Синдром Герды

Молли запрыгнула на пассажирское сиденье серого «Форда». Тот стоял у обочины наготове, урча старым мотором. Детектив громко захлопнула дверь, достала из бардачка заглушку и вставила в замок ремня безопасности, чтобы панель не издавала назойливый вой.

– Двигай. Давай, не стой, Ли, пожалуйста, – подгоняла она, глядя на вспышки камер через зеркало заднего вида. Машина начала отдаляться от участка, и толпа журналистов все больше напоминала просто рябь в телевизоре. Через два квартала, когда все осталось позади, Молли шумно выдохнула и провела по лицу рукой, словно стирала раздражение. На пальцах у нее остались кусочки размазанной туши. Она попыталась вспомнить, умывалась ли вчера, когда приехала домой, или просто сразу легла спать. Детектив приоткрыла форточку и нажала на прикуриватель. В окно потянул горячий июльский воздух – запах пыли и выхлопных газов. Через каждые двести метров – переполненные урны и граффити. «ЖРИТЕ МУСОР». С начала лета, когда пошли первые забастовки, Атланта все сильнее напоминала город, разрушенный футбольными фанатами после проигрыша любимой команды.

Лиам не спеша вел машину, словно они ехали на пикник в городской парк, а не на обнаруженное в подворотне тело. В этом году им удалось поработать в паре лишь несколько раз, и Молли успела отвыкнуть от того, какой ее брат во всем раздражающе осторожный и медлительный. Он приблизил карту в телефоне, посмотрел, как объехать пробку, и они почти сразу свернули на узкую улицу, чтобы проехать через дворы.

– Они действительно думают, что это что-то изменит? – Лиам вдруг нарушил затянувшееся между ними молчание, когда они проезжали мимо работников городской службы, закрашивающих очередное граффити с непотребным лозунгом бастующих.

Молли пожала плечами. Серые однотипные дома сменялись один за другим. Надо было спросить ради приличия, куда они едут. Хотя бы узнать, что произошло, но она продолжала молча выпускать дым в форточку.

– Ты как? – осторожно спросил Лиам.

– Нормально.

– Точно?

Она поджала губы, удерживая ответ внутри, и кивнула. Следующие два перекрестка она собиралась с мыслями, прежде чем сказать:

– Гарри Миллер умер вчера ночью.

– Да. Я это и имел в виду, – выдохнул Лиам.

– Этот сукин сын, стрелявший в Сильвию и Тома. Он четыре дня пролежал в реанимации и вчера умер.

– Молли

– Ты правда веришь в эту чушь? – она повернулась к нему. – Что человек, который смеялся все следствие над нами, убеждал нас, что ему ничего не будет, просто взял и попытался повеситься в изоляторе за три дня до суда? После всего?

Лиам крепче сжал руки на руле.

– Дилан сказал, что

– Да нахер Дилана! – вдруг крикнула она, и сразу же закашлялась дымом. Она бросила окурок на резиновый коврик себе под ноги и раздавила подошвой ботинка. – Его расследование, то, как он смотрел на все сквозь пальцы, просто потому что ему так удобно, этот сраный отдел нахер. Полгода потратили впустую.

– Почему впустую? У нас есть оружие, отпечатки, камеры. Признание Миллера на худой конец. Что еще тебе нужно?

– Мо-тив, – произнесла она, намеренно выделяя каждый слог.

– Он гребаный торчок, Молли. Без денег, со стволом и ломкой. Если бы там не было Тома и Сильвии, он убил бы кого-нибудь другого. Так вышло.

– Зачем ему было сдаваться, Ли? Подумай сам. Мы не могли выйти на его след несколько месяцев, пока он просто не пришел в отдел. А потом мы еще пару месяцев подгоняли улики под этого бога из машины. Отрезали куски от пазлов, чтобы все сошлось. А потом он взял и повесился. Потрясающая работа.

Лиам остановился на очередном светофоре. Карта показывала, что до места назначения им оставалось ехать четыре минуты.

– Слушай, – тихо сказал он, – я понимаю, что Сильвия была тебе близка. Что ты переживаешь, не находишь себе места, как и все мы, как весь отдел. – Лиам посмотрел на сестру и грустно улыбнулся. – Но тебя не расследование бесит. Ты просто не можешь смириться, что все закончилось вот так просто. Но нельзя просто винить всех вокруг. Злиться, отдаляться от людей. Тем более от – Лиам резко замолчал.

Они прибыли на место, припарковались у желтой ленты, которой патрульные ограничили территорию, и еще пару минут сидели, не решаясь продолжить.

– Договаривай, – сказала она.

– Нужно просто двигаться дальше. И все.

– Ты не это хотел сказать.

– Отвали. Давай. Камень, ножницы, бумага.

Они сыграли трижды, пока две победы не остались за Лиамом. Они всегда играли, прежде чем выйти из служебной машины и увидеть, что произошло. Так никто не выбирал себе только легкие и очевидные убийства, где преступник стоит с окровавленным ножом в руке прямо над телом. И никто не отрекался от преступлений, раскрытие которых требовало месяцев работы целого отдела. Кто будет вести дело, решали только чистая случайность и везение.

– Твою мать, – выдохнула Молли.

– Прости. У меня и так три хвоста.

– Отлично, – она посмотрела на бродящие за лентой силуэты в белых защитных костюмах. Криминалисты осторожно передвигались по асфальту среди мусорных пакетов и смотрели под ноги, чтобы случайно не затоптать что-нибудь важное. – Я пойду, куплю себе воды. Поговори пока со всеми.

– Почему я? Ты же за старшую.

– Именно поэтому. Давай, помощничек.

Лиам вышел из машины и осмотрелся. На тесную улицу между двухэтажными домами падали, словно прожекторы, лучи утреннего солнца, подсвечивая красный кирпич, таблички с цифрами на асфальте и глянцевые черные пакеты, набитые мусором. Все напоминало небольшую сцену в камерном театре. Патрульные отгоняли зевак, отчаянно пытавшихся заснять хоть что-нибудь из происходящего на телефон, чтобы позже выложить в интернет и набрать просмотры таких же любителей жанра «настоящее преступление».

По рации Лиаму сообщили: Зона Один, Сигнал Сорок Восемь. По-простому это значило, что нужно тащить свою задницу на запад, сегодня в программе осмотр тела. Лиам почувствовал, как начал покрываться потом. В тени было градусов восемьдесят пять, не меньше, и еще, как назло, какой-то бедолага решил умереть прямо возле мусорки. Лиам мысленно поблагодарил себя за то, что не стал завтракать и задержал дыхание. Он залез в карман брюк и вытащил из него начатую упаковку мятных конфет и смятую маску, которая лежала там еще со времен пандемии коронавируса. Детектив натянул маску на нос, и положил в рот сразу четыре конфеты, чтобы перебить запах вокруг. Стало легче, но подходить к телу все равно не хотелось до последнего.

К нему подошел один из криминалистов и кивнул, показывая руки в перчатках.

– Не могу пожать. Я сегодня что только не трогал.

– Я так и понял, – ответил Лиам. Он точно не узнал, кто именно перед ним. Все криминалисты в рабочей форме и масках напоминали одинаковых маленьких эльфов. – Что у нас тут?

– У нас тут мясная лавка. Нашли человеческую руку у баков, — эльф протянул Лиаму пару перчаток и пакет для улик, в котором лежали золотые часы. – Это патрульные отобрали у местного бездомного.

Лиам плохо разбирался в таких вещах, но даже ему показалось, что часы выглядят дорого. Он повертел пакет в руках. На задней панели была гравировка: «В благодарность Кертису Ф., 2018 г.».

– Прикинь? – спросил криминалист. – Думаешь, это его или просто однофамилец?

– О чем ты?

– Шутишь?

Детектив продолжал смотреть с искренним недоумением.

– Ну этот странный тип. Фред Кертис. Да он последнее время везде светился. В смысле лез в этот вот конфликт по мусоропереработке, – криминалист махнул рукой в сторону разбросанных пакетов. – Пытался договориться с экоактивистами, вбухивал деньги во все, что только можно: в институты, церкви, приюты. А потом вдруг пропал.

Лиам достал телефон, чтобы найти в интернете пару статей, но поиск выдал их больше сотни. Первые полосы в газетах, вечерние новости, утренние, фотографии, видео. Мужчина лет пятидесяти в строгом костюме. Вот он что-то кричит с трибуны. Вот он с плакатом «АТЛАНТА – НЕ СВАЛКА» у здания мэрии с большой толпой. С какими-то поп-звездами на благотворительном вечере. И самая свежая новость о том, что он не выходит на связь уже больше недели.

– Я так понимаю, пропажа нашлась, – сказал Лиам.

– Не знаю. Судебные медики пока ничего не говорят даже предварительно. Тело сильно потрепано, непонятно, сколько оно пролежало. Да еще и в такой жаре.

– Кто вызвал копов?

– Так вон тот задержанный бродяжка и вызвал, – эльф кивнул на патрульную машину, где на заднем сиденье, опустив голову, спал мужчина. На его голове набекрень висела красная кепка с одним сохранившимся словом: «снова». – Он позвонил в полицию с автомата, сказал, что рылся на помойке и наткнулся на пакет. Открыл – а там посиневшая рука. Его задержали за попытку украсть часы с места преступления.

Голова закружилась от недостатка кислорода, и Лиам опустил маску с носа, чтобы продышаться, но легче не стало. Он натянул ее обратно и запихнул в рот еще одну конфету.

– То есть, – детектив начал рассуждать вслух, – у бездомного на руках были золотые часы, и он, вместо того чтобы сбежать, позвонил копам из платного автомата, и, как добропорядочный гражданин, дождался их? И еще и где тело показал?

– Вроде того, – криминалист наклонился и сказал чуть тише, – но он пьяный в жопу. Думаю, поэтому забыл положить часы на место.

– Я понял. Разберемся. Спасибо, – Лиам протянул руку, но тут же отдернул. – Точно. «Что только не трогал». Извини.

Концентрация пластиковых табличек с номерами улик увеличивалась, чем ближе детектив подходил к мусорным бакам. Мешки были сложены в несколько рядов, часть была разорвана, и их содержимое лежало на тротуаре: то ли сотрудники уже успели постараться, то ли крысы.

Лиам заметил рядом высокую тощую фигуру медэксперта, который, склонившись над пакетами, делал фотографии для протокола. Один пакет, тщательно перевязанный изолентой в несколько слоев, был небрежно разрезан. Детектив увидел распухшую и потемневшую кисть руки. То, ради чего им и пришлось закатить вечеринку с утра пораньше.

– Привет, детка. Как настроение?

Врач разогнулся в полный рост, став выше Лиама на голову, и протер запотевшие защитные очки, чтобы увидеть, кто перед ним.

– Замечательно, – ответил медэксперт, – два высших образования и двенадцать лет стажа, чтобы копаться в мусорке.

Лиам хмыкнул и спросил:

– Что скажешь?

– Это рука.

– О. Ты думаешь?

– М-м. Три раза проверил.

– Чарли.

– Ладно. Отчлененная по плечевому суставу правая верхняя конечность, – серьезно начал он. – Предположительно мужская. Часы ты видел, – Чарли указал на бледные борозды на запястье, оставшиеся от браслета. – Отрезали долго и неуверенно. Вряд ли профессионал, скорее, наш потрошитель делал это все в первый раз. Возможно, отходил, чтобы проблеваться. Прямо как ты каждый раз у меня в секционке.

– Технически, где-то по городу может шататься все остальное?

– Нет, точно нет. Кровоснабжение уже прекратилось, когда ее отрезали. И мы нашли еще пять похожих пакетов. Обмотаны такой же изолентой. Судя по размерам, в них все остальное. Пока ничего не трогали, ждали вас.

– Обожаю, когда ты на смене.

– Все так говорят.

– Вы, как всегда, сама скромность, доктор Скотт, – сзади раздался голос Молли. Она держала в руках открытую бутылку минеральной воды, и было слышно, как в наступившей тишине шуршали пузырьки. Чарли прокашлялся.

– Детектив Хюгге, – кивнул он ей неуверенно.

– Нам нужно минут десять, чтобы все посмотреть.

– Скажите, как будете готовы. Мы при вас вскроем остальное.

Чарли оставил близнецов вдвоем, и Молли отошла чуть назад, чтобы посмотреть на общую картину. Она всегда начинала с этого, чтобы точно ничего не упустить. Лиам тогда же понял, что это будет абсолютно глухое дело, которое, вероятно, не на один месяц останется помеченным на доске в общем кабинете как нераскрытое. И на миг почувствовал облегчение от того, что ответственность в этот раз будет висеть не на нем. Он поморщился своим же шкурным мыслям и вслух сказал:

– Ну, зато это поможет нам немного отвлечься. От всего.

– Да. Ты прав. Наконец, что-то интересное, – ответила она, натягивая перчатки.

– Ты меня иногда пугаешь.

– Все так говорят.