Жена орка

Глава 10

Дом старосты стоял почти в центре. Самого старосты в деревне не оказалось, уехал. Узнала я это от моего сопровождающего. Орк был немногословен, но почему-то пояснил это. И бабка Тасия тоже об этом говорила, что люди уезжают из окрестностей. Стараются оказаться подальше. Вот и староста уехал, забрав всю семью. А дом занял арым со своими ближниками. Но о них я узнала позже.

У дома никого не было. Орк провел меня до крыльца, открыл дверь и кивком головы отправил меня внутрь. Заходила с легким беспокойством, уговаривая себя, что все впорядке.

Короткие не освещенные сени и открытая дверь в жилые комнаты. Дом старосты был почти таким же, как и мой, за исключением того, что был больше и поделен на несколько комнат не только печкой, но и стенами. Здесь явно жили лучше, чем Вирена с матерью.

В большой комнате на стуле сидел Шерн, который сразу же уставился на меня злобным взглядом.

– Вирена, проходи, садись, – появился арым откуда-то сбоку.

Села на указанную табуретку у стены почти напротив Шерна. Волнения прибавилось, так как арым внимательно разглядывал меня. Под взглядом его зеленых глаз стало неуютно. Орк переводил взгляд с моего лица на руки, которые я сложила на коленях, и обратно.

– Вирена, я хочу выяснить несколько моментов, – орк сложил мускулистые руки на груди, – Шерн говорит, что ты в детстве потерялась в лесу. Это так?

Я возблагодарила местных богов за то, что Тасия мне успела рассказать о детстве Вирены.

– Да, маленькой я потерялась в лесу, мама меня нашла, – без подробностей ответила.

Орк кивнул. Шерн хотел что-то сказать, но арым так зыркнул на него, что тот быстро захлопнул рот.

– Было ли с тобой что-то странное тогда?

Я задумалась, что именно он хочет услышать? Подробностей от Вирены я не знала. Да и что вообще можно считать странным? Для меня все тут странное.

– Я почти ничего не помню, только то, что было страшно. А после и вовсе все как в тумане. Говорят, я тогда головой сильно ударилась, потом разум мой помутился, и я стала, как ребенок, – немного уклончиво ответила.

Орк снова кивнул. Прошелся по комнате с задумчивым видом.

– Скажи, а было ли такое, что тебе хотелось пойти в лес? Тянуло туда или слышала будто бы зов?

По спине пробежал холодок. Я вспомнила недавний сон, когда Вирена в лесу ночью услышала, как ее звала мама. Это он имеет ввиду? И что это было? Действительно голос матери Вирены или что-то другое?

– Ннет, – неуверенно ответила. – В лес не тянуло. Хотя я не могу сказать точно, все прошлые годы для меня сейчас, как осколки тарелки, все разбросано и смешанно.

Арым снова прошелся, и я решилась задать вопрос.

– Простите, арым, – начала вежливо, не зная, правильно ли обращаюсь, – к чему эти вопросы? Если до этого я в лес не убегала, значит и не тянуло. Так ведь?

Орк снова уставился на меня. Казалось, он ищет что-то в моем взгляде, какое-то подтверждение своих мыслей.

– Шерн говорит, что и раньше ты уходила в лес. Понимаешь, что это может значить?

– Ходила, ходила, – поддакнул бородач.

Арым пригвоздил его взглядом, и тот смолк. Я заметила, что у Шерна даже руки не были связаны, он просто держал их на коленях, как и я. Кроме нас троих в доме старосты никого не было, да и вообще этот дом не выглядел жилым. Несколько табуреток, стол, пустой шкаф и сундук. Да и печь, судя по всему, не топили, потому что ощущалась вечерняя прохлада.

– Даже если и ходила, я этого не помню. Тасия говорила, что мама за мной смотрела, а как померла, то я осталась сама по себе, и об этом времени я почти ничего не помню.

– Сам видел несколько раз! – вскрикнул Шерн. – Говорю вам, не меня надо судить, а эту тварь Мари, что под видом человека бродит по деревне и выискивает одаренных. А у меня малый дар, вот она меня и окрутила. Вон и печать у нее на руке проявилась непонятная! Небось Марь своей силой наделила.

Я удивленно уставилась на бородача. Это так он решил выкрутиться? Оболгать меня собрался.

– Да о какой твари ты все говоришь! – воскликнула уже я. – Ты в дом ко мне приходил незваным, издевался, пока я без ума была, еще и врешь сейчас!

– Тихо, – веско бросил арым, одним словом прекращая нашу перепалку.

Орк посмотрел на меня, на Шерна, а после подошел вплотную ко мне, протянув руку.

Нерешительно подала свою с печатью, посчитав, что он хочет изучить вязь тонких линий, но орк рывком поднял меня на ноги и практически прижал к груди. От неожиданности я уперлась руками в твердую грудь.

– Что…

– Тихо, – перебил меня орк, – не бойся, я только проверю кое-что и все.

От него пахло лесом, туманом или влажной листвой. Глаза были зелеными и смотрели внимательно. Кожа тоже отливала зеленью, что было удивительно красиво в сочетании с глубоким темно-зеленым цветом глаз. Я завороженно уставилась на этого крепкого мужчину, рассматривая необычную внешность.

Арым же переплел пальцы с моими на правой руке, левую взял повыше локтя. Сначала я ничего не чувствовала, а потом по коже будто побежали электрические разряды. Стало жарко, а после меня словно начало накрывать волнами, то сильнее, то слабее. Я будто не могла оторвать взгляд от глаз арыма. Орк смотрел на меня и сквозь меня, будто в самую душу. Волны тепла и электричества становились все сильнее. Я не увидела, а будто почувствовала, как свет стал пробиваться через черные нити печати на руке. Выражение лица орка не изменилось, но я поняла, что он тоже это увидел.

В какой-то момент стало страшно, потому что я ничего не понимала. Что происходит? Напряжение нарастало, и я испугалась того, что сейчас может произойти. И вдруг все прекратилось. Арым моргнул, отпустил руку с печатью, которая тут же погасла. Я покачнулась, но орк казалось не обратил на это внимание.

– Ты можешь идти, – бросил арым, отворачиваясь от меня.

И что это было?

– Но как же! – вскрикнул Шерн. – Я сам сейчас видел, что эта проклятая печать у нее на руке светилась!

Арым не обратил на него никакого внимания. Орк отошел к окну.

– Иди, – куда тверже и грубее проговорил орк.

У меня роилась куча вопросов, но я не задала ни один. Не время, и лучше бы убраться, пока не произошло еще что-то. Меня и так напугало это светопредставление. Я никогда ничего подобного не чувствовала. Запредельное ощущение силы и одновременно слабости, я будто стала чувствовать все иначе, глубже и сильнее. Странно и непонятно.

Я растерянно оглянулась на орка, но послушно пошла к двери. И только выйдя в сени, услышала:

– Больше не смей мне врать. Либо говори, как есть, либо узнаешь остроту оркских мечей.

Глава 11

Возвращаться пришлось в сумерках. Солнце село и стало гораздо холоднее. Я поплотнее закуталась в кофту, которую успела накинуть перед выходом из дома. Одежда на мне была старой и ношеной-переношеной. Нужно что-то придумать и с этим. Вообще, нужно придумать что-то со всем!

Мысли прыгали с того, что только что произошло, на всякую ерунду. У меня так бывает, когда я сильно перенервничаю. А сейчас я почти все время нервничаю, вот и скачет все.

Что только что было? Это и есть магия? А как ее применять? Все, что я ощущала больше походило на накачку силой, меня словно раздувало. В какой-то момент было ощущение, что я взлечу или смогу снести стену. И арым, почему он так странно смотрел на меня? Во взгляде мне почудилась неприязнь. Но почему? Мы с ним не знакомы, я не сделала ничего плохого. Тогда откуда взялась неприязнь? Может он просто не любит людей? Тогда что забыл в человеческой деревне? Ах, да, что-то там было про короля и земли, которые этот орк получил. Выходит, раз это его земля и деревня, то и людьми он может распоряжаться. Или нет? Да как же трудно без информации! Сомневаюсь я что-то что здесь у каждого в доме есть стеллаж с книгами.

Деревенская дорога быстро темнела. Уличных фонарей здесь не было, либо их еще не изобрели, либо просто деревня глухая и до города здесь далеко. Посмотреть бы, где ближайший город, может мне лучше перебраться туда, чем оставаться здесь. Я шла, кутаясь в ветхую кофту и слушая затихающую деревенскую жизнь. Где-то слышалось мычание коровы, собаки периодически лаяли, но все больше молчали, людских голосов практически не было слышно. По дороге я шла одна. Видимо с заходом солнца, жители делали только домашние дела, не показываясь на улице.

В некоторых домах горел свет, но не яркий электрический, а уютный свечной или что-то похожее. Раз я смогла растопить печь, то и свет смогу себе организовать, возьму щепочку, закреплю ее как-нибудь и будет у меня что-то вроде лучины. А ложиться спать вместе с солнцем неинтересно. Да и утром, если вставать пораньше, то будет еще сумеречно или вовсе темно. А дел будет полно, это тебе не в квартире жить, где и водопровод, и электричество, и газ. Здесь и печь придется топить, чтобы воды согреть и завтрак приготовить, и за водой ходить. Нет, лучины будет мало, нужно узнать есть ли здесь свечи или лучше масляные лампы.

За такими бытовыми мыслями я практически дошла до дома, но не успела я зайти в калитку, как услышала шорох. Стала оборачиваться, чтобы посмотреть, кто там, и получила удар по голове. Мир покачнулся, сжался в точку, и я рухнула на тропинку у своего забора.

Голова немилосердно болела, я пыталась открыть глаза и никак не могла. Волосы свесились вперед, по шее сзади что-то стекало, неприятно щекоча.

– Да держи же ее! – недовольно скомандовал приглушенный пыхтящий женский голос. – Немного уже осталось.

– Держу неудобно, выскальзывает, – оправдывался второй мужской.

Глаза я открыть не могла, но зато слух вернулся, и почти сразу ощущение собственного тела. Меня куда-то тащат. Причем я вишу между говорящими, голова болтается, а тянут меня за руки, обхватив за талию. Ноги скребут по земле, периодически цепляясь за траву и корни. Я в лесу? Куда они меня тащат и зачем.

– Может не надо было? – немного по-детски проговорил мужчина слева. – Если узнают, нам обоим конец. Арым не станет никого жалеть.

– Если б не эти орки и эта девка, то ничего бы и не было, – зло выдохнула женщина. – Ну подумаешь, гульнул с деревенской дурищей Шерн. Там, небось, до него побывала половина деревни.

– Нееее, мужики говорили, что не след так делать, что правильно арым решил наказать Шерна.

Мужчина говорил с какой-то детской интонацией. Молодой? Или скорее глуповат, оттого и слова и манера его звучат странно. Не все же семи пядей во лбу. Этот вот, наверное, не самый умный на свете.

Голова качалась из стороны в сторону, волосы мотались туда-сюда, все это только усиливало боль, и я уже не пыталась открыть глаза, а пыталась просто не отключиться, потому что на меня начала накатывать муть и дурнота.

– Циц, поговори мне еще! – глухо рявкнула женщина. – Он тебе тоже родственник, а семья – это первое, что должно тебя заботить. Раз своей не обзавелся, то помоги спасти мою.

– Все равно я думаю, что мы плохо поступаем. Вирка безобидная была, она мне даже нравилась.

– Тун, если не заткнешься, я тебя сама в Марь отправлю.

Женщина злилась все больше.

– Не, ты не можешь, сама ж сказала, что семья – главное. А ты мне сестра, значит не угробишь.

Брат с сестрой смолкли и только пыхтели. Я пыталась удержаться на грани обморока, но неудобная поза и рывки делали только хуже. Мне б полежать минутку спокойно. А еще лучше очнуться толком и попытаться защититься.

– Давай, подопри ее посильнее. Сейчас толкнем туда и будет выглядеть, что она сама к арымовой границе пришла, а значит, шла к Мари.

– А если Марь до нее доберется?

– Не должна. Арым говорил, что его магия крепко держит границу. Я ж говорила тебе, что мы ее не убивать идем, а только сделаем вид, что она сама в лес к Мари ходила. Тогда арым отпустит Шерна, а ее прогонит.

Я вдруг узнала этот голос. Это жена Шерна и, видимо, ее брат, который решил помочь. А жена пытается спасти мужа, подставив меня. Занятная у них семейка, прямо душа в душу.

Пока я прокручивала в больной голове эти мысли, парочка перехватила мое безвольное тело и слаженным тычком придала ускорение. Поскольку я не могла двигать ни руками, ни ногами, то просто по инерции рухнула вперед. Боли от удара по земле не почувствовала, потому что за долю секунды до этого, мое сознание решило, что с меня достаточно, и я снова отключилась.

Глава 12

Голова болела просто немилосердно. А еще было холодно и мокро. Я попыталась открыть глаза. Не с первой попытки и с огромным трудом это получилось. Попыталась пошевелить конечностями. Ног почти не чувствовала, то ли замерзли, то ли и вовсе отказали. Внутри шевельнулся страх. Одна. Снова в лесу ночью. Если меня найдут дикие звери, я даже не смогу уползти. Попыталась пошевелить руками, но и они не двигались. Я так и лежала животом на земле, только голова чуть повернута в сторону, и кроме земли и травы я почти ничего не видела.

Я все пыталась пошевелить хоть чем-то. Страх, что от удара по голове меня парализовало, превратился в панику. Я билась в собственном скованном теле, пытаясь заставить мышцы работать.

– Да что же это такое! – вскрикнула я, испытывая одновременно злость и отчаянье.

Слезы покатились из глаз и стали падать на землю. В нос и рот забивался мелкий сор.

– Ну же! Давай! Вставай.

Вдруг пальцы на правой руке зашевелились. Я почувствовала волну тепла. Видеть ничего не могла, потому что голова была повернута в другую сторону, но с отчаянием я сжала вытянутую вперед руку на пучке травы и попыталась подтянуть безвольное тело.

Трава вырывалась, я скребла пальцами по земле, обдирая ногти и уже хрипя от усилий. К телу медленно возвращалась чувствительность, подстегиваемая волнами тепла, расходящимися от правой ладони.

Наконец, тело сдвинулось на пару сантиметров. Ноги закололо, и я смогла упереть носки в землю и помочь себе еще подтянуться. Не знаю, зачем я пыталась ползти вперед. Но нужно же было куда-то двигаться, что-то делать!

Еще один маленький рывок и моя рука уперлась во что-то плотное, но будто неощутимое. Как будто я пыталась продавить стенку мыльного пузыря или пластиковую пленку.

Дрожащими пальцами ощупала преграду. Что это такое?

Тело еле слушалось, я едва могла подтянуть мыски и упереть их и хвататься одной рукой, подтягивая себя, а тут еще какая-то преграда. Да сколько же можно?! Это какой-то ад на земле! За что я попала сюда!

Меня обуяла настоящая ярость. Я не просила меня сюда забрасывать, я не хотела здесь оказаться. За последние дни мне только и делают, что угрожают и моя жизнь в опасности! Хватит!

Я сжала правую руку в кулак и со всех своих слабеньких сил ударила по этой преграде. Почему-то тут же в голове раздался звон, словно треснуло стекло. По правой руке пробежался электрический разряд, который выпил последние силы. Я отчаянно и зло выдохнула и снова вырубилась.

Снова пришла в себя от странного ощущения: размеренного покачивания. Словно на лодке. Меня слегка болтало. Когда я успела оказаться на лодке? Куда плыву?

Стоп.

Я не могу никуда плыть! Я в лесу, ночью, у меня травма головы, и я в опастности!

Попыталась встрепенуться и встать, но лишь слабо застонала и открыла глаза. Перед глазами была сильная мускулистая шея бледно-зеленого цвета.

Попыталась поднять голову и не смогла.

– Не дергайся, – раздалось прямо под ухом, – скоро будем в деревне. Тебя надо осмотреть. Я видел рану на голове, но не могу понять в темноте серьезная она или нет. Ядыра осмотрит тебя.

Орк, а это был арым, каким-то образом умудрился найти меня в лесу ночью.

Даже если б я могла дергаться, то не стала бы. Мне было так тепло от большого сильного тела. Оказывается, я сильно замерзла. А еще почему-то было очень удобно у него на руках и даже как то уютно. Юлька, о чем ты только думаешь? Тебе, похоже, так сильно дали по голове, что в ней окончательно все помутилось.

Мне все еще было плохо, поэтому я прикрыла глаза, когда новый приступ головной боли накатил с неожиданной силой.

Орк шагал, как заведенный, размеренно и ровно. Казалось, ему не составляет труда нести меня на руках по неровной лесной земле.

В какой-то момент я забылась вязкой дремой и пропустила, когда мы вошли в деревню. Снова открыла глаза, когда почувствовала тепло печи и запахи жилого дома.

– Ядыра, осмотри ее, – приказным тоном прогудел орк под моей щекой.

С трудом приподняла голову и посмотрела на неведомую Ядыру. Это оказалась орчанка пожилого возраста в белой расшитой кофте и сарафане с длинной юбкой. В ушах качались крупные серьги с коричневыми камнями с искорками, которые то и дело вспыхивали от света свечей, что стояли на столе.

– Клади на лавку, арым.

У женщины оказался глубокий грудной голос. Арым осторожно сгрузил меня на широкую лавку, застеленную лоскутным одеялом, и отошел.

– Глаз с нее не спуская и дом запри, – строго проговорил арым.

– Да куда ж она сбежит? Вон как голову разбили, чудо, что живая осталась, – возразила очканка, осторожно осматривая и ощупывая мою голову.

– Сбежит или нет, это мы еще посмотрим. А вот что ползла она к Мари, это я своими глазами видел.

Ядыра удивленно обернулась к арыму. Я тоже хотела посмотреть и возразить, что ползла я хоть куда-то, а не к этой их Мари, но орчанка не вовремя надавила на рану, я вскрикнула от боли и прикусила губу.

Арым зыркнул на меня и вышел, громко хлопнув дверью.

Вот теперь у меня точно неприятности. По взгляду арыма стало понятно, что никакие мои доводы его не переубедят, что я просто пыталась выжить, а не сделать что-то плохое. Ладно, раз на месте не убил, то нужно будет постараться, чтобы он поверил. Но сначала нужно постараться выздороветь, ведь в этом мире нет ни рентгена, ни лекарств толковых, а досталось мне сильно.

Глава 13

– На-ка, милая, выпей.

Ядыра поднесла к моим губам терпко пахнущее травами питье.

– Что это? – нашла в себе силы спросить я.

Пить непонятное зелье у орчанки не было никакого желания. Хоть арым и приказал осмотреть меня, но он же и предупредил орчанку, что я могу быть опасна. А вдруг она решит, что мне лучше побыть в отключке, чтобы не беспокоить ее. Засыпать сейчас я никак не хотела. Нужно еще постараться объяснить все арыму. Нельзя допустить, чтобы меня считали какой-то там тварью из этой их мари.

Ядыра с прищуром посмотрела на меня, словно пытаясь определить соврать мне или нет.

– Травы заварила, чтобы ты в себя немного пришла. Голова, наверное, сильно болит.

– Болит, – согласилась я.

– Сильно тебя приложили. Могла и не выжить. Я тебя сейчас шить буду, а то кожа разошлась. Шрам останется, но это лучше, чем заживать будет долго.

Думала я недолго. Почему-то последние слова Ядыры расположили меня к ней куда больше, чем если бы она принялась уверять, что все хорошо.

– Делайте, что считаете нужным.

Орчанка отошла, чем-то зашуршала, а я принялась осматривать жилище насколько хватало обзора, не поворачивая головы. Здесь все было, как в доме у Тасии, разве что на полках лежали пучки трав, посуда была расписана красивым орнаментом, а еще в углу на уровне глаз на полке расположилось несколько статуэток, а перед ними россыпь мелких камешков, вроде речной гальки. Божки? Да наверное, очень уж это напоминает красный угол в наших деревенских домах.

Не так уж эти орки отличаются от местных жителей. Я почему-то ожидала увидеть юрты, лошадей и прочие атрибуты степняков. Дома я читала фэнтези и даже играла в компьютерные игры, и там орки обычно представали степняками, кочевниками. А здесь будто бы обычный оседлый народ. Но что я могу знать о здешних реалиях? Я всего пару дней здесь. Если будет возможность, то надо расспросить или самих орков или деревенских так, чтобы не вызвать подозрения.

– Я тебе сейчас смажу травкой одной рану, она боль немного притупит, но полностью не снимет. Так что все равно больно будет. – Ядыра снова подошла ко мне, разминая ступкой в глубокой каменной миске какую-то траву.

Я кивнула. А что еще оставалось делать? От этого небольшого движения голова снова вспыхнула болью. Сморщилась, стараясь переждать приступ.

– Ты пока не шевелись, травы еще не подействовали. Попозже станет полегче и поспишь. Если арым, конечно, не придет вопросы задавать.

Похоже, орчанка не собиралась от меня ничего скрывать.

Она осторожными движениями нанесла кашицу из травы на рану. Я чувствовала влажные прикосновения и боль от каждого касания, но терпела. Затем кожу защипало, а после она как будто онемела, как у стоматолога анестезия.

Орчанка взяла табурет и переставила в изголовье моей лавки, подвинула свечу поближе, осторожно убрала волосы.

– Начинаю, – предупредила она.

От первого укола иглы, надеюсь она металлическая, а не костяная, а то заражения мне не избежать, я вздрогнула всем телом, но сдержала вскрик. Больно было, но терпимо. Я только сильнее стискивала зубы и сдерживалась от вздрагиваний, потому что от каждого движения голова болела сильнее.

– И как ты так умудрилась? – задала вопрос Ядыра, не отрываясь от работы.

Я выждала, когда будет промежуток между стежками, и ответила:

– Домой шла, и кто-то ударил меня по голове. Очнулась уже в лесу.

– И зачем же ты к Мари отправилась? – Ядыра не обвиняла, она словно просто отвлекала, продолжая исправно и точно делать свое дело.

– Да никуда я не отправилась. Очнулась, тело не слушается, я испугалась, что совсем онемела и останусь там лежать лесному зверью на поживу, вот и пыталась уползти куда-нибудь. Работала кое-как только правая рука, – на этом я почувствовала движение, Ядыра наклонилась вперед посмотреть, о какой руке я говорю, а потом вернулась к своему занятию. – Потом ноги немного отошли, вот я и упиралась мысками и рукой, пытаясь отползти куда-нибудь.

Орчанка молчала, только легкое дыхание, шевелившее мои волосы, говорило, что она еще здесь. Больше она не шила, закончила наверное, но и не вставала.

– Занятная у тебя печать, – вдруг сказала Ядыра, после затянувшегося молчания.

– Что? – не поняла я.

– Дар, говорю, интересный. Чем тебя боги наделили?

Орчанка, наконец, поднялась и встала так, что мне ее тоже стало видно. Она положила иголку, металлически блеснувшую в отблеске свечи, я аж выдохнула от облегчения, в глубокую миску. Открыла какой-то флакон и промокнула из него чистую выбеленную тряпицу.

– А это? Я еще не знаю. Узор появился, когда я ночью в лес сбежала от Шерна. Там споткнулась и ударилась головой, а когда очнулась, то он уже был, – я придерживалась той истории, которую рассказала на площади и арыму. Так надежнее. У меня здесь нет доверенных лиц, кому бы я могла рассказать всю правду.

– Головой, значит, – с непонятной интонацией протянула пожилая орчанка.

Она еще раз промокнула тряпицу и подошла ко мне, обработав этим зельем рану. После взяла длинные ленты белой ткани и перевязала голову, оставив лоскут на ране.

– Лежи пока, – бросила она, собирая все со стола, и вышла в другую комнату.

Я лежала и разглядывала бревенчатые стены. Не понравилось мне интонация Ядыры, когда она говорила про мой дар. Она точно что-то знает. Вот как бы мне самой это узнать. Но долго гадать не пришлось. Орчанка вернулась ко мне, присела рядом на табурет и заговорила:

– Странная ты, – она склонила голову набок. – Вроде и простая, да знаю я, что ты слабоумной была, – отмахнулась она, едва я рот открыла, – я не об этом. Ощущаешься ты по-другому. Я владею магией, дар не сильный, до вуров и арыма мне далеко, но тебя чую, и ты другая.