Тот, кто ждал ее

Почему она его слушает? Почему подчиняется?

Дверь захлопнулась, машина отъехала, оставляя за собой только клубы пыли…

А в этой пыли стоял одинокий силуэт.

Стивен.

Он сузил глаза, губы сжались в тонкую линию.

"Опять он."

"Этот Николас снова мешает. Не оставляет мне шанса."

Но Стивен не собирался сдаваться.

"Ничего, Оливия… Всё равно ты будешь моей."

Ночь уже опустилась на город, и неоновый свет фонарей отражался в стёклах высоток, когда чёрный Bentley мчался по улицам, разрезая густой, наполненный вечерней свежестью воздух.

Оливия, лениво откинувшись на спинку кресла, наблюдала за огнями за окном, но мысли её были далеко отсюда.

– Никки, почему ты здесь? – вдруг спросила она, не глядя на него.

Николас твёрже сжал руль.

– Я хотел извиниться за утро, – признался он после паузы. – Мне казалось, что это хорошая идея, но я даже не задумывался, в каком свете тебя выставляю. Некоторые даже подумали, что я тебя… ненавижу.

Оливия лукаво усмехнулась, повернувшись к нему.

– Может, они правы?

Он напрягся, но её глаза сияли тёплым светом, и Николас понял, что она дразнит его.

– Расслабься, Никки, – мягко сказала она. – Я не обижаюсь. Правда. Я просто… не могу на тебя обижаться.

Он резко свернул, въехав на небольшую стоянку у набережной. Оливия удивлённо посмотрела на него.

– Прогуляемся? – предложил он, заглушая двигатель. – Здесь сделали новую набережную, ты ведь ещё не видела?

Оливия улыбнулась.

– С удовольствием.

Глава 21 У нас проблемы

Николас помог ей выйти из машины, и они медленно пошли по освещённой фонарями дорожке. Ночной воздух был тёплым и свежим, наполненным солёным запахом океана и ароматом цветов, что распустились вдоль набережной. Вдалеке рокотали волны, мерно накатываясь на песчаный берег, будто нашёптывая свои древние истории.

Оливия глубоко вдохнула и с лёгкой улыбкой огляделась.

– Здесь стало так красиво, – заметила она, любуюсь мягким сиянием огней.

– Да, мне тоже очень нравится, – ответил Николас, глядя на неё, но в его глазах промелькнуло что-то неуловимое, что-то глубоко личное.

Они шли молча, наслаждаясь тишиной ночи, пока Оливия вдруг не замерла.

Её взгляд наткнулся на статую – фигуру девушки из белого мрамора, что стояла среди невысоких кустарников и словно смотрела на неё её же глазами.

– Николас… – Оливия побледнела, не сводя взгляда со статуи. – Ты тоже это видишь? Или у меня галлюцинации?

Её голос дрожал от непонимания.

– Почему эта статуя – точная копия меня?

Николас отвёл взгляд, как будто выбирая слова.

– Эту набережную сделали по моему проекту, – наконец произнёс он.

Оливия растерянно посмотрела на него.

– А статуя?..

Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

– Я так скучал по тебе, Оливия… – его голос прозвучал глухо, но искренне. – Я заказал статую, похожую на тебя. Я часто приезжал сюда и… разговаривал с ней, как с тобой.

Сердце Оливии дрогнуло.

Она не знала, что сказать.

Оливия медленно подняла на него взгляд. В её глазах отражалась луна, мерцающая в тёмных водах океана, но ещё ярче там светилось нечто другое – ожидание, сомнение, надежда.

– Ты и вправду так скучал по мне, Никки? – её голос был тихим, почти неуловимым, но в нём звучала искренняя неуверенность.

Николас глубоко вдохнул, прежде чем ответить, и честность проскользнула в каждом слове.

– Да, – просто, но твёрдо признался он. – Когда ты уехала… у меня словно частичку души отняли.

Оливия дрогнула. Она отвела взгляд, словно борясь с чувствами, но затем, почти шёпотом, призналась:

– Я тоже скучала по тебе…

Николасу перехватило дыхание.

Он ощутил, как сердце сжалось и забилось сильнее. Как? Как именно она скучала? Как по другу? Или… Он хотел спросить, но не решился.

Оливия поёжилась, когда с океана дунул прохладный ветер, развевая её волосы.

– Замёрзла? – тут же спросил Николас, и, не дожидаясь ответа, снял пиджак и мягко набросил его ей на плечи.

Ткань ещё сохранила его тепло, и это тепло пробежало по её коже, заставляя сердце оживится.

Николас медленно притянул её ближе, нежно, бережно, словно боялся, что она растает в его руках, как хрупкий сон.

Он обнял её, согревая собственным теплом, и Оливия не сопротивлялась.

Она просто закрыла глаза, слушая, как под его рубашкой бьётся сердце – сильное, уверенное, родное.

Яркая вспышка озарила их лица, словно раскат молнии в ночи. Затем ещё одна. Резкий щелчок затвора. Топот удаляющихся шагов.

– Чёрт! – выругался Николас, его взгляд мгновенно стал холодным и жёстким. – Папарацци.

Оливия взволнованно обернулась, её сердце забилось сильнее. Она забыла. Она совершенно забыла, что перед ней не просто Никки, её друг детства. Перед ней Николас Реймонд – кандидат в сенаторы, человек, за каждым шагом которого следят тысячи глаз.

Она подняла на него испуганный взгляд.

– Что теперь будет? – её голос дрогнул.

– Мы попадём во все новости, – сухо бросил он, сжимая челюсти.

Оливия тяжело вздохнула, чувствуя, как её охватывает беспокойство. Что скажут люди? Как это отразится на его кампании?

– Поехали, – сказал Николас, решительно беря её за руку и увлекая к машине.

Он открыл перед ней дверь, и Оливия поспешно села, ощущая, как её охватывает тревога.

Всю дорогу они молчали, напряжённость заполнила салон. Николас сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. В его глазах горело напряжение, но не только из-за скандала.

Наконец, он резко свернул к дому его родителей.

– Оставайся завтра дома, – жёстко приказал он, не терпя возражений.

– Но… – начала было Оливия.

– Оливия, это не шутки. – Его голос прозвучал строго, почти отрезвляюще.

Она замерла, чувствуя его напряжение.

– Я поняла, – тихо ответила она и быстро выскользнула из машины.

Когда за ней захлопнулась дверь, Николас несколько секунд смотрел ей вслед.

Ветер трепал её волосы, ночь окутывала её силуэт, а в груди разгоралось странное, болезненное чувство.

Но времени на это не было.

Он резко развернулся, достал телефон и нажал вызов.

– Фил, срочно в офис. Я скоро буду. У нас проблемы.

В его голосе не было сомнений.

Он дал слабину. И теперь пришло время действовать на опережение.

Глава 22 Она возненавидит меня

Только закрыв за собой дверь комнаты, Оливия осознала, что всё ещё держит в руках его пиджак.

Она медленно провела пальцами по плотной ткани, затем прижала его к лицу, вдыхая знакомый аромат. Тёплый, терпкий, с нотками древесины и чего-то, что было неуловимо "его".

В памяти всплыл тот момент на набережной.

Его сильные руки, уверенно обнимающие её.

Тёплое дыхание у виска.

Как билось её сердце, как хотелось замереть в этом мгновении.

Оливия резко отдёрнула пиджак и подняла взгляд на своё отражение в зеркале.

Глаза расширены. Щёки пылают. Губы приоткрыты от тихого сбившегося дыхания.

– О, Боже… – прошептала она, осознавая пугающую правду.

Я влюбилась.

Глубоко. Безвозвратно.

Это открытие ошеломило её, словно удар грома в ясном небе.

Как? Когда?

Ведь он – Николас. Никки. Друг детства.

Тот, кто всегда был рядом.

Тот, кого она знала всю жизнь.

Но теперь…

Теперь она видела в нём мужчину.

******

Филлип выслушал Николаса, хмурясь всё сильнее. Он видел, как друг ходит по кабинету, сжимая кулаки, словно пытаясь сдержать бурю внутри себя.

– Ник, да, у кандидата в сенаторы может быть личная жизнь, – наконец воскликнул Филлип, поднимая руки. – Ты же не женатый священник!

– Ты прав, – напряжённо ответил Николас, – но ты ведь помнишь историю с исчезновением родителей Оливии?

Филлип замер. Конечно, он помнил. Это была одна из самых громких трагедий, окружённая тайнами и догадками, которыми кормили публику несколько лет.

– Конкуренты разорвут её на части, – продолжил Николас. – Они будут копаться в её прошлом, вытаскивать грязные слухи, спекулировать, выдумывать теории. Её снова начнут терзать вопросы: а что, если их можно было спасти? А что, если правда не такая, какой её все знают?

Филлип провёл рукой по лицу. Это действительно было плохо. Очень плохо.

– Меня не волнуют рейтинги, – устало выдохнул Николас, – но меня волнует Оливия. Её мир может рухнуть из-за одной чёртовой фотографии. Акции Lavel Corporation полетят вниз, её имя не сойдёт с первых полос. А самое ужасное – она будет винить в этом меня.

Он остановился и опёрся о стол, сжав пальцы в кулак.

– Это я потащил её на эту набережную, это я обнял её, чтобы согреть. И теперь, когда всё это выльется в грязь, она возненавидит меня.

В комнате повисло молчание. Филлип задумчиво скрестил руки на груди, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации.

– Ник, вспомни всё до мелочей, – твёрдо сказал Филлип. – Откуда была вспышка? В какую сторону было повернуто лицо Оливии?

Николас резко поднял на него взгляд. Он уже знал, куда тот клонит.

– Она стояла спиной к фотографу… Это точно.

Филлип удовлетворённо кивнул.

– У меня есть план, но, боюсь, он тебе не понравится.

– Выкладывай, – глухо сказал Николас, проведя ладонью по лицу. – Сейчас я готов заключить сделку хоть с самим дьяволом, лишь бы уберечь Оливию от всего этого.

Филлип слегка наклонился вперёд, голос его стал чуть тише, но твёрже:

– Нам нужна женщина с безупречной репутацией, которая согласится подтвердить, что это она была с тобой на набережной.

Николас застыл. В голове пронеслись имена, лица… Но ни одна из знакомых ему женщин не согласилась бы на такую аферу. Никто, кроме одной.

Камилла.

Он помнил её предложение. Она всегда хотела играть его пару на публике, настаивала, что это поможет кампании. Тогда он отклонил её идею, но сейчас…

Николас стиснул зубы и бросил мрачный взгляд на Филлипа.

– Я знаю, кто может согласиться. Но мне совершенно не хочется связываться с Камиллой.

Филлип пожал плечами.

– Ты ведь только что сказал, что готов на любую сделку, Ник. Камилла – отличный вариант. Теперь главное, чтобы она согласилась.

Николас тяжело выдохнул, глядя в одну точку. Всё внутри него протестовало против этой идеи, но выбора не было.

– Чёрт… Ладно. Я сам с ней поговорю.

Николас сжал телефон в руке, глядя на экран с раздражением. Каждая клеточка его тела сопротивлялась этому звонку. Он нажал на вызов.

Камилла ответила мгновенно, словно только и ждала его звонка.

– Ник, дорогой, ты наконец-то мне позвонил! – её голос звучал обольстительно, слишком сладко.

Николас поморщился. Внутренний порыв сбросить вызов был силён, но мысль об Оливии удержала его. Он выдохнул и заговорил ровным, холодным голосом:

– Я согласен на твоё предложение.

В трубке повисло молчание, но он почти слышал её торжествующую улыбку.

– И… – он стиснул зубы, прежде чем продолжить. – Мне нужна твоя помощь.

Камилла рассмеялась, её голос был наполнен торжеством.

– Конечно! Всё, что угодно для моего жениха!

Николас сжал кулак. Он знал, что для неё это не просто сделка. Камилла всегда чего-то добивалась. И сейчас её азарт, её ликующий голос говорил одно – она уверена, что загнала его в угол.

– Не забывай, Камилла, – его голос стал жёстче. – Мы не настоящие жених и невеста. Это просто договорённость, выгодная нам обоим.

Она фыркнула, но моментально сменила тон на ласковый.

– Конечно, дорогой, я всё помню. – Камилла сделала паузу, словно смаковала свою победу. – Но раз ты звонишь мне, значит, у тебя всё очень, очень плохо. Выкладывай, что случилось.

Глава 23 Какая же я дура

На следующее утро новостные ленты, интернет и телевидение буквально взорвались. Заголовки кричали о сенсации: "Кандидат в сенаторы Николас Реймонд и незнакомка – тайное свидание на набережной!"

Журналисты наперебой обсуждали ночную встречу, пересматривали снимки, строили догадки. Однако к их разочарованию, сами «виновники» скандала не только не скрывались, но и открыто выступили с заявлением.

На срочной ночной пресс-конференции, организованной Филиппом, Николас и Камилла предстали перед камерами – безупречные, уверенные в себе, исполненные праведного негодования.

– У каждого человека есть право на личную жизнь, – твёрдо заявил Николас, глядя прямо в объективы. – Мы такие же люди, как и все. Разве мы не можем просто прогуляться вечером, насладиться свежим воздухом, провести время вдвоём?

Камилла грациозно коснулась его руки, всем своим видом показывая поддержку.

– Мы были возмущены, когда вчера наше романтическое свидание оказалось прервано вторжением папарацци, – добавила она с лёгким вздохом. – Ведь даже публичные люди заслуживают право на личные моменты.

Филипп знал, как сыграть на эмоциях публики, и эта пресс-конференция была продуманным ходом. Они не оправдывались – они нападали. Переворачивали ситуацию в свою пользу. Теперь пресса не просто обсуждала «тайную встречу», а говорила о безжалостных журналистах, нарушающих личные границы.

А главное – имя Оливии нигде не фигурировало. Всё было разыграно идеально.

Но одной единственной зрительнице, которая сидела перед экраном телефона в своей комнате, всё происходящее казалось настоящим ударом. Оливия смотрела на их уверенные лица, на то, как Камилла сжимает руку Николаса, и её сердце сжалось.

Оливия застыла перед экраном, чувствуя, как холодной волной её накрывает осознание.

– Невеста… Камилла Мур? – прошептала она, словно пробуя эти слова на вкус, надеясь, что ослышалась.

Но нет. Перед ней, на всех экранах страны, стояли Николас и Камилла – уверенные, красивые, идеально подходящие друг другу. Камилла сжимала его руку, словно метила территорию, а Николас… Он не возражал. Он даже не пытался её отдёрнуть.

Значит, ей всё показалось? Значит, она действительно была такой дурой, что строила воздушные замки? Всё это время Николас был с Камиллой, а она позволила себе надеяться…

Грудь сдавило, дышать стало трудно. Она вспоминала, как он срывал с себя пиджак и накидывал его ей на плечи, как держал в объятиях, как в его голосе звучала искренность, когда он говорил, что скучал. А теперь… теперь он стоял там и уверенно заявлял о своих отношениях с другой.

И этот человек ещё осмелился запрещать ей ужинать со Стивом?!

Её охватила злость – на него, на себя, на всю эту ситуацию.

– Зачем я вообще вернулась?! – едва слышно произнесла она.

Там, за океаном, ей предлагали хорошую работу. Там никто не разбивал её сердце. Там не было Николаса Реймонда, который заставлял сердце биться быстрее, а потом с улыбкой разрушил всё её счастье.

Оливия резко развернулась, направилась в гардеробную и вытащила строгий, элегантный костюм. Чёрный. Идеально подходящий для похорон её глупых надежд.

Собрав волосы в аккуратный пучок, она набрала водителя.

– Через час выезжаем в "Лавель Корпорейшн".

– Понял, мисс, – последовал мгновенный ответ.

Она помнила, что Николас велел ей сегодня оставаться дома.

Но с этого момента она больше не будет его слушать.

С этого момента у них разные жизни.

Оливия спустилась вниз, едва сдерживая бурю эмоций, что рвалась наружу. Внизу, в гостиной, раздавались оживлённые голоса.

– Я же говорила тебе, что они с Камиллой идеальная пара! – воскликнула Маргарет с восторгом в голосе.

Ричард хмурился, откинувшись в кресле.

– Странно всё это, – пробурчал он. – Николас избегал её как мог, а тут вдруг на всю страну заявляет, что они вместе.

Оливия замерла на последней ступеньке, едва дыша.

– А ты видел, как он обнимал её на набережной? – Маргарет звучала восхищённо. – На его лице светилась любовь.

Что? Оливия сжала перила, чтобы удержать равновесие.

На набережной… Николас обнимал её. Не Камиллу.

Она растерялась. Где правда? Где ложь? Всё казалось перепутанным клубком, который она не могла распутать.

– А ещё я заметила, что на Камилле был костюм, очень похожий на тот, что был на Оливии, – задумчиво проговорила Маргарет. – Цвета лаванды…

Оливия похолодела. Они не должны понять, что это была я!

Глава 24 Обо мне ли ты заботился

Собрав всю свою выдержку, она шагнула в столовую, нацепив лёгкую улыбку.

– О, это не эксклюзивный костюм, – произнесла она с нарочитым спокойствием. – А цвет лаванды сейчас в моде. Неудивительно, что такие оттенки можно встретить на многих.

Она подошла к Маргарет и легко обняла её, поцеловав в щёку.

– Доброе утро, Маргарет.

Затем повернулась к Ричарду, заключая его в короткие, но тёплые объятия.

– Доброе утро, Ричард.

Они улыбнулись ей, кивая в ответ.

– Доброе утро, наша девочка.

Оливия расположилась за столом и принялась намазывать джем на тост, но вкус еды совершенно не ощущала. Всё её внимание было сосредоточено на мыслях, которые бурей носились в голове.

– Оливия, как продвигается твоё освоение в компании? Есть трудности? – заботливо спросил Ричард, оторвав её от раздумий.

Она подняла на него взгляд и натянуто улыбнулась:

– Всё в порядке. Стивен действительно отличный управляющий, он вводит меня в курс дела. Не представляю, где у него берётся столько терпения.

Никто не заметил, как на подъездной аллее остановилась машина и как Николас вошёл в дом. Услышав голоса родных, он на мгновение замер в коридоре, оценивая обстановку.

– Ты присмотрись к этому парню, Оливия, – продолжил Ричард, – Стивен умен, образован, и вы могли бы стать отличной парой.

Оливия подняла чашку с кофе и сделала глоток, не спеша отвечать. Затем, изящно поставив её на блюдце, спокойно произнесла:

– Я обязательно прислушаюсь к твоему совету, Ричард.

Николас, стоявший в дверях, побледнел.

Что она только что сказала?

Он вошёл в столовую, его уверенный шаг эхом отозвался в просторной комнате.

– Доброе утро, – произнёс он ровным голосом, но взгляд тут же остановился на Оливии.

– О, дорогой, мы уже знаем последние новости! – воскликнула Маргарет, не замечая напряжения, повисшего в воздухе. – Вы с Камиллой – прекрасная пара!

Оливия повернулась, посмотрела на Николаса. Губы её растянулись в безупречной улыбке, но в глазах сверкнул ледяной блеск.

– Да, Никки, вы действительно созданы друг для друга, – голос её был лёгким, почти беззаботным, но Николас почувствовал, как за этими словами скрывается колючая горечь.

Она плавно поднялась из-за стола, взяла салфетку, аккуратно промокнула губы.

– Спасибо за завтрак, мне пора на работу, – спокойно добавила она и направилась к выходу.

Николас стиснул зубы. Он почувствовал как ярость закипает в нем.

– Мама, папа, я провожу Оливию и вернусь, – твёрдо сказал он, бросив быстрый взгляд на родителей, а затем, не дожидаясь ответа, направился следом.

В коридоре, когда они остались одни, он резко схватил её за запястье, заставляя остановиться.

– Оливия, подожди. Нам нужно поговорить, – его голос был тихим, но полным внутреннего напряжения.

Она дёрнула рукой, пытаясь высвободиться, но хватка была слишком крепкой.

– Отпусти, Николас, – её голос был таким же холодным, как и взгляд.

Николас резко прижал её к стене, блокируя любую возможность для побега. Его пальцы крепко сжимали её запястье, но не причиняли боли—скорее, удерживали, словно он боялся, что она растворится, если он ослабит хватку.

– Что ты творишь, Николас? – Оливия зашипела, её грудь быстро вздымалась от злости. – Нас могут увидеть и неправильно истолковать!

– Мне плевать, кто и что подумает. Мне важно только одно—что думаешь ты, – его голос был низким, наполненным напряжением. Взгляд цепко изучал её лицо, словно пытаясь разгадать, что творится у неё в душе. – А судя по твоей реакции, ты тоже поверила в эту новость.

Она дёрнулась, но он лишь сильнее прижал её к себе, не позволяя уйти.

– Между мной и Камиллой – сделка. Мы заключили договор. Для всех мы будем идеальной парой. Я не мог подставить тебя под удар.

Его голос стал тише, в нём прозвучали нотки искреннего беспокойства.

– Если бы папарацци узнали правду, они начали бы копаться в твоём прошлом. Они бы вытащили всю историю с твоими родителями на поверхность. Я не хочу, чтобы тебе снова пришлось пережить ту боль.

Оливия замерла. Её глаза потемнели, в них вспыхнули гнев и разочарование.

– Ты мог хотя бы спросить у меня, возможно я была готова к этому, – её голос дрожал, но не от страха—от обиды. – Но ты решил всё сам. И теперь я вот думаю… обо мне ли ты заботился, Николас? Или о своей репутации будущего сенатора?

Он напрягся, словно от удара. На мгновение потерялся, не зная, что ответить.

Этого мгновения ей хватило. Она резким движением высвободила руку, оттолкнула его и, развернувшись, стремительно вышла из дома.

А он остался стоять в коридоре, сжав кулаки, наблюдая, как её силуэт исчезает за дверью.

Глава 25 Цветы без повода

Николас провёл рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Её бурная реакция сбила его с толку, выбила из равновесия, которого он так старательно придерживался все эти годы.

Она смотрела на него так, словно он предал её. Как будто её сердце разорвалось на части, а он оказался тому причиной. Почему? Он же пытался её защитить!

И тут его осенило.

Ревность.

Холодный пот прошиб его спину. Он ясно видел её в её взгляде, в дрожи голоса, в том, как она пыталась скрыть боль за ледяной маской равнодушия.

"А может, я была готова к этому?"

Эти слова эхом отдались у него в голове. Он сжал челюсти, ощущая, как внутри закипает раздражение на себя.

"Господи, какой же я болван. Дурак. Идиот. Тупица."

"Мне нужно было сначала поговорить с ней. А уже потом заключать эту проклятую сделку с Камиллой."