Русский человек войны

Даже уехав в Москву, я не забросил азербайджанский язык, так как в нашем подъезде жил азербайджанец Аликпер. С его старшим сыном мы учились в одной школе, правда в параллельных классах, но вместе ходили на тренировки. В те годы азербайджанцев в Москве почти не было.

Английский учил со второго класса. В нашей коммуналке жила преподаватель английского языка одного из институтов Москвы. Повезло. Интересно было нам обоим. Испанский взял вторым языком по совету преподавателя в Суворовском. Пушту учил со второго курса в военном училище. С базовым азербайджанским и слегка талышским пушту пошёл легко – родственный язык. Дари принялся осваивать в 101-й диверсионной разведшколе, в которую меня пригласили сразу после военного училища.

Это была знаменитая в узких кругах диверсионная школа, в которой в самом начале Великой Отечественной войны училась Зоя Космодемьянская, а после войны преподавал Илья Старинов. Её курсанты Лесной школой называли. Традиционно сделали мне предложение, от которого не отказываются. Да я и не собирался – таким, как я, подобные предложения делают только один раз в жизни.

Поступил я на ускоренный факультет специальных операций, всё же у меня уже было профильное образование. Учили в высшей разведывательной школе первого главного управления КГБ на совесть. Особенно мне нравились спецдисциплины: разведывательное искусство, информационная работа, страноведение, основы дипломатической службы, политические науки, обнаружение наружного наблюдения и уход от него, а также многое другое. Закончил почти с отличием. Потом три месяца провёл в учебном центре в Термезе, где проходил адаптацию к жаркому климату и учился выживать в нём, а уж языковой практики в последние годы у меня было с избытком.

Зря местные «духи» считают охрану базы «зелёными беретами». К официальным «зелёным беретам» они никакого отношения не имеют. «Дикие гуси». Наёмники. Полный европейский интернационал. Ирландец, швед, два норвежца, три испанца, немцы, австрийцы, семеро непонятных негров, португалец и ещё какой-то сброд. Нет только индусов, Пакистанцев и индонезийцев. В общем, правильно. Их троих рядом поставить – стрельба моментально начнётся.

Шестеро американцев есть, но они держатся обособленно, охраняют вход в отдельный каземат крепости и с пленными не общаются. В этом каземате располагаются изолированно расположенный блок спецсвязи, медицинские и хирургические палаты, а также комплекс звукозаписывающей аппаратуры и аппаратуры видеонаблюдения, которым руководит американец Майк Ренделл. Все, кто живёт и работает в этом отдельном каземате, практически не выходят из него.

Наши охранники попроще и за своими языками совсем не следят. Именно так мне почти удалось бежать. Почти. Как оказалось, убежать отсюда невозможно. Узкая долина, зажатая непроходимыми горами, переходит в длинное ущелье.

В долине помимо нашей базы находится учебный центр нескольких крупных отрядов моджахедов. Иногда здесь собирается несколько тысяч человек. Редко. Обычно живут не более трёхсот инструкторов, проповедников и другого различного сброда, которому в Афганистане уже делать нечего. Их иногда используют в различных разовых акциях.