Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Так, что с лицом? Хотя при такой фигуре не столь важно.

Но все-таки… Заставляю себя посмотреть «жертве» в глаза. И застываю, как вкопанный. Обреченно хмурюсь. Да не может быть!

На беговой дорожке, в наушниках, с убранными в высокий хвост, черными, как уголь в аду, волосами занимается… Береснева.

Удивленно округляю глаза. Во-первых, то, что я минуту назад обласкал взглядом и представил мысленно во всех позах, никак не ассоциируется в моем сознании с заразой в медицинском костюме, которая послала меня в клинике. Диссонанс поражает и обезоруживает. А во-вторых… сына моего лучше бы искала, бездельница!

– Залип? – будто из густого тумана, летит вопрос друга. – Агата – наша постоянная клиентка. Но тебе с ней ничего не светит, – неожиданно выносит вердикт. За администратора своего мне мстит? – Хотя… можем поспорить? – охотно протягивает мне руку, но я отбиваю сразу же.

– После того, что было шесть лет назад, я с тобой больше не спорю, – рявкаю на него. А сам испепеляю взглядом Бересневу. Пользуясь тем, что она поворачивается ко мне попкой, довольно упругой, кстати, и выбирает другой тренажер, я наблюдаю за каждым её движением, «облизываю» подтянутые формы, скольжу по плавным изгибам. И вдруг происходит щелчок! Растекшиеся мозги возвращаются в череп, а я зыркаю на друга: « – Повтори, как ее зовут?»

– Агата, – невозмутимо кивает он и распахивает дверь, приглашая меня в кабинет. – Фамилию не помню, спроси у… – косится в сторону ресепшна и умолкает, снова становится мрачным.

– Ром, прекращай, твое не трону, – раздражаюсь я, а сам не свожу глаз с чертовки. Она проводит пальцем по «умным часам» на запястье, засекает время и приступает к следующему упражнению. Зануда. Но красивая. – Что еще ты о ней знаешь? Кто она?

Явно не Алевтина Павловна, за которую выдавала себя в клинике. Я так стремился скрыть свою проблему, не действовал открыто, чтобы минимум людей были в курсе – и только самые надежные, а в итоге… вывалил все непонятно кому.

– Мамочка молодая, – Роман озвучивает главный аргумент. – Так что не трать время, не твоя история.

Он прав: женщины с детьми для меня – персональное табу. Они не для свободных отношений, а серьезные мне не нужны. Не хочу морочить таким голову и время отнимать. Но почему-то из груди вырывается идиотский вопрос:

– Муж есть?

Друг подхватывает с полки шкафа бутылку, разваливается в широком кожаном кресле, разливает жидкий янтарь по стаканам. Один протягивает мне, но я отрицательно качаю головой. Никакого алкоголя, когда я за рулем.

– Не видел. С детьми все время приезжает, – пожав плечами, сам себе салютует и выпивает залпом содержимое.

Я же удивленно вскидываю брови. Дети? Во множественном числе? Когда успела? Агата выглядит совсем молоденькой. Особенно сейчас. Без медицинского костюма и с дерзким высоким хвостом, что лупит по ее плечам и лопаткам при каждом движении.

– А лет ей сколько? – продолжаю бесполезный разговор. Зачем мне лишняя информация?

– Двадцать шесть, кажется, не так давно от клуба ее с днем рождения поздравляли, – выдает Рома. – У нас традиция, особенно, если ВИП-клиент.

– Откуда тогда у нее деньги на это все, если с детьми и без мужа? – щелкаю пальцами и делаю рукой круг в воздухе. Знаю, что спортивная сеть, которой владеет Роман, не из дешевых.

– Семья хорошая, может, – заливает в себя и мою порцию алкоголя. – Или богатый любовник, – передергиваю плечами на его фразе. Оторвавшись от манящего женского тела, недовольно смотрю на Рому. – Что? Не зря она выглядит такой гордой и независимой, мужиков из тренажерки одним махом отшивает. Точно покровитель есть.

– Тебя, что ли, отшила? Поэтому так говоришь? – издеваюсь над другом. Он недалеко от меня ушел – тот еще бабник.

Обычно я на его стороне, но сейчас… Довольно поглядываю на Агату: молодец девчонка. То есть, женщина… Мама…

Табу!

– Неважно, – прячет Рома взгляд. – У меня Ася есть теперь, – намекает на администратора и жутко не нравится мне при этом. На дурака похож. Обведет его та стерва с двойкой вокруг пальца. Я встречал подобных. Нюх на предательниц.

– У тебя полный клуб девок, – возвращаю ему его же фразу. – Зачем останавливаться на одной? – вот только он становится еще напряженнее. Хреново дело.

Но на перевоспитание друга времени не остается, потому что Агата, взглянув на часы, резко заканчивает тренировку и направляется к раздевалке и душевым. Она будто всю жизнь по минутам расписала. Но мне придется нарушить ее четко выверенный график.

– Так, я на секунду, – нагло кидаю друга, с которым так долго не виделся, а сам толкаю стеклянную дверь и влетаю в женский зал.

Дамы мгновенно преображаются, заметив меня. Выравнивают осанку, стараются двигаться грациознее, попками крутят. И те, кто корячился из последних сил , теперь будто второе дыхание обретают.

Киваю всем в знак извинения за вторжение и спешу промчаться мимо. Многовато женских чар на квадратный метр. Даже для меня.

Пересекаю раздевалку, приближаюсь к душевой, кладу ладонь на ручку, почти надавливаю на эмоциях… И останавливаю себя.

Это уже слишком!

Поэтому опираюсь о косяк и терпеливо жду, когда в проеме появится распаренная, влажная, пахнущая цветочным гелем Агата. Проходит мимо, не замечая меня, и окутывает сладким ароматом.

– Привет, – заставляю ее подскочить на месте. – Кто ты и зачем выдавала себя за Бересневу? – уточняю, пытаясь сохранять спокойствие. Но получается фигово.

Агата оглядывается, и, вместо испуга, вижу в ее темном взоре возмущение. Прищуривается, окидывает меня с ног до головы и молча разворачивается, чтобы уйти. Опешив на секунду, я все же догоняю беглянку, беру ее за локоть и притягиваю к себе. Перекладываю руку на талию, чуть приобнимаю, впитывая жар тела сквозь ткань, невольно обвожу взглядом чертовку.

Благо, Агата успела переодеться в кабинке. Сейчас на ней джинсы и блузка, что скрывают подтянутое тело. И заодно охлаждают мой пыл. Вышла бы она завернутая в полотенце – точно зажал бы прямо в раздевалке, забыв о личных принципах и внутренних запретах.

– Отвечай, – слышу себя будто со стороны. Приказ звучит сурово, но хрипло. Да что за черт!

– Прежде всего, уберите от меня руки и прекратите мне тыкать, – ее строгий голос отрезвляет, и я мгновенно слушаюсь. Сам себе удивляюсь, когда вдруг отпускаю ее, увеличивая расстояние между нами. – Что значит, «выдавала»? Я и есть Береснева, – фыркает, поправляя влажные волосы, смоляными прядями разбросанные по плечам.

– Но Алевтина Павловна? – откашлявшись, уточняю.

– Мама моя, – ставит все на свои места. – А вы? Дайте-ка подумать, – постукивает пальчиком по подбородку, делая вид, что судорожно пытается меня вспомнить. Играет ведь! Не могла забыть. – Вы тот сноб, который хочет купить ребенка, – парализует дерзкой фразой и в грудь мне тычет демонстративно.

– Вернуть своего, – рычу, поправляя формулировку. – Надеюсь, мать вам объяснила, что к чему, и вы приступили к поискам, – усмехаюсь я.

– Да, мы с мамой обсудили вашу ситуацию, – произносит медленно, а сама опускает пышные ресницы и отводит взгляд. – Мы вам помогать не будем, забудьте о своей затее, – нахально спорит. – Она в корне неправильная и противозаконная.

– Ой ли? – тяну с сарказмом. – Вопрос денег. Сколько?

– Что-то не все ваши проблемы деньги смогли решить, – красивое лицо ожесточается, а черные глаза-агаты смело стреляют вниз. В сторону моих брюк.

– Язва, – цежу, с трудом сдерживаясь.

– Эгоист, – хмыкает она и ехидно приподнимает уголки губ. Эта дерзкая улыбка странно на меня влияет.

Делаю широкий шаг, приближаясь к ней вплотную. Заставляю упереться спиной в холодную стену, протягиваю руку к растерянному, но чертовски привлекательному лицу. Не с целью напугать. Просто хочу прикоснуться. Не понимаю, зачем. Но…

– Адам Альбертович, – официально зовет меня Роман, приводя в чувства.

Отчаянно желаю выругаться, послать друга к черту и закрыться здесь с Агатой. Чтобы поговорить о моем наследнике, конечно же. Но вынужден подчиниться.

Передергиваю плечами от прожигающего спину взгляда – Роман не в духе. Еще раз исподлобья смотрю на чертовку, но она лишь стискивает губы в тонкую линию и вздергивает подбородок. Зыркает на меня воинственно, готова мысленно разорвать на лоскутки, будто я лично на нее покушаюсь, а не свое забрать хочу.

Прищуриваюсь, тяжело вздыхая. Значит, не собирается слушаться?

Нехотя прекращаю зрительную борьбу с непокорной девчонкой и отступаю. Временно. Чтобы «перегруппировать войска» и зайти с другого фланга. Так легко эти Бересневы от меня не отделаются.

– Ты чего в раздевалки врываешься? – шипит друг, выволакивая меня из помещения. Улыбается Агате добродушно, кивает, извиняясь, но та так и остается неприступной. Ни единой черточкой на лице не ведет, как будто в мраморную статую обратилась. – Всех клиенток мне распугаешь.

– Да ладно, – тяну с вызовом, отвлекаясь на Романа. – Если хорошо попросишь, посещаемость тебе повышу. Бизнес мгновенно в гору пойдет.

Сканирую толпу в поисках цели. Вальяжно приближаюсь к одной из клиенток, что не может разобраться с велотренажером. Протягиваю руку, стараясь ее не касаться, небрежным движением нажимаю парку кнопок и механизм запускается. Ничего сверхъестественного, зато произвожу на даму нужный эффект. Она краснеет, выглядит довольной, плечики расправляет, заигрывает. Я прохожусь по ней взглядом, останавливаюсь на боках, увеличиваю скорость и дистанцию на панели. Ей не помешает.

Не задерживаюсь рядом с клиенткой. Если бы Агата крутила педали, я бы еще подумал…

– Ты неисправим, – цокает языком друг и громко хохочет.

Меня же вновь тянет в сторону раздевалки. Чертовка все еще там. Стоит напротив приоткрытой двери, однако мы с Ромой ей неинтересны – делает вид, что занята своими делами. Лишь раз стреляет в меня полыхающими агатами, встречается со мной взглядом – и тут же отворачивается, будто я ей противен. Странная она. Может, правда есть богатый любовник?

– Где отметим твой приезд? – хлопает по спине Рома, приводя меня в чувства.

Доверяю выбор клуба его вкусу, потому что мне самому плевать, где пить. Перебросившись еще парой фраз, отпускаю друга к ненаглядной Асе, будь она не ладна. Задумчиво поглядывая на часы, направляюсь в сторону туалета.

Признаться, я лишь тяну время, подсознательно надеясь напоследок пересечься с Агатой. Может, удастся вывести ее на нормальный деловой разговор. Хотя, если честно, слабо верится – рядом с ней отключается разум, выпуская наружу злость, волнение и целый спектр эмоций, которые ранее были мне чужды.

Всему виной проклятый диагноз. И понимание того, что теперь о нем знает эта девчонка. Не та Береснева. Вот дьявол!

Ускоряю шаг, раздражаясь с новой силой, и едва успеваю замедлиться, когда из-за поворота в меня влетает что-то мелкое. Скользит по глянцевому, натертому до блеска полу и не может остановиться, выставляет локти перед собой.

Ловлю гномика за секунду до столкновения, помогаю устоять на ногах.

Боковым зрением замечаю указатель: «Детская игровая комната» – и вздыхаю шумно, обреченно. В этом крыле фитнес-клуба мне явно делать нечего. Наоборот, надо держаться подальше от чужих отпрысков. Хватит мне одного своего. Сына. Которого я найду.

Опустив голову, дожидаюсь, пока мелочь в спортивном костюмчике поднимет на меня взгляд. Хмуро свожу брови, потому что постепенно узнаю ее. Маленькие хвостики, кукольное, смешное личико, округленные от удивления глаза. Свет падает так, что они кажутся двухцветными, сине-карими. Не придаю значения этой детали, потому что пацанка тоже узнает меня. Охает и морщится виновато.

Неугомонный ребенок, опять ПДД нарушает, пусть и внутри помещения.

На ум сразу же приходит ее необычное имя:

– Васька? – и зачем я сохранил его на подкорке. – А где мама? – вновь обезоруживаю и пугаю ее своим вопросом. Как и тогда, на дороге. Девочка не хочет, чтобы я родительнице пожаловался?

Отлично! Я как раз в том настроении, чтобы высказать матери этой пацанки все, что я думаю о ее методах воспитания! Точнее, о полном отсутствии такового.

– Веди, познакомимся с ней, – говорю сурово.

– Неа, – машет хвостиками пацанка. – Ошибся, дядя, – выкручивается и пятится назад.

Хитро зыркает на меня, делает выпад вперед, дезориентируя противника в моем лице, а потом срывается с места и мчится в противоположную сторону. Совершив крюк, чтобы запутать следы, возвращается в игровую зону. Планирует вызвать «напарников» и опять меня облапошить? Я этим дьяволятам еще спорткар не простил! «Наскальный рисунок» так и красуется на алом крыле, а в автосервис заехать времени нет.

– Не в этот раз, – рычу я и зачем-то направляюсь следом за мелкой.

Надо бы развернуться и уйти из фитнес-клуба. Рвануть домой, отдохнуть перед ночной тусовкой, но я все глубже лезу в кроличью нору, как чертова Алиса, только в стране детей.

– А вот и шляпник с часами, – вздыхаю обреченно, когда дорогу мне преграждает знакомый мальчишка. – Тебя как зовут? – протягиваю ему ладонь для рукопожатия.

Но он хмурится, прищуривает свои черные глаза-бусины и теребит умные часы на руке. Той же фирмы, что я видел у Агаты, но детские. Минимум лишних функций, зато с возможностью определения местоположения ребенка. Умно. За это непутевой мамке плюсик в карму. Однако вряд ли ее он спасет, потому что с каждой секундой я раздражаюсь сильнее.

Моя рука так и зависает в воздухе, вопрос остается без ответа, а сам малец смотрит куда-то за мою спину.

– Даже не думай, во второй раз я не поведусь, – угрожаю ему пальцем. – Имя скажи?

Пацан молчит. Более того, губы сжимает. И буравит меня темным взглядом так, будто готов испепелить.

– Макс, – раздается позади тоненький голосок, и я, вздрогнув, оборачиваюсь. – Он не говорит с теми, кто ему не нравится.

Опускаю голову, взглядом нахожу розовое пятнышко на скамейке. Даже в шортах и футболке выглядит нежно, воздушно. Как принцесса. Наклонившись, ковыряется в шнурках своих белоснежных кроссовок, узлы какие-то морские наворачивает.

– Не нравлюсь, значит, – кошусь на Макса, а он нагло кивает. – Сам машину мне поцарапал, а я плохой? Ладно, – бросаю равнодушно, но становится как-то не по себе. Что я ему сделать-то успел?

Хмуро свожу брови и переключаю внимание на девчонку.

– А тебя как зовут, принцесса? – вырывается у меня, и малявка тут же смущается. Смотрит на меня исподлобья, а потом выпрямляет спинку.

– Ксюша, – улыбается мило и ножку протягивает. Показывает на растрепанные шнурки.

Подумав, взмахивает ресничками. Такая мелочь, а уже манипулирует мной, как все женщины. И главное, что я поддаюсь.

Словно под гипнозом, мгновенно опускаюсь перед ней на колено, как никогда и не перед кем. Подцепливаю шнурки пальцами, немного путаюсь в них, потому что слишком короткие и тонкие. Да и кроссовки как игрушечные. Я будто в куклы сейчас играю. На хрена это мне? И, тем не менее, завязываю бантик.

– Спаси-ибо, – лепечет Ксюша и наклоняет голову набок. Улыбается мне, а у самой глазки сияют. Оттенками синего с вкраплениями карего. Как у сестры-пацанки. Но поведение кардинально другое, поэтому близняшек сложно перепутать.

– Ай, умница, – искренне хвалю и на ноги поднимаюсь, оттряхивая брюки. – Так держать, принцесса. Женщина, умеющая найти подход к мужчине, в жизни всего добьется, – подмигиваю ей.

– Так мыслят только те, кто рассматривает женщину, как бесплатное приложение к мужчине, а не самостоятельную, независимую личность, – летит в меня откуда-то сбоку. Строго, важно, поучительно.

– Зануда, – реагирую машинально на голос. А потом осознаю, кому он принадлежит.

Поворачиваю голову и жадно впиваюсь взором в знакомую точеную фигурку. Скольжу от талии вверх, останавливаюсь на расстегнутых пуговках блузки, мысленно ныряю в декольте – и тут же вытаскиваю себя оттуда. Да почему я реагирую на нее так? Потому что табу?

Заставляю себя установить зрительный контакт с чертовкой, который должен погасить бурю внутри. В женщинах меня возбуждают далеко не глаза. Есть места гораздо интереснее.

– Агата, какая встреча, – ухмыляюсь я. – Вы меня преследуете.

Секунда – и я понимаю, как ошибался. После моих слов в черных глазах загорается пламя ярости. И оно меня… заводит.

Самостоятельная и независимая, говорите? Видали мы таких. Ломали и щелкали, как орешки.

– Видимо, вы из тех, кто верит, что мир крутится вокруг вас, – защищается она. – Что же вы забыли в детской зоне? Не своего же ребенка, – опять режет по – живому.

Стерва во плоти.

– А вы? Помимо того, что чужих детей поучаете, – непроизвольно подначиваю ее. – А принцесска, между прочим, на верном пути, – метнув добрый взгляд в Ксюшу, довольную моим вниманием, возвращаюсь к Агате.

– Принцесска? – будто эхом отдается.

Агата задумчиво сканирует нас, смотрит на молчаливого Макса, растерянно ищет еще кого-то, а потом задерживается на сияющей малышке, которая топает ко мне. Порывисто касаюсь озорных хвостиков, наматываю прядь на палец, но следом отпускаю.

Как по щелчку, Агата вдруг становится мрачнее грозового неба. На дне черных зрачков танцуют огненные демоны, шикарная грудь судорожно вздымается, натягивая ткань, волосы, теперь уже собранные в аккуратный хвост, взлетают в такт движению головы, губы приоткрываются в возмущении.

Чем дольше ласкаю взглядом эту неприступную скалу, тем сильнее хочется наплевать на принципы и добавить ее в свою «коллекцию».

– Этим и занимаюсь. Каждый божий день. И не вам мне указывать, как и что делать, – фыркает Агата, но я теряю нить разговора. Слишком увлечен ее манящей злостью. – Чертята, а Василиска где? – вдруг обращается к мелким.

– Привет, мам, – бросив меня, принцесска подлетает к ней и обнимает.

– Там, – пальцем указывает Макс, а сам тоже к Агате прижимается.

Из-за угла показывается пацанка. Прошмыгнув мимо меня, налетает на Агату, едва с ног ее не сбивая. Но та сохраняет равновесие. Будто у нее богатый опыт общения с детьми.

– Как позанимались, милые мои? – щебечет совершенно иным тоном. От ненависти и злобы не остается и следа.

Шокировано наблюдаю за Агатой, окруженной малышней, вникаю в ее слова, вспоминаю, что говорил Роман, и едва сдерживаюсь, чтобы не выматериться вслух.

Твою ж мать!

Трое детей? У этой секси-кошечки? Да ну, на хрен!

С тоской облизываю Агату угасающим взглядом. Напоследок. Потому что тройное табу – это слишком. Шлагбаум, который даст по шее, если я рискну пересечь границу.

– Ты сегодня за главного, – Агата хлопает Макса по плечу и смело вкладывает карточку клуба в его руку. – Подождите меня на ресепшене. Возьмите себе фреш, как обычно. Я быстро соберу ваши вещи, и мы поедем…

– В парк можно? – вопит Васька. – Кататься на самокате.

И вся сжимается под моим неодобрительным взглядом. Эту аварийную девчонку нужно лишить и прав, и транспорта.

– Лучше в кино, – дует губки Ксюша. – На мультик.

Макс размыкает губы, чтобы внести свое предложение, но стреляет в меня угольно-черными бусинами и решает промолчать. Только сейчас понимаю, кого мальчишка мне напоминает. Мини – Агата. Такой же и внешне, и по характеру. Значит, никогда я ему не понравлюсь. Но это и не должно меня волновать.

– По дороге обговорим, – непривычно ласково произносит Агата, завораживая бархатным голосом.

Приседает, позволяя детям по очереди чмокнуть себя в щеку, и я успеваю заметить очаровательную улыбку на ее лице. Но эмоция тут же стирается, когда Агата вспоминает о моем присутствии.

– Ну, пока, нарушители общественного порядка, – машу им рукой.

Близняшки отвечают тем же, но «часовщик» важно смотрит на смарт-браслет, игнорируя меня, и топает в коридор.

– Агата, и все же я хотел бы с тобой… – осекаюсь и откашливаюсь, – …с вами поговорить.

Так, надо собраться с мыслями и убедить чертовку помочь мне. В конце концов, не зря она в который раз встретилась на моем пути. Шестое чувство кричит, что это мой шанс. Единственный. Последний. И упустить его нельзя.

Но Агата иного мнения. Включает режим своего сына. Не проронив ни слова, подхватывает рюкзаки детей и огибает меня, шагая на выход.

Опешив, в последний момент ловлю ее за запястье. Она вздрагивает, покрывается мурашками и гипнотизирует место нашего соприкосновения. Воспламеняет одним лишь взглядом и я вынужден отдернуть руку, как от кипятка.

– Я сказала свое последнее слово. Там, в раздевалке, – цедит она.

Не понимаю ее агрессии. Не заслужил я ее. Может, напрямую к Бересневой-старшей все-таки обратиться? Хотя после рекомендаций дочери она меня и слушать не станет. Придется младшую чертовку окучивать. Но… в обход.

– Возле клиники ваши дети покарябали мою машину, – цепляюсь за единственную нить между нами. – Нанесли ущерб имуществу, – специально нагнетаю.

– Какая жалость, – неискренне тянет она. – Няня должна была оставить мои координаты. Я все оплачу, – догадывается сразу, о каком эпизоде я говорю.

– У вашей няни Васька чуть под колеса не попала, кстати, – выпаливаю, хотя сказать хотел совершенно другое. – Хреново за детьми присматриваете. Поучаете только.

– Что? – в глазах мелькает неподдельный страх, на лице – паника. На миг Агата становится такой беззащитной и испуганной, что хочется обнять и утешить. – Уволю к черту, – сжимает ладони в кулачки.

– Да уж, не мешало бы, – прячу руки в карманы, чтобы как-то сдержать себя. – Так что по поводу ремонта моей машины?

– Пришлете мне счет, – натягивает дерзкую маску. Расстегивает свой рюкзак, выуживает из бокового отделения визитку. – Вот мой номер и электронная почта.

Не глядя, прячу карточку в карман. Планирую продолжить разговор, но Агата нагло сбегает.

Направляюсь за ней к стойке администратора, слежу, как она с детьми выходит на улицу, а сам приближаюсь к окнам.

– Адам Альбертович, может, кофе? – заигрывает Ася, а я сторонюсь ее, словно прокаженную. Где чертов Рома? Пусть ошейник на свою бабу наденет. С шипами. И намордник.

Отмахиваюсь, как от назойливой мухи, и в непонятном ступоре наблюдаю за Агатой. Она устраивает тройняшек на заднем сиденье своего автомобиля, пристегивает в автокреслах. Проверив ремни, сама занимает водительское место.

Действительно, сильная и независимая. А еще одинокая. Нет никакого богатого покровителя. Значит, никто не будет отвлекать ее от поисков моего сына.

И от меня не защитит.

– Адам? – зовет друг. Как почувствовал, что на меня его Ася покушалась.

– Ты мне абонемент предлагал? – ухмыляюсь, с трудом отрываясь от Агаты. Нащупываю ее визитку в кармане. Нужно отрезать чертовке любые пути отступления. – Оформляй. Мне пригодится. Кажется, я вляпался в долгую историю.