- -
- 100%
- +
же удалось вознести славу русскаго оружия, впервые боровшагося
в сердце Западной Европы с грознейшим из противников, на высоту
–
44 —
едвали превзойденную им с той поры»47. Француз, польского проис-
хождения, отмечал невоспитанность и неопытность самодержицы,
отсутствие у Елизаветы знаний и умений компенсировалось более
мягким, в сравнении с Петром I, нравом, что способствовало смяг-
чению правил поведения в российском обществе середины ХVIII
века. Он считал, что кроме стремления смягчить нравы подданных,
она старалась привить придворным художественный вкус. Впрочем,
по мнению писателя Валишевского, осознание собственного величия
и важности дел не переходило у российской Елизаветы I в стремле-
ние усердно трудиться и ответственно выполнять свои обязанности.
К. Валишевский указывал на необразованность Елизаветы
Петровны: несмотря на знание французского и немецкого языков
и умение одеваться, она умерла убежденная, что до Британии мож-
но добраться, «не переезжая» моря. Впрочем, одновременно, он от-
мечал остроумие государыни Елизаветы, ее веселость и изящество.
«
Если прибавить ко всему этому основательное знакомство с фран-
цузскими модами – с этой стороны она была безупречной, – она
могла бы сойти за образованную женщину и не в одной России, со-
храняя, однако, при этом и специфически русския черты. Хотя она
и ценила беседы с маркизом Шетарди, наслаждаясь в них тонкостью
французского ума, она все же предпочитала им болтовню старых
сплетниц, окружавших ее, и более любила шутки своего истопника,
чем мадригалы молодого дипломата. Была ли она умна? Да, до из-
вестной степени»48 – писал историк.
Автор книги «Дочь Петра Великого» порой слишком доверял
негативным оценкам современников-дипломатов, в частности,
прусского посла Акселя фон Мардефельда и французских диплома-
тов. Но при этом Валишевский отмечал гуманные наклонности им-
ператрицы, ее доброту, любовь к народу и то, что она считала «благо
народа» «своим собственным». По его мнению, государыня Елизаве-
та и ее соратники любили свою Родину до «фанатизма» и обладали
«
бешенной» энергией, что компенсировало некомпетентность, мо-
товство и подчас проявления жестокости, которые были свойствен-
ны всему народу и самодержице в том числе. Историк утверждал,
что императрица Елизавета знала свой народ и любила его. «До фа-
4
4
7
8
Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. М.: ИКПА, Минск: Полымя, 1990.
С. ХІХ.
Там же. С. 79.
–
45 —
натизма!… В этом слове я вижу источник энергии и силы сопротив-
ления, которая, невзирая на видимый безпорядок, безтолочь, и ту
бездну, куда, под управлением подобной государыни должна была
бы провалиться страна и разстроиться все органы управления, не
только сохранила нетронутым организм, пересозданный Петром
Великим, и обезпечила его развитие, но и увеличила его мощь на
столько, что сделала его способным наносить удары, колебавшие
Европу.»49 – подчеркивал историк. По мнению автора данной рабо-
ты, эти действия, несомненно, характеризуют Елизавету Романову,
как великого государственного деятеля.
К. Валишевский писал о противоречивом характере российской
Елизаветы I, в которой сочетались милосердие и жестокость, евро-
пейские и национальные вкусы. Она была, по его мнению, популяр-
на в народе, имела тонкий вкус, много женского ума, была хитра, по-
дозрительна и скрытна, до «фанатизма» любила свой народ, имела
самое высокое мнение о своей персоне, так как считала себя пред-
ставителем своего народа, который ценила «более всего». Писатель
отмечал, что она стремилась смягчить нравы, но это смягчение про-
исходило медленно, так как и государыня и весь народ находились
еще под влиянием «варварских идеалов». Он, как и другие истори-
ки, писал о чрезмерной роскоши двора всевластной правительницы
Елизаветы, о ее «непобедимой» лени.
По поводу присутствия иностранного элемента в русской жизни
4
0–50-х годов ХVIII века Валишевский утверждал, что, национализм,
согласно мнению некоторых историков, воздвигнувший самодержи-
цу Елизавету на престол, являлся мифом. Он считал, что иностран-
цы продолжали играть важную роль, особенно в офицерском кор-
пусе и если они уходили, то заменить их было сложно. Что касается
иностранного элемента в аппарате управления, то он (иностран-
ный элемент), по мнению историка, играл «главную роль», хотя те-
перь иноземцы стояли за спинами русских вельмож. Он уверял, что
в эпоху Елизаветы Петровны сочетались милосердие и жестокость,
невежество и гений М.В. Ломоносова, религиозность и разврат.
Экономика развивалась, по утверждению француза польского про-
исхождения, но страдала от монополий в торговле, хотя смертная
казнь и была отменена, но продолжались казни в провинции. К. Ва-
лишевский критиковал фаворитизм, страсть Елизаветы к роскоши
4
9
Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 123-124.
–
46 —
и проблемы в экономике, существовавшие в ее эпоху, особенно это
касалось монополий. Впрочем, одновременно отмечал, что опреде-
ленные успехи были достигнуты в горнорудном деле, в создании
текстильной промышленности и т.д.; к тому же правительство суб-
сидировало и частные фабрики, и перспективные отрасли.
Характеризуя ближайших соратников дочери Петра Первого,
историк называл Петра Шувалова энергичным человеком, сторон-
ником прогресса и новшеств, проводником многих реформ: отме-
ны внутренних таможен (1753г.), написания новых законов («Уло-
жения»), реформирования армии и др. Валишевский писал: «Как
законодатель, он связал свое имя с попыткой составления новаго
Уложения, неудачной, как и многия до и после него, но тем не менее
составлявшей значительный шаг вперед. Как администратор, он
упразднением внутренних таможен, последовавшим по его насто-
яниям, отвел себе почетное место в экономической истории своей
страны»50. Главными недостатками Петра Шувалова писатель назы-
вал пристрастие к женщинам и роскоши, и мотовство, испортившее
ему жизнь. Ивана Шувалова «по своим» «культурным наклонно-
стям» К. Валишевский считал инициатором сближения с Франци-
ей. Также он отмечал взяточничество соратников самодержицы,
в частности, А.П. Бестужева-Рюмина. Кроме того, у всех соратников
Елизаветы Романовой, утверждал француз польского происхожде-
ния, были общие недостатки: страсть к роскоши и мотовство. Одна-
ко, это компенсировалось «бешеной» энергией, излучаемой самой
государыней, ее окружением и их фанатичной любовью к родине;
это позволяло им решать поставленные задачи и сокрушать врагов.
Впрочем, деловые качества российской Елизаветы I Валишевский
оценивал с негативной стороны. Порой он противоречил сам себе,
сначала писал о ее патриотизме, а затем о том, что у нее было не боль-
ше патриотизма, чем у польских конфедератов, призывавших ино-
земцев. Многие оценки самодержице Елизавете, историк разделял
с Екатериной ΙΙ, например необразованность, расточительность и т.п.
Оценивая политику управления дочери Петра I, К. Валишевский
писал: «В царствование Елизаветы политика ея стремилась всеми
средствами – в мирный период внутри страны, а в последние годы
за ея пределами – к созданию престижа или иллюзии могущества
и величия России. Это величие покупалось ценою жертв, с каждым
5
0
Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 164.
–
47 —
годом все более мучительных и жестоких, от которых страдала мате-
риальная и духовная жизнь народа и даже его достоинство и честь:
земледелие было запущено вследствие повальнаго бегства крестьян,
не выносивших непосильнаго ига; зарождающаяся промышленность
парализовалась фискальными требованиями, останавливающими
ея развитие; умственный прогресс задерживался преобладанием
милитаризма…»51. Исторически сложилось так, что поляк по проис-
хождению, он не хотел написать о правительнице Российской Импе-
рии что-либо справедливое. Он утверждал, что правительство перво-
начально стремилось поддерживать равновесие и не вмешиваться
в конфликты, но затем стало гоняться за внешним блеском и славой,
несоизмеримой со скудными средствами народа, а благосостояние
подданных приводилось в «жертву внешней славе».
Отдельный раздел своей книги К. Валишевский посвятил внеш-
ней политике елизаветинской эпохи, он признавал успехи русских
дипломатов, впрочем, считал, что основные успехи были достигну-
ты иностранцами на русской службе. Этим историк пытался дока-
зать, что приоритет, отдаваемый русским во всем, был в значитель-
ной степени мифом. Также он превозносил успехи иностранцев и их
уровень развития, в том числе над русской культурой той эпохи.
Впрочем, последний вывод мог быть навеян автору его источника-
ми: донесениями иностранных дипломатов и их воспоминаниями,
которым он порой верил безапелляционно, ссылаясь на отсутствие
русских источников личного происхождения или их бедностью и,
якобы, необъективностью. Главным недостатком внешней поли-
тики елизаветинской эпохи Валишевский обозначил, возобладав-
шее с какого-то момента, пренебрежение внутренними интереса-
ми в пользу внешних успехов. Он утверждал: «Результатом была
та двойственная, своеобразная физиономия, которую современная
Россия еще долго, после Елизаветы, показывала миру: лицо, сияю-
щее и в тоже время полное страдания, монументальный пышный
фасад, скрывающий лачугу; армия, снаряженная и обученная на ев-
ропейский лад, победоносно шествовавшая по Германии, а дома —
люди в лохмотьях, похожие на зверей; блестящий двор, дворцы,
казармы и отсутствие школ и больниц; серебряная монета, чека-
ненная в Кенигсберге, в завоеванной стране, и фальшивая медная
5
1
Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 552.
–
48 —
монета, сфабрикованная в Петербурге для местного употребления;
роскошь и нищета одинаково чрезмерныя, цивилизация и варвар-
ство идущия рука об руку везде…»52.
Иными словами, в начале XX века Всероссийская самодержица
Елизавета получила от Казимира Валишевского ярлык правитель-
ницы России, которая гонялась за внешней славой и печатала сере-
бряные монеты в завоеванной стране, ради славы среди иностран-
цев, оставляя свою страну в нищете. Однако, автор данной книги
убежден, что эти обвинения не были справедливыми.
В целом, Валишевский пытался быть объективным, однако
постепенно в его оценках начинал преобладать негативный толк,
возможно, он слишком верил иностранцам современникам Елиза-
веты Петровны, возможно, писал так, чтобы принизить достижения
елизаветинской эпохи. Все же, с одной стороны, он признавал эво-
люцию нравов и культуры, также положительную роль в этом про-
цессе самой императрицы, которая стремилась привить подданным
гуманность и художественный вкус. С другой стороны, отмечал до-
ходящую до фанатизма любовь всероссийской самодержицы Елиза-
веты к своему народу, что, по его словам, с лихвой компенсировало
недостатки ее характера: леность, фаворитизм, расточительность,
а также вспыльчивость и самовлюбленность. Все это, в сочетании
с взвешенностью принятия самодержицей решений, считал иссле-
дователь елизаветинской эпохи, работавший в начале XX-го века,
позволяло России поступательно развиваться. Историк польского
происхождения писал, что российская Елизавета I делами своими
заслужила бы титул Великая, если бы не появилась женщина более
великая, чем она. Впрочем, думается, о справедливости последней
части этого утверждения можно и должно дискутировать.
Надо признать, оценки елизаветинской эпохи К. Валишевским
были весьма противоречивы, восхваление сочеталось с презрением,
воспевание – с порицанием. Однако, сам писатель считал, что лишь
через подобные противоречия можно найти истину. Еще одной
особенностью его книги было убеждение Валишевского в том, что
главным фактором развития общества являлся цивилизационный
уровень, а недостатки общества и отдельных лиц вызваны, прежде
всего, уровнем развития общества, в плену у которого находятся все
5
2
Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 553.
–
49 —
его (общества) представители. Впрочем, по его мнению, отдельные
личности могли видеть дальше остальных, к последним, относилась
и русская Елизавета. Таким образом, К. Валишевский являлся сто-
ронником цивилизационного подхода к изучению истории. Глав-
ным фактором развития общества, он считал уровень развития ци-
вилизации, которую некоторые деятели могли либо двигать вперед,
либо просто подчиняться цивилизационному развитию. По мнению
историка, Всероссийская самодержица Елизавета – энергичный
правитель, до «фанатизма» любившая свой народ, двигала прогресс
вперед; особенно, в части смягчения нравов, развития экономики,
и внедрения новых для Российского государства культурных вея-
ний. Фанатичная любовь дочери Петра I и ее соратников к народу
и ее «бешеная» энергия, по убеждению историка, в какой-то степе-
ни компенсировали недостатки самодержавицы Елизаветы и ее со-
ратников. Исследование Валишевского «Дочь Петра Великого», по
мнению автора данной работы, замечательно тем, что это одно из
немногих произведений начала XX столетия, которое было посвя-
щено целиком Всероссийской самодержице Елизавете и ее эпохе, а
не являлось трудом-обзором всех особ, царствовавших в Российской
Империи в первой половине XVIII века.
Подводя итоги всего изложенного в данной главе, можно с опре-
деленностью отметить: для начала XX века являлось характерным
существование различных концепций изучения исторического
периода царствования Елизаветы Романовой. Один подход пред-
ставляла позитивистская школа, сторонником концепции которой
в начале века был ученик С.М. Соловьева, государственник В.О. Клю-
чевский. Историк не внес почти ничего нового, кроме психологиче-
ских характеристик русской Елизаветы, написав, что она была сотка-
на из противоречий. Также к позитивистской школе принадлежал
труд отечественного историка С.Ф. Платонова, посвященный эпохе
царствования российской Елизаветы I, в труде впервые отмечалось
усиление крепостного права в 40–50-е гг. XVIII века. В начале ХХ века
объектом исследования историка-монархиста были не только лич-
ность правителя или деятельность государства, или жизнь людей,
но и развитие экономики, и положение сословий. Кроме того, в дан-
ной главе представлен цивилизационный подход к исследованию
рассматриваемой эпохи, которого придерживался К. Валишевский.
–
50 —
Глава 3
ИСТОРИКИ
КОНЦА ХХ СТОЛЕТИЯ
О РУССКОЙ ЕЛИЗАВЕТЕ
И ЕЕ ПРАВЛЕНИИ
Т
ретий период историографических исследо-
ваний, представленный в настоящей работе,
можно условно очертить границами, начиная
с 80–90-х годов ХХ века. В советское время до 80-х годов отсутствова-
ли труды, посвященные Всероссийской самодержице Елизавете и ее
эпохе, а единственным объектом исследования была либо классовая
борьба и развитие экономики, либо внешняя политика в 40–50-е гг.
ХVIII века. Начиная с 20-х годов ХХ века, долгое время (до 40-х годов)
елизаветинская эпоха упоминалась историками, исключая С.Ф. Пла-
тонова, в негативных тонах: как эпоха угнетения народа, классовой
борьбы и т.п. Например, М.Н. Покровский представлял российскую
историю, в том числе период правления самодержавицы Елизаветы
Первой, как борьбу угнетенного народа против эксплуататоров и,
естественно, писал о всех царствующих особах в негативном ключе.
Историк, основатель и главный редактор журнала «Историк-марк-
сист» уделял внимание в основном экономике и социальному про-
тесту. В 40-е годы ХХ века вышло несколько трудов, посвященных
участию России в Семилетней войне, например, коллективная моно-
графия «История русской армии с древнейших времен до середины
XVIII века»; в этих трудах Елизавета Романова заслужила похвалу
как борец с прусским милитаризмом. Иными словами, всплеск инте-
реса к самодержице Елизавете, произошедший в 40-е годы XX века,
был связан с историей Семилетней войны и русско-германских
отношений в 40–50-е гг. XVIII столетия, историей русской армии
и шуваловской военной реформы. Результаты этого периода под-
робно исследовал М.И. Семевский автор книг «Россия входит в Ев-
ропу русско-австрийский союз» и «Россия в Семилетнюю войну»,
переизданных во второй половине XX века. После окончания Вели-
кой Отечественной войны объектом исследования исторического
периода царствования Елизаветы снова стала экономика и классо-
вая борьба. Единственным деятелем елизаветинской эпохи, которо-
му авторы уделяли внимание в 50–70-е годы XX века, был М.В. Ло-
моносов, жизни и деятельности которого было посвящено большое
количество работ. В этих трудах несколько строк было написано
о российской Елизавете I и ее соратниках в связи с экономическими
преобразованиями той эпохи, а именно, отмене внутренних тамо-
жен. Однако, реформа, инициируемая П.И. Шуваловым, представля-
лась как реформа в интересах дворянского класса.
–
52 —
Таким образом, в советское время приоритетом исследовате-
лей была социальная история; в 40-е годы ХХ столетия она частич-
но вытеснилась интересом к внешней политике, особенно в ис-
следованиях, написанных об армии и русско-прусских отношениях
в эпоху Семилетней войны. В 50–70-е годы ХХ века елизаветинская
эпоха упоминалась в основном в трудах, посвященных биографии
М.В. Ломоносова. В большинстве работ о Ломоносове, сообщалось
об окружении российской Елизаветы I; как правило, это были баре,
мешавшие великому помору реализовывать его идеи, например,
Шуваловы. Личность самодержицы Елизаветы, как объект иссле-
дования в трудах отечественных историков того времени была под
запретом. «Советская же историография попросту игнорировала
Елизавету. Из многочисленных книг о Ломоносове следовало лишь,
что императрица в основном путалась в ногах у великого ученого-
гуманиста России.»53 – отмечает Е.В. Анисимов. Иными словами,
царствующая личность Елизавета в советской историографии поч-
ти отсутствовала. Труды, посвященные дочери Петра Первого и ее
царствованию, появились только в 80–90-е годы ХХ века.
В данной главе предлагается анализ трудов, написанных в конце
XX века, посвященных самодержавице Елизавете І и ее царствованию:
Н.И. Павленко «Елизавета Петровна» и Е.В. Анисимова «Елизавета
Петровна» и «Императорская Россия». Отличительной чертой ис-
следований этого периода стало стремление написать объективную
картину елизаветинской эпохи, поскольку советские стереотипы на-
чинали меняться. Например, Е.В. Анисимов сравнивает Елизавету
с «не привитым дичком», который под воздействием обстоятельств
«растет», «как ему вздумается». Елизавета Петровна была значитель-
но грамотнее не только своих предшественниц на троне, но даже сво-
его великого отца, «самовлюбленность», «страх ночного переворота»,
была скорее доброй, чем злой – характеристики данные самодержи-
це Е.В. Анисимовым. Н.И. Павленко писал о русской Елизавете более
сдержанно, он, в отличие от Анисимова, утверждал, что императрица
не участвовала в делах управления, а лишь развлекалась. Автор со-
ветских учебников по отечественной истории считал, что ее интере-
совали только власть и развлечения. Объединяют мнения этих исто-
риков взгляды на роль личности в истории: оба считают, что личность
в истории играет значительную роль.
5
3
Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая Гвардия. 1991. С. 4.
–
53 —
Николай Иванович Павленко (1916–2016 гг.) отечественный
историк, так или иначе обращавшийся к образу всероссийской само-
держицы Елизаветы в конце ХХ века, создавая свой труд, опирался
на источники и исследования, которые использовали предыдущие
авторы, писавшие об этом историческом периоде. В книге «Елизаве-
та Петровна» Павленко сообщал: «О Елизавете Петровне сложилось
впечатление, навеянное известным четверостишием А.К. Толстого,
в котором основную нагрузку несут первые две строки: «Веселая
царица была Елизавет». Не оспаривая ее ветрености, постоянной
заботы о своей внешности, страсти к нарядам и удовольствиям,
предоставляемым троном, попытаемся несколько усложнить этот
стереотип, объяснив побудительные мотивы ее поступков и допол-
нив ее портрет штрихами, на которые историки, а иногда и совре-
менники обращали мало внимания»54. Автор советских учебников
по истории России считал, что два обстоятельства больше других
влияли на поведение русской Елизаветы: необыкновенная красота
и страх. Хотя он стремился внести в «портрет» Елизаветы Петров-
ны какие-то новые штрихи, но в целом продолжал ту линию, по ко-
торой ее царствование представлялось лишь очередным незначи-
тельным этапом в перечне правителей от Петра Ι до Екатерины ΙΙ.
Советский историк вторил бывшей принцессе А́нгальт-Це́рбстской
(Екатерине II): критиковал российскую императрицу Елизавету за
нежелание учиться, за постоянную праздность, из-за которой у нее
не оставалось времени на серьезные дела; утверждал, что она была
завистливой и слишком много времени проводила в развлечениях.
По его мнению, министры гонялись за правительницей империи
Елизаветой, чтобы подписать бумаги. В доказательство праздности
самодержицы Елизаветы Павленко приводил выдержки из Камер-
фурьерских журналов за ноябрь 1744 года:
«
1 ноября – смотрели французскую комедию
4
7
1
1
1
1
ноября – куртаг
ноября – французская комедия
1 ноября – куртаг
3 ноября – маскарад
5 ноября – маскарад
9 ноября – итальянская комедия
54
Павленко Н.И. Елизавета Петровна. М.: Мир энциклопедий Аванта+, Астрель,
2
008. С. 7.
–
54 —
2
2
2
2
2
2
3
1 ноября – банкет офицеров Семеновского полка
2 ноября – маскарад
4 ноября – День тезоименитства императрицы
5 ноября – День восшествия на престол
7 ноября – французская комедия
8 ноября – маскарад
0 ноября – французская комедия и день Андрея Первозванного»55.
Н.И. Павленко считал, что она была не способна заниматься государ-
ственными делами, не обладала работоспособностью и даже не име-
ла четкого распорядка дня по приему министров, в отличие от им-
ператрицы Анны Иоанновны. Однако, в конкретном случае, хочется
возразить известному советскому историку, возможно, пункты: ра-
бота с документами и прием министров сознательно не включены
в расписание Камер-фурьерских журналов, поскольку императрица
Елизавета в 1742 году издала указ о порядке работы самодержицы