Торнан-варвар и жезл Тиамат

Чикко в отличие от амазонки был спокоен. Его сума, видимо, хранила все, что нужно. А в руках был необычный светильник – обмазанная смолой корзинка, к которой были прилеплены смолой наловленные с вечера светляки. Был и другой светильник – сосуд прозрачного стекла (находка из трактира), наполненный толчеными гнилушками и светящимися грибами из погреба.

Так что связка факелов за спиной капитана могла и не понадобиться.

Там же, за могучими плечами анта, был пристроен заржавленный заступ на коряво вырезанном свежем древке, обнаруженный в одном из пустых домов безымянного селения.

Вроде все. Оставалось разве что помолиться за успех, попросить у своих богов помощи.

Нет, ему-то особо докучать богу Грома не с руки – не любит старый Дий, когда его слишком часто теребят. А вот Марисса пусть лишний раз попросит Великую Мать – ведь как-никак она ей служит, кровь за нее проливала, и молитвы ее вес поболе имеют, чем у простого человека. Да и Чикко пусть обратится к своим небесным покровителям, не помешает. Кому он там поклоны бьет, как бишь их…

Тут Торнан вспомнил, что его приятель не то что не посещал на его памяти храмы, но даже и не поминал никаких небожителей, если не считать проклятий и богохульств, обычных для лихих людей по всему миру.

– Чикко, а каким богам ты молишься? – спросил северянин.

– Никаким, – отрезал шаман. – Я безбожник.

– Это как? – до глубины души удивился капитан.

– Старые боги моего народа мне помогать не будут, потому что я отрекся от своего предназначения. А чужие боги меня, пожалуй что, и не примут под покровительство…

– Почему ты так думаешь? – вновь искренне изумился Торнан.

– Так… Есть причина, – уклончиво сообщил его приятель.

– А как же ты тогда колдуешь? Духи-то тебе повинуются, как ты говоришь.

– А при чем тут духи? – пожал Чикко плечами. – Шаману – да и вашему чародею, если на то пошло, – боги не помогают. Он сам по себе сила, и сам умеет обращаться со стихиями, да и духов в бараний рог скрутить может. А если не может – то ему никакая Тиамат и никакой, извини, Громовник не пособят.

Пожав плечами, Торнан решил оставить эту тему в покое. В чародействе и волшебстве он мало что понимал. Тем более что тема для Чикко была явно болезненной.

– Ну, пошли, что ли? – заявила Марисса. – Сиди не сиди, жезл к нам не прибежит.

– Пошли…

Под их сапогами заскрежетала щебенка, когда они вступили в подземелье.

Вскоре каменный монолит совершенно неожиданно уступил место хорошо сохранившейся кирпичной кладке. Теперь это был не скальный проход, а ровно выложенный кирпичом и брусчаткой тоннель, ведущий куда-то в глубь скалы.

Троица двинулась дальше и вскоре оказалась посреди огромной залы, в которой стояли вдребезги разнесенные саркофаги, испещренные какими-то узорами, изображавшими геометрически правильные ряды угловатых знаков. Свод залы подпирали основательные, как столетние дубы, колонны. Все солидное, требовавшее много труда…

Путники увидели впереди аж четыре узких коридора, ведущих в неизвестном направлении.

– Куда дальше-то? – растерянно пробормотала Марисса. Видать, ни о чем таком ее не предупреждали.

– А без разницы, они все в одно место ведут, – сообщил Чикко.

– С чего ты взял? – осведомилась девушка.

– Чую, – объяснил фомор.

Избранный коридор вывел их в круглый зал, куда, впрочем, выводило лишь три прохода. Марисса фыркнула, но Торнан не стал развивать тему.

Узкие выщербленные ступеньки уходили вниз, в глубь скалы. Неверный свет гнилушечного фонаря в руке Мариссы рождал на неровной поверхности камня трепещущие бледные тени.

– Это мне напоминает одно невеселое местечко, – сказал Чикко. – Помню…

Что именно он помнит, никто узнать не успел, потому что именно в этот момент ступеньки кончились.

Коридор привел в большой зал с колоннами, вырубленными из известковой скалы. Здесь пришлось зажечь факелы.

В конце длинного ряда колонн у стены находилось возвышение в семь ступеней, на вершине которого стоял каменный алтарь древнего вида. Прислушавшись, можно было услышать множество шепчущих голосов, иногда похожих на далекий шум прибоя.

Марисса поежилась.

– Я слышала, что в древности, когда строили подземелья, в стены замуровывали всякие такие штуки. Кувшины-голосники, раковины, ниши делали особые, каналы выкладывали внутри стен.

Они разбрелись по залу. Неужели это и есть та самая часовня? Но где тогда второй алтарь? Где колодец?

Дверь, узкая и невысокая, обнаружилась в самом темном углу зала. От времени плиты разошлись, и дверь уже трудно было назвать потайной.

Используя рукоять заступа как рычаг, они открыли ее. За дверью начинался узкий коридор. Узкая и ветхая лестница с полусгнившими ступенями привела в прямоугольную, слегка вытянутую палату с низким сводом. У дальней стены палаты, налево от входа, была навалена груда камня, а по стенам виднелись боковые ходы. Чикко, потоптавшись, указал на один из них – узкую щель примерно фута в два шириной. Через него они проникли в выложенную черным камнем покатую подземную галерею, от которой под прямым углом отходили две боковые галереи. Но, по мнению фомора, туда им было не надо. Далее шел узкий коридор, упиравшийся в замурованную когда-то арку с пробитым в кладке отверстием. По ту сторону пролома обнаружилась другая лестница.

Миновали и ее – и оказались в широкой пещерной галерее. Коридор продолжался на той стороне галереи и вел дальше, но Торнан, даже не глядя в планы, понял, что им нужна именно она. Ее стены носили лишь следы кирки и кайла. Затем галерея расширилась, став почти пещерой. Створки ворот, запиравших ее, почти сгнили. Пещера отлого спускалась вниз. Катакомбы то являли собой обычную пещеру, то становились анфиладой залов и потерн, явно носивших следы работы каменотесов.

Они вышли в главный коридор, когда-то бывший руслом подземной реки. Иногда им слышались неясные шорохи, и хоть Торнан и не страдал излишней впечатлительностью, но в его уме возникала картинка – иссохшая мумия, крадущаяся за ними, волочащая за собой древний ветхий плащ. Марисса тоже нервничала, вспоминая слышанные в детстве сказки про огромных червей, что живут в глубинах земли и длиной превосходят самый большой корабль.

Неожиданно откуда-то слева, со стороны храма донесся подземный гул и грохот.

– Что это?!

Но тут из бокового коридора хлынул черный поток, и все стало ясно. Торнан рванулся к выступу, хватаясь за камень, но не успел. Вода сбила с ног фомора, швырнула его на Торнана, а того – на Мариссу. Из всех троих лишь она успела сгруппироваться и упереться в каменную стену, и даже удар двух тел, дополненный мощным течением, не сумел сорвать ее с места. Руки ее заскользили по камням, поток протащил ее несколько шагов, но каменный выступ в стене вовремя попался ей под руку, и она удержалась. Вода схлынула так же быстро, как появилась, уйдя куда-то вперед и вниз. Некоторое время они сидели в темноте, вращая глазами. Хрупкий сосуд, естественно, разлетелся вдребезги, и его содержимое унес поток, та же участь постигла и корзинку со светляками.

– Чикко, свет!

– Завсегда пожалуйста.

Засветился шарик, и все увидели, что ход впереди перегорожен трещиной, вернее – провалом. Туда-то и утекла вся вода. В глубину же провал уходил настолько далеко, что слабый магический свет не мог достичь дна. Зато определили ширину трещины – примерно больше половины человеческого роста. Торнан задумчиво изучал препятствие, пока Марисса, чертыхаясь, разжигала факел. Перепрыгнуть было не сложно, но потоком унести могло запросто.

Девушка удержалась (и удержала всех) совсем недалеко от пропасти. Она оглядела трещину, сплюнув вниз, опять чертыхнулась.

– Давайте сделаем так: обвяжемся веревкой и, хорошенько разбежавшись, прыгнем через эту вот щелочку. Если что – остальные вытащат, не упадешь, – предложил Торнан.

– Упасть-то, может, и не упадешь, но вот о скалу можно крепко дербалызнуться, – мрачно уточнил Чикко. – Черепушка, как крынка, разлетится запросто! И то если удержат. А если нет, то долго не видеть вам того, кто в трещину рухнет. Бревно нужно где-нибудь отыскать или досточку… Схожу, посмотрю у ворот…

Марисса сплюнула кровь из разбитой губы.

– Зачем извращаться? Уложим тебя поперек и перейдем. Ты вполне сойдешь за бревно.

– Я вот сейчас кое-кого тут положу поперек, – сообщил Торнан, прислушиваясь.

Откуда-то снизу доносились еле слышные звуки, похожие на… например, на шепот погребенного в темных глубинах моря. Снизу долетело легкое дуновение ветра, принеся запах… или его тень? Гнилостный острый запах застоялых вод древних лагун. Оглядевшись, капитан подобрал небольшой обломок и кинул вниз. Камень беззвучно канул во тьму. Десять, двадцать, сорок… Из бездны так и не донеслось ни звука. Чикко, пробормотав что-то, усилил свет, но ничего, кроме уходящих в темноту каменных стен провала, нельзя было разглядеть. Раздувшийся огненный шарик вдруг погас, оставив их в полной тьме.

– Тьфу, – выругался фомор. – Вот так всегда! Стоит чуть отвлечься… Торн, зажги лучше факел, а то знаешь, я не железный…

Пока Торнан на ощупь искал заботливо завернутый в провощенную кожу трут, пока высекал огонь и ждал, когда факел разгорится, прошло какое-то время.

– Значит, так, – сообщил он, взмахнув факелом, чтобы раздуть пламя. – Я признаю свою ошибку. Что бы там ни было, а прыгать и даже лезть через эту щель меня не тянет. Поэтому будем искать обход.

– А если не найдем? – встряла Марисса.

– Тогда и будем думать, – отчеканил капитан. – Пошли.

Торнан испытал облегчение, когда злосчастный коридор скрылся за поворотом. Он не стал тревожить спутников, но, пока они сидели без света, ему почудилось, что там, внизу, во мраке, поблескивают еле видимые бледные огоньки, подобные свету ночного моря. Море, спруты…

– Рисса, у тебя стрелы с той дрянью целы? – осведомился он.

– Торн, ее смыло, – сообщила с явной растерянностью Марисса.

– У меня еще осталось немного, – сообщил Чикко, извлекая глиняную бутылочку.

На то, чтобы заново смазать стрелы и ятаган, ушло некоторое время. Еще больше времени ушло на выжимание одежды, выливание воды из сапог, выбрасывание подмокшего харча и сушку одежды с помощью факелов. Но куда больше времени – на поиск обходных путей и на то, чтобы пройти узким штреком, где можно было передвигаться лишь согнувшись, как говорят моряки, в три погибели.

Торнан уже запалил второй факел, когда они наконец почти неожиданно оказались в зале, пол которого был выложен гранитными плитами и украшен геометрическими ровными узорами. Стены поросли черной плесенью.

Толстые, вырубленные из камня колонны. Несколько ниш. Алтарь на возвышении. И вырубленная из камня фигура – женщина, стоящая на коленях перед телом мужчины, которую держит за волосы человек с мечом.

Это и была часовня Второго Брата, против обыкновения, засунутая под землю.

В камне воплотили старую, ныне полузабытую легенду о двух братьях прародительницы людей Эроаны – старшей внучки Тиамат, дочери богини Литы. Один из них убил другого, желая единолично обладать сестрой. Насколько помнил Торнан, в наказание Тиамат повелела предать имя убийцы забвению, изгнала его с Земли, а внучке сделала нового мужа, слепив его из глины и оживив. От него-то и пошли люди. По крайней мере, логры. Предки Торнана были внуками Дия-Громовника, и никто там никого не убивал, тем более ради такого нехорошего дела, как соитие с родной сестрой.

И тут они обнаружили то, что искали. Маленькую узкую дверцу из когда-то прочного, а ныне рыхлого и склизкого дерева. В несколько ударов кайла Торнан разбил заржавленный засов и распахнул неприятно заскрежетавшую дверь. Марисса, готовившаяся попросить благословения у своей богини, обиженно надулась. Чтобы утешить ее, Торнан указал на проем – мол, тебе, как служанке Тиамат, туда и идти первой.

За дверью обнаружилось маленькое помещение, напоминающее увеличенный скворечник. Словно ведомая чутьем (или знанием?), Марисса сунулась к еле видимой нише на боковой стене и через мгновение уже благоговейно сжимала обеими руками небольшой предмет.

– Смотри – это ОН! Это Жизнь и Утро! – восхищенным полушепотом сообщила она.

В свете факела Торнан увидел на ее ладони небольшой Цилиндрик, украшенный резными знаками. Венчал его шлифованный хрустальный шар – вроде тех, куда любят смотреть всякие маги. Почерневшее от времени серебро обрамляло отшлифованный камень.

На его взгляд – ничего особенного.

Марисса осторожно спрятала цилиндрик в мешочек, который благоговейно повесила на шею. Лицо ее в полумраке ясно говорило, что снять этот мешочек можно будет лишь с ее трупа.

Затем они двинулись обратно.

Но не тут-то было. За время, пока они бродили, коридоры словно поменяли положение и направление, и несколько раз они обнаруживали в знакомых местах проходы, которых тут вроде не должно было быть, и тупики там, где как будто проходили еще час назад. Пришлось идти, полагаясь на чутье Чикко и общее направление – из всех тоннелей и коридоров просто выбирался идущий вверх.

Наконец они оказались в каком-то сводчатом подвале, с лестницей, упиравшейся в люк.

Чикко утер пот со лба.

– Мы наверху, – сообщил он.

Путь им преграждал только старый деревянный люк. Всего лишь поднять его, и…

Марисса попробовала. Люк почти не пошевелился.

Торнан, поднявшись по лестнице, уперся в дерево плечами, изо всех сил надавил…

Люк лишь слегка скрипнул.

– Скверное дело, – сообщил северянин минуты через две. – Похоже, он чем-то завален.

– Что будем делать? – обеспокоилась Марисса. – Неужели обратно придется тащиться тем же путем?

Торнан задумался. А ведь похоже на то. Люк, вырезанный из цельного ствола мореного дуба, изрубить было почти невозможно.

Обратно через весь этот треклятый лабиринт, под которым что-то не очень хорошее и где можно встретить не самых приятных тварей?

Чикко улыбнулся, глядя на терзания капитана:

– Эх, воины! Что бы вы без меня тут…

Он поднялся по лестнице, приложил к люку ладони. Затем спустился и некоторое время странно топтался на месте, приплясывал, несколько раз обернулся вокруг себя.

– Эрхато, массар – хатт!!! – выкрикнул он внезапно, выбрасывая вперед раскрытые ладони.

Вверху что-то грохнуло, тенью метнулся отпрянувший Чикко, а потом гладкая поверхность крышки пошла трещинами.

Еще пара мгновений – и развалившееся дерево не выдержало. Каменные обломки скатились под ноги удивленным капитану и воительнице, и в образовавшийся провал проник вечерний тускловатый свет.

Они выбрались наружу, оказавшись в развалинах какого-то из домов поселка.

– Ты что сделал? – осведомилась потрясенная девушка.

– Так… приподнял те булыжники, что лежали сверху этой деревяшки. Они и проломили ее, – сообщил чародей, сидя на заросших бурьяном руинах.

– Пошли обратно?

– Подождите, – сообщил Чикко. – Дайте отдохнуть – ноги не держат.