Жаклин Врана. Эхо от лам
- -
- 100%
- +
– А разве ты не эгоистка? – спросила младшая со слезами. – Ты ведь ради себя стараешься их поссорить!
Жаклин растерялась и не нашла, что ответить. Позже она мечтала высказать то, о чем думала тогда. Взрослым и, вероятно, грубым языком.
Из мыслей ее выдернул очередной звонок Уве.
– Я не вижу, как перемещается твоя звезда на мониторе. Ты застряла в снегу или кончился бензин? Послать помощника?
– Нет, я смотрела на елочную игрушку.
– А, – он не нашелся, что сказать.
– Выхожу, – бросила птице она и включила телевизор. – Пульт на кресле-мешке. Не заляпай, если будешь на нем есть.
– Закрой, – напомнил ворон, и Жаклин развернулась по кругу, чтобы забрать ключи с кухни, а заодно почесать его шею в знак благодарности.
Она не раз забывала запирать квартиру на замок, но обчистить ее еще ни разу никто не рискнул.
Жаклин занимала половину пролета на седьмом этаже в узкой серой высотке на краю центра. Один из самых бедных и запущенных домов забытого квартала. Лифт никогда не работал, и спускаться и подниматься приходилось пешком. Кроме этой короткой физической нагрузки девушка себя ничем не утомляла.
Внедорожник она ставила почти у дверей. Старый-добрый «Тахо», негласно именуемый соседями «гробовозкой» из-за непроницаемо-черных окон, украшало несчетное число царапин
Как только двигатель завелся, вспыхнул навигатор с новым пунктом назначения. Пятьдесят миль пути.
Отовсюду раздавались приятные запахи свежезаваренного кофе и свежеиспеченных булочек. Уже на пятом километре она не выдержала и остановилась у ближайшего кафе.
Еще через милю повеяло выпечкой. Она не скрывала страсть к сладкому и заскочила за медовым барашком в уже проверенную пекарню.
Тридцать миль спустя город покрылся синими красками. Жаклин съехала с главной трассы, и очень скоро показались яркие вспышки фар и мигание алых сигналов. Она остановилась и нехотя покинула нагретый салон автомобиля. Ей нравился ненавязчивый мороз конца декабря. Ее успокаивали воздух, нагретый большим скоплением людей, и одновременная свежесть холода. Где-то над городом пускали фейерверки, фрагменты которых были заметны даже и с ее перспективы.
– Очень вовремя, – буркнул Уве, подходя к Жаклин со спрятанными в карманах руками.
С его комплекцией, мороз совершенно его не беспокоил. Он расстегнул пальто, выглаженное заботливыми руками жены. От Уве пахло перегаром вчерашнего застолья. Он явно забыл побриться и, казалось, еще не проснулся.
– Тело спрятано не так уж искусно, – пояснял он по дороге к ели.
– Хотели, чтобы нашли как можно быстрее?
– Скорее всего. Сомневаюсь, что это, – кивнул он на тело, привязанное к дереву гирляндой, – несчастный случай и неосторожное сокрытие улик.
Труп еще дымился. От замкнувших огней пахло гарью и жженой кожей.
– Значит, у него какая-то еще для нас новость, – предположила девушка, опускаясь рядом с телом.
Жаклин надела перчатки и чуть пригнулась. Обугленное лицо напоминало крошащийся угольный мелок. Она коснулась носа, и тот частично осыпался.
– Думаю, так делать не стоит, – сказал Уве. – Иначе личность нам не установить.
– Он не хотел, чтобы мы узнали, кто убит? Сомневаюсь, – размышляла вслух она.
– Если родственников у него нет…
– У нее, – исправила Жаклин.
– У нее? – удивился один из полицейских, тощий, ярко-рыжий аспирант по имени Лок Аспен.
Жаклин выкопала из снега золотую серьгу и покрутила ею перед носом у молодого ученика.
– Может, он модник? – предположил тот.
– Модник? – нахмурилась Жаклин. – Не думаю, что для мужчин ходит мода на серьги с такими большими камнями.
– Видимо, Она весьма обеспеченная, – заключил Уве.
– Очень может быть, – протянула девушка. – Скорее всего выше среднего достатка. Такое украшение обошлось ее обладательнице не в одну сотню крон.
– Да ты, погляжу, большой знаток побрякушек, – ухмыльнулся Уве и добавил, заметив ее растерянность: – Ладно, не бери в голову. Так, значит, она богата, поэтому мотивом вполне может стать ограбление.
– Вряд ли, – усомнилась Жаклин. – Профессиональный вор не мог не заметить чистоту камней. Скорее всего, убийство несло какую-то ритуальную подоплеку. Он должен был что-то для нас оставить.
Она просунула руку под обугленную куртку и расстегнула замок.
– Что ты делаешь? – зашипел Уве, оглядываясь по сторонам.
Жаклин оголила грудную клетку с явно женской грудью и крупной дырой слева. Пригнулась, чтобы заглянуть в содержимое, и поднялась. Аспирант отбежал, чтобы прочистить желудок, а Уве потер переносицу и устало отвернулся.
– Вырезал сердце, – заключила она, стягивая перчатки.
– Намек на то, что женщина разбила ему сердце?
– Как одна из версий.
– Насколько же сильно нужно обидеть, чтобы вырезали сердце?
– Да он явно болен! – вскричал юноша, отирая рот. – Разве не понятно?
Грянул очередной взрыв, и снег снова окрасился цветными огнями.
– Самое время, – пробурчал мужчина.
Жаклин потянула за конец гирлянды и пошла, словно по тросу, освобождая нить от снега. Гирлянда уводила от места убийства все глубже в лес. Уве отвернулся от живописного салюта, последовал за девушкой и остановился в паре метров, когда замерла та.
– Что-то есть? – спросил он, наблюдая за тем, как она убирает за ухо светлые волосы, и роется в снегу.
– Да, кажется, что-то есть, – тускло ответила она, вытягивая ручку сумки.
Ничего особенного в ней не оказалось. Кошелек, маленькая косметичка и фотография, с которой смотрел мужчина старше сорока. Довольно полный и небритый. Строгий фас, будто с паспортного образца. На обратной стороне было выведено: «Он меня убил».
– Да, определенно что-то есть, – заключила она, убирая фотографию в карман.
Глава 2
Главный секретарь отдела расследований Соня Иккерман поставила в центр стола поднос с чашками кофе.
– Делаем фику, иначе у меня голова лопнет.
– Нет, не делаем, – протянул дрожащие руки Виктор Браги, вечно возбужденный и гиперактивный молодой человек, жаждущий новой дозы кофеина. – Нет, не лопнет.
– Расслабься, – потрепала его и без того неаккуратные кудри она. – Мы никуда не спешим.
– Нет, спешим, мы спешим, – подскакивали его колени.
– Результаты почерка у нас на руках, – бросил на стол файлы вошедший Уве. – Совпадение почти стопроцентное. Почерк женский.
– Почерк легко подделать, – заметила Жаклин.
– По-моему, ситуация как ясный день проста, – вступил Лок. – Она знала, кто ее убьет, потому что чем-то ему насолила.
– Святая простота, – усмехнулся Уве.
– Почти паспортная фотография вряд ли принадлежит обыкновенному знакомому, – согласилась Жаклин. – Но и не уголовнику. В базе данных его нет.
– Мы отправили фотографию в поисковик, – сообщила Соня.
– Если чертов наркоман там не работает, мы ничего не обнаружим, – заметил Лок.
– А его там и нет, – кивнул немного успокоенный Виктор. – Мы не можем с ним связаться. Или он не хочет выходить с нами на связь.
– Единственный, с кем он выходит на контакт, это ты, Жаклин, – наклонил голову в намеке Уве. – Ты его единственный друг, если можно так сказать.
Девушка не поняла ни намека, ни цели обсуждения и посмотрела на всех по очереди.
– Мы имеем в виду Тоби, – подсказал Уве.
Жаклин кивнула и сглотнула кофе.
– Поможешь его найти? – уже совсем открыто спросил он.
– Сегодня же сделаю, – сняла всеобщее напряжение она.
Тоби она знала уже семь лет с его криминальных шестнадцати, когда он угодил за решетку за взлом банковского счета в первый раз. Именно она помогла ему устроиться в отделе и заработать первые законные деньги.
Тоби не скрывал пристрастий к наркотикам, хотя и старался с ними бороться. В семнадцать его задержали за выращивание марихуаны на балконе. У соседки снизу была на нее аллергия и отсутствовала проблема с нюхом. Она стучала к нему в квартиру не единожды, но так и не прорвалась через волны тяжелой и невозможно громкой музыки. Помимо этого мальчик сквернословил, много пил и устраивал частые вечеринки с девушками из неформальных баров. Но чего у него отнять было нельзя, так это талант
– Без него бы мы многое не выяснили, – справедливо заметил Уве. – Простите, но в нашем отделе работают полные идиоты. Даже я со своим скромным стажем в сети разбираюсь лучше.
– Не надо извинений, – согласилась Жаклин. – Ведь это правда.
– Нам нужно найти не только этого парня, – перевел тему Уве. – Не менее важно установить личность убитой. Я хочу, чтобы Тоби занялся именно этим.
– Соня, поторопи этих кретинов из информационного центра. Пусть печатают фотографию в газетах и журналах, вешают на столбах – что угодно, если не хватает мозгов найти по фото из паспорта.
– Мы не знаем, сколько дней она пролежала в этом лесу, – заметила девушка.
– Ты уже говорила с Чарли?
Над Чарли Паталисом насмехался весь отдел. Никто не знал, почему настолько эмоциональный и восприимчивый к насилию молодой человек выбрал профессию патологоанатома. Он боялся одного вида крови.
– Это я собираюсь сделать прямо сейчас, – не дожидаясь одобрения, поднялась она.
Уве закивал.
– Вы объявите перерыв? – уточнила она, застыв у двери.
– Перерыв, – подала знак остальным Соня.
Жаклин дождалась, пока поднимутся окружающие и направилась по коридору к лифту. Она не подозревала, что после этой мизансцены все вернулись к обсуждению. Девушка спустилась на подземный этаж, в кабинет Чарли сохранялась минусовая температура.
Обугленное тело лежало на кушетке в центре кабинета. Эксперт затягивался мятной электронной сигаретой и потирал подбородок. Невероятно худощавый с искривленным носом и слишком темными для его светлой кожи бровями он выглядел еще более бледным, чем обычно.
– Чего ты так испугался? На ней же ни капли крови – попыталась улыбнуться Жаклин.
– Кровь есть на каждом трупе, – тускло ответил он. – Это женщина, ты была права. Судя по органам, не старая, но и не молодая. Средних лет.
– Сорока?
– В этом районе. О здоровье заботилась – видимо, деньги позволяли, – но старость ничем не обманешь.
– Ее обеспеченность нам это на руку. Скоро ее хватятся.
– Есть и неприятная новость, – поджал губы Чарли. – По грибы она ходит уже четверо суток, поэтому кровь запеклась сильно. Дымилась она, потому что лампы работали еще какое-то время после смерти.
– И никто до сих пор о ней не вспомнил, – протянула Жаклин. – Довольно странно для обеспеченной женщины.
– Согласен, – печально кивнул он. – Итак, жертва ни насилию, ни грабежу не подвергалась.
– Она девственница?
– Думаю, что нет, – не смог скрыть улыбку Чарли. – Ей за сорок.
– То есть она замужем?
– То, что она не девственница, не обязывает ее быть замужней.
– То есть она спала с мужчинами будучи свободной? – серьезно продолжала допрос она.
– Ведь это не преступление, – развел руками эксперт.
– И сколько у нее было мужчин?
– Я… Подожди, мы говорим о принудительном сексе перед убийством? Остальные связи нас не интересуют. Она могла хоть групповые вечеринки устраивать!
– Групповые? Что это значит?
– Ну… – смутился мужчина.
– Звучит интересно. Потом расскажешь, – оборвала мужчину она, обходя кушетку по кругу. – Кстати, не хочешь совокупиться?
– Что? – заговорил шепотом он. – Мы ведь с тобой давние друзья.
– Да не такие уж мы и друзья.
– Я фигурально выражаюсь. Просто я не готов к серьезным отношениям, – начал запинаться через слово он.
– А кто говорит о чем-то серьезном? – смутилась девушка.
– Жена только что меня оставила, и я…
– Этот долгий монолог меня успокоил. Есть что добавить?
– К чему? – окончательно растерялся он.
– К делу.
– А, – собрался Чарли, поглядывая на девушку искоса. – Цепь замкнули, женщину ударил мощный поток энергии. Волосы загорелись мгновенно, поэтому так сильно обуглилось лицо. Ее убили днем, если ты об этом. Примечательно, что убийство произошло днем.
– То есть убийца действительно не боялся быть пойманным, – рассуждала Жаклин. – И хотел, чтобы жертва видела его лицо. К чему эта демонстрация?
В порыве мысли она покинула кабинет эксперта и продолжала думать вслух в лифте и на выходе из отдела, не обращая внимания на других сотрудников.
Компьютером дома Жаклин предпочитала не пользоваться. Вместо этого она сидела за самым маленьким отделением, огражденным самой высокой ширмой, и почти без света и в отдающей эхом тишине. Тоби она обнаружила почти мгновенно. На связь он не выходил, потому что заблокировал все страницы и адреса с последней их совместной работы.
«Не хочешь заработать?», – бросила ему в ящик она и тут же добавила:
«Я про честный заработок».
«Ты из отдела?» – пришел ответ через пару секунд.
Она позволила ему найти ответ собственными силами.
«Кто мог взломать мой сервер?»
«Жак?»
«Бинго. Так как насчет работы?»
«Тебе я всегда рад помочь».
«Хотя деньги у меня пока имеются».
«Ты же знаешь, что пока есть что пить, я работы не ищу».
«А ты знаешь, что я могу в любой момент устроить облаву на твой притон?»
«И ты не успеешь убрать свои кусты под кирпич над окном».
«Или в дыру за шкафом».
«Или в морозильнике».
«Я понял».
«Хорошо».
«Облаву я тебе все равно устрою».
«Но ты же обещала!»
«Разве?»
«Нет, прочла переписку и убедилась, что действительно ничего не обещала».
«Я спросила – хочешь? Ты не ответил. Значит, хочешь».
Жаклин отсканировала одну из копий подозреваемого и отослала на почту Тоби.
«Но это не так важно», – приписала она.
«Ну и за каким чертом ты мне тогда это шлешь?»
«Чтобы понял, от чего отталкиваться. Это может как-то помочь в установлении личности погибшей. Куда важнее именно это. Разузнай, какая обеспеченная женщина пропала четыре дня назад. До связи».
«П. С. Мне деньги не нужны».
«П. П. С. Я и не собиралась платить».
Она отключила процессор и откинулась на спинку стула. За окном висело матово-черное покрывало. Стрелка застыла на одиннадцати. Из информационного отдела люди утекали уже после шести. В дверях просторного зала появилась кудрявая голова Сони Иккерман. Она уже знала, что дверь кабинета закрывать не стоит, даже когда рабочий день кончен. Жаклин устанавливала свой график. Могла приехать под вечер и остаться на всю ночь.
Секретарь поставила на ее стол маленькую чашку эспрессо и ласково улыбнулась.
– Отдохни немного, а я послежу за сообщениями о подозреваемом в прессе.
– Угу, – запихала под верхнюю губу снус Жаклин. – Не думаю, что информатором будут СМИ. Мужчина со снимка не публичный человек, и знать его должен кто-то столь же непубличный. Нужно развесить больше портретов где-нибудь на фонарях и на входе в подъезды. Тогда звонки поступят от местных. Наблюдайте именно за телефоном и не уделяйте слишком много внимания телевидению.
– Хорошо, я вызову нескольких девочек, – успокоила следователя Соня. – Чтобы посмотрели за телефоном в мое отсутствие. Мы будем чередовать перерывы.
– Я рада, – бросила Жаклин, опустошив чашку одним глотком.
Уже через минуту она пристегивала ремень безопасности. Кофеин быстро исчерпался, и последние пять минут езды голова ее периодически падала на грудь. Она прибавила газу, чтобы не потерять управление, и поспешила припарковаться у тротуара своего дома.
Жаклин втянула ночной зимний воздух. Многие окна, несмотря на поздний час, еще горели. Жаклин закурила единственную сигарету, завалявшуюся во внутреннем кармане пальто, и вскинула голову на незанавешенную личную жизнь. Какой-то мужчина со второго этажа пил чай за круглым столиком кухни, ребенок наблюдал за скудным видом из окна, подперев щеки кулачками, женщина разбирала только что поступивший заказ и мерила новые туфли.
Из круглосуточной пекарни за углом повеяло печеными яблоками, булочками с корицей и кофе с банановым сиропом. Ухватив ноты кофеина, Жаклин приободрилась и забыла о сне. Пересчитала монеты и направилась в заведение, не успев докурить. Знакомая официантка, а по совместительству кухарка и владелица, попросила затушить никотин и протянула меню, которое девушка знала наизусть.
Жаклин расположилась на любимом высоком стуле у окна. Она была единственным посетителем и, пожалуй, самым постоянным. И дело было не в том, что ей нравилось именно это место. Она посещала несколько заведений в день за новой порцией кофе, не ограничиваясь кофемашиной у себя или бесплатным автоматом в участке.
Дома Жаклин опустилась в покрытую ржавчиной ванну за ширмой. Пахло сыростью и даже каким-то гниением. Она подумала, что в таких случаях следует вызывать сантехника, к услугам которого она еще ни разу не прибегала. Потолок раскрошился. Посторонний звук, означающий очередной сорвавшийся со стен пласт, напоминал о ремонте, которого она еще никогда не проводила. Это была ее и одновременно не ее квартира.
Девушка поставила пластмассовый стаканчик с кофе на подставку для ноутбука, но была так измотана морально и физически, что не сумела до нее дотянуться и уснула прямо в ванне.
Ее разбудил звонок сотового из кармана пальто, брошенного на пол. Она вздрогнула и поежилась от воды, успевшей остыть за пару часов. Жаклин осмотрела свое посиневшее от холода тело и подняла телефон.
– Сколько времени? – бросила она, не взглянув на экран.
– Шестой час утра, – ответила Соня. – Я дежурила всю ночь. Звонок поступил две минуты назад, и первым делом я решила позвонить именно тебе.
– Все правильно, – откинула мокрые волосы Жаклин и набралась мужества вырваться из холода.
Конечности онемели. Сначала девушка разогрела пальцы на ногах, затем поднялась и покачнулась. На воздухе оказалось еще холоднее.
– Ванко, ты открыл окно? – крикнула она в комнату и продолжила в трубку. – Дальше.
Птица вылетела из-за ширмы и опустилась на почерневшую раковину.
– Ванко будил, – отчитался ворон.
– Жак? – напомнила о себе Соня.
– Я вся слух, – положила под ухо трубку она, согреваясь полотенцем, и тяжело закашляла.
– Судя по голосу, ты простудилась. Прими что-нибудь от гриппа. В такое время это нередкое явление.
– Все это не слишком информативно.
– Хорошо, перейду к делу. Кажется, наш подозреваемый найден. Позвонила пожилая женщина и представилась его соседкой
– Где он живет?
– В том-то и дело, что больше нигде.
– То есть? Он безработный?
– Он умер два месяца назад и уже захоронен. Уве сбросит адрес его соседки.
– Это не столь важно.
– Ты не собираешься ее опрашивать?
– Собираюсь. Но еще я собираюсь разведать кладбище этого парня. Как его имя?
– Михаэль Сванссон.
– Говорит о чем-нибудь?
– Еще как, – тускло признала Соня. – Два месяца назад этот парень разбился на машине бывший автомеханик. Просто забыл проверить тормоза перед тем, как выезжать.
– Автомеханик, не проверивший тормоза собственной машины?
– Неаккуратный механик. Бывает и такое. В каждой профессии встречаются гнилые зубы.
Повисла долгая пауза.
– Плохие исключения, – добавила Соня. – Уве в участке. Говорит, что сбросил адрес. Можешь выезжать. Старушка живет напротив механика. Не бойся ее беспокоить. Она с четырех на ногах. Хотя у тебя с беспокойством все просто.
– Выезжаю, – хлопнула крышкой старого дешевого телефона она и набросила единственные вещи в своем гардеробе: штаны под кожу, мужскую рубашку и голубое пальто с ярким воротником, по которому ее узнавали с дальнего расстояния.
На готовку кофе времени она решила не тратить, поэтому купила в придорожном кафе. Навязчивая сладость сводила челюсти, поэтому она остановилась, чтобы выбросить стаканчик и купить эспрессо без каких-либо наполнителей.
Дом автомеханика располагался в тридцати километрах от нее, на юге города, недалеко от Лесного кладбища, где предали земле мужчину. Такой же небогатый квартал и дешевые квартиры. Жаклин вспомнила о том, что мужчина умер сегодня только для ее перспективы, поэтому квартира не просто не обнесена полицейской лентой, но принадлежит другим владельцам – довольно бедной многодетной семье. Женщина тридцати с небольшим лет согласилась ответить на все вопросы с условием, что будет кормить при ней младенца.
– Вы не имеете ничего против? – убедилась в последний раз женщина.
Для своего возраста она выглядела прекрасно. Ее не портили ни растянутый шерстяной свитер, ни безвкусные меховые угги.
– Нет, все же мне как-то неудобно, – улыбнулась она, засовывая ребенку пустышку в рот.
– Так снимите свитер, – посоветовала Жаклин.
– Я не в том смысле, – улыбнулась она шире. – Мне перед вами неудобно, а не физически.
– В нас не так много отличий, чтобы их стесняться.
– Вас интересуют мои персональные данные? – вернулась к теме хозяйка.
– Нет-нет, меня даже имя ваше не интересует. Но для протокола потребуется.
– Тогда Наташа Гуттенберг. Мы переехали в Швецию совсем недавно и купили эту квартиру уже после смерти владельца, поэтому мало о нем знаем.
– Мы обмениваемся вот уже пятой репликой, а кофе вы до сих пор не предложили.
– Простите, – спохватилась хозяйка. – Это так на меня не похоже. Обычно я сразу предлагаю гостям что-нибудь выпить.
– Молотый или растворимый?
– Простите?
– Вы пьете молотый или растворимый?
– Люблю молотый, но пью растворимый, – смущенно улыбнулась она. – В этом месяце зарплата у мужа совсем паршивая.
– Значит, обойдемся без него, – усадила ее жестом следователь. – Мне и это очень неинтересно, и все же, откуда вы родом?
– Великобритания, Ливерпуль. Вы когда-нибудь там были? В нашем регионе ситуация была совсем отвратной. Рабочих мест никаких. Муж поставил последние центы на рулетку. На эти деньги мы бы все равно долго не протянули, а так был какой-то шанс на удачу и быстрый заработок. Мы смогли переехать, и государство предложило ипотеку.
– Значит, этот дом принадлежит государству?
– У прежнего владельца родственников не было. Об этом мы узнали уже после въезда. В конторе нам о ее судьбе ничего не рассказали. А вот соседка знает больше, чем надо…
Пустышка выпала из губ младенца, и тот разразился криком. Из комнаты выбежал мальчик пяти лет, потирая сонные глаза, такие же большие, как у женщины.
– Ложись, спи, милый, – кивнула ему мать. – Ничего не случилось.
Мальчик вернулся в комнату, не отводя взгляда от незнакомки.
– Это мой старший, – с нежностью пояснила хозяйка. – Есть еще дочь. Так вы от кофе отказались? Справедливо. Но можете попросите у соседки. Она часто сует нос не в свои дела. Кроме того, рассказывает то, что нам знать вовсе необязательно. И любит хвастаться тем, что у нее новое все-что-только-можно-представить.
– Да, – по инерции поднялась Жаклин и направилась к двери в коридоре.
Женщина проводила ее взглядом и рассеянной улыбкой. Но у самой двери следователь обернулась и задала контрольный вопрос:
– Никаких вещей он не оставил?
– Во всяком случае, не в нашей квартире.
Жаклин задержалась еще на минуту, чтобы насладиться красотой женщины. Она крайне ей симпатизировала, и сдержать мысли на этот счет было сложно.
– Вы как-то очень хорошо выглядите.
– Что ж, спасибо, – улыбнулась та.
Жаклин перевела взгляд на фотографию невзрачного и немного раздутого в брюхе мужчину и бутылку крепкого напитка на столе.
– Этот тип имеет на вас права?
– Да, – смутилась женщина, не переставая улыбаться. – Так уж вышло. Я его любила. И ничего менять не хочу.
– Но ведь он вас недостоин, – справедливо заметила Жаклин.
– Не нам выбирать достойных нас, – ответила с печальной улыбкой хозяйка.
– Досадно, – завершила знакомство она.
Шорох за дверью напротив следователь услышала еще прежде, чем позвонила. Как только цепь заиграла, она выставила документ под нос пожилой женщине.
– Жаклин Врана, полиция Стокгольма. У меня к вам несколько вопросов. И первый вопросом не является. Почините дверь, если не можете так долго ее отпереть. Я слышала, как вы подошли к ней, когда звонила вашей соседке, Наташе Гуттенберг. И второе, тоже не вопрос. Налейте мне кофе. Желательно эспрессо без сахара. Но если есть ореховый или ванильный сироп, можете добавить пару капель. А теперь перейдем к вопросам, которые лучше задавать сидя.
Старуха застыла с приоткрытым ртом, и девушке пришлось чуть отодвинуть ее в сторону и переступить порог. Квартира выглядела действительно намного лучше соседской. С ремонтом и встроенной техникой. Она даже напомнила Жаклин дом сестры. Такой же обильно обставленный и в розово-персиковых тонах. Выбежала навстречу и принялась облизывать нос ее сапога маленькая собачка. Из собак Жаклин предпочитала только крупные породы, маленькие откровенно ее раздражали. Поэтому следователь тряхнула ногой, так, что та отлетела к стене, и нагнулась, чтобы протереть сапог от слюней одноразовым платком.