Подкидыш для депутата. Выбор сердца

Глава 8

Дмитрий

Еду в долбаном такси, рядом с водителем, хотя привык всегда сам быть за рулем. Контролировать автомобиль, впрочем, как и свою жизнь в целом. Вовремя уворачиваться от аварий, подобных той, что находится сейчас на пассажирском сидении за моей спиной.

Время от времени поглядываю через зеркало заднего вида на Екатерину и ее мелкую. Не понимаю, зачем и почему, но продолжаю это делать. Наверно, надеюсь, что в какой-то момент наваждение исчезнет. Иллюзия испарится. А мое четкое, распланированное завтра вновь замаячит на горизонте, не рискуя быть разрушенным несносной шатенкой.

Но кажется, в прошлой жизни я сильно напортачил, а потом еще добавил в этой. И возмездие меня настигло.

Устало откидываюсь на спинку сидения, роняя затылок на подголовник. Сколько я спал сегодня? Пару часов? А потом раздраженно ждал, пока непутевая мамка соизволит встать. Несколько раз порывался постучать в дверь и разбудить ее, но застывал на пороге. Будто останавливало что-то…

Надо завязывать с этими «семейными играми», а то немудрено и увязнуть. Прикрываю глаза и явственно вижу себя, тушей расплывшимся на диване и почесывающим пузо. Вокруг – орава орущих «пиявок» и жена, долбящая мозг, как особо трудолюбивый дятел.

Сон как рукой снимает. Импульсивно ослабляю галстук, потому что от нервов становится душно. Открываю окно, чтобы запустить хоть немного свежего воздуха.

– Дима, сквозняк, – мгновенно отзывается Екатерина. – Маша простудится.

«Плевать мне на твою Машу», – думаю, захлебываясь собственным гневом, но не могу сказать этого вслух при таксисте.

Машинально зажимаю кнопку, и стекло автоматически поднимается.

Считаю минуты до того момента, как мы наконец приедем в клинику. Влад все же прислал мне адрес. Отходчивый братец, никогда бы не подумал. Но остался ему благодарен.

Ни координат, ни названия лаборатории Екатерине я не сообщил. Просто потому что не доверяю. В идеале, съездить бы туда вдвоем с Машей, без ее горе-мамки. Но невозможно. Ведь без согласия Екатерины я не имею права распоряжаться мелкой и тем более делать какие-то тесты. Дебильные законы. Надо будет внести поправки – ухмыляюсь мысленно.

Тем временем такси паркуется возле двухэтажного бело-зеленого здания. На фасаде гордо красуется чаша со змеей. Откуда у них фото Екатерины, пьющей мою кровь?

Оборачиваюсь и замечаю, что девушка что-то шустро набирает в мобильном. Реагирую молниеносно, по крайней мере, надеюсь на это. Протягиваю руку, и выхватываю телефон, игнорируя возмущенный вздох шатенки.

Привыкай, раз уж сама приперлась в логово врага! Другом я в данной ситуации точно быть не собираюсь.

Не в моей привычке лазать по чужим телефонам, однако экстренные случаи требуют радикальных мер. Поэтому провожу пальцем по дисплею, но обнаруживаю, что мобильный на пароле. Успела заблокировать! Вот же с… совершенно несносная баба!

Сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Вместо этого расплачиваюсь с таксистом, а потом помогаю девушке с ребенком выйти из салона. Показуха, не более. Нужно сохранять образ джентльмена, или вроде того.

– Отдай мой телефон, – тихо шипит Екатерина, когда мы оказываемся на улице.

Приближается ко мне вплотную, держа малую на сгибе локтя. Интересно, ей не тяжело носить ребенка так? Неважно!

Шатенка стреляет в меня пылающим взглядом, пытается выглядеть угрожающе, настойчиво требует мобильный. Примерно как маленькая собачка, лающая на проезжающий мимо автомобиль. Которому нет до нее никакого дела.

Усмехаюсь и ехидно хмыкаю. Демонстративно прячу тонкий телефон предпоследней модели в карман брюк. Развожу руками, мол, сама забери, если посмеешь.

Екатерина скользит по мне взглядом, спускается ниже и… неожиданно краснеет. Шумно выдыхает и, огибая меня по довольно широкой траектории, словно боится, она быстро шагает ко входу в клинику.

Мы точно с ней спали?

Сейчас и узнаем.

***

Персонал клиники встречает дружелюбно, словно все только нас и ждали. Хотя попробовали бы они вести себя иначе. Усмехаюсь, мельком обвожу оценивающим взглядом администратора, что широко нам улыбается. Обычная девушка, на троечку, максимум, с плюсом. Неинтересно.

Отворачиваюсь, ловлю на себе прищуренный янтарный взгляд Екатерины. Недовольный, презирающий.

Приподнимаю бровь, ухмыляюсь криво, намеренно раздражая ее еще сильнее. Не понимаю, нахалка считает, что имеет какое-то право меня контролировать? Серьезно?

Даже если Маша окажется моей, что исключено априори. Но даже если вдруг по глубокой пьяни я умудрился так накосячить, это не значит, что я побегу строить большую счастливую семью. Дождусь выборов, чтобы не упасть в грязь лицом перед народом. Почему-то не сомневаюсь, что Екатерина поможет мне это сделать, еще и подножку поставит…

Так что только после того, как займу нужный мне пост, куплю им квартирку на окраине, отселю обеих – и буду алименты отчислять. Со скромной депутатской зарплаты.

Как по мне, нормальная цена моей свободы. А она мне ох как дорога.

Довольный своим планом, любезно пропускаю Екатерину в медкабинет. Глупо, но почему-то вдруг вспоминаю одну из дурацких версий происхождения этого правила этикета. Якобы все исходит из первобытного общества, когда люди жили в пещерах. Найти новый «дом» было крайне опасно, потому что там могли оказаться дикие звери. Присмотрев подходящую пещеру, мужчина пропускал женщину вперед, а сам ждал. Если ее сожрали хищники, значит, приходилось искать другое место обитания. А что, логично.

К сожалению, криков и чавканья я не слышу, значит, Екатерина выжила. Вздохнув, бреду следом. Здороваюсь с медсестрой, парой фраз объясняю, что нам нужно, но она, кажется, и так в курсе. Наверно, Влад предупредил. Отлично, так будет даже проще. Надеюсь, наше появление здесь тоже останется в тайне. Впрочем, договоримся. За отдельную плату.

Машинально отмечаю про себя, что медсестричка у них на твердую четверочку. Только почему-то смотрит на меня зверем. Нет, вычеркиваем. Терпеть таких не могу.

– Что нужно от Маши? Будете кровь брать? – беспокойно подает голос Екатерина. – А можно без уколов обойтись, пожалуйста?

Условия еще ставит?

Но не успеваю разозлиться, а бросаю взгляд на малую. Ручки тоненькие, сама крохотная. Куда там колоть? От одной мысли дрожь по спине. Впервые за все время собираюсь согласиться с Екатериной.

– Что вы, не волнуйтесь, – смеется медсестра. – Достаточно взять буккальный эпителий.

На этих словах горе-мать закашливается, заметно бледнеет и устремляет на меня полный мольбы взгляд.

А я-то чем помочь могу? Я вообще таких изощренных ругательств не знаю…

И все же готов встрять в разговор, но медсестра меня опережает.

– Я просто возьму мазок из ротовой полости малышки. Вопрос пары секунд, она даже испугаться не успеет, – объясняет она и подмигивает Маше, но та хмурится.

Мелкая права – противная тетка.

Медсестра готовит все необходимое для процедуры. Работает быстро, профессионально. Маша даже пикнуть не успевает. Признаться, она вообще производит впечатление спокойного ребенка, когда ее не забывают покормить или не пугают громкими звуками. А в остальное время – никаких истерик. Тихая, как ангел.

Нет, точно не в меня!

– От вас, – медсестра разворачивается ко мне, – то же самое.

И буквально уничтожает взглядом. Как будто я, как минимум, убил кого-то! Что плохого в том, чтобы убедиться в своем отцовстве? Точнее, в его отсутствии! В моем случае только так!

Ох уж эта женская солидарность!

– Еще лаборатории требуется образец ДНК матери, – заявляет неожиданно.

– Ммм, зачем? – лепечет Екатерина.

– Он подскажет, какие гены «достались» ребенку от вас, что исключит вероятность случайных совпадений с противоположной стороны, – невозмутимо чеканит медработник, будто из справочника текст зачитывает. – Так тест будет более точным. Устремляю взгляд на Екатерину, считывая каждую ее эмоцию. Ей ведь не о чем переживать, ведь так? Почему же она медлит?

– Да, хорошо, – наконец соглашается шатенка, но ее заторможенная реакция мне почему-то не нравится.

С другой стороны, скоро все карты будут раскрыты!

– Когда будут готовы результаты? – нетерпеливо спрашиваю я, получая очередную порцию ненависти от излишне сердобольной медсестрички.

– От четырех до семи дней, – бросает небрежно.

– Долго! Меня не устраивает, – произношу строго и повелительно, потому что надоело церемониться. – Я оплачу срочность. Сколько?

Сотрудница клиники замирает, осознав наконец, что станет бывшей, если не прекратит выкаблучиваться. Кивает напряженно. Аккуратно складывает контейнеры с биоматериалом, берет в руки специальный поднос и поспешно поднимается.

– Я передам материалы в лабораторию прямо сейчас. Лично. И заодно спрошу о сроках. Подождите в приемной, – подумав, добавляет, – пожалуйста.

Так-то лучше, а то совсем распоясались бабы. Взглядом указываю Екатерине на выход, и она слушается незамедлительно. Дожидаюсь, пока шатенка с ребенком покинут кабинет, и только потом следую за ними в холл. Чертовы правила приличия.

Медсестричка появляется через мгновение, как будто телепортом воспользовалась. Хлопает ресницами, улыбку на лицо натягивает. Старается.

– Дмитрий Николаевич, – произносит она, и мне определенно нравится начало. – Результат теста будет у вас через сутки.

Победно смотрю на Екатерину, но та держится стойко. До последнего сохраняет маску невозмутимости. Ничего, попляшет еще. Ровно через двадцать четыре часа.

Обратный отсчет пошел…

Глава 9

Дмитрий

– Черт, черт, – ругаюсь себе под нос, поглядывая на часы.

На мероприятие я не то, чтобы «задерживаюсь», а нагло и безнадежно опаздываю. Нехорошо. Еще и этих… временных гостей домой завезти надо.

Или нет?

Разворачиваюсь к Екатерине и задумчиво сканирую обеих пассажирок взглядом. Малая сидит спокойно, да и «старшая» на удивление тихо ведет себя.

– Екат… кхм… – осекаюсь, понимая, как глупо будет, если при таксисте я назову ее полным именем. – Катя, – выбираю наиболее оптимальный вариант и удивляюсь, когда она вздрагивает и хлопает ресницами. – Мне на мероприятие нужно срочно. Не успеем вас домой завезти. Никак. Подождете в машине? Там дел минут на двадцать от силы.

Готовлюсь к сопротивлению. Откажется – отправлю с таксистом домой. Пусть сама выгружается и сумки свои с ребенком тащит. Оно мне надо – опекать их и беспокоиться?

– Конечно, милый, – произносит так ласково, что я почти верю.

Ключевое слово «почти». Вот актриса! Да чего она вообще ко мне прицепилась!

Завожусь с полуоборота, готов взорваться. Лицемерие Екатерины задевает за живое. Не понимаю, почему. Наверно, потому что не привык, когда играют со мной. Обычно я устанавливаю правила, особенно с женщинами. А тут. Анархия какая-то!

Поспешно отворачиваюсь и устремляю взор на дорогу, постепенно успокаиваясь. Окончательно беру себя в руки, когда мы прибывает в пункт назначения. Спешу покинуть такси к чертям, как слышу голос Екатерины:

– Димочка, оставь мне телефон, а то я даже позвонить тебе не смогу в случае чего, – не говорит, а мурлычет.

За одного «Димочку» хочется ее из машины выбросить. Только сначала разогнаться до двухсот километров в час, а потом… Фу, Дима, откуда столько кровожадности! Тем более по отношению к бабе! Их-то всегда любил…

Молча выуживаю мобильный из кармана брюк и возвращаю нахалке, лишь бы прекратить этот приторный разговор. А телефон все равно запаролен, хрен с ним.

Сутки. Всего лишь сутки – и я забуду их обеих как страшный сон.

С этой воодушевляющей мыслью мчусь к зданию детского развивающего центра, по пути поправляя удавку на шее и застегивая пиджак. Перед входом замечаю толпу людей, значит, мероприятие еще не началось.

И нет, это не я успел. Скорее, они дождались. Но мне не стыдно. Ровно до тех пор, пока не замечаю среди присутствующих нашего главу муниципалитета. Какого черта? Он же меня прислал! Невозмутимо пожимаю Алексееву руку, изучаю с подозрением.

– Ждем, а вас все нет. Как опрометчиво, Дмитрий Николаевич, я ведь вам доверял, – издевается Илья Викторович, хотя я знаю, что он несерьезно. – Там Емельяненко нагрянул, поэтому и я примчался, – добавляет уже тише. – Идем ленту перережем, на камеры поулыбаемся. Дальше ты можешь отправляться отдыхать, а я разберусь с Емельяненко, – хлопает меня по плечу и ведет к крыльцу здания.

Герман Алексеевич Емельяненко – член правительства, весьма важная птица. И, честно говоря, на столь незначительном мероприятии его увидеть я точно не ожидал. Впрочем, это его родной город, и немудрено, что он часто здесь бывает, заодно и пиарится на фоне любви к малой родине.

– Дмитрий Николаевич, рад видеть, – расплывается Емельяненко в улыбке, едва заметив меня. – Молодым везде у нас дорога, – спешит всучить мне ножницы.

Прикусываю язык, чтобы не продолжить поговорку.

– Взаимно, Герман Алексеевич, – выжимаю из себя и подхожу к натянутой красной ленте.

За два конца ее держат неискренне улыбающиеся работницы центра. Стараются выслужиться перед властью, да только нам плевать. Справа от меня становится Алексеев, слева Емельяненко, ну а я окружен, но не сломлен. Хоть и чувствую себя словно между ангелом и демоном. Кто из них кто – сказать сложно.

Позируем с несчастными лоскутами красной ткани, изрезанными в лохмотья ради удачного фотокадра. Улыбаемся на камеры, пока скулы сводить не начинает. А к горлу подкатывает тошнота. Мы ничем не лучше тех самых подобострастных сотрудниц центра. Играем, а сами преследуем каждый свою цель.

Пока прохожу внутрь здания, жмурясь от вспышек фотоаппаратов, почему-то уношусь мыслями к Екатерине и мелкой. Вот уж кто искренен, так это Маша. Но стоит ей подрасти, как этот мир испортит и ее. От такой простой истины почему-то становится противно.

Еще эти дети, окружающие меня, стоит лишь переступить порог актового зала. Галдят, смеются, все им ни по чем. Слушаются только строгих окриков педагогов. Здесь своя иерархия.

На «сцену» выходит Емельяненко и долго вещает о том, как доблестные «слуги народа» бороздят просторы родины, делая ее лучше и благополучней. Врет, как дышит. Все мы такие.

Следом выступает Алексеев, но он, благо, лаконичен. Между официальными «спичами» на сцене разворачиваются а-ля концертные номера. А попросту, народная самодеятельность с привлечением несчастных детишек. Никогда не понимал, что организаторы пытаются показать таким образом, но со временем привык.

Когда очередь доходит до меня, я бросаю буквально пару общих фраз, не желая мучить несчастных детей усыпляющими речами. И так коллеги постарались на славу.

Терплю общее фото. Прощаюсь с коллективом центра – и спешу покинуть давящее помещение.

Но застываю ровно посередине зала.

Потому что прямо ко мне, не сворачивая и не замедляясь, как танк, направляется Екатерина с Машей на руках. Еще и улыбается так преувеличенно радостно. Точно что-то задумала.

Глава 10

Искоса поглядываю на часы: я здесь минут тридцать-сорок. Дольше, чем обещал, но могла бы и потерпеть.

Катя приближается практически вплотную, неожиданно целует в щеку, как… мужа? И взмахивает ресничками. Синхронно с щелчком затвора одного из фотоаппаратов.

– Димочка, мы соскучились, – мяукает тоненько и подмигивает.

Чувствую, что нарочно меня выводит. Словно хочет, чтобы я послал ее при всех. Наорал, пинками погнал, опозорил себя.

И несмотря на то, что действительно очень хочется именно так поступить, я выбираю иную тактику. Укладываю ладонь на ее поясницу, с удовлетворением ощущая, как нахалка напрягается. Притягиваю к себе, чуть наклоняюсь и, выдержав паузу, целую не ее, а малую. Екатерина шумно выдыхает, пытается отстраниться, но я ей не позволяю. Сама затеяла эту игру, пусть наслаждается!

Окончательно дезориентировав врага, разворачиваю хрупкую женскую фигурку и подталкиваю к выходу.

– Дмитрий Николаевич, с женой не познакомите? – раздается позади бас Емельяненко, а следом поддакивание Алексеева.

Побег не удался.

Разворачиваемся к «начальству», и Екатерина ощутимо вздрагивает в моих руках. Ее страх течет по моим венам, заражает кровь, а где-то в глубине души возникает непроизвольное желание защитить. Но оно очень глубоко, поэтому без труда заталкиваю его обратно.

Не понимаю, с чего нахалке бояться главу Алексеева, а тем более Емельяненко. Проблемы с законом? С подозрением смотрю на Екатерину. И все же крепче сжимаю ладонь на ее талии.

– Что же в вашем личном деле ни слова о такой красоте нет? – подходит ближе Емельяненко. – Вы, оказывается, семейный человек, Дмитрий Николаевич?

Тем временем Алексеев сканирует меня со смесью шока и подозрения. Ему ли не знать, какой из меня «семьянин», бок о бок же работаем…

Вдох и медленный выдох. Как бы сдержать кипящую во мне ярость и не снести всех здесь взрывной волной? Первым делом Екатерину. Подставила так подставила! А ведь даже предъявить ей нечего. Просто пришла, просто поздоровалась, просто пустила все мероприятие под откос. Мастер!..

Не дождавшись моего ответа, Емельяненко переводит взгляд на Екатерину, приветствует ее как-то чересчур приторно. Та лишь слегка кивает в ответ. Через секунду нас окружает пресса: угораздило же очутиться рядом с членом правительства под прицелом объективов! Да еще в компании женщины, что хочет повесить на меня своего ребенка. И упорно идет к цели, не гнушаясь никакими методами. Как теперь выкручиваться, ума не приложу. Подумаю об этом потом…

Ситуацию неожиданно спасает Маша, которая заходится громким плачем. «Прикрываясь» ребенком, оперативно прощаюсь с руководством – и, схватив Екатерину за локоть, слишком сильно и наверняка больно, я покидаю зданию.

– Какого черта ты устроила? – цежу тихо, стоит нам оказаться на улице.

– Тебя не было слишком долго, – невозмутимо щебечет Катя. – Маша устала.

Ни единому слову не верю, но понимаю, что ничего не добьюсь, только сильнее разозлюсь.

– Дома поговорим, – рявкаю, усаживая обеих в машину.

Тьху, звучит как! Будто мы в браке лет десять. Отвратительно!

При этом понимаю, что сам я дома сегодня окажусь нескоро. Меня ждут в компании. Не начинают планерку без меня, уже полдня как…

Направляю такси к особняку. Там помогаю Екатерине с мелкой и их вещами. Передаю «гостей» под опеку недовольной Эльвиры. Она-то надеялась больше не увидеть их. Впрочем, как и я…

Наконец-то, пересаживаюсь в свой автомобиль и успокаиваюсь по дороге на фирму. Вождение всегда помогает мне прийти в норму. Поэтому когда паркуюсь возле трехэтажного делового центра, чувствую себя вполне уравновешенно.

Коллектив встречает меня с привычной любезностью, руководители нужных мне отделов в сборе, так что начинаем незамедлительно. Официально наша компания занимается ресторанным бизнесом. Правда, большинство отчетов я пропускаю мимо ушей: за ними следит мой верный пес (в самом хорошем смысле фразы) – заместитель Олег Иванов. Грузный, вечно потеющий мужчина сорока пяти лет, с залысинами на лбу, седыми висками и мешками под глазами. При этом профессионал своего дела: и персонал контролирует, и бухгалтерию ведет. Идеальный зам.

Планерка длится около часа и завершается на весьма оптимистической ноте: доходы растут, проекты разрабатываются, партнеры привлекаются, проверки компании нарушений не выявляют. В общем, пашем дальше.

Сотрудники покидают кабинет, и остается лишь Иванов.

– Есть что-нибудь интересное? – многозначительно киваю ему на стул напротив.

Олег плотно закрывает дверь, некоторое время роется в своем портфеле, даже нервировать начинает. Но потом наконец выуживает папки.

Начало неплохое…

– Да, два объекта. Первый – в одном из лучших районов города. Дела не так уж плохи, но…

Пробегаю взглядом бумаги. Ресторан «Роял». Прекрасно знаю его владельца, он не из тех, кто позволит довести свой бизнес до банкротства. Скорее всего, временные трудности. В любом случае, с ним аккуратнее нужно.

– Нет, – чеканю строго. – Этот нам не по зубам… Пока… Подождем пару месяцев. Следи за ним.

Иванов кивает поспешно и забирает папку, мгновенно раскладывая передо мной другую. Объект гораздо мельче и проще, но…

– А вот этому мы вполне в силах помочь, – усмехаюсь, предвкушая пусть и маленький, но все же куш. Копейка к копейке, как говорится. – Через пару дней сделаем ему предложение, от которого невозможно отказаться.

– Понял, – шустро отзывается Иванов, собирает бумаги и испаряется.

Нравится он мне, понятливый. А еще больше радует перспектива подмять под себя очередной мелкий бизнес. Ну хоть одна хорошая новость за сегодня!

Глава 11

На следующий день

Екатерина

Утром дожидаюсь, пока Дима покинет дом, и только потом выскальзываю из своей комнаты с Машей на руках. Не хочу пересекаться с ним. Позволяю себе эту маленькую слабость. Но только сегодня! Я почти смирилась с мыслью, что мне нужно будет проводить с Димой каждый день, лицезреть снисходительно ухмыляющееся лицо, слышать ехидные нотки в пусть и приятном, но чужом голосе. И тихо ненавидеть каждую черточку, каждый жест, каждое слово – все, что связано с депутатом Щукиным. Ненавидеть, но при этом улыбаться. До определенного момента…

Останавливаюсь возле двери в кабинет. Оглядываюсь, прислушиваюсь к окружающим меня звукам – и только потом толкаю ее плечом. Открывается с чуть заметным, но противным скрипом. Сквозь образовавшийся зазор заглядываю внутрь. Обстановку я успела запомнить еще когда мы с Димой здесь были в первый раз. Не теряла зря времени, пока мы целовались. Воспоминание вызывает смешанные чувства: хочется вытереть губы, желательно наждачкой, и в то же время… тянет попробовать еще раз. И за одно только это допущение начинаю себя ненавидеть. Спешу списать странную реакцию на опытность Димы в части обольщения женщин. Но я не поведусь! Предупреждена, значит, вооружена.

Делаю шаг, чтобы переступить порог кабинета. Осознаю, что немного форсирую события. Но не собираюсь пока делать ничего предосудительного. Просто немного погуляем с Машей.

За спиной раздается звук открывающихся дверей. Дима специально петли не смазывает? Чтобы следить, кто, когда и куда вышел? Однако мне его бесхозяйственность только на руку.