Цвет

Глава 1

Как это?

Как люди могут так безрассудно пропускать волшебство рассвета и таинственность заката? Как они позволяют себе не насладиться видом молодой листвы, только что искупавшейся под тяжёлыми, тёплыми и звонкими каплями дождя? Как спокойно проезжают мимо полей, залитых разнообразием красок полевых цветов?

Он лежал, глядя в окно, и не понимал, как такое возможно. Вот уже много лет его мир погружён во все возможные оттенки серого. На самом деле это не особо мешало ему жить – и, наверное, в повседневной жизни никто не замечал его особенности. Но факт того, что цвета для него закрыты, превратил его жизнь в серое, мрачное болото.

Нехотя вынырнув из‑под одеяла, Джи Ху потянулся.

«Сегодня очередной серый день. Но кого это волнует? Сегодня праздник! Как и вчера, и в любой другой день! Наступил новый день, и мы живём в этом мире. Это ли не праздник?» – подумал про себя Джи Ху. Улыбнулся и пошёл в душ.

Ли Джи Ху был не из тех, кто впадает в депрессию из‑за чего‑либо. Его стремление сделать этот мир хоть чуточку лучше и добрее поражало. Всегда улыбчивый, приветливый – в его районе все любили этого славного молодого человека. Старики знали: он всегда поможет. Детишки бежали к нему и кричали наперебой, желая поиграть с ним. Молодые девушки восхищались его красотой, а мужчины, хоть и скрывали это, завидовали всем этим качествам.

Вот и сегодня, выйдя из дома, Джи Ху светился улыбкой.

– Джи Ху! Доброе утро! Заходи на завтрак! – махала ему рукой женщина из кафе напротив дома.

– Доброе утро! С удовольствием, – так же улыбаясь, ответил он и поторопился.

В ожидании завтрака Джи Ху сидел за столиком у окна и пил горячий ароматный кофе. Женщину, которая пригласила его на завтрак, звали Бо Йон. Она знала Джи Ху ещё со школьных лет и была в курсе его особенности. Ей всегда было его жаль, но открыто она никогда об этом не говорила, боясь обидеть. Поэтому всячески старалась хоть немного порадовать его. Вот и сегодня на столике Джи Ху уже дымилось невероятно ароматное блюдо со всевозможными закусками и яичницей.

– О‑о‑о‑о, госпожа Кан, ваши завтраки всегда поражают и восхищают! – потирая руки и улыбаясь женщине, Джи Ху придвинул поближе к себе тарелку с яичницей.

– Можно задать тебе вопрос?

– Вам можно всё.

– Я понимаю, что это некорректный вопрос, но всё же… Ты помнишь, как выглядят цвета? Вот, например, желток у яичницы – какой он сейчас и как ты его представляешь?

– Хм, очень необычный вопрос, – задумавшись, ответил Джи Ху. – Сказать, как выглядят цвета, я не могу. Я не помню… Точнее, не могу распознать цвета, но помню ощущения от того или иного цвета. Желток… Он жёлтый был… когда‑то. А теперь он серый, просто серый. Но этот серый – тёплый. Понимаете? Он тёплый, как луч солнца, который задержался на вашей руке. А вот этот серый… – Джи Ху взял в руки веточку петрушки. – Он свежий. Я понимаю, что это зелёный, но для меня это всё тот же серый. Мой мир совсем не такой, как ваш. Вы видите цвета, и ваши ощущения чаще всего заканчиваются на понимании того, насколько приятен вам этот цвет. А я ощущаю цвет, не видя его истинную красоту. А возможно, мне даже повезло больше: цвет не мешает мне понять его истинную сущность. – Джи Ху рассмеялся.

Госпожа Кан усмехнулась, подумав про себя, насколько всё‑таки силён этот парень. Потеряв родителей в жуткой аварии, лишившись способности различать цвета, похоронив бабушку ещё школьником, он совершенно не утратил желания жить. Всю жизнь он стремится и доказывает, что жизнь – лучшее, что может быть.

– Кушай, кушай, ребёнок, – подбадривала она Джи Ху, похлопывая его по спине.

– Спасибо. Я вечером загляну к вам и помогу навести порядок. Дождитесь меня, – с этими словами он встал из‑за стола.

Дорога на работу была не из близких. Прогулявшись через сквер, он зашёл в автобус и с интересом стал наблюдать за теми, кто ехал рядом. Казалось, что все вокруг живут в чёрно‑белом мире: ни одной улыбки, ни одного человека с блеском в глазах.

«Удивительно. Почему так? За окном великолепная погода», – подумал он, поворачиваясь к окну.

Где‑то раздался звук полицейской сирены. В автобусе появилось лёгкое волнение. Звук нарастал. Мимо, виляя между машинами, пронёсся автомобиль, а следом, издавая истошные звуки, пролетела полицейская машина. Люди в автобусе с интересом стали выглядывать в окна, пытаясь проследить за происходящим.

«Наконец‑то у людей оживились лица. Хотя всё‑таки не понимаю, почему только в такие моменты они смотрят по сторонам».

Автобус остановился и открыл двери. А за окном разворачивался целый остросюжетный фильм. Машина, ранее обогнавшая их, стояла поперёк дороги – вся разбитая. Вокруг теснились покореженные автомобили: видно, водитель не справился с управлением и врезался в них. Водители стояли рядом, разговаривали по телефонам, размахивали руками, хватались за голову. Кто‑то просто стоял и обнимал своего ребёнка. Чуть дальше виднелась полицейская машина с распахнутыми дверями. Послышались новые сирены – уже не только полицейских, но и машин скорой помощи.

В этом хаосе Джи Ху заметил полицейского, который вёл окровавленного парня в наручниках к машине. Парню на вид едва исполнилось восемнадцать. На его лице смешались боль и злость – злость на весь мир. А полицейский…

«Это женщина? Полицейский – женщина? Так бесстрашно направляет преступника в машину?» – удивился Джи Ху.

На лице молодой женщины застыло чувство досады.

«Очень странно. Ведь она задержала преступника – почему ей досадно? Хотя мне тоже очень жаль: парень совсем молод и вот так бездумно распорядился своей жизнью», – подумал он.

Автобус закрыл двери и поехал дальше, а Джи Ху до последнего смотрел на полицейского, стараясь почему‑то уловить каждое её движение. Всю оставшуюся дорогу он не мог выкинуть образ преступника из головы. Ведь счастливые дети не становятся плохими. Он как никто это знает.

Работая в детском центре реабилитации, он каждый день старается показать детям, какая же всё‑таки прекрасная эта штука – жизнь. Каждый день он пытается заставить их улыбаться и, самое главное, показать, что они не одни.

Когда‑то его спасла бабушка. После аварии, когда в больнице к нему зашла бабушка, вся в слезах, и сказала, что теперь они будут жить вдвоём, весь мир рухнул. Детская психика решила закрыться от всего. Джи Ху перестал разговаривать, целыми днями сидел в закрытой тёмной комнате, глядя в белый потолок. Смысл жизни исчез. В голове было только чувство обиды на весь мир.

И только бабушка, несмотря ни на что, каждый день заходила в комнату, приносила еду и молча улыбалась. А когда Джи Ху делал вид, что спит, она садилась рядом, гладила его волосы и шептала:

– Я научу тебя улыбаться и любить жизнь. Ты достоин счастья.

С тех пор прошло много времени, но эти слова Джи Ху помнил до сих пор. Потому что бабушка сдержала обещание: теперь он очень любит жизнь и счастлив оттого, что может поделиться своим счастьем с детьми.

Выйдя из автобуса, он увидел нескольких детишек, бежавших к нему.

– Джи Ху!!! Джи Ху!!! Мы тебя так ждали! – дети бежали, улыбаясь, широко расставив руки. Для Джи Ху это был не просто жест приветствия: для него это значило, что дети раскрыли ему свои души, позволив заглянуть в самые потаённые уголки.

– Привет, мои хорошие! Я тоже по вам очень скучал! Вы так выросли за ночь! – он присел и разом обнял всех подбежавших ребятишек.

Сколько горя и боли пережил каждый из этих детей, было известно только им. У кого‑то родители, не выдержав давления, ушли из жизни по собственному желанию. У кого‑то, к сожалению, умерли из‑за болезней. Были и такие, чьи родители были приговорены к тюремным срокам. А были и те, кто приходил в центр как в школу, потому что дома они были не нужны.

В центре были дети разного возраста. Подростки давались куда тяжелее, чем эти ангелочки.

Вот так, в окружении детей, Джи Ху зашёл на территорию центра.

– Ребята, бегом мыть руки и завтракать! После уроков я обязательно приду поиграть с вами. «Вы же разрешите с вами поиграть?» – смеясь, спросил Джи Ху.

– Конечно! Сегодня мы будем рисовать! – наперебой закричали дети и побежали в столовую.

– Господин Ли, – окликнул его мужчина в возрасте, – сегодня в наш центр придёт полиция. Хотят провести беседу с подростками и задать несколько вопросов. Пожалуйста, будьте с ними и сотрудничайте с полицией, – серьёзно сказал мужчина.

– Конечно, господин директор, не переживайте, – с учтивым поклоном ответил Джи Ху.

Глава 2

Солнце ярко освещало класс. Несколько парней и девушек подросткового возраста сидели за партами и внимательно смотрели на Джи Ху.

– Приветствую всех! Сегодня очередной великолепный день, чтобы стать ещё лучше! – с воодушевлением начал Джи Ху.

– Господин учитель, было бы лучше, если бы нам дали поспать и провести время так, как хотим мы, – раздался голос с задней парты.

– Гаон, ты как всегда, – рассмеялся Джи Ху. – Ну что же тебе мешает спать ночью? Неужели ты не видишь, как прекрасно утро! Ну посмотри в окно! – Джи Ху жестом указал на окно.

– Господин Ли, ну что особенного за окном? Солнце слепит, машины шумят, люди бесят. Что же в этом хорошего?

– Всё это прекрасно! Ты всё это видишь и слышишь – это ли не чудо?

– Ну вы и смешной, господин Ли, – усмехнулся Гаон и уткнулся в парту.

– Итак, – продолжил Джи Ху, – сегодня к нам придёт гость. Прошу вести себя подобающе. Я знаю, вы умеете. А после гостей у нас с вами будет игра в баскетбол!

– Господин учитель, – раздался еле слышный, похожий на шелест листьев голос, – можно я пойду в библиотеку после встречи?

– Это похвально, Кан Гёль, но не переусердствуй – отдыхать всё равно нужно.

Раздался стук в дверь. Не дожидаясь приглашения, дверь открылась, и в кабинет вошла та самая женщина‑полицейский, которая всего пару часов назад задержала парня на дороге.

– Вы? – с удивлением выдавил из себя Джи Ху.

Перед ним стояла хрупкая женщина с огромными оленьими глазами и маленьким носом, слегка вздёрнутым вверх. Из‑за этого лицо выглядело детским и невероятно милым.

– Ну, видимо, я, – расплываясь в сдержанной улыбке, женщина сделала шаг навстречу Джи Ху. – Добрый день. Я капитан полиции Мин Со Джи. Могу зайти?

– Конечно, мы вас ждали, – смущённо сказал учитель, опуская взгляд. – Проходите, пожалуйста.

По кабинету пронеслась волна шёпота и перешёптываний.

– Ребята, пожалуйста, я же просил, – строго, но по‑свойски произнёс он.

– Итак, как я уже сказала, меня зовут Мин Со Джи, я капитан полиции, служу в отделении вашего района. Сегодня утро выдалось не из лёгких. Мне лично пришлось задерживать преступника… – она многозначительно оглядела всех присутствующих. В кабинете повисло неловкое молчание.

– К сожалению, преступником оказался подросток чуть постарше вас, – продолжила она.

– И в чём же заключалось его преступление? – выкрикнул Гаон.

– Этого я не могу вам рассказать – ему ещё не вынесено обвинение. Но могу сказать одно: с каждым из вас мне предстоит серьёзная беседа, так как есть большие подозрения, что вы можете быть с ним знакомы.

– Капитан Мин, значит, по‑вашему, раз мы из неблагополучных семей, мы автоматически становимся преступниками? – возмущённо продолжил Гаон. – Почему у вас такие необоснованные подозрения?

Капитан закашлялась.

– Я ни слова не сказала о том, что вас подозревают в соучастии. Вы живёте в этом районе, естественно, ходите в школу, в центр – и, может быть, видели этого человека. Не более того. Я дам вам несколько фото – посмотрите, пожалуйста, и подумайте, может, вы видели этих людей. – Она молча положила на первые парты несколько фотографий.

– Пожалуйста, посмотрите внимательно. Может, вы видели этих людей в магазине, на спортивной площадке или просто проходившими по улицам. Важна любая информация.

По классу разнеслось шипение вперемешку с шуршанием одежды и фотобумаги. Капитан внимательно разглядывала каждого в кабинете. Её пронзительный взгляд словно заглядывал каждому в душу, пытаясь уловить малейшие изменения. А сбоку от неё стоял Джи Ху – он, не отрывая взгляда, смотрел на неё. В его голове никак не укладывалось: «Как эта хрупкая женщина может быть полицейским? Что заставило её пойти на столь опасную работу?»

А тем временем все фото вернулись на первые парты. Дети, все как один, крутили головами, давая понять, что этих людей они никогда не видели.

– Хорошо. Спасибо за сотрудничество. Рада была с вами познакомиться, – с этими словами Со Джи вышла из кабинета. Вслед за ней вышел Джи Ху.

– Капитан Мин, могу я взглянуть на фото?

– Ой, конечно, – она протянула ему фото.

На них были изображены три подростка. Было отчётливо видно, насколько они озлоблены на весь мир, на каждого взрослого, который не протянул им руку помощи в нужный момент. А в глазах читалась грусть. Странно и страшно видеть такое. Дети… В свои 15–16 лет они, хоть уже и взрослые, но всё же дети, разочарованные в этом мире. Как так получилось?

– К сожалению, я их тоже не видел. Но… – Джи Ху протянул фото капитану. – Если у вас возникнут вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь, обращайтесь за помощью. Я хоть и не профессионал, но неплохо разбираюсь в детской психологии.

– Обязательно, – холодно ответила Со Джи и пошла по коридору к выходу.

Весь оставшийся день Джи Ху не мог избавиться от мыслей об утреннем происшествии, о встрече с капитаном Мин и о детях, преступивших закон. «Что же такого совершили эти дети? Не стали бы полицейские проводить расследование из‑за украденной пачки сигарет».

Вечером, выйдя из центра, он решил пройтись и подышать свежим воздухом. На улице были сумерки. Джи Ху прекрасно знал, что в этот период времени ему нужно быть особенно аккуратным. В сумерках из‑за своей особенности он очень плохо различал предметы. Как он объяснял это самому себе: очень трудно увидеть чёрного кота в чёрной комнате.

Так он медленно шёл по парку, стараясь рассмотреть всё вокруг. Его взгляд остановился на ярко освещённой площадке перед магазином. Он остановился и с интересом начал разглядывать, что происходит возле магазина: вот влюблённая парочка сидит за столиком и ест мороженое, наслаждаясь общением; вот одинокий офисный сотрудник после тяжёлого рабочего дня сидит с бутылкой пива. А в магазине… А в магазине – капитан Мин!

Джи Ху взбодрился. В магазине, перед полкой с продуктами, стояла капитан Мин. Вытянув руку вверх, она явно пыталась что‑то достать с верхней полки, но её миниатюрный рост не позволял это сделать. В два счёта Джи Ху оказался у входной двери в магазин. Звоночек на двери звонко оповестил, что зашёл покупатель. Капитан Мин оглянулась.

– О, господин учитель, добрый вечер. Ни разу не видела вас в этом магазине.

– Да, я редко тут бываю. Сегодня решил прогуляться после работы и зашёл купить сок – жажда замучила, – растерянно сказал Джи Ху и схватил первый попавшийся сок с полки. – А вы тут часто?

– Да, я тут постоянный клиент. Участок совсем близко, и после работы часто захожу сюда, – она говорила, а рукой всё пыталась достать что‑то на верхней полке.

– Вам помочь? – спросил Джи Ху, подходя поближе.

– Да, если можно, достаньте, пожалуйста, вот ту красную коробку с печеньями, – чуть стесняясь, попросила Со Джи.

– Конечно, без проблем! – Джи Ху протянул руку, достал коробку с печеньями и протянул ей.

– Я прошу прощения, но я просила красную. Моя дочь не любит печенья с яблочным джемом – ей нравится клубника, – Со Джи улыбнулась.

– Ой, это я должен извиняться – даже не посмотрел, что беру, – Джи Ху растерянно опустил глаза. Взяв коробку из рук капитана, он на мгновение замер, внимательно рассматривая коробку в руках и коробки на полке.

– Вот, теперь точно красная, – с растерянной улыбкой сказал он, протягивая очередную коробку Со Джи.

– Вот теперь да, – подтвердила она и рассмеялась.

– Так у вас есть дочь? – с нескрываемым интересом спросил Джи Ху. – Это замечательно. Это, наверно, так прекрасно – приходить с работы домой и видеть, как тебе навстречу бежит ангелок!

– Да… Это прекрасно, – задумчиво ответила Со Джи. – Иногда мне очень жаль, что ей досталась такая мама. Поэтому стараюсь порадовать её хотя бы печеньем.

– Что вы такое говорите? Чем вы плохая мать? Разве полицейский может быть плохим?

– Поверьте, может. Вы, как работник центра реабилитации, как никто другой, должны понимать, что детям не нужны работающие родители – им нужны мама и папа рядом. А я, к сожалению, работающая мама, ещё и полицейский. Дочь меня видит только по утрам, когда я отвожу её на школьный автобус, – Со Джи грустно вздохнула и пошла к кассе.

– Не говорите так. Я уверен, что ваша дочь всё прекрасно понимает, и папа ей всё объясняет.

– Папа… – она усмехнулась.

– Ладно, спасибо за помощь. Была рада вас видеть. Обязательно обращусь к вам за помощью, если понадобится.

– Хорошего вам вечера, капитан Мин.

Глава 3

Утро встретило Джи Ху тёплыми лучами солнца. Они проникали в пространство между штор и замирали причудливыми узорами на стенах его квартиры. Раздался звонок. Телефон, молчаливо лежавший на прикроватной тумбочке, ожил.

– Я вас слушаю.

– Господин учитель, вам срочно нужно приехать в центр. У нас проблемы.

Получить такой звонок утром, да ещё и в выходной день – очень нехороший знак. Тем более Джи Ху понимал: его подопечные способны на многое, и проблемы могут оказаться гораздо серьёзнее, чем он мог себе представить.

В два шага он добежал до ванной, быстро привёл себя в порядок. На ходу застёгивая кофту от спортивного костюма и впрыгивая в кроссовки, он уже открыл входную дверь. Внутри всё кипело от волнения и переживаний. Выбежав на остановку, он не мог устоять на месте – автобус, как назло, не появлялся. Махнув рукой, он остановил такси и помчался в центр.

– Господин директор, я на месте. Что случилось?

– Джи Ху, мы в медпункте.

Он, словно заядлый спортсмен, пересёк бегом всё футбольное поле перед зданием центра и, запыхавшись, вбежал в медпункт. На кушетке, спиной ко входу, сидел Гаон.

– Что случилось? – Джи Ху подбежал и заглянул ему в лицо.

Гаон пытался отвернуться, но это было бесполезно. Всё его лицо было в ссадинах и царапинах. Один глаз полностью заплыл. Следы крови застыли потёками на кофте. Джи Ху схватил Гаона за руку и развернул ладонью вниз.

– С кем ты подрался? Что случилось? – Джи Ху переводил взгляд с разбитого лица на разбитые кулаки Гаона.

– А вам какая разница? Кого вообще интересует моя жизнь? Ну подрался, ну и что? Что вы мне сделаете?! – Гаон перешёл на крик, перемежая его стонами.

– Ты же знаешь, что ты очень дорог мне. У тебя есть мой номер телефона. Почему ты не позвонил мне? – Джи Ху смотрел на него с мольбой в глазах.

– Учитель, не притворяйтесь. У вас есть своя жизнь, в которой для меня места нет. Я просто прохожий в вашей жизни или человек, благодаря которому у вас есть работа. Не стоит давать мне ложные надежды. Моя жизнь ничтожна. И если бы меня сегодня забили до смерти, я бы сказал им только спасибо. – По щеке Гаона скользнула слеза, смешавшись с кровью.

Эта слеза отчаяния отозвалась в душе Джи Ху оглушительным громом.

– Эй, перестань. Давай съездим в больницу, а дальше разберёмся. Я, например, ещё не завтракал. Как насчёт завтрака? – сдерживая дрожь в голосе, подбадривающе произнёс Джи Ху. – Вставай, идти можешь?

– Ну как‑то же я сюда пришёл? – раздражённо ответил Гаон, отталкивая его руку. Он похрамывал, хватаясь за рёбра, и медленно направился к выходу.

– Учитель, не оставляйте его, – шёпотом сказал директор, когда Джи Ху проходил мимо. – Больничные счета мы оплатим.

Джи Ху едва заметно кивнул, глядя вслед Гаону стеклянным взглядом. В его глазах пылали злость, беспомощность и решимость.

Гаону было всего шестнадцать лет. В свои годы он уже сполна испытал предательство самых близких взрослых. В центр он попал в десять лет – маленький, худой, с прозрачной кожей и огромными глазами, полными боли. Каждый взгляд в его сторону заставлял Гаона вздрагивать.

Дома он жил в аду. Отец, крепко выпивавший, после очередной пьянки избивал и его, и мать. Денег в семье почти не было – Гаон в основном питался рисом.

Молодой детский психолог Джи Ху, только что окончивший аспирантуру, изо всех сил старался не поддаваться жалости. Он знал: слёзы и сожаление – худшее, что он может проявить. Сдерживая эмоции, он всегда улыбался и подбадривал хрупкого мальчика. Когда они заходили в кафе после прогулки, Джи Ху смеялся над Гаоном и пытался «взять на слабо» – так он добивался, чтобы ребёнок поел повкуснее и посытнее.

Сначала мальчик относился к учителю с опаской, ожидая подвоха. Постепенно он начал доверять Джи Ху и даже улыбаться в его присутствии. Уже шесть лет они шли рядом: Гаон рос добрым и сильным духом, а Джи Ху радовался его успехам, словно старший брат.

– Как ты? – спросил Джи Ху, сидя рядом с ним в такси.

– Пойдёт, – ответил Гаон, глядя в окно.

– Слушай, ну хватит уже разыгрывать драму. Понятно же, что тебе больно. Ты что, железный человек, что ли?

– Слушай, ну что ты ко мне пристал? Мы уже не на территории центра. Ты говорил, что я могу считать тебя братом. Так вот, как брат прошу: не лезь, я сам разберусь, – раздражённо бросил Гаон.

– Ну ты и фрукт. Я всё‑таки твой старший брат, а у тебя ни капли уважения к моим переживаниям, – Джи Ху постарался скрыть улыбку и резко отвернулся к окну. Эти слова были для него невероятно ценны: Гаон не чувствовал себя одиноким и считал его братом.

– Давай просто поедем позавтракаем. Не нужна мне больница.

– А вот это не тебе решать. Великий и могучий железный человек тоже нуждается в помощи!

– Да что ж за упёртый братец попался, – Гаон слегка стукнул Джи Ху по коленке.

– Драться будем? – с улыбкой воскликнул Джи Ху.

Оба рассмеялись. Они понимали: внешний вид Гаона был далёк от идеального. Улыбаться ему было больно – каждый раз он хватался за лицо, едва улыбка начинала проступать.

Дождавшись своей очереди в больнице, Джи Ху передал Гаона врачам, а сам отправился в ближайший магазин за новой одеждой.

Заключение врачей оказалось неутешительным: перелом двух рёбер, многочисленные гематомы. Однако внутренние органы не пострадали – и это радовало.

– Так что случилось? – осторожно спросил Джи Ху, сидя в маленьком кафе и нарезая только что пожаренную свинину.

– Я же уже ответил, чтоб ты не лез.

– Да кто лезет‑то? Мне просто интересно, кто смог тебя так отметелить. Ты же боец, ты же столько лет ходишь на тхэквондо. Какой там у тебя уже пояс?

– Чёрный. И что? Знаешь ли, не всегда против толпы помогает мой пояс.

– Давай рассказывай.

– Да что рассказывать? Шёл домой, в переулке толпа попросила закурить. А я же, благодаря некоторым, – Гаон с усмешкой посмотрел на Джи Ху, – не курю. Ну вот и началось. Я честно положил всех! Но и мне досталось – они использовали грязные приёмчики! – в сердцах воскликнул Гаон.

– Да я тебе верю. Уверен, что ты был хорош. Но вот так просто напали на тебя? Ну не бывает такого. Ты уверен, что перед этим ничего не произошло? – задумчиво спросил Джи Ху.

– Эй, да ладно тебе. Хватит. Ты лучше скажи, я круто выглядел в медпункте? Я выглядел брутальным бойцом? – глаза Гаона загорелись.

Джи Ху рассмеялся:

– Для меня ты выглядел чумазым ребёнком. Ни один боец не выглядит круто после боя. Ты же знаешь главную фразу великого полководца Сунь‑цзы: «Лучший бой – тот, который не состоялся».

– Да ну тебя. Я вот успел посмотреть на себя в зеркало. Очень эффектно! Это потёки крови по лицу…

– Не забывай, моё видение отличается от твоего.

– Ну да, наверно, в чёрно‑белом цвете всё выглядело не так эффектно. Мне вот всегда было интересно: как это, как можно не видеть цвета? Не представляю, как с этим можно жить.

– Тебе действительно интересно? Я ведь не всегда был таким. Я видел цвета. Я помню, каких цветов базовые вещи. И если ты назовёшь цвет, я помню, как он выглядит. Я знаю, что кровь – красная, небо – голубое, солнце – жёлтое. Я просто этого не вижу, хотя, если мне снятся сны – они цветные.

– Мой мозг не понимает этого. Если я вижу чёрно‑белое фото, то оно чёрно‑белое, на нём не присутствуют другие цвета. Значит, у тебя в жизни, как на фото, не присутствуют другие цвета?

– Можно, конечно, и так сказать, но оттенков серого гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Поэтому я живу в оттенках, а эти оттенки дают ощущения: холода, теплоты, боли, уюта – да много разных чувств. Если тебе так легче – я чувствую цвета, не зная, как они выглядят на самом деле. Вот, предположим, сегодня я видел не потёки крови у тебя на лице – я чувствовал боль, которую ты испытывал. Понимаешь?