Двойняшки по ошибке. Случайная встреча

Глава 7

На следующий день. Злата

Поправляю сумку на сгибе локтя, останавливаюсь в коридоре больницы, чтобы немного отдышаться, и испарину со лба смахиваю. После пары капельниц, как только мое самочувствие немного улучшилось, мне все-таки пришлось ехать за вещами в общежитие, потому что привезти их мне некому. И хоть я старалась брать только самое необходимое, ноша все равно вышла внушительная. Забрала я из комнаты деньги, которые мне явно пригодятся здесь, и старенький планшет, который мне еще бабушка дарила в честь поступления в институт. Планирую нарисовать пару баннеров. Правда, в сети я смогла отыскать только мелкие заказы – и платят за них соответственно. Но хоть что-то…

Приближаюсь к своей палате, собираюсь толкнуть дверь, но замираю, услышав голоса. Еще утром у меня была одна соседка, да и ту планировали выписать сегодня. Хмурюсь, когда разбираю слова:

– Нет, ты на моем месте устраивайся. Меня выписали уже, – деловито указывает та самая соседка. У нас с ней общение сразу не заладилось: слишком любит поучать и много болтает. – А здесь занято. Малолетка одна вчера поступила. Отказница.

– Кто? – тихо отзывается новенькая.

– Ну, не знаю, как правильно назвать… Я на посту сестринском подслушала, что она своих детей в роддоме хочет оставить, – заговорщически шепчет. – Наверное, там семья неблагополучная. Так что ты тут аккуратнее, ценные вещи при себе держи. Мало ли…

Не могу сдержать слезы обиды. Рот ладонью прикрываю, чтобы подавить горький всхлип. Мало того, что конфиденциальная информация разнеслась по всему отделению, так еще и такие выводы обо мне сделали. Жаловаться главврачу глупо: только настрою медперсонал против себя, а мне еще малышей сохранять. Да и защитить мои интересы некому.

Но и насмехаться над собой не позволю! Яростно вытираю мокрые щеки, вздергиваю подбородок – и ударяю плечом в дверь, которая распахивается с грохотом. Натянув ехидную улыбку на лицо, уверенно прохожу мимо сплетниц, и они мгновенно умолкают.

Искоса поглядываю на обеих. Бывшая соседка собрана, пакеты в руках держит. Видимо, уходить собиралась, но не упустила момента обсудить меня. Зато сейчас сбегает молча и быстро, шумно закрывая за собой дверь. Перевожу внимание на новенькую, а блондинка, присев на край койки, с интересом и грустью меня рассматривает. Столкнувшись взглядами, одновременно отворачиваемся друг от друга.

Бросаю сумку возле тумбочки, скидываю пальто – и принимаюсь вещи раскладывать. Планшет машинально под подушку прячу. Все-таки единственный источник заработка, и это я, между прочим, волноваться должна, что его украдут…

Губы сжимаю крепко, опять разозлившись. Знакомиться с новой соседкой нет ни малейшего желания. Поэтому, управившись с содержимым сумки, забираюсь с ногами на кровать, сажусь поверх пледа. Бережно взяв планшет, запускаю его. Открываю сохраненный проект, погружаюсь в работу. Но меня отвлекает вкрадчивый голосок:

– Привет. Я Снежана, – произносит лицемерка доброжелательным тоном.

Вспыхнув, стреляю в нее мрачным взглядом. Я не в том настроении, чтобы в дружбу играть.

– Угу, – бурчу, намеренно отталкивая навязчивую соседку.

– Ты, кажется, Злата? – не унимается она. Недовольно вздыхаю: на смену одной болтушке другая пришла. – Красивое имя. Тебе подходит.

– Тебе твое тоже, – многозначительно кошусь на ее бледное лицо и светлые волосы. Точно снежная девушка.

– Какой у тебя срок? – добивает меня привычным для этого места вопросом. Но все, что касается детей, в штыки принимаю. Нельзя их трогать!

– Разве вы это уже не обсудили? – киваю на дверь, намекая на бывшую соседку.

– Да, – выдыхает виновато. – У меня почти такой же. И тоже двойня, – в тоне слышится улыбка. – Близняшки.

Закусив губу изнутри, поворачиваю голову к Снежане. Наблюдаю, как она живот поглаживает. С нежностью и материнской любовью. Невольно укладываю ладонь на свой, согреваю – и внутри словно в ответ теплеет. Мой «аквариум» оживает. Отдергиваю руку, поймав на себе внимательный взгляд соседки.

– А у тебя королевская двойня: мальчик и девочка, – выдает она все, что узнала. – На этом моменте ты спугнула информатора, – смущенно улыбается. – Не обращай внимания, Злат, мало ли что другие говорят…

– Я и не обращаю, – фыркаю я и утыкаюсь носом в проект. Но работать нормально не могу: все плывет перед глазами.

Снежана намеревается продолжить беседу, которая больше похожа на ее монолог, но, к счастью, в палату медсестра заходит.

– Пылаева, – выбирает из нас двоих. Помогаю ей легким кивком. – Вот, перечень гормонов и витаминов, – кладет на тумбочку. – В ОМС они не входят. Самой придется докупать, – собирается уйти.

– Дорогие? – вчитываюсь в список.

– Ну, недешевые, – пожимает плечами, однако тут же спохватывается: – Но это рекомендации. Сама решай, покупать или нет, никто не навязывает. В отделении врачи обеспечат тебе лечение в рамках ОМС.

– Я не буду жалобы строчить, если вы об этом, – прерываю ее. – Я лишь хочу знать, на какую сумму рассчитывать.

– Так, ну… – смягчается медсестра. Приближается ко мне, рецепт глазами пробегает, вслух произносит названия, к каждому цифру озвучивает. Я же складываю в уме – и итог меня не радует. Деньги у меня на исходе, мелкие интернет-заказы не изменят ситуации, да и на их выполнение требуется время, а витамины моим малышам необходимы сейчас.

С трудом сдерживая обреченный вздох, лепечу сиплое: «Спасибо», а потом к телефону тянусь. Впервые за два года решаю переступить через себя – и обратиться за финансовой помощью к маме. Хотя знаю, что отчим будет недоволен.

– Мамуль, можешь мне немного денег перевести? – выпаливаю без прелюдий. Нервничаю и жутко боюсь, что откажет.

– Немного? А что случилось? – тянет она.

– Хм… У меня… проблемы со здоровьем, – говорю почти правду. Чувствую на себе испытывающий взгляд Снежаны, но пытаюсь его игнорировать.

– Ой, как же так? – причитает мама. – Что-то серьезное?

– Нет, ничего серьезного, – спешу ее успокоить. – Это… временно.

Родителям я так и не сказала о своей беременности. Зачем, если я не собираюсь детей оставлять себе? Только зря маму беспокоить… А чтобы живот никто не видел, я и на лето домой не поехала. Объяснила, что работу в столице нашла. Впрочем, некуда мне возвращаться – в моей комнате теперь живет Ася, а вместе мы сосуществовать не сможем.

– Пришлю, конечно, – восклицает мать, и я выдыхаю с облегчением. – В конце месяца зарплату получу. И сразу тебе часть вышлю, – забирает надежду. – Ася ведь поступает в этом году, Ванечка все сбережения на нее направил. Подготовительные курсы оплатил, жилье ищет. Сама понимаешь, как дорого образование дается, но без него никак, – оправдывается она, а я готова рассмеяться истерично. Мне ли не знать! – А тебе срочно? Может, бабушке позвонишь?

– Да, конечно, – отключаюсь, чтобы не расплакаться в трубку.

Бабушка и так мне помогает. Как я могу ее просить о большем? Ко всему прочему, объяснять придется. Это не мама. Она обязательно ложь мою почувствует – и докопается до сути.

Лихорадочно перекладываю телефон из руки в руку. И понимаю, что мне и обратиться не к кому. Оля у родителей на все каникулы, да и не так близки мы, чтобы деньги просить.

У моих малышей больше никого нет…

Хотя…

Хватаю сумку, судорожно перебираю ее содержимое, достигаю почти самого дна и… выуживаю оттуда смятую визитку. Не знаю, зачем сохранила. Чтобы не мучить себя?

Касаюсь подушечками пальцев фамилии…

Никитенко И.И.

В конце концов, мы вместе в этом участвовали. Почему я в одиночку должна отвечать за общую ошибку?

Что если он не забыл меня? Как я его… А вдруг и против детей ничего не имеет?

Что если… Нет, глупости!

Но все же набираю номер. Выхожу из палаты, направляюсь в уборную, чтобы закрыться в кабинке. Надеюсь, хоть там никто не станет подслушивать.

Затаив дыхание, жду ответа. И подсознательно хочу услышать ЕГО шепот. Как тогда…

– Да? – уверенный женский голос заставляет меня потерять дар речи. – Кто это? – недовольно рявкает. – У меня нет времени на ваши шуточки, – прерывает звонок, когда на фоне издалека что-то говорит мужчина. Неужели… ОН? Слишком тихо, чтобы узнать.

Разочарованно откидываю телефон на пол, прячу пылающее лицо в ладони. И ругаю себя с новой силой, худшими словами.

Мало того, что я связалась с незнакомцем, так он еще и оказался… женат.

Не позволяю себе плакать, потому что знаю: я не смогу остановиться. Разнервничаюсь, отчего вновь живот заболит – придется помощи у медсестер просить, смотреть на их недовольные лица, будто от спасения мира их отвлекаю… Возможно, я преувеличиваю, но после слов бывшей соседки мне сегодняшняя смена медиков заочно не нравится.

Черпаю остатки сил из внутренних, потаенных резервов, которых, казалось бы, во мне совсем не осталось. Измучена, высушена, растоптана трудностями. Чувствую себя спринтером на середине дистанции. Слишком большой отрезок пути уже преодолен – назад не повернуть. А то, что впереди, пугает сложностью и неизвестностью. Усталость и отчаяние захлестывают с головой, но вдруг открывается второе дыхание. И приходится бежать дальше…

«Никто ничего тебе не должен, Злата! Хочешь денег – заработай их!» – с этой установкой я прихватываю планшет из палаты и направляюсь к посту, наступив на горло своим страхам и стеснительности. Ни к чему это, когда перебиваешься с копейки на копейку. Я должна действовать!

Выдыхаю с облегчением, когда застаю за столом ту самую медсестру, что рецепт мне приносила. Она показалась не злой, а даже отзывчивой.

– Извините, а можно пароль от вай фая? – улыбаюсь натянуто. – Я знаю, что в отделении есть, – стараюсь говорить бодро и уверенно. – Вы не подумайте, я не для развлечений, а по работе. Буквально на часик. На сайт вакансий хочу войти и…

– Не положено, – громко и строго чеканит она, а я губу закусываю. Тут же из ближайшего кабинета старшая медсестра выходит, подтверждает запрет.

Понурив голову, возвращаюсь в палату. Придется завтра в какое-нибудь кафе с бесплатным интернетом идти – все лучше, чем в общежитие опять ехать. Однако так не хочется время терять.

Погруженная в свои переживания, не сразу замечаю, что медсестра за мной следует. В палату заходит, плотно прикрывая дверь, и руки в бока упирает.

– Ну, ты чего громкая такая, а? – отчитывает меня, пока я ресницами непонимающе хлопаю. – Позвала бы меня, сказала тихонько, – нагло планшет у меня забирает. – Нам действительно запрещено пароль давать всем подряд, но… – шустро вбивает буквы и цифры, сохраняет. – Держи, только никому! – возвращает мне гаджет и палец к своим губам прикладывает, шикая предупреждающе.

Исчезает мгновенно, будто ее и не было. Я даже поблагодарить не успеваю.

Запускаю браузер, пока Снежаны в палате нет. Не знаю, куда она отлучилась, да и не волнует меня это. Наоборот, посижу в тишине и спокойствии.

Лихорадочно ищу задания, сохраняю в закладках наиболее подходящие. Высокооплачиваемую работу по удаленке я вряд ли найду, поэтому придется брать количеством.

Хотя…

Вчитываюсь в одно из объявлений. Не верю своим глазам. Пробегаю текст еще раз. И еще.

«Требуется дизайнер рекламы в крупную компанию», – гласит запрос. Нет названия фирмы, нет имени руководителя, почти никаких условий не указано. Лишь номер телефона и личная почта, куда примеры работ отсылать. Подозрительно… Но предлагаемая зарплата погружает меня в шок.

– Да ну! Здесь лишний ноль, – бурчу себе под нос. – А если нет? – задумываюсь. – Тогда зачем им я? За такие деньги профессионала наймут, а не студентку!

Заношу палец над крестиком, собираясь закрыть страницу, однако вместо этого выбираю электронную почту. Дальше действую будто в тумане. И через пару минут мое самое свежее портфолио улетает какому-то неизвестному, но очень щедрому работодателю. Или мошеннику?

Ох, Злата, ты балбес!

Но попробовать стоило! Вдруг это мой шанс…

– Ой, если объявление и реально, все равно не возьмут меня, – отмахиваюсь, пытаясь унять гулко стучащее сердце и восстановить дыхание.

Успокоившись, возвращаюсь к мелким заказам. Взяв несколько онлайн, тут же приступаю к выполнению. Завершаю предыдущий проект, усердно пыхчу над новыми, яростно вожу стилусом по экрану. Не реагирую на скрип двери, пропускаю мимо ушей звук шагов, игнорирую чужое присутствие.

И лишь когда на тумбочку рядом с моей койкой опускается какой-то пакет, я вздрагиваю.

– Что это? – вскидываю голову. И встречаюсь взглядом со Снежаной.

– Гормоны и витамины по твоему списку, – протягивает листок, который медсестра оставила. Я даже не заметила, что Снежана его забрала. – На месяц должно хватить, а дальше, возможно, новые рекомендации тебе дадут.

– Нет, спасибо, – фыркаю я. – Не надо! Забери.

«Никто ничего не делает для тебя просто так», – эту простую истину я еще с Максимом вызубрила наизусть! И уж точно я хочу чувствовать себя в долгу перед этой сплетницей. Но она не прикасается к пакету. Наоборот, отступает назад.

– Тогда можешь выбросить, потому что я другие принимаю, – бросает Снежана небрежно и устраивается на своей постели.

Некоторое время мы сидим в полной тишине, но я не могу работать. Неловко от мысли, что мне помочь решили, а я взамен нахамила.

– Извини, Снежана, но не нужно было. Я могла сама, – виновато мямлю.

– В любом случае, обратно не вернуть, – хмыкает она. – Мы с мужем долго ребенка не могли завести. Он бесплоден, – срывается вдруг в откровения, и боль, с которой Снежана говорит об этом, кажется осязаемой. – В итоге, сделали ЭКО с донорским материалом, – умолкает на секунду, опять живот обнимает, а я сдерживаю себя. Не повторяю ее жест. Хотя так хочется, до покалывания в ладошках. Но внутри меня дети, которые не будут жить со мной. – Так что я не лгу. У меня действительно особые предписания. И это все, – кивает на пакет, – мне не подойдет.

– Спасибо, я верну деньги, когда мама перешлет, – все-таки выдвигаю свое условие. Не хочу быть обязанной постороннему человеку.

– Допустим, – неопределенно поводит плечами Снежана. – Ты правда решила оставить детей в роддоме? – и устремляет на меня испытывающий взгляд.

От прямолинейности соседки я на мгновение теряюсь. Я привыкла, что меня осуждают за спиной, но впервые обвинение бросают мне в лицо.

– Да, – не вижу смысла скрывать. – Эта была случайная беременность. Она… никому не нужна, – заканчиваю еле слышно, будто малышей боюсь обидеть своими жестокими словами.

– Не бывает в жизни случайностей, – вздыхает Снежана.

– Я не смогу их обеспечить одна. В нормальной семье им будет лучше, – убеждаю скорее себя, чем ее. Но голос надрывается.

Сколько раз я мысленно эту фразу повторяла! И все равно принять ее пока не сумела.

– Думаешь, для них так легко подберут идеальных родителей? – делает мне больно лишь словами.

– Мне говорили, что… – вспоминаю уговоры гинеколога, когда я на аборт пришла.

– Как только ты напишешь отказ от детей, ты лишишься всех прав на них. Не будешь знать, что с ними происходит дальше, – перебивает Снежана. – Допустим, их заберут сразу, и ты их никогда не увидишь, – намеренно делает паузу, чтобы я осмыслила. – А могут отправить в дом малютки, где они будут расти вместе с другими сиротами. При живой матери, – укоризненно подчеркивает. – Ждать, пока кому-нибудь приглянутся. Что если возьмут кого-то одного…

– Двойняшек нельзя разлучать, – отрицательно головой качаю.

– Кого это волнует? Разные случаи бывают, – хмыкает Снежана. – С двойней ситуация только сложнее. Не каждая семья готова принять сразу двоих детей. В принципе усыновление – это очень ответственный шаг. Мой муж, например, был категорически против малыша из детдома, хотя сам не может быть отцом. Он и на ЭКО не сразу согласился… И, знаешь, он не слишком рад моей беременности. Я же чувствую, – сипло выдыхает. – Не все могут полюбить чужого ребенка. Двоих – и подавно. Почему ты думаешь, что где-то там, в мифической "достойной семье", о твоих детях будут заботиться лучше, чем это сделала бы ты – родная мать?

– Я приняла решение и уверена в нем, – выплевываю гневно, хотя злюсь в этот момент на саму себя.

Переворачиваюсь на бок, спиной к Снежане. Делаю вид, что погружена в планшет, а сама роняю слезы на экран.

Потому что ни в чем я не уверена.

Глава 8

Месяц спустя

Устало массирую пальцами переносицу и, не дослушав очередной доклад одного из начальников, прерываю обсуждение жестом – и распускаю совещание. Я и так в курсе всего, что происходит в моем медиахолдинге, а у сотрудников куча заданий, которые им надо выполнять, а не штаны в моем кабинете протирать. Сегодня я не в том настроении, чтобы поддерживать бесполезный официоз.

– Марк? – тихо зовет меня Ира, дождавшись, когда подчиненные разбредутся по рабочим местам.

Плотно дверь прикрывает, откашливается и грациозно направляется ко мне, отчего мгновенно напрягаюсь. В офисе мы не допускаем никаких личных отношений и проявлений чувств, поэтому в этом направлении мой мозг даже не работает. А вот серьезные разговоры зачастую происходят именно здесь. Видимо, деловая обстановка располагает. И судя по поведению Иры, она как раз на такую беседу и настроена сейчас.

Как не вовремя, а! Голова и без нее раскалывается.

– Да, Ирина? – намеренно выдерживаю строгий тон.

– Ты спрашивал у Давида название клуба, в котором у меня девичник был, – бесстрастно выдает, опускаясь в кресло напротив. – Зачем? Ты сам мне тогда сказал, что доверяешь и ничего даже уточнять не собираешься. Пожелал мне погулять хорошо. В итоге, я оказалась в твоей постели, – напоминает мне. – И вот спустя несколько месяцев ты какое-то странное расследование развернул, – сжимает губы недовольно. – Зачем? – повторяет с нотками обвинения.

Такая милая и хрупкая, а одним словом-ударом валит наповал.

Зачем? Да откуда мне знать, зачем! Потому что чувство странное не покидает, будто обманули меня. Но все ниточки упорно ведут к Ире. И даже название чертового клуба совпало с тем, которое в чеке от таксиста было указано. Как назло на днях смятый листок за тумбочкой нашел. Дернуло меня в служебную квартиру зайти. Впервые после той ночи. Я и не помню, что мне понадобилось там. Просто поднялся в разгар рабочего дня наверх – и завис в будоражащей кровь обстановке. Залип на воспоминаниях о рыжуле, образ которой в моем сломанном сознании почему-то никак не вяжется с женой.

Ира все это время вообще в квартиру носа не показывала, будто вспоминать о том, что случилось между нами ТАМ, не хотела. Предлагала избавиться от «ненужного» жилья, подчиненным выделить, ведь у нас свой дом теперь. Однако этой настойчивостью только больше подозрений пробудила. Беспочвенных, как показали факты.

Зачем… Нет ответа.

– Сюрприз тебе хотел сделать, – лгу невозмутимо. – Мы давно никуда не ходили вместе.

– И ты решил в какой-то затрёпанный клуб меня отвести, Марк? – возмущенно выдыхает Ира.

Признаться, меня ее выбор тоже поначалу удивил – слишком бюджетно для нашего уровня. Но Давид подтвердил, а еще добавил, что Ира таким образом деньги мои экономила. И я даже уважением к ней проникся. Вот только от той бережливой, наивной девчонки в моей жене с каждым днем остается все меньше качеств.

– Может, ты хотел еще и вечер в служебной квартире закончить? – закатывает она глаза.

– Интересное у тебя мнение о клубе, который сама же для девичника выбрала, – грубо подсекаю ее речь. – И так резко впечатление поменялось о нашей первой ночи, где бы она не состоялась…

Ира ресницы опускает, растерявшись. Но я не свожу с нее внимательного взгляда: быстро же она к богатой жизни привыкла и пафоса набралась. Терпеть не могу подобные выбрыконы. Верните мне девушку, которая когда-то ценила каждую копейку, умела усмирять свои «хотелки», а еще стеснялась так искренне. И чувствовала меня лучше…

Словно услышав мои мысли, жена меняется в лице, смягчается и даже легким румянцем покрывается. Подвигается ближе к столу, протягивает свою руку к моей расслабленной – и пальчиками по тыльной стороне ладони проводит.

– Все так странно произошло… – сглатывает, но в глаза мне не смотрит. Цепляется за обручальное кольцо на моем пальце, поглаживает его. – Ты же знаешь, мне неловко вспоминать об этом, – взмахивает ресницами. – Но ты прав. Нам не мешает развеяться вместе. И я приму любой твой сюрприз. Извини, что испортила этот, – вздергивает одно плечико.

– Выберешь сама, куда сходить хочешь, – сдаюсь я, но руку убираю, а сам на спинку кресла откидываюсь. Ни к чему эти нежности на работе. Поэтому резко перевожу тему: – Как дела с рекламой для Мейера?

– Он все проекты вернул на доработку, – тяжело вздыхает Ира.

– Плохо, – нервно потираю подбородок. – Дорабатывайте, – общаюсь с ней как с подчиненной, коей она в данной ситуации и является.

– Мой отдел и так в мыле весь. А этот австриец совершенно ничего не понимает в российских реалиях, вот и отвергает любые идеи! – недовольно бубнит. – Ему не угодить…

– «Этот австриец», – передразниваю ее, – планирует реализовать крупный проект на берегу моря. И именно нас Мейеру рекомендовали, как «лучших рекламщиков страны». Сейчас наша цель – подписать долгосрочный контракт с ним. И все зависит от твоего отдела.

– Мы очень стараемся, Марк. Я Мейером лично занимаюсь, – расстроенно тянет Ира. – У нас дефицит кадров, ко всему прочему. Ты ни одного кандидата не одобрил мне в помощь.

– Да потому что сплошные шаблонщики! – злюсь я. – Ничего нового. Смотришь их примеры – и не видишь разницы. Одинаковые стили и решения. Ерунда!