвей не перебивал. Он просто ждал. А я продолжила, выпустив судорожный вздох.

— Почти три месяца я писала ему в пустоту, — продолжала я. — Каждый день. А он не читал. Он просто оставлял меня с одной галочкой. И я привыкла. Клянусь, я почти смирилась с тем, что он больше никогда в жизни мне не ответит. Даже представляла как через много лет буду думать: «а жив ли он вообще?». А теперь он хочет встретиться.

— И ты хочешь? — спросил он просто.

Я задумалась. Хочу ли я? Часть меня — та, что помнила его руки и его смех — кричала «да». Другая часть — та, что засыхала от его молчания — молчала. Потому как встретиться с ним (ровно как и ответить ему), означало снова окрылить себя надеждой. Но я уже знала ответ. Я знала его с той самой секунды, как увидела его сообщение.

— Да, — сказала я тихо. — Но я боюсь. Боюсь, что это снова будет как тогда. Что я опять поверю, а он снова исчезнет.

Матвей посмотрел на меня и сказал:

— Я не знаю, что тебе советовать, да и обещал обойтись без советов. Но я знаю одно: иногда легче принять решение, если посмотреть на ситуацию со стороны. — Он кивнул на телефон. — Что он написал?

Я взяла телефон, открыла чат. Прочитала вслух:

— «Давай завтра вечером. В 7. Я подъеду к твоему офису, если хочешь. Если нет — я пойму и не буду больше беспокоить.»

Матвей откинулся на спинку стула и улыбнулся, скорее, мягко, чем одобрительно.

— Он дал тебе выбор, — сказал он. — Это хорошо. Он не давит. Но он ждёт. И он написал именно то, что ты хотела услышать?

Я снова посмотрела на экран. «Если нет — я пойму и не буду больше беспокоить.»

— И да и нет, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло, но вместе с ним и чувство тревоги, которое подобно змее скрутилось у меня где-то в районе желудка. — Но я думаю, что он написал именно то, что я хотела услышать. Точнее, прочитать.

— И что ты ему ответишь?

Я медленно перевела взгляд на экран. Курсор мигнул в поле ввода. Я смотрела на его сообщение и чувствовала, как внутри поднимается волна — не паника, не страх, а что-то другое. Надежда.

Я набрала:

«Хорошо. Я буду ждать.»

И отправила, не дав себе передумать.

Матвей тихо спросил:

— Ты уверена?

Я подняла на него глаза. Он смотрел спокойно, без осуждения, без жалости.

— Я знаю только одно, — сказала я. — Я устала бояться. Устала думать о нём день и ночь. Устала скучать и я…

Я резко обрываю своё признание, потому что это слишком. Мы с Матвеем даже не друзья, не стоит так откровенничать.

Он кивнул, не говоря ни слова и я была благодарнаему за то, что он не стал наседать на меня. Просто поднял свою чашку с кофе, будто произнося тост.

— Тогда удачи тебе завтра, — сказал он. — И помни: что бы ни случилось — это не конец. Это просто ещё один шаг.

Я улыбнулась. Впервые за несколько месяцев — по-настоящему.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что не жалеешь меня.

— А смысл? — он усмехнулся. — Ты выглядишь так, будто сама с этим прекрасно справляешься.

Я взяла свою чашку и сделала глоток. Кофе был горячим, почти обжигающим, и это было хорошо. Я чувствовала себя живой.

Я бросила взгляд на экран телефона. Две синие галочки рядом с моим ответом. Он прочитал.

Я улыбнулась в кружку и постаралась скрыть эту улыбку от Матвея. Получилось откровенно плохо, но его ответная улыбка вселяла в меня чувство спокойствия и уверенности. Всё таки правду говорят: «человеку нужен человек». Сегодня мой день был спасен во многом именно благодаря Матвею. Его по большей части молчаливой поддержке. И спокойной, не осуждающей улыбке.

А завтра… Завтра я встречусь с Ваней.

Глава 4

На следующий день я не могла найти себе места и до до самого вечера существовала в режиме автопилота. Боже храни моего босса, другой уже давно как минимум сделал бы мне выговор за витание в облаках.

На работе я смотрела в документы, кивала, что-то говорила, но мозг отказывался обрабатывать информацию. Перед глазами всё ещё стояло его сообщение. «Давай завтра вечером.» Завтра. Это уже сегодня.

Я поймала себя на том, что в который раз прокручиваю в голове все возможные сценарии встречи. Он извинится. Он скажет, что скучал. Он посмотрит на меня теми же глазами, какими смотрел тогда, в начале, и я снова поверю.

Или он скажет, что хочет просто поговорить. Закрыть гештальт. Поставить точку.

От этой мысли внутри всё холодело. Я не знала, чего боялась больше. Того, что он захочет начать всё сначала и вновь разобьёт моё сердце или того, что он хочет встретиться со мной лишь для того, чтобы попросить меня наконец-то отвалить от него с концами.

Я сидела за своим столом, когда Матвей подошёл и сел на соседний стул. Молча. Просто сел и открыл ноутбук. Я мельком глянула на него и заметила, что он поглядывает на меня с лёгкой усмешкой.

— Что? — спросила я настороженно.

— Ты уже пятнадцать минут смотришь в одну и ту же строчку договора, — сказал он. — Я проверял.

Я перевела взгляд на экран. Он был прав. Текст расплывался перед глазами, и я не могла вспомнить, что читала секунду назад.

— Я просто задумалась.

— О том, что будет сегодня вечером? — спросил он без осуждения.

Я хотела сказать «нет». Соврать. Но глядя в его спокойные глаза, почувствовала, как внутри что-то ослабевает. Да и какой смысл врать, после того, что обсуждала с ним вчера?

— Да, — призналась я.

Матвей на секунду задумался, потом протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Я замерла. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по коже пробежали мурашки. Я была удивлена, но острого желания забрать свою ладонь - не появилось.

— Тебе нужно что-то, что отвлечёт тебя от мыслей, — сказал он тихо.

Я подняла на него глаза. Наши лица были слишком близко. Я видела каждую чёрточку его лица, светлые глаза, в которых плясали смешинки, и этот лёгкий румянец, который вдруг появился на его щеках.

— Например? — спросила я, и голос прозвучал хрипло.

Он улыбнулся.

— Кофе?

Я рассмеялась. Напряжение, которое скручивало меня последние несколько часов, наконец отпустило.

— Я думала, ты скажешь что-то более радикальное.

— Радикальное оставим на потом, — его пальцы чуть сжали мою ладонь. — Когда ты будешь готова.

Он убрал руку, как ни в чём не бывало, и повернулся к своему ноутбуку. А я сидела и чувствовала, что ничего не понимаю. Он сейчас флиртовал со мной? Мне же не показалось? И самое интересное то, что и это не вызвало внутри меня никакого отторжения. Возможно всё дело было в том, что Матвей располагал людей к себе особо ничего для этого не делая. Меня же он привлекал тем, что не смотрел на меня как на жертву. Вот только, я была уверена в том, что ещё не готова открыто начать флиртовать с другим мужчиной. Как минимум это было бы нечестно по отношению к нему.

Поэтому остаток рабочего дня я всеми силами старалась действительно сосредоточиться на работе и как можно меньше разговаривать и как-либо контактировать с Матвеем.

---

Я открыла «Телеграм» за час до конца смены. Он не написал больше ни слова. Две синие галочки горели рядом с моим вчерашним ответом. Я смотрела на них и пыталась понять, что чувствую.

Надежду.

Страх.

И странное, почти забытое — предвкушение. Я так отвыкла от Вани, что у меня было ощущение, будто я иду на первое свидание с незнакомцем.

Несмотря на то, что в обычной жизни макияжа я использую по минимуму (не потому, что я красавица неписанная, а просто из-за лени и желания поспать лишние двадцать минут утром), сегодня я была «при параде». Полный макияж который включал в себя и тональный крем с пудрой и румяна и помаду. Из оеддды я выбрала черное облегающиеплатье чуть ниже колена и туфли лодочки на каблуке. Выбор пал на платье по той причине, что оно подходило как для рабочего дня в офисе, так и для свидания (а у нас вообще свидание?) после работы. Короткие каштановые волосы было особо никак не уложить, поэтому я прошлась по ним утяжком и уложила челку. Только сейчас осознала в чем причина странных, улыбающихся взглядов коллег. Кажется весь офис понял, что после работы я поеду не домой.

За размышлениями рабочий день подошел к концу и на телефон пришло новое сообщение:

«Пустота»:

— Я подъехал, стою у главного входа.

Я медленно выдохнула, заблокировала телефон, положила его в сумку и поднялась. Матвей смотрел на меня с соседнего места и молчал.

— Он ждёт меня у офиса, — сказала я, сама не зная, зачем говорю это ему.

Матвей кивнул, закрыл ноутбук и тоже поднялся.

— Я провожу тебя до выхода, — сказал он.

— Это не обязательно.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Но я хочу.

Мы вышли из офиса вместе. Я застегнула пальто, он накинул куртку, и мы пошли к выходу. Я не спрашивала, зачем он идёт. А сам он не объяснял. Мы просто шли рядом — и это было чем-то комфортным.

На выходе из бизнес-центра я сразу увидела его.

Ваня стоял у той же чёрной машины к которой я так привыкла за почти два года наших отношений, опираясь плечом о дверь. Он был в сером пальто которое я так же узнала, волосы чуть растрёпаны ветром, как и всегда. До моего появления в его жизни - у него дома не было даже расчески. Ваня смотрел на меня. И на его губах мелькнула та самая привычная наглая улыбка, от которой у меня когда-то перехватывало дыхание. Улыбнуться в ответ у меня не получилось. Всё внутри сжалось, и я просто смотрела на него, как на призрак из прошлого, который вдруг стал реальным. Он был всё таким же красивым.

— Лиль, — позвал он негромко, делая шаг в мою сторону.

А в следующий момент я почувствовала, как Матвей обхватил моё лицо ладонью, повернул его к себе и поцеловал — нежно, в щёку, почти по-дружески, но при этом так, будто это было самое естественное движение в мире. Как-будто он делал это каждый день.

Я замерла. Внутри меня всё встало на паузу.

— Что ты делаешь? — прошипела я, не оборачиваясь на Ваню, но чувствуя его взгляд.

Матвей наклонился к моему уху и шепнул так, чтобы слышала только я:

— Пусть немного поревнует. Ему полезно.

Я хотела возмутиться. Хотела сказать ему, что это не его дело, что я сама разберусь, что он перешёл границы. Но слова застряли в горле. Потому что внутри меня, где-то глубоко, тихо и гадко, я соглашалась с ним. Это было неправильно. Но в то же время заслуженно для Вани.

Матвей отстранился, улыбнулся спокойно, будто ничего не случилось, и сказал уже громко:

— Удачи, Лиля.

И развернулся, уходя обратно в здание. А я осталась стоять под взглядом Вани, чувствуя, как горят щёки — от его поцелуя, от своей злости, от чужого внимания. И понятия не имела, что делать дальше.

Ваня молчал несколько секунд. Потом в его глазах промелькнуло что-то неуловимое, почти незаметное. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Друг? — спросил он коротко.

— Коллега, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он кивнул, но я видела, что он не поверил.

— Поехали, — сказал он, открывая передо мной дверь машины.

Он как и всегда, открыл для меня дверь пассажирского сидения и протянул руку, чтобы помочь мне сесть. Я так отвыкла от всего этого, что руку заметила слишком поздно, поэтому села в салон сама. Я расстроилась сначала, но потом поняла, что оно и к лучшему. Я не готова касаться его кожи, как бы сильно не желала этого.

Внутри салона пахло так же, как тогда — кожа, холод, тонкий аромат одеколона, который я слишком хорошо помнила. Я села на пассажирское сиденье, и мир за стеклом покачнулся.

Машина тронулась. Я смотрела в окно на проносящиеся фонари и не могла выдавить из себя ни слова. Он тоже молчал. Тишина между нами была плотной, как вата. Я чувствовала его взгляд, когда он поворачивал голову, чтобы посмотреть на дорогу или на меня.

Это было невыносимо. В какой-то момент я перестала трястись как осиновый лист и смело повернулась чтобы посмотреть на него. Нос и щеки у него были красными от октябрьского ветра, на лице легкая щетина и я точно помню как приятно, когда он трется ей о мою шею. Ваня знал, что я смотрю на него и в какой-то момент бросил на меня короткий взгляд и улыбнулся. Мягко, искренне. Я скучала по этой улыбке.

— Я подумал, что мы можем поехать в грузинский ресторанчик рядом с парком «Сокольники», — нарушил он молчание.

Я внутренне вздрогнула. Он помнил. Он выбрал то самое место, где мы были в самом начале отношений, когда всё было простым и правильным.

— В тот самый? — спросила я, чувствуя, как голос мой становится нежнее.

Он мягко улыбнулся. Опять. Господи, помоги мне не растечься лужицей прямо в этой машине.

— Конечно, помню. Нам тогда было очень вкусно, а после я полночи не слезал с туалета.

Я невольно рассмеялась. Это было правдой. Он рассказал мне об этом на следующий день, намного смущаясь. Хотел узнать, нормально ли я чувствовала себя. Но к счастью, с моим ЖКТ всё было в норме после посещения ресторана.

— Готов снова рискнуть? — спросила я и не сразу поняла, как двусмысленно прозвучал мой вопрос.

— Да, готов, — ответил он и было у меня такое ощущение, что он ответил сразу на два вопроса, один из которых не был озвучен вслух.