Сломанный алгоритм бессмертия
- -
- 100%
- +
– Заткнись, – буркнул Илай пиле и нажал на кнопку.
Лезвие взвыло, разгоняясь до рабочих оборотов. Детектив наклонился над головой Ванга, примерился и аккуратно, с ювелирной точностью, провёл разрез от лобной кости к затылочной, огибая теменную область. Кость поддавалась неохотно, с противным скрежетом, от которого у нормального человека свело бы зубы. Но Илай не был нормальным человеком. Он был копом, который сорок лет смотрел смерти в лицо и привык к любым звукам, которые она издаёт. Закончив разрез, он отложил пилу в сторону и, не обращая внимания на текущую по лицу мертвеца сукровицу, запустил пальцы в разрез.
– Осторожнее! – вскрикнул Морган. – Там же мозг!
– Я знаю, где у человека мозг, – огрызнулся Илай, нащупывая край черепной крышки. – Помоги лучше. Возьмись с той стороны.
Морган, чертыхаясь сквозь зубы, подошёл к столу и, превозмогая брезгливость (хотя какую брезгливость может испытывать патологоанатом с тридцатилетним стажем?), взялся пальцами за противоположный край распила.
– На счёт «три», – скомандовал Илай. – Раз… два… три!
Они рванули черепную крышку вверх. Кость поддалась с чмокающим звуком, открывая взгляду то, что скрывалось под ней долгие годы. Мозг Элиаса Ванга лежал на своём месте, извилины, борозды, всё как положено. Серое вещество, белое вещество, сосуды. Ничего необычного. Но Илай смотрел не на мозг. Он смотрел на внутреннюю поверхность черепной крышки, которую всё ещё держал в руках.
Там, вживлённый прямо в кость, прикрытый тончайшей плёнкой соединительной ткани, которую организм нарастил сверху в попытке отторгнуть инородное тело, находился чип. Маленький, не больше ногтя мизинца, тёмно-серый, с едва заметными дорожками микроскопических контактов. Он был впаян в кость так глубоко, что сросся с ней намертво. Такое не делают за один день. Такое носят годами.
– Мать твою… – выдохнул Морган, глядя на находку. – Что это за хрень?
– Это, Морган, – тихо произнёс Илай, – то, что объясняет, как мёртвый мясной получил цифровой удар.
Он осторожно, кончиками пальцев, потрогал чип. Тот был тёплым. Не от тела – тело уже остыло. Он был тёплым сам по себе, словно работал, потреблял энергию, передавал данные даже сейчас, когда его носитель лежал на столе с развороченной грудной клеткой и вскрытым черепом.
– Это шунт, – продолжил Илай, не отрывая взгляда от находки. – Нелегальный имплант старого образца. Их ставили лет двадцать назад, до того как корпорации продавили закон об обязательной сертификации. Шунт позволяет подключаться к нейросети дистанционно, без согласия носителя. Им пользовались шпионы, военные, параноики, которым нужно было читать чужие мысли, не оставляя следов. Но этот… этот вживлён не в чужую голову. Этот вживлён в голову самого Ванга. Кто-то использовал его как приёмник.
– Как приёмник? – переспросил Морган. – Для чего?
– Для того чтобы читать, – ответил Илай, и его глаза потемнели. – Читать его мысли, его воспоминания, его планы. Ванг думал, что он мясной, что его мозг – его личная крепость. А на самом деле все эти годы кто-то сидел у него в голове и слушал. Слушал и ждал. А когда Ванг узнал то, чего знать не следовало, – убил. Одним импульсом. Сжёг ему нейроны к чёртовой матери.
Он повернулся к Паршину, который забился в угол операционной и стоял там, вжавшись спиной в стену, с лицом, на котором не было ни кровинки.
– Ты знал, – тихо сказал Илай. – Ты знал, что это здесь. Потому и нервничал. Потому и не хотел меня пускать. Ты не просто препарировал труп, Паршин. Ты искал это. Или наоборот – пытался это спрятать.
Паршин открыл рот, но вместо слов из его горла вырвался только нечленораздельный хрип. Он затряс головой, замахал руками, пытаясь то ли откреститься, то ли убежать, но ноги не слушались его, приклеенные к полу ужасом.
– Говори, – приказал Илай, делая шаг в сторону санитара. В его руке больше не было пилы, но сам он, его фигура, его голос, его взгляд – всё это было страшнее любого инструмента. – Кто тебя нанял? Кто сказал проследить за телом? Кто заплатил, чтобы ты нашёл это и уничтожил до того, как кто-то заметит?
– Я… я не… – Паршин заикался, давясь словами. – Мне сказали… просто посмотреть… просто убедиться, что всё чисто… я не знал, что он… что там внутри… я только устроился месяц назад, мне нужны были деньги, у меня сестра больная, ей на операцию надо…
– Заткнись, – оборвал его Илай беззлобно, почти устало. – Свою историю расскажешь следователям, когда тебя будут брать за соучастие в убийстве. А пока…
Он вытащил из кармана плаща тот самый старый накопитель – флешку, найденную на месте преступления, – и аккуратно, стараясь не повредить контакты, поднёс её к чипу в черепе Ванга. Экран накопителя вспыхнул. Загорелся синим, потом красным, потом пошёл рябью. И вдруг на нём, прямо на крошечном дисплее, проступили буквы, складывающиеся в одно-единственное слово: ПОМОГИ
– Чёрт, – выдохнул Морган, пятясь от стола. – Это что, оно живое?
Илай не ответил. Он смотрел на экран, на это отчаянное «ПОМОГИ», пришедшее из ниоткуда, из мёртвой головы, из чипа, который не должен был работать, но работал. И в голове у детектива, который думал, что его уже ничем не удивить, начала складываться новая картина мира. Ванг был мёртв. Но кто-то внутри него – или внутри чипа – всё ещё хотел жить.
– Морган, – сказал Илай, не оборачиваясь. – Вызывай подкрепление. Оцепляй морг. Никого не выпускать. А ты, – он наконец посмотрел на Паршина, – сядь на пол и не рыпайся. У нас теперь не просто убийство. У нас, кажется, появился свидетель.
– Свидетель? – переспросил Морган тупо. – Где? Кто?
Илай кивнул на череп, на чип, на флешку с молящим о помощи словом.
– Там. Внутри. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, Морган, то Ванг не просто хранил секреты. Он сам стал секретом. Его загрузили. Скопировали. Украли. А тело оставили здесь, чтобы мы думали, что он просто умер.
– Но это невозможно, – возразил патологоанатом. – Для аплоада нужно согласие, нужно оборудование, нужно…
– Нужно только одно, – перебил его Илай. – Нужно, чтобы кто-то очень богатый и очень могущественный захотел получить бессмертие, но не захотел платить за него по закону.
Он посмотрел на флешку, на пульсирующее «ПОМОГИ», и впервые за долгие годы в его груди шевельнулось что-то похожее на азарт. На желание докопаться до истины, чего бы это ни стоило.
– Ну что ж, – тихо произнёс он, обращаясь то ли к мёртвому Вангу, то ли к тому, кто прятался в чипе, то ли просто к самому себе. – Давай знакомиться. Меня зовут Илай Ксантос. Я детектив. И, судя по всему, теперь я работаю на тебя.
Флешка мигнула в последний раз и погасла, словно услышав его и успокоившись. В операционной воцарилась тишина, нарушаемая только всхлипами Паршина, сидящего на полу, да тяжёлым дыханием Моргана, который никак не мог прийти в себя от увиденного. А Илай стоял над телом человека, который оказался не совсем мёртв, и думал о том, что самое паршивое в его работе – это даже не ложь. Самое паршивое – это когда правда оказывается сложнее любого вранья.
Глава 3: Призрак
Участок Илая Ксантоса находился в полуподвальном помещении бывшего бомбоубежища на стыке уровней «Дельта» и «Эпсилон», там, где бетонные стены вечно сочились влагой, а система вентиляции работала с таким надрывом, словно каждое утро готовилась испустить дух. Три кабинета, они же – одна приёмная, комната для допросов, она же – столовая, и личный закуток самого Илая, который когда-то был аптечным складом, но теперь вмещал в себя письменный стол, видавший виды сейф, два стула разной степени разболтанности и терминал.
Терминал был отдельной гордостью детектива. Старая, допотопная машина, собранная ещё до эры всеобщей чипизации, когда компьютеры были просто компьютерами, а не продолжением человеческого мозга. Громоздкий монитор на электронно-лучевой трубке, который весил килограммов двадцать и при включении издавал звук, похожий на взлетающий грузовой шаттл. Системный блок, внутри которого Илай собственноручно заменил половину деталей, потому что запчасти к такой древней технике давно не выпускали. И клавиатура – тяжёлая, механическая, с кнопками, которые надо продавливать с усилием, чтобы они сработали.
– Господин Ксантос, – раздалось из коридора, едва детектив переступил порог своего убежища. – Вас срочно требует начальник управления. По видеосвязи. Сказал, что если вы не подключитесь в ближайшие пять минут, он пришлёт наряд для принудительной доставки.
Илай даже не обернулся на голос дежурного. Он лишь устало махнул рукой, давая понять, что услышал, и прошёл в свой кабинет, с грохотом захлопнув за собой металлическую дверь. Он опустился в кресло, и уставился на мигающий экран терминала. Там, в углу монитора, пульсировал красный значок входящего вызова с грифом «Срочно. Уровень допуска: начальник управления».
– Чёрт бы тебя побрал, – пробормотал Илай, протягивая руку к клавише приёма.
Экран мигнул, помехи на секунду скрыли изображение, а затем на нём проявилось лицо человека, которого Илай ненавидел больше, чем проржавевшие трубы в своём кабинете, больше, чем утренние пробки на пересадочных узлах, больше, чем дешёвый синтетический кофе из автомата в коридоре.
Пол Эдлунд. Начальник управления по особым расследованиям. Человек, который сделал карьеру не на раскрытых преступлениях, а на умении вовремя закрывать глаза на то, что корпорациям не хотелось выносить на свет. Гладко выбритое лицо, идеально уложенные волосы, дорогой костюм, в котором даже складки на локтях выглядели так, словно их проектировали лучшие дизайнеры Верхнего Уровня. И глаза. Пустые, стеклянные глаза человека, который давно уже смотрит на мир не сам, а через фильтры своей нейросети, выдающие ему готовые решения и правильные эмоции.
– Ксантос, – произнёс Эдлунд без приветствия. Голос его звучал ровно, без модуляций – ещё один признак того, что он говорит не сам, а через корректор речи, встроенный в имплант. – Я ждал вашего звонка три часа. Три часа, Ксантос. Вы знаете, сколько стоит моё время в пересчёте на рабочие единицы?
– Понятия не имею, – Илай откинулся на спинку кресла и закинул ноги на стол, демонстративно игнорируя субординацию. – И знать не хочу. Если вам так дорого ваше время, зачем тратите его на звонки всяким старым козлам вроде меня?
Эдлунд поморщился. Его нейросеть явно предлагала несколько вариантов реакции на эту наглость, и он выбирал между ними, сверяясь с внутренним интерфейсом.
– Перейдём к делу, – наконец произнёс он, останавливаясь на варианте «деловое игнорирование». – Дело Ванга. Я ознакомился с предварительным отчётом. Сердечная недостаточность. Закрывайте.
Илай медленно опустил ноги со стола и подался вперёд, приближая лицо к экрану. Настолько близко, что Эдлунд на том конце провода, судя по лёгкому изменению выражения лица, едва заметно отшатнулся.
– Сердечная недостаточность, – повторил Илай, смакуя каждое слово. – Вы уверены, господин начальник?
– Я уверен в том, что написано в отчёте, который вы сами подписали, – отрезал Эдлунд. – Или у вас есть основания сомневаться в собственной компетентности?
– У меня есть основания сомневаться во всём, что пахнет тухлятиной, – Илай откинулся обратно. – А это дело пахнет так, что хоть противогаз надевай. У Ванга не было нейросети, но он получил цифровой удар. В его черепе мы нашли шунт двадцатилетней давности. Кто-то читал его мысли, Эдлунд. Кто-то копался у него в голове годами, а потом поджарил ему мозги, когда он узнал лишнее. И вы хотите сказать мне, что это сердечная недостаточность?
На том конце провода повисла пауза. Эдлунд смотрел куда-то в сторону, явно советуясь со своим имплантом, получая инструкции, просчитывая варианты.
– Шунт, – наконец произнёс он. – Вы уверены, что это именно шунт, а не, скажем, медицинский имплант старого образца, который Ванг мог поставить по каким-то личным причинам?
– Я сорок лет вскрываю трупы, – жёстко ответил Илай. – Я знаю разницу между кардиостимулятором и шпионским устройством. Это шунт. Нелегальный. Несертифицированный. Такой, какие ставили только военным и шпионам, пока корпорации не прикрыли эту лавочку.
– И где он сейчас? – спросил Эдлунд, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на живой интерес.
– Там же, где и был, – соврал Илай не моргнув глазом. – В голове Ванга. Я не стал его извлекать, чтобы не нарушать целостность улики.
На самом деле чип лежал у Илая в сейфе, завёрнутый в стерильную салфетку, а в голове Ванга теперь зияла пустота, которую Морган залепил временной пломбой, но Эдлунду об этом знать было совершенно не обязательно.
– Понятно, – начальник управления снова замолчал, сверяясь с невидимыми советчиками внутри своей головы. – Хорошо, Ксантос. Оставьте это дело. Передайте материалы в архив. Дальнейшим расследованием займётся отдел корпоративной безопасности. Ваша миссия окончена.
– Моя миссия, – Илай медленно поднялся из кресла, нависая над экраном, – заканчивается только тогда, когда я сам решу, что она закончена. А я пока не решил.
– Это не просьба, Ксантос, – голос Эдлунда стал жёстче, в нём прорезались металлические нотки. – Это приказ. Подчинитесь, или я отстраню вас от работы сегодня же. Ваша пенсия, ваши льготы, ваша лицензия – всё это повиснет на волоске. Вы этого хотите?
Илай посмотрел в глаза начальнику. Точнее, в те пустые стекляшки, которые этот человек называл глазами. И усмехнулся.
– Эдлунд, – сказал он тихо, почти ласково, – вы даже не представляете, как мне плевать на пенсию, льготы и лицензию. Я слишком стар, чтобы бояться потерять работу. И слишком опытен, чтобы не заметить, когда меня пытаются отмазать от настоящего дела. Так что можете катиться со своими приказами туда, где ваш драгоценный имплант не ловит сигнал.
Он нажал кнопку отбоя, и экран погас. В кабинете воцарилась тишина. Только вентиляция гудела где-то в стене, да старый терминал тихо потрескивал, остывая после разговора. Илай постоял немного, глядя на чёрный экран, потом подошёл к сейфу, набрал код и извлёк из недр металлического ящика два предмета. Первый – та самая флешка, найденная на месте преступления, которую он предусмотрительно не стал упоминать в отчёте. Второй – шунт, извлечённый из головы Ванга, крошечный кусочек чужой воли, вживлённый в кость.
Он вернулся к столу, сел и долго смотрел на эти две вещи, разложенные перед собой. Флешка была старой, покрытой царапинами, с облупившейся краской на корпусе. Такие не выпускали уже лет двадцать. Шунт, наоборот, выглядел почти новым, хотя технология тоже считалась устаревшей.
– Ну и что ты такое? – пробормотал Илай, обращаясь к флешке. – И что ты скрываешь?
Ответа не последовало. Детектив вздохнул, сунул флешку в карман, а шунт спрятал обратно в сейф. Потом достал из ящика стола початую бутылку виски, налил в мутный стакан, который мыли, кажется, в прошлом десятилетии, и залпом выпил. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, оставляя после себя тепло и лёгкое онемение.
За окном его кабинета, если можно было назвать окном узкую бойницу под самым потолком, выходящую в вентиляционную шахту, давно наступила ночь. В Новом Вавилоне не было дня и ночи в привычном понимании – здесь всегда горели огни, всегда работали заводы, всегда гудели механизмы. Но по биологическим часам организм требовал отдыха, и город подчинялся этому требованию, приглушая освещение в жилых секторах и снижая активность транспорта. Илай посмотрел на часы. Три ночи по стандартному времени колонии. Самое время, чтобы заняться тем, что нельзя делать при свете дня, под присмотром начальства и коллег.
Он включил терминал. Монитор засветился, издав тот самый звук взлетающего шаттла, который так бесил всех, кто хоть раз оказывался в этом кабинете. Система загружалась медленно, с кряхтеньем, перебирая старые файлы, проверяя соединения, ворча на нехватку памяти. Илай терпеливо ждал. Он привык к своему старику. Они понимали друг друга.
Наконец на экране появился рабочий стол – примитивный, без голографических иконок и анимированных обоев, просто список папок и программ на чёрном фоне. Илай достал из кармана флешку, повертел её в пальцах, словно пытаясь угадать, что она скрывает, и вставил в разъём системного блока. Порт был старым, ещё USB-формата, и флешка вошла в него с лёгким щелчком.
– Ну, давай, – сказал он экрану. – Покажи, что ты такое.
Сначала ничего не происходило. Система молчала, переваривая новое устройство, определяя драйверы, сканируя содержимое. Потом на экране появилось стандартное окно: «Обнаружен новый носитель. Открыть папку? Да/Нет». Илай щёлкнул мышью по кнопке «Да». И в этот момент всё пошло не так. Экран мигнул, погас, засветился снова, но вместо привычного списка файлов на нём появилась рябь. Помехи. Статические разряды, которые полосовали изображение по горизонтали, превращая его в мешанину из чёрного, белого и серого. Из динамиков, которые Илай обычно держал отключёнными, раздался пронзительный визг, от которого заложило уши.
– Какого чёрта? – Илай дёрнулся было выдернуть флешку, но рука замерла на полпути.
Потому что на экране начало происходить что-то странное. Помехи постепенно успокаивались, собирались в центре, формировали очертания. Сначала это был просто сгусток пикселей, хаотично перемещающихся по чёрному полю. Потом сгусток приобрёл форму – нечёткую, дрожащую, но всё более отчётливую. Человеческую форму.
Илай смотрел, как на его старом, допотопном мониторе, который никогда не показывал ничего сложнее текстовых отчётов и примитивных схем, проступает лицо. Лицо девушки. Она была молодой. Лет двадцать – двадцать пять, насколько можно было судить по искажённому помехами изображению. Тонкие черты, большие глаза, длинные волосы, собранные в пучок на затылке. Но самое странное заключалось не в этом. Самое странное было в том, что она светилась. Её кожа, её волосы, её одежда – всё состояло из миллионов мельчайших точек света, которые пульсировали, двигались, перетекали друг в друга, создавая иллюзию живого существа.
– Привет, – сказала девушка.
Голос шёл из динамиков, но звучал странно – с искажениями, с провалами, с металлическим эхом. И при этом каждое слово отзывалось рябью на её лице, заставляя изображение на секунду рассыпаться и собираться вновь. Илай не ответил. Он неподвижно сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и смотрел на экран так, словно перед ним материализовался призрак. Что, в общем-то, почти так и было.
– Ты меня слышишь? – спросила девушка, склонив голову набок. Это движение тоже сопровождалось помехами – её шея на секунду превратилась в мешанину пикселей, а потом восстановилась. – Пожалуйста, скажи, что ты меня слышишь. Мне очень нужно, чтобы ты меня слышал.
– Кто ты? – наконец выдавил из себя Илай. Голос его прозвучал хрипло, словно он не пил несколько дней, хотя бутылка виски стояла рядом, на столе.
– Меня зовут Айрис, – ответила девушка, и при этих словах изображение на экране стабилизировалось, стало чуточку чётче. – Точнее, меня так звали при жизни. Сейчас… сейчас я даже не знаю, как меня зовут. Наверное, всё ещё Айрис. Других имён у меня нет.
– При жизни? – переспросил Илай, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
– Я Элиас Ванг, – сказала девушка, и от этих слов у Илая перехватило дыхание. – Вернее, была им. Вернее… Ох, как же это сложно объяснить, когда у тебя нет языка и губ.
Она замолчала, и изображение её на экране задрожало, словно она пыталась справиться с эмоциями, которые не могли существовать в цифровом мире.
– Тот человек, которого ты нашёл, – продолжила она наконец. – В дорогом костюме и дешёвых ботинках. Это было моё тело. Моё старое, человеческое, тёплое тело, в котором я прожила пятьдесят семь лет. Но я – это не только тело. Я – это мысли, воспоминания, страхи, надежды. И всё это, – она обвела руками пространство вокруг себя, – всё это никуда не делось. Я здесь. Я в ловушке.
Илай молчал. Он смотрел на экран, на эту светящуюся девушку, которая утверждала, что она – мёртвый мужчина, и пытался переварить услышанное.
– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс он, – что ты – цифровая копия Ванга?
– Я не копия, – с нажимом ответила Айрис. – Копия – это когда оригинал остаётся, а дубликат существует отдельно. Оригинала больше нет. Моё тело мертво. Мои нейроны сгорели. Но то, что делало меня мной, – моя личность, моя душа, называй это как хочешь – было загружено сюда. На этот сервер. В этот чип. Я не копия, Илай. Я – это я. Просто в другой форме.
– Откуда ты знаешь моё имя? – насторожился детектив.
– Я знаю о тебе всё, – просто ответила Айрис. – Я видела тебя на месте преступления. Я слышала, как ты разговаривал с криминалистом. Я чувствовала, как ты держал эту флешку в руках. Я… я была там. Частично. Обрывками. Моё сознание фрагментировано, разбросано по разным носителям, но часть меня осталась здесь. Ждала. Надеялась, что кто-нибудь найдёт эту флешку и подключит её. Кто-нибудь достаточно старый, чтобы у него был подходящий разъём.
Илай невольно посмотрел на свой терминал, на этот музейный экспонат, который он так любил за надёжность и независимость от сетей.
– Ты специально оставила флешку там? – спросил он. – Чтобы кто-то вроде меня её нашёл?
– Нет, – Айрис покачала головой, и это движение снова вызвало помехи. – Я не оставляла. Я даже не знала, что она там. Последнее, что я помню из «реальной» жизни, – это ужин в своём кабинете и странное головокружение. А потом… потом я очнулась здесь. В темноте. В одиночестве. Среди миллиардов битов информации, которая была моей жизнью, но стала моей тюрьмой.
Она замолчала, и в этом молчании было столько отчаяния, что даже Илай, видавший виды циник, почувствовал что-то похожее на жалость.
– Меня убили, – тихо сказала Айрис. – Кто-то влез в мой шунт, прочитал всё, что хотел, а потом послал импульс, который сжёг мои нейроны. Я умерла в реальности, но моё сознание уже было скопировано. Украдено. Перенесено сюда. Я не знаю зачем. Не знаю, кто это сделал. Но я знаю одно: я не хочу исчезать.
– И чего ты хочешь от меня? – спросил Илай, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Чтобы я нашёл твоего убийцу?
– Да.
– Я детектив, – напомнил Илай. – Я расследую преступления в реальном мире. Против живых людей. А ты… – он запнулся, подбирая слово. – Ты – цифровая галлюцинация. Программа. Сложный алгоритм, который имитирует личность. Даже если я поверю, что ты – это Ванг, что я могу сделать? Подать в суд на неизвестного хакера? Найти сервер, на котором ты хранишься?
– Ты можешь попытаться, – в голосе Айрис зазвучали умоляющие нотки. – Ты единственный, кто знает правду. Тот человек, который приказал тебе закрыть дело… Эдлунд… он связан с ними. Я видела его имя в отчётах, которые проходили через мой офис. Он получает деньги от корпорации «Сознание». Той самой, которая монополизировала рынок аплоада.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.