Конец света. Как рушится мировой порядок и что будет с вашими деньгами.

Глава шестая

Невидимая река

Понедельник, пятое августа 2024 года, начался в Токио как обычный летний день. К вечеру японский фондовый индекс Nikkei упал на двенадцать с половиной процентов. Это было крупнейшее однодневное падение с «чёрного понедельника» 1987 года. За три торговых дня японский рынок потерял около пятой части стоимости. Паника перекинулась на Сеул, Тайбэй, Нью-Йорк. Биткоин рухнул. Индекс страха на Уолл-стрит подскочил так, как не подскакивал со времён пандемии.

Самое удивительное: в тот день в мире не случилось ничего особенного. Не было войны, не было банкротства крупного банка, не было теракта. Была одна причина, о которой большинство людей никогда не слышало. За неделю до этого Банк Японии поднял ставку — с почти нуля до четверти процента. Четверть процента. И невидимая река, текущая через Тихий океан, дрогнула.

* * *

Чтобы понять, что это за река, придётся сделать небольшое отступление о японских деньгах.

После того как в начале девяностых лопнул японский пузырь — о нём следующая глава, — страна тридцать лет боролась с дефляцией: цены не росли, а падали, люди откладывали покупки, экономика стояла. Чтобы её расшевелить, Банк Японии сделал деньги максимально дешёвыми. Ставка долгие годы держалась у нуля, а с 2016 года даже ниже нуля: банки фактически приплачивали за то, чтобы у них брали кредит.

Но у дешёвых денег есть неизбежное следствие, и оно оказалось глобальным.

Если можно занять почти бесплатно, самая очевидная стратегия — не вкладывать эти деньги дома, где ничего не растёт, а купить на них что-то доходное за границей. Например, американские государственные облигации. Занять в Токио под ноль, вложить в Вашингтон под четыре-пять процентов, разницу забрать себе. Финансисты называют это «иеновым керри-трейдом» — от английского carry, «нести»: сделка сама несёт доход, пока ставки не меняются.

Этим занимались все. Японские банки и страховые компании. Американские хедж-фонды. Частные японские инвесторы — домохозяйки, которые переводили семейные сбережения в валюты с высокой доходностью; на биржевом жаргоне их даже прозвали «госпожами Ватанабэ». Масштаб оценить трудно, потому что значительная часть этих позиций невидима. Но по разным оценкам речь шла о сотнях миллиардов, а если учитывать все косвенные формы — о триллионах долларов.

Представьте себе невидимую реку, текущую с одного берега Тихого океана на другой. Пока она течёт ровно, о ней не думает никто: она просто есть, как ток в проводе. На ней держится значительная часть спроса на американский долг, американские акции, американскую недвижимость — а значит, и возможность крупнейшей экономики мира жить в долг дальше.

Япония, между прочим, — крупнейший иностранный держатель американских государственных облигаций. Больше триллиона долларов. Больше, чем Китай.

* * *

А теперь представьте, что река начинает течь обратно.

Если японские ставки растут, занимать в иенах становится дороже. Если иена при этом дорожает, долг в иенах становится ещё тяжелее — его приходится отдавать более дорогой валютой. Те, кто уже занял, бросаются закрывать позиции. А закрыть позицию — значит продать зарубежные активы, купить на выручку иены и вернуть долг. Продать американские акции. Продать американские облигации. Продать всё, что куплено на дешёвые японские деньги.

И не постепенно, а разом. Потому что все участники читают одни и те же графики, видят одни и те же сигналы и бегут в одну и ту же дверь одновременно.

Пятого августа 2024 года именно это и произошло — в миниатюре. Рынок успокоился за несколько дней, потому что Банк Японии поспешил заверить всех, что не будет повышать ставки, пока рынки нестабильны. Река вернулась в русло. Но все, кто смотрел внимательно, увидели, насколько она глубока.

* * *

В 2026 году река снова забеспокоилась.

Японская инфляция, которую тридцать лет не могли разбудить, проснулась — сначала из-за слабой иены, потом из-за нефтяного шока весны. Банк Японии начал поднимать ставку всё быстрее. В сентябре 2026 года она достигла одного и четверти процента — максимума с 1995 года. А иена, несмотря на это, продолжала слабеть: летом курс доходил до ста шестидесяти четырёх иен за доллар — уровня, которого не видели почти сорок лет. Минфин США и Банк Японии провели совместную валютную интервенцию, чтобы остановить падение. Само по себе это показательно: Америка помогала спасать чужую валюту, потому что обвал иены угрожал её собственному рынку облигаций.

Вот почему падение курса валюты далёкой островной страны способно всерьёз напугать чиновников в Вашингтоне — гораздо сильнее, чем можно предположить, глядя на размер японской экономики. Речь идёт не о Японии. Речь идёт о том, кто оплачивает американский дефицит завтра утром.

* * *

Есть и вторая, менее очевидная причина, по которой Токио так долго и так охотно покупал американский долг.

Формально это инвестиция. По существу — плата за постой. На японской земле десятилетиями стоят американские военные базы — около пятидесяти тысяч американских военнослужащих, крупнейший контингент США за рубежом. Япония, по своей конституции, долго не имела права на полноценную армию. Её безопасность обеспечивал союзник. И покупка облигаций этого союзника — самый вежливый из известных способов сказать: мы ценим ваше присутствие, продолжайте нас защищать и, по возможности, не мешайте нам жить.

Та же логика работала с нефтяными монархиями Залива: защита в обмен на то, что нефтедоллары возвращаются в американские облигации. Так невидимая река стала не только финансовым, но и политическим явлением. Она течёт туда, где стоят авианосцы.

И когда авианосцы не могут открыть пролив шириной в тридцать три километра, у тех, кто платит за постой, неизбежно возникает вопрос: а за что, собственно, мы платим?

* * *

Когда министр финансов выходит к камерам, чтобы «успокоить рынки», и говорит, что правительство «внимательно следит за ситуацией», — не обольщайтесь. Это не демонстрация силы. Это чаще всего последний доступный жест. Реальных инструментов остановить отток невидимой реки у одной страны почти нет.

Почти. Один всё-таки есть. Он однажды уже применялся — сорок лет назад, в нью-йоркском отеле. И последствия его целая страна расхлёбывала тридцать лет.

Глава седьмая

Воскресенье в «Плазе»

Двадцать второго сентября 1985 года, в воскресенье, в нью-йоркский отель «Плаза» на углу Пятой авеню и Центрального парка съехались пять человек — министры финансов США, Японии, Западной Германии, Франции и Великобритании, со своими председателями центральных банков.