Обручимся? Влюблен без памяти

Глава 5

– Что, Пампушка, готова мне первую помощь оказать? – с хрипотцой произносит он, небрежно смахивая пальцами капельку пота с виска. – Похва-ально, – тянет сипло, с едва заметными нотками ехидства.

Как он умудряется вызывать во мне и жалость, и раздражение, и соучастие, и желание убить? Причем все одновременно! Будто опытный бармен, смешивает гремучий коктейль чувств, поджигает и вливает мне его прямиком в глотку, присыпает солью и дает закусить долькой лимона.

– Если это ваша очередная шутка, то несмешная, – невольно передернув плечами, демонстративно отворачиваюсь, однако продолжаю следить за неадекватным боссом через зеркало.

Вызываю диспетчера по сотовому, выслушиваю искренние недоумения, а затем извинения и обещания все привести в норму в течение пяти минут. Собираюсь выдохнуть, но так и застываю с полными легкими кислорода.

Высоцкий опять закидывается какими-то таблетками, и я не выдерживаю, отчитывая его менторским тоном:

– Не знаю, что это, но вы хотя бы время приема и дозировку соблюдали. Молчу уже о том, как вы лекарства запивали кофе…

– Зануда, – слабо ухмыляется он.

Открываю рот, чтобы возмутиться, но забываю все слова, когда босс сползает вниз по стене, садится на корточки, облокотившись о колени и запрокинув голову. Его частое, тяжелое дыхание разносится по всей кабинке, кадык натужно дергается, взгляд пуст и будто направлен сквозь меня. Вид у былого мачо сейчас совсем непрезентабельный.

– Все-таки плохо? – участливо вздыхаю и, приблизившись, опускаюсь на корточки напротив.

Мысленно перебираю азы первой помощи, которые нам давали на общем инструктаже. Дроздов заставляет всех проходить его при приеме на работу. Каждый сотрудник отеля должен быть готов, если кому-то из гостей станет плохо. Правда, никогда не думала, что придется спасать собственного непутевого босса.

– Так, вам нужно расслабиться и отвлечься на что-то, – я опускаю ладони на его напряженные плечи, аккуратно массирую. – Забудьте, где мы. Сфокусируйтесь на мне, – даю серьезные рекомендации, но лишь вызываю снисходительную улыбку на бледном лице. – Дышите глубже! Вдо-ох и выдох. Вот так.

Начинаю дышать шумно и протяжно, показывая пример. Арсений смотрит на меня как на сумасшедшую, выгнув бровь. Пока я стараюсь, чуть ли не постанывая, как роженица на поздних сроках, он даже не намерен повторять. Просто наблюдает и прислушивается.

От переизбытка кислорода у меня самой начинает кружиться голова. Не замечаю, в какой момент его безвольно опущенные кисти вдруг оказываются на моей талии – и теперь довольно ощутимо сжимают бока.

– Кхм-кхм, Арсений Геннадьевич, – предупреждающе покашливаю. Машинально врезаюсь пальцами в его окаменевшие мышцы, неосознанно соединяю руки на горячей, влажной шее, чувствуя бешеное биение пульса. Сдавливаю, но несильно.

– Слушай, давай сразу перейдем к искусственному дыханию…

Вслед за вопиюще наглой фразой, на которую я даже отреагировать адекватно не успеваю, мой рот запечатывают чужие губы. Округляю глаза от шока, вмиг разучившись дышать, и, будто со стороны, наблюдаю, как Высоцкий целует меня. Нет, не так… Поглощает и заглатывает, как свои лекарства из таблетницы.

Дергает на себя, порывисто и грубо, и от неожиданности я падаю на колени между его широко разведенных ног. Вопреки желанию, впечатываюсь губами в его жадный рот, зажмуриваюсь в панике, лишь бы не видеть больше этого позора.

Все происходит не со мной. Я бы никогда! Ни за что!

Ерзаю в крепкой хватке, но выбраться не могу – поза неудобная, да и сил у этого «безнадежного больного» хоть отбавляй. Продолжая отбиваться по инерции, с надеждой жду диспетчера. Думаю о своих капроновых колготках, наверняка порванных после встречи с полом. О «повышении», у которого появился весомый нюанс. О тройном окладе, что мне не светит, потому что я откажусь и уволюсь сразу же, как только освобожусь из лап Высоцкого. А еще… о том, как объясню все произошедшее Паше.

Жених обязательно заметит, что со мной что-то не так, почувствует ложь, учует посторонний запах на мне. Я ведь полностью провоняла чужим мужиком, а он продолжает метить меня и напитывать ароматом цитрусов с кофе.

Дышит босс жарче, но ровнее. Терять сознание больше не собирается. Или притворялся мастерски, или… все-таки отвлекся. Если бы я знала, чем обернется моя доброта, добила бы гада, чтобы не мучился. В жизни больше никому не помогу! Целее буду…

– Ар-р… – пытаюсь произнести его имя во время поцелуев, но получаются звучные, эротичные причмокивания, от которых становится еще более стыдно.

– Ну, не рычи на меня, – хрипло рокочет. Обхватывает рукой мой затылок, зарывается пальцами в волнистые локоны, сгребает волосы в кулак.

Целует еще более неистово.

Спускается к подбородку, прикусив его, проходится языком по шее, прокладывает порочную и очень мокрую дорожку к уху. Когда касается губами мочки, со мной происходит нечто новое и крайне нехорошее! Все тело будто пронзает импульсом тока, а кожа покрывается мурашками. Каждая клеточка организма дрожит и лопается, как пузырёк шампанского, разум плывет.

С Пашей и близко ничего подобного при обычных поцелуях не было. Да и во время интима… Я в принципе холодная, спокойная и бесстрастная. Чтобы довести меня до хоть какого-то отклика, надо очень попотеть. Чаще всего мне самой лень дожидаться момента Икс и стараться. Нет так нет. Других дел по горло. Темперамент такой – я смирилась.

До этой самой секунды, когда… мне понравилось. Точнее, сознание по-прежнему против, а вот тело выходит из-под контроля. Это невероятно злит, ведь я привыкла все держать в узде и просчитывать наперед. В химию не верю, гормональный фон в норме – я проверялась.

Тогда какого черта?

Плохо. Очень плохо.

Пока домогательство не переросло в осознанную измену, я все-таки умудряюсь улучить момент, чтобы оттолкнуть босса. Попадаю ребром ладони ему в треугольник между ключицами, в панике сильно надавив, отчего он начинает лающе покашливать.

– Фу, просто фу, – пыхчу, поднимаясь с колен и оттряхивая юбку. – Вы бестактны, отвратительны и ужасно целуетесь, – лгу как можно правдоподобнее, с показной брезгливостью вытирая губы и шею, а у самой поджилки трясутся после его объятий. Еле передвигаю ногами, как космонавт, ступивший на землю после нескольких лет в невесомости. – Ищите себе другую помощницу, я на такое не подписывалась, даже за тройной оклад. Я привыкла зарабатывать деньги честным путем.

Поднимает ладонь, хочет что-то сказать в свое оправдание, но надрывный кашель мешает. Сжимает пальцы в кулак, оставив указательный, грозит мне им и прикрывает глаза, восстанавливая дыхание.

– Хм-м, – мычит он невнятно, качая головой и пытаясь прийти в себя. – Отвлекла так отвлекла-а-а, – тянет сорванным голосом и разминает шею, прикладывая руку к горлу.

Силой воли заставляет себя встать, расправляет плечи и уверенно идет ко мне. Вжимаюсь спиной в заблокированные дверцы лифта, мечтая просочиться сквозь них.

– Подойдете – ударю! – шиплю я угрожающе.

Еще шаг…

Ладонь взметается вверх, и… звук хлесткой пощечины эхом разлетается по всей кабине. Розоватое пятно проявляется на недовольном, удивленном лице. В горящих глазах бегущей строкой высвечивается: «Уволена». Или что-то другое?

– Прекращай драться, – бросает он невозмутимо. – Ты же девочка, – добавляет с привычным сарказмом. Значит, полегчало. Но ценой моей чести! Почти…

Не сводя с меня прищуренных глаз, Арсений выбрасывает руку в сторону, зажимает кнопку вызова, которая на этот раз срабатывает исправно. Из динамика доносится: «Мы уже на месте».

Аварийка отключается, загорается основной свет. Как по волшебству, а иллюзионисту, стоящему напротив, не мешало бы открутить кое-что ненужное.

– Вы специально лифт заблокировали? – гневно свожу брови к переносице, глядя на этого Безумного Шляпника исподлобья и ожидая, какой еще фокус он выкинет.

– Как ты это себе представляешь? – оскорбленно парирует. – Просто свет моргнул.

Створки неожиданно раздвигаются, и я, потеряв точку опоры, едва не вываливаюсь из лифта. Высоцкий успевает поймать меня за талию и притянуть к себе. В такой позе нас и обнаруживают монтеры.

– Приносим свои извинения, Арсений Геннадьевич, – лебезят перед ним, в то время как меня не замечают. Хотя именно я вызывала помощь по телефону. – Произошел сбой в системе электронного согласования сигналов работы лифта, – заумно отчитываются, будто репетировали заранее. Двое из ларца.

– Угу, – сдавленно мычит Высоцкий, не оценив их потуги, выталкивает меня в коридор и вместе со мной шагает прочь, как можно дальше от злополучной кабины. Отойдя на безопасное расстояние, облегченно, протяжно выдыхает. – Так, встреча, мать ее, – косится на ролекс, а второй рукой продолжает обнимать меня. – Спустимся по лестнице, – озирается в поисках указателей.

– Вам туда, – указываю я направление, стряхиваю с себя его руку и поправляю костюм. – Я отказываюсь работать с вами на таких… условиях, – морщусь, неосознанно облизнув губы. На секунду приковываю к себе взгляд босса. Бабник!

– Условия обсудим позже, – хватает он меня за запястье и тянет за собой. – Сейчас поработать бы надо…

– Вы меня домогались! – возмущенно дергаю рукой, пытаясь вырваться из капкана.

– Это была вынужденная мера, – бурчит он, не оборачиваясь. – Считай, ты меня спасла. Надеюсь, это останется между нами, – неожиданно серьезно просит, и я не знаю, что и думать. Стоит на секунду проникнуться его ситуацией, как он снова напяливает личину похотливого козла. – Выпишу тебе премию за молчание и моральный ущерб. Хотя…

Притормозив на полпути, босс внезапно оглядывается, ехидно ухмыльнувшись, и заговорщическим шепотом произносит:

– Тебе же понравилось, признай.

Глава 6

Арсений

Клаустрофобия, мать твою, давно не виделись!

Не ожидал, что накатит так сильно. Мне не привыкать, конечно…

У меня целый букет тревожных состояний, однако я научился с ними справляться, чтобы окружающие ничего не замечали. Если оглядываться на каждое – некогда жить. Придется сидеть дома в четырех стенах, что мне тоже противопоказано. Я в ловушке у собственного мозга. Об этом ни одна баба не знает, кроме… проклятой Ирэн. А теперь в узкий круг посвященных добавилась еще и Слава – мое вредное наследство от предыдущего владельца.

Не таким я себе представлял романтическое времяпрепровождение в лифте. Перехитрил сам себя! Думал, отвлекусь на аппетитные формы, а по факту даже поцелуй толком не запомнил. Уткнулся в мягкие, пухлые губы, как в кислородную маску – и дышал.

Дышал ей.

– Тебе же понравилось, признай, – обращаюсь к разъяренной блондинке, а на самом деле спрашиваю у себя.

Шлейф сладких ощущений и приятное послевкусие – все, что осталось мне после нашего поцелуя.

Финансисток еще в моих любовницах не было, слишком они занудные и скучные. Кажется, что во время секса начнут сводить дебет с кредитом или минуты подсчитывать. В общем, не подходят мне такие по темпераменту.

Девушка со зловещим именем Мстислава, на первый взгляд, тоже не мой вариант. Однако на вкус… вполне сносная. Надо экстренно в помощницы переводить, а в бухгалтерию какую-нибудь умную бабулю с опытом работы нанять, чтобы бизнес не посыпался, пока Булочка с сахарной пудрой будет сосредоточена на моей релаксации. Мне это, между прочим, доктор прописал.

– Я. Вы-хо-жу. За-муж, – по слогам чеканит Слава, будто сама себе напоминает об этом неприятном факте биографии.

Насмешливо хмыкаю, ведь одно другому не мешает, но улыбку с моего лица стирает безжалостная оплеуха, еще более сильная и отчаянная, чем первая.

– Ты хотя бы по другой щеке била, – произношу апатичным тоном, почесывая горящее лицо. – Для симметрии.

Странно, но Булочка меня не раздражает. Между нами БДСМ на минималках, а игры я люблю. Мне даже любопытно наблюдать за ее жалкими попытками сопротивления, как будто мышку по кругу гоняю перед тем, как съесть. Нагуливаю аппетит.

– Я увольняюсь, – поворачивается на каблуках и, грациозно покачивая округлыми, сочными бедрами, возвращается к лифту. Как специально, будто знает, что я не отважусь следовать за ней сразу после приступа.

– Мстислава, монгол тебя побери, Владимировна, – устало зову, дергая себя за расстегнутый воротник рубашки. Сминаю скрученные в трубку бумаги вспотевшей ладонью. – Твоя машина…

– Вызову такси. До свидания, Арсений Геннадьевич, успехов вам! – выплевывает моё имя, словно грубое ругательство. Не прощается, а проклинает.

Богиня, сошедшая с полотен известных художников.

– Арсений Геннадьевич, – жужжит что-то надоедливое под носом, и хочется отмахнуться от этого, чтобы не заслоняло мне шикарный вид. – Мы вас ждем. Подойдете или еще опоздаете?

Нехотя отрываюсь от идеальной фигуры в виде песочных часов, что поневоле приковывает взгляд, и опускаю глаза на мелкую болонку, которая скачет передо мной. Вздохнув, принимаю серьезное выражение лица и снисходительно киваю.

– Начальство не опаздывает, а задерживается, – важно произношу я, разворачивая документы, добытые моими людьми и на нервах истерзанные мной в лифте. Пора включаться в работу. – А вы, собственно, кто у меня? И почему не в зале? – строго отчитываю девушку с глубоким декольте, однако до Славиных достоинств ей далеко, как до Луны раком.

Скука смертная.

Есть богини, а есть бабы банальные и затертые до дыр… во всех смыслах. Передо мной – как раз вторая модель. С открученным пробегом.

– Светлана, – протягивает ладонь, но я игнорирую. – Администратор, – кокетливо взмахивает ресницами. Спотыкается о мое хмурое выражение лица и вытягивается по струнке: – Намек поняла! Возвращаюсь!

Прокручивается вокруг своей оси и, виляя юбкой, которой и обтягивать нечего, как собака хвостом, дефилирует в конференц-зал. Не зацепившись за нее взглядом ни на секунду, потому что там особо не за что, я напоследок оглядываюсь на закрывающийся лифт.

Бегать за финансисткой не собираюсь. Если не дура, то перебесится и сама вернется, а мне некогда. Поиграл немного – пора приступать к делам. В конце концов, я здесь ради отеля – остальное вторично.

Приятный блондинистый бонус.

Никуда она не денется.

– Арсений Геннадьевич, проходите…

В большом конференц-зале, до отказа набитом людьми, тесно и душно. Шагаю мимо персонала, глазеющего на меня, как на фокусника в цирке. Все чего-то ждут от меня, а я из шляпы могу достать разве что средний палец.

Терпеть не могу собрания, еще и такие многолюдные. Без Славы чувствую себя голым и уязвимым. Странные ощущения, но с ней было комфортнее. Наверное, я после лифта не до конца отошел…

Резко меняю траекторию движения, поворачиваю к окну, распахиваю створки настежь, несмотря на мороз на улице, и только потом возвращаюсь на свое место. Занимаю кресло во главе стола, достаю блокнот и ручку. Окинув беглым взглядом подчиненных, ленивым жестом руки даю им отмашку начинать.

Все представляются по очереди, а я делаю пометки, иначе никого не запомню. Посматриваю исподлобья на каждого выступающего, ловлю малейшие изменения мимики, мысленно фотографирую позы, считываю язык тела.

– Ты уволена, – без прелюдий выстреливаю хлесткой фразой в сутулую худую женщину, которую видел в приемной у Славы. Она мне еще тогда не понравилась. – Напомни еще раз имя, – барабаню пером по блокноту, проверяя себя.

– Ан-н-нтон-нина, – заикается, краснея. – Я главный бухгалтер, работаю в финансовой службе у Мс-с-т-ти-и... – спотыкается на имени блондиночки, и я не могу ее упрекать в этом. Язык сломаешь, пока выговоришь. Родители – затейники, однако. Или профессоры истории. Надо бы сунуть нос в ее личное дело.

– Да, все верно, Антонина, только одна поправка: работа-ла, – акцентирую внимание на последнем слоге. – Проверка показала, что ты не чиста на руку, – с прищуром смотрю на женщину.

Блефую. Документы неправдоподобно стерильные, а я руководствуюсь лишь своей интуицией. Слава на парковке тест вопросом в лоб прошла успешно, однако ее коллега заметно нервничает и теряется. Теребит пальцами папку, часто дышит, протирает взмокшую шею.

Терпеливо наблюдаю за ней и жду, когда сама проколется.

Похлопав ресницами, словно на прощание, бухгалтер прокручивается на пятках и убегает из зала вся в слезах. Вещи собирать.

«Ха!» – выкрикиваю мысленно, довольный собой. Вхожу в азарт.

– Та-ак, – веду указательным пальцем по своему списку, больше похожему на ориентировки на особо опасных преступников. Мне так проще запоминать людей. Останавливаюсь на одной из горничных. – Ты тоже уволена.

– За что? – подпрыгивает на месте «метр с кепкой» и чуть не теряет все добро из выреза блузки.

– Спишь с гостями за деньги, а мне не отстегиваешь, – усмехаюсь издевательски.

У меня нюх на девушек легкого поведения. Так себе суперспособность, но чем богат – в деле иногда может пригодиться.

– А я могу… – охотно тянет она, но я вовремя пресекаю ее «деловое предложение».

– Это был сарказм, я не сутенер, – чеканю строго. – У нас здесь не бордель, а пять звезд. И это всех касается, – окидываю суровым взглядом съежившихся горничных.

Задерживаюсь на жгучей брюнетке в темно-бордовом костюме. Задумчиво изучаю ее, цепляясь на бейдж с надписью «Администратор». Она с готовностью выпячивает грудь, демонстрируя глубокое декольте с торчащим кружевом. Пошло до скрежета зубов. Банально. Ну, что за скучные бабы пошли? Никакого интереса – только тоску нагоняют.

Поглядываю на часы, переключаюсь на входную дверь. Жду, когда дерзкая Монро с калькулятором вместо мозга одумается и вернется. С барского плеча отсыпаю ей еще минут десять на размышления.

– Меня зовут Светлана, – сверкает голливудской улыбкой администратор. Споткнувшись о мое мрачное выражение лица, спешно застегивает все пуговицы на кофточке, превращаясь в смиренную монахиню. Доходит как до жирафа… Соображает она туго, но не совсем тупая, хотя бы это радует.

– Ты на карандаше, – бросаю, так и не решив, как с ней поступить. – Если не облажаешься, то останешься.

Перелистнув страничку, фокусируюсь на имени и приметах, несколько раз обведенных ручкой. Набираю полные легкие воздуха, чтобы попрощаться с этой дамой, однако она же меня и перебивает.

– Агния Федоровна Кац, управляющая, – бодро представляется. – У меня небольшой доклад по ближайшим мероприятиям, – заходит с козырей.

– Докладывайте, – нехотя киваю, рисуя кресты напротив ее фамилии в блокноте.

На вид женщине лет тридцать с хвостиком. По паспорту, думаю, она старше, примерно моя ровесница. Ухоженная, после апгрейда, уверенная в себе, симпатичная. Лучшей кандидатки на роль любовницы престарелого Дроздова не сыскать.

Мне, конечно, больше Булочка по душе, но та точно не по этим делам. На мой прямой вопрос ответила возмущенно и без раздумий, а в лифте отбивалась так яростно и правдоподобно, что не оставила сомнений. Наверное, у нее действительно с женихом любовь до гроба. Любопытно было бы на него взглянуть, чтобы понимать, что там особенного.

– На днях у нас пройдет презентация шоу-проекта, телевизионщики сняли концертный зал. На следующей неделе ждем туристов из ближнего зарубежья, готовим прием, двухразовое питание в ресторане и развлекательную программу, – отчитывается управляющая скрипучим голосом. – В конце месяца архиважное мероприятие, – поднимает палец с наращенным острым ногтем. Ее маникюр пугает. – Известный политик забронировал наш отель для празднования восемнадцатилетия своей единственной дочери.

– Хм, и кто отвечает за подготовку сего грандиозного действа? – пафосно уточняю, заранее предугадывая ответ, который мне не понравится.

– Разумеется, я, – гордо вскидывает Агния подбородок. – Лично. Не переживайте, Арсений Геннадьевич, у меня все под контролем, – добавляет победно.

Увольнение откладывается.

За столь короткое время я грамотного управляющего и по совместительству умелого организатора вряд ли найду. Тем более, мне еще с финансами бодаться – это важнее дня рождения какой-то избалованной пигалицы.

«Живи пока», – пролетает в мыслях, а вслух я бросаю в толпу сурово и убедительно:

– Собрание закончено, возвращайтесь на рабочие места.

Выдыхаю с облегчением, когда зал пустеет. Цепляюсь за циферблат ролекса, хмурюсь.

Прошло больше, чем десять минут…

– Что за невыносимая блондинка! – выплевываю в сердцах.

Поднявшись по лестнице на нужный этаж, заглядываю в финслужбу, но, не обнаружив там никого, кроме трясущегося бухгалтера, я закрываюсь в своем кабинете. Порывшись в бумагах, предоставленных мне безопасниками, поднимаю ее личное дело.

– Мстислава Владимировна Салтыкова, – развалившись на кожаном диване, проговариваю по слогам. Иначе язык путается, как у пьяного. – Двадцать шесть лет, не замужем… Наверное, не зря торопится, у баб срок годности маленький, – бубню себе под нос, вспоминая о женихе, которым она размахивает, как коммунист красным знаменем. Начинаю заводиться, хотя для этого нет видимых причин, и буквально заставляю себя сосредоточиться на информации. – Так, адрес…

Глава 7

Слава

Зубодробительный тип! В конкурсе самых ужасных боссов мира он бы занял почетное первое место. Я бы лично присудила ему премию «Говнюк года» и кубок в виде причинного органа, которым он думает вместо мозга.

«Тебе же понравилось, признай», – звенит в ушах ехидный голос. Отзывается волной дрожи вдоль позвоночника и легким покалыванием в солнечном сплетении.

– Стервец! – выплевываю вспыльчиво и в сердцах бью по дверце автомобиля, не рассчитав силы.

– Э, Белоснежка, дверью не хлопай, – возмущенно отзывается таксист, чуть ли не наполовину вывалившись в окно. – Машина как девушка, с ней нужно обращаться ласково и бережно.

Вспыхиваю, как непредсказуемая китайская петарда, и разгораюсь до состояния ядерного гриба.

Еще один юморист! Я их притягиваю магнитом? Может, у меня на лбу написано: «Пошути со мной»?

– У вас, мужчин, так принято – идиотские прозвища выдумывать? К вашему сведению, Белоснежка была брюнеткой, а меня зовут Мстислава Вла… – чеканю, как робот с заложенной программой. За полдня я столько раз свое имя повторила, что меня саму от него тошнить начинает. Экстренно осекаюсь, осознав, что передо мной не бесящий Высоцкий, а всего лишь водитель, который ни в чем не виноват. Наоборот, это я чуть его имущество не повредила. – Забудьте. Спасибо, что подвезли, – произношу мягче и, оставив опешившему мужику крупную купюру, шагаю к подъезду. – Сдачу оставьте себе, – выпаливаю по привычке.

Каблуки увязают в снегу. Хватаюсь за поручень, чтобы не поскользнуться на ступеньках.