Два чуда для Папы Мороза

Глава 3

Сейчас. Никита

«Идиотский Новый год», – ругаюсь себе под нос и сигналю стоящим впереди автомобилям, хотя это бесполезно. Мы все сейчас – жертвы «праздничной» пробки.

Вот и чего людям дома не сидится? Массово горошек скупают, как Толик?

Бью ладонями по рулю, но тут же беспокойно оглядываюсь. На заднем сиденье моего автомобиля, прижавшись друг к другу, как два воробушка, спят Митя и Коля. Боюсь, что разбудил случайно, но с облегчением выдыхаю: они и не вздрогнули. Утомились за день.

Залипаю на пацанах взглядом, а рот сам плывет в улыбке. Тепло как-то рядом с ними, уютно. По-домашнему.

От дурацких мыслей отвлекают настойчивые автомобильные гудки позади. Обращаю внимание на дорогу и жму на газ, потому что длинная вереница машин наконец-то начала двигаться.

К Враговым мы добираемся позже, чем я ожидал. С трудом тормошу мальчишек – и выношу их из машины. Беру за руки, а братья буквально повисают на мне.

Приобняв обоих, волоку их к дому Алекса. Пройдя охрану и сообщив, кто мы, взбираемся на крыльцо. Буквально на секунду отпустив мальчишек, надавливаю на кнопку звонка. И опять хватаю ребят за руки.

Через некоторое время слышатся шаги, дверь открывается неторопливо. И нас встречает… Дана?

Точнее, ее живот, который появляется в проеме первым. Сама блондинка одной рукой придерживает спину, а второй – опирается о косяк.

– Ты… опять? – сглатываю удивленно, опуская слова приветствия, а потом последнюю встречу с Враговыми вспоминаю. Алекс не говорил ничего о беременности жены. – Мы так долго не виделись? – продолжаю глуповато пялиться на ее живот.

Девушка сводит брови, шумно вздыхает, потому что ей физически тяжело долго стоять, а потом вдруг хохочет звонко.

– Сеструль! – кричит в сторону кухни. – Тут ваши гости прибыли, – подмигивает мне.

Жестом приглашает нас в холл. Треплет полусонных мальчиков по головам, помогает снять с них шапки, а сама кряхтит и охает при этом.

– Ой, мокрые совсем. Переодеть их надо, – заботливо говорит. – Сейчас у близнецов что-нибудь модное стрельнем, – хихикает.

Тем временем в холл выходит ее точная копия. Впрочем, ни хрена не точная. Потому что без живота. И это наверное, единственный опознавательный знак, по которому можно отличить Мику и Дану.

– Познакомились? – ехидно тянет Врагова.

И пазл, наконец, собирается в моей голове.

– Да. С той самой сестрой-близняшкой, которая тебя подставляла, – припоминаю их прошлое, в котором мне тоже приходилось разбираться.

Мика выдавала себя за Дану по приказу шантажистов, правда, сама на тот момент не была в курсе, чью роль исполняет. Обе девушки – сироты. И до недавнего времени не знали о существовании друг друга.

– Я не виновата, – обиженно бурчит Мика, а Дана по плечу ее проводит успокаивающе.

– Так, кто тут моего ёжика огорчает, – доносится откуда-то сбоку. – Показывай, кого бить, – шутит приближающийся мужчина.

Или не шутит.

Слишком уж стремительно он оказывается рядом с Микой и чуть ли не в боевую стойку становится.

Следом к нам подлетает маленький белобрысый мальчик, с интересом на Митю и Колю поглядывает.

– Дан, поздоровайся, – по-преподавательски убедительно произносит Мика, но при этом ее тон пропитан нежностью и материнской любовью.

Дан, бросив нам тихое: «Драсе», прижимается к ней и по низу живота гладит.

– Ян Левицкий, – представляется мужчина рядом с Микой и пожимает мне руку.

Знакомая фамилия. Видел ее в личном деле Даны, когда помогал ей. Да, точно. Это же девичья фамилия сестер. Значит, Ян…

– Брат? – предполагаю я и тут же жалею об этом.

– Муж, – рявкает он, мгновенно воспламеняясь, и Мику обнимает. А та прыскает смехом. Но тут же закашливается.

– Тошнит опять, – жалуется, и Ян ласково по спине ее поглаживает. В висок целует. Руку на живот перекладывает.

Явно не по-братски.

Извинившись, вместе с мальчиком они оставляют нас, скрываясь в одной из комнат.

– Больная тема, – шепчет мне Дана, пока мы поднимаемся в детскую. – Мика родственников наших в Польше искала. Ну и, нашла, – делает паузу, не зная, как объяснить. – В общем, они с Яном действительно некоторое время думали, что брат и сестра. И все вокруг так считали. Любить им друг друга нельзя было, но сердцу не прикажешь, – вздыхает мечтательно. – У семьи Левицких оказалось много тайн и скелетов в шкафах. Врагов и предателей тоже тьма. Все мешали. Яну и Мике скандал жуткий пришлось пережить. Хорошо, что все выяснилось. Главное, что Ян и Мика неродные. И сейчас вон, малыша ждут.

– Второго? – уточняю. – Дан чей?

– Усыновленный, но они любят его, как своего, – улыбается Врагова.

По пути заглядывает к своей новорожденной дочке, которая спит в кроватке под балдахином, а потом впускает нас с ребятами в соседнюю комнату. Знакомит Колю и Митю с близнецами Сашей и Ильей.

Пока мальчики присматриваются друг к другу, неумело и смущенно общаются, Дана отводит меня в сторону.

– Кто эти дети, Ник? – кивает на «найденышей». – Чьи они?

Но объяснить все не успеваю.

– Папа Мороз, – зовет меня Колька и ближе подбегает. – А где здесь туалет? – краснеет, как рак вареный. – Митьке надо, – мигом «переводит стрелки».

– Эй, ну ты! – злится братик и тоже смущается.

Дана указывает им на нужную дверь, а сама поворачивается ко мне. Ошеломленно ресницами хлопает:

– Папа, значит?

– Нет, – возмущенно спорю, а Дана мрачнеет и руки на груди складывает, будто я только что от собственных детей открестился. – Это сложно объяснить. Нам их в детективное агентство подкинули. Потеряшки они.

Сам удивляюсь, когда в моем голосе теплые нотки поступают. «Нельзя привязываться к чужим детям», – убеждаю себя, а сам смотрю в том направлении, где пацаны скрылись.

– Ой, – сочувственно выдает Дана. – А мамочка их где?

– Подозреваю, что неудачно «поработала», – цежу зло сквозь зубы. – Я, пока ехал к вам, уже ребят попросил проверить «обезьянники». Но у меня есть только имя. А «такие» обычно под псевдонимами «трудятся» в поте лица и других частей тела, – добавляю гадливо.

– Какие «такие»? – прищуривается. – Фу, Ник, вечно ты самое плохое подозреваешь! Может, случилось что-то. Больницы обзванивать надо, а не только полицейские участки! – отчитывает меня.

– Этим тоже занимаются, – отмахиваюсь. – Не первый год людей ищем, – напоминаю важно.

– Ага, не первый. Очерствел там совсем в своей полиции, – пальцем мне грозит. – В общем, я мальчишек покормлю сейчас, займу чем-нибудь. Вон, Саша и Илья им приставку включат, – подмигивает своим близнецам, а они одновременно кивают. – А ты давай мамочку нашу ищи! Вдруг ей помощь нужна? Да и дети в Новый год остались без родителей! Жалко-то как, – охает Дана.

На совесть давит. И у нее это получается.

Делаю вид, что я все еще непоколебим и убежден в своей правоте, а сам глаза отвожу.

– Дружище, – спасает меня от неприятного разговора Алекс. – Что, и тебя тоже воспитывает? – цокает Дане, а та прищуривается игриво. – Так, Ник, бросай все. Птичка пять минут за детьми твоими присмотрит. Да, птичка?

– Они не мои, – бурчу я и опять неодобрительный взгляд на себе ловлю.

Сейчас-то что не так? Правду ведь сказал!

– Идем старый год быстренько проводим, – намекает Врагов. – Заодно и расскажешь все.

– Нет, Алекс, не сейчас. И я за рулем, – отрицательно головой качаю. – Мне ноутбук нужен, – достаю из кармана разбитый телефон Коли и в руках прокручиваю. – Информацию перекинуть, – показываю другу.

– Идем, – соглашается незамедлительно, а потом добавляет тише: – Одно другому не мешает.

– Алекс! – возмущается Дана.

– И я тебя, – посылает жене воздушный поцелуй, а сам ведет меня в кабинет.

***

– Красивая, – тянет Врагов, нависая над столом и заглядывая в ноут. – Где познакомились?

Не сразу реагирую на его вопрос, потому что озадаченно листаю фотографии, выуженные из памяти телефона.

– Мы не знакомы, – бросаю небрежно. – Говорю же, не мои дети. Подбросили.

А сам впиваюсь взглядом в изображение, развернутое на весь экран.

Мама у мальчишек действительно красивая. Молодая совсем, хрупкая, милая. Волосы светлые, глаза с хитринкой, как у лисички, и улыбка… завораживающая.

Девушка обнимает детей – и вместе они выглядят по-настоящему счастливыми. Не похожа она на представительниц древнейшей, к коим я ее причислил в гневе.

Где же ее искать тогда?

Словно услышав меня, в этот же миг звонит коллега из полиции.

– Среди задержанных никакой Ярославы Солнцевой нет, – сообщает он, но я уже и так готов к подобному исходу. Ошибся я все-таки. – Сегодня вообще облав не проводили, Новый год же. Кому нужны лишние проблемы? – хмыкает. – В больницах женщины с таким именем тоже не зарегистрировано. Все приемные покои записи свои прошерстили. Разве что… Есть пара тел неопознанных… – добивает меня. – Приедешь? Глянешь?

Обычная процедура, но именно сейчас мне становится вдруг больно от перспективы увидеть там ЕЁ.

Теряю хватку. Собраться надо и отбросить неуместные эмоции.

– Да, приеду, – холодно отвечаю, а у самого сердце сжимается.

Еще раз смотрю на фото жизнерадостной блондинки с искренней улыбкой – и перекидываю все файлы на свой телефон.

– Алекс, присмотрите за «найденышами»? – прошу друга, а он головой машет поспешно. – Мне надо съездить кое-куда. Пацанам туда… – сглатываю нервно, – …нельзя.

***

Некоторое время спустя. Никита

В просторном помещении ожидаемо прохладно. В нос забираются запахи формалина, хлора и… кофе.

Ничего нового или необычного. Обстановка меня абсолютно не трогает – привык за годы службы.

Однако впервые нахожусь в шкуре родственников потерпевших. Впрочем, с чего бы это? Я – никто для загадочной Ярославы Солнцевой. Равнодушен должен быть и к мамке ребят, и к ним, и к самой ситуации. Всего лишь очередное дело, которое нужно раскрыть.

Но почему-то внутренности скручиваются в узел, стоит мне подойти к тем самым неопознанным. Кажется, проходит вечность, прежде чем патанатом убирает простыни.

– Эта прибыла… Час назад, ножевое, – комментирует Илья, невозмутимо дожевывая бутерброд. – А эту… Два часа назад привезли, замезшую нашли. Бездомная, скорее всего.

Всматриваюсь в холодные безжизненные лица. Мысленно сравниваю с той солнечной девочкой, которая улыбалась с изображений. Мне и фото открывать не надо – настолько оно в мозг въелось. Каждая черточка.

– Нет, не она, – выдыхаю с облегчением.

– Своего кого ищешь? – почему-то предполагает Илья.

Смотрю на него недоуменно и отрицательно головой качаю. А он лишь плечами пожимает, мол, не его дело.

– Ну, в любом случае удачи в поисках. С наступающим, – посылает мне добрую улыбку. – Проводим старый, чтоб не вернулся, раз уж ты заглянул?

Едва сдерживаюсь, чтобы глаза не закатить. Еще один! Все сегодня под новогодним вирусом. У меня одного иммунитет.

– Спешу, – отнекиваюсь.

– Ну, тогда мы тут сами с молчунами посидим, – смеется над своим же черным юмором.

Илья моет руки и возвращается в кабинет, где накрыт скромный стол.

Я же спешу покинуть это место.

Вываливаюсь на мороз, вбираю полные легкие студеного воздуха и выпускаю его через нос шумно.

Бреду по стеклянной поверхности льда, припорошенной свежим снегом, отчего риск упасть и сломать себе что-нибудь только возрастает. Однако здравому смыслу вопреки, все вокруг обретает новые краски. Даже долбаный Новый год больше не кажется столь мерзким.

Я в чудеса никогда не верил, но сегодня почему-то хочется.

– Скоро буду, – на ходу отвечаю на звонок Алекса. – Не нашел пока. Как пацаны?

Поскальзываюсь на ледяной глади, но тут же равновение восстанавливаю. И все-таки отвратительная погода.

– Они-то нормально, – тянет друг. – Приезжай, да. Только предупредить хотел. У нас тут… Загорский с семьей и друзьями. Надеюсь, это не будет проблемой?

Слишком много лишних людей и ненужных встреч для одного дня. Чувствую, этот Новый год запомнится мне на всю жизнь.

Ничего не ответив Алексу, я прыгаю за руль. Жму на газ, но притормаживаю, когда меня заносит на повороте.

Трасса как каток, лобовое стекло залеплено снегом, ветер усиливается. Сидеть бы дома или в офисе. Но вместо этого я разыскиваю незнакомку. И леденею от одной лишь мысли, что она может оказаться где-то на улице в такую погоду.

Погруженный в свои мысли, сам не осознаю, как и, главное, почему я на автомате останавливаюсь возле торгового центра. Небрежно паркуюсь у входа. И, ведомый какой-то чужеродной силой, направляюсь в детский отдел.

Понимаю, что лучшим подарком для Мити и Коли станет возвращение их мамы. Но пока что не могу осуществить их главное желание. Фальшивый Папа Мороз.

Однако хочется немного скрасить пацанам Новый год. Чтобы они не презирали этот праздник, как я.

Переступив порог магазина, тут же жалею о своем импульсивном порыве. Потому что внутри тьма народа! Как будто все находились в коме до этого дня и только недавно очнулись. И в последние часы уходящего года помчались за подарками.

Пробираясь сквозь галдящую толпу, я чувствую себя героем Шварценеггера, который искал Турбомэна своему сыну в подарок на Рождество. Кто-то толкает меня в спину, кто-то задевает плечом, а кто-то и вовсе топчется по моим ботинкам, как по бульвару.

Я говорил, что ненавижу Новый год и предпраздничную суету? Разгул преступности и торжество несчастных случаев. Была бы моя воля, комендантский час бы объявил.

Призвав остатки своей полицейской выдержки, сканирую полупустые полки, цепляюсь взглядом за радиоуправляемые машины. Две. Словно меня ждали.

Хватаю их, чувствуя себя победителем, иду на кассу, по пути набрав кучу сувениров для "детского сада", что собрался в доме Враговых. Беру все, что под руку попадается.

Нагло обхожу очередь, «посветив» корочкой, пусть и просроченной, и не чувствую никаких зазрений совести. Я ведь при исполнении. А подарки… Так это для дела нужно!

До конца не понимая своих мотивов, загружаю пакеты на заднее сиденье машины. Туда, где буквально пару часов назад дрыхли мальчишки.

Отгоняю незнакомые, новые для меня эмоции – и мчусь к Враговым.

*Мика и Ян – герои дилогии: "Не.Родная сестра магната" и "Ребёнок магната. Не.Разлучные"

*Стас и Алиса Загорские – из книги "Двойня для босса. Стерильные чувства".

Глава

4

Опустив пакеты с подарками прямо на порог, я пожимаю руку Стасу Загорскому и напряженно молчу. Мы оба не спешим начинать разговор.

Абсолютно чужих, волей судьбы нас объединила одна женщина – сестра Алекса. И лучше бы она вовсе не встречалась на моем пути.

Много воды утекло с того момента, когда моя невеста Милана выбрала деньги Загорского – и стала его женой. Сейчас они тоже не вместе: пусть не сразу, но Стас распознал ее подлую сущность. И сам пострадал от обмана и интриг.

Понимаю, что надо бы отпустить прошлое. И я почти сделал это, но…

Не так давно я узнал, что Милана выходила замуж беременной… Моим ребенком. И, не задумываясь, сделала аборт. Ради статуса, карьеры и богатой жизни пошла на убийство нерожденного малыша.

– Никита, – со скрипом представляюсь я, хотя Загорский и так в курсе. Алекс рассказывал ему и обо мне, и о моей роли в жизни его бывшей жены.

– Стас, – отвечает он, скорее, придерживаясь правил приличия.

Нам нечего делить. У Загорского новая семья. А мне это «счастье» на хрен не нужно после предательства Миланы. Каждый остался при своих интересах.

Однако ситуация все равно неловкая.

Так и не пообщавшись, мы со Стасом разбредаемся по разным углам гостиной, принимая равнодушный вид. «Горячая» встреча не укрывается от внимания Врагова. И друг отводит меня в сторону.

– Ник, – начинает он, но я обрываю его.

– Можешь не стараться, Алекс, – ухмыляюсь вымученно. – Я все знаю, – слышу его недоуменный кашель. – Ты серьезно? – смотрю на него снисходительно. – Забыл, где я работаю? Я выяснил все, когда у Стаса с Миланой был скандальный развод. Как бы они не пытались скрыть детали, мое профессиональное любопытство оказалось сильнее. Я знаю и про аборт, и как Милана обманула мужа, и как вашу семью вокруг пальца обвела. Мы все оказались обманутыми твоей сестрой, Алекс. Даже ты. Но я адекватно воспринимаю произошедшее. Несмотря ни на что, я ведь все еще общаюсь с тобой. И со Стасом делить мне нечего.

Немного разряжает обстановку рыжеволосая девушка – жена Загорского. Подходит к суровому мужу, чмокает его в щеку, отчего он заметно смягчается. И ведет обратно к нам.

– Алиса, – с улыбкой протягивает мне руку. А свободной чуть придерживает округлившийся живот. Беременна. Если не ошибаюсь, третьим. У них со Стасом уже есть двойняшки.

Именно они и не позволяют нам нормально поздороваться, но зато атмосфера с их появлением еще теплее становится. Мальчик и девочка подлетают сначала к маме, а потом переключают внимание на отца. Прижимаются к Загорскому, но на меня с подозрением смотрят.

Решаю «подкупить» мелких. Нахожу среди покупок две небольшие игрушки, которые, как мне кажется, подойдут им: мягкая игрушка и машинка. Но дальше все идет не по плану. Витя, так зовут сына Стаса, хватает плюшевую собачку, а Вика, его дочь, важно берет спорткар.

Оба сбегают под звонкий смех Алисы.

– У двойняшек необычные интересы, – хихикает она и крепче обнимает Загорского.

– Папа Мороз! – доносится со стороны лестницы, а я тяжело вздыхаю. Что-то с прозвищем решать надо. – А где мама?

Примчавшись ко мне, Коля и Митя застывают и впиваются в меня чистыми глазками. Ждут чуда или хоть какой-то хорошей новости. Но мне нечем их порадовать.

– Малыши такие милые, – ласково отзывается Алиса. – И на тебя похожи, – вдруг заявляет, прищурившись. Смотрит на нас, будто сравнивает.

От неожиданности закашливаюсь надрывно. Пока все нормальные люди становятся родителями естественным, так сказать, путем, меня сделали отцом поневоле. Никогда бы не подумал, что попаду в такую ситуацию.

– Вашу маму… – перевожу внимание на пацанов, – …я ищу.

Они вздыхают с грустью и надувают губы, будто я их обманул. Вспоминаю про радиоуправляемые машинки. Может, хоть так смогу временно поднять ребятам настроение.

И не ошибаюсь: мальчики хватают подарки, а их глаза загораются.

– Спасибо, Папа Мороз, – визжат они, но потом так же резко затихают. И коробки мне обратно протягивают.

– Нет, у нас был договор только на маму, – деловито заявляет Коля.

– Не надо подалки, – соглашается Митя, но на машинки поглядывает. – Надо маму.

И всхлипывают оба.

– А ну, отставить! – по-доброму рявкаю на них. – Берите! – возвращаю коробки. – Маму тоже обязательно найдем.

– Обещаете?

Киваю, отправляю "подкидышей" в детскую и провожаю взглядом, пока они не скрываются на втором этаже.

Вот и как мне желание их исполнить? Не получается ни черта. Ярослава будто сквозь землю провалилась!

– А что случилось? – интересуются Загорские.

Наш разговор прерывают голоса, доносящиеся со второго этажа.

– Мама Лиля, я сама покачаю братика Майка, – важно звучит детский.

– Как скажешь, бусинка. Но если Миша не уснет или тебе надоест, то позови меня, хорошо? – спокойно и с нежностью отвечает женский.

На лестнице появляется девчушка лет семи, которая буквально выталкивает свою маму в сторону гостиной.

– Я уложу. Я же взрослая! Меня в школе вообще командиром класса назначили, – хвастается малая.

– Знаю. И горжусь тобой, – шепчет шатенка, ласково проводит по макушке и поправляет хвостики. – Командирша, – хихикает, – вся в отца-цербера!

В этот же момент к лестнице подходит темноволосый мужчина в деловом костюме. Он нервно рявкает что-то в трубку на немецком.

– Артур! – фыркает Лиля. – Во-первых, переходи на русский. Мы в гостях.

– Тише, рыбка, – осекает он ее, но беззлобно.

– И выбрось телефон. Новый год скоро! – не отступает девушка.

– Я не виноват, что эти придурки в Австрии не могут проект закрыть. В этом году должны все закончить, – гавкает он, но звонок все-таки прерывает.

Обращает внимание на нас, чуть голову наклоняет в знак приветствия. И вместе с женой они спускаются в гостиную.

– Это Никита, – незамедлительно представляет меня Алиса. – Он мамочку своих детей потерял.

– Не моих, – закатываю глаза.

– Сбежала? Обидел ее? – с прищуром изучает меня Лиля и крепче локоть мужа сжимает. – А то вы, мужчины, умеете, – многозначительно на Артура смотрит.

– С чего это вдруг? Я ее вообще не знаю, – возмущенно защищаюсь.

Наверное, в сотый раз объясняю, что и как произошло. Рассказываю до тех пор, пока лицо Лили не проясняется, а Алиса не вздыхает сочувственно. В следующую секунду они переглядываются задумчиво. И почему-то я скорее опасаюсь этих подруг, чем помощи от них жду. Исподлобья поглядываю на Стаса и Артура, но они лишь плечами пожимают, потому что сами не знают, чего от своих женщин ожидать.

– Слушай, у меня подруга работает в каком-то супер крутом медиахолдинге, – заявляет Лиля. – Снежана, ну, я тебе рассказывала, – напоминает мужу, но тот реагирует не сразу. Хмурится задумчиво, а девушка отмахивается. – Не важно. Так вот. Они ведь могут объявление запустить на телевидении? И найдем сразу нашу потерянную маму. Фото ведь есть?

– Хорошая мысль. Да, фото есть, – подтверждаю, тянусь в карман за телефоном. Но образ улыбчивой блондинки сам всплывает в голове.

Тем временем Лиля лихорадочно пытается дозвониться своей подруге, но из динамика слышатся гудки.

– Не отвечает, – грустно сообщает.

Продолжает набирать, когда мы все садимся за стол. Я слежу за Колей и Митей, которые облепили меня с двух сторон. Окружили, взяли «в котел» – и не оставили путей для отступления.

Мальчики косятся на праздничные блюда, но стесняются что-то взять. И тогда я прихожу им на помощь. Наполняю большие тарелки с горой разными салатами, бутербродами и мясом – сами пусть выбирают, что им по вкусу. Замечаю, как пацаны переглядываются, а после – с удовольствием набрасываются на еду.

– Неужели опять ее этот босс-самодур припахал? – бурчит Лиля, так и не дозвонившись. – Как его, забыла… – щелкает пальцами. – Вадим. И фамилия такая еще. Как стихия… Шквал. Гроза. Гром…

– Шторм, что ли? – отзывается Ян, что устроился с семьей напротив, и откладывает вилку.

– Точно! – взвизгивает Лиля. – Вы знакомы?

– Да, давно общаемся. Еще с момента, когда Вадим в Польше филиал открывал. Я сейчас напрямую ему позвоню, – чмокает в макушку свою беременную жену, которая нехотя ковыряется в салате, потом наливает ей сок, а сам поднимается из-за стола.

Минут через пять мы уже общаемся со Штормом по видеосвязи.

Вадим внимательно слушает меня, короткие вопросы задает. Держит себя так, словно не президент холдинга, а психиатр. Не по себе даже становится. Но для меня главное, чтобы он согласился помочь нам с пацанами.