Грубиян на одну ночь

Глава 11

Марго

Понимание Чернышовым словосочетания «мероприятие для своих» очень расходится с моим. Это выясняется сразу, как только паркую машину на стоянке загородного гостинично-ресторанного комплекса.

– Замечательно, – закатываю глаза, проверяя наличие сети в своем телефоне.

Если наш мэр так устал от людей и внешнего мира, мог просто слетать на Мальдивы, а не устраивать уик-энд в сорока километрах от города. Мой оператор в эти места явно не совался, поэтому сети у меня нет.

Выбравшись из машины, ощущаю головокружительный приток свежего утреннего воздуха с еловыми нотками.

– Мило, – бормочу, забирая вещи из багажника.

Опустив на дорожку чемодан, достаю чехол с подарочной картиной и захлопываю крышку. В конце парковки вижу знакомый «Порше» Калинкина и спортивный «Мерседес» именинника.

Повесив на плечо чехол, качу чемодан по направлению указателей на главное здание. День обещает быть удушливо жарким, но здесь это явно не проблема.

Допускаю, что эта глушь как раз то, что мне нужно. После недельного существования в одном офисе с Миллером, даже не видя его самого, удалиться подальше от города, в котором он дышит со мной одним воздухом, просто гребаный подарок судьбы.

В холле гостиницы администратор уточняет мое имя, после чего доставляет на второй этаж в номер с видом на лес и двуспальной кроватью, которая больше подошла бы новобрачным.

Положив руки на балконные перила, закрываю глаза и вдыхаю.

Это, определенно, то, что мне было нужно.

– Пароль от вайфая на тумбочке. Мероприятие начнется в пять вечера. План на второй день свободный, – слышу голос администратора за спиной. – В распоряжении гостей Руслана Робертовича ресторан, банный комплекс, бассейн, спортивные площадки, кинотеатр… кхм… в общем, все, что пожелаете.

– Мартини и тоник, – отзываюсь я.

– Бар есть в ресторане, вас проводить?

Боже, какая услужливая.

– Не нужно. Я сама.

Хочу побыть одна, и более безопасного, чем гостиничный бар в одиннадцать утра, места в этом плане не найти, потому что гости Чернышова, да и любые другие гости вот таких «заведений», слишком семейные, чтобы таскаться по барам до обеда.

Вечернее мероприятие обещает быть таким же «скромным», как и все остальное. К счастью, эта бешеная ведьма, секретарша Руслана, выдала мне исключительно подробный план, чтобы определиться с дресс-кодом.

Расстегнув чемодан, достаю оттуда чехол с платьем на вечер и отправляю его в шкаф. Бесполезный телефон бросаю на кровать и выхожу из номера, захватив шляпу и солнечные очки.

Бар работает, и бармен оказался не недоучкой. Выпиваю свой коктейль и прошу еще один, после которого в моей голове пустеет.

Забрав шляпу, решаю отправиться на прогулку, раз уж я за городом и здесь все в моем распоряжении.

Перепутав пару раз направление, выхожу в холл, который выглядит в четыре раза оживленнее, чем час назад, и основной источник шума здесь… дети…

Взгляд упирается в высокую фигуру у стойки регистрации.

Торс в белой тенниске. Спортивная задница в зеленых шортах с нашивными карманами.

Знакомый приглушенный голос проходит рябью по коже.

– Ангелина, я тебя накажу… – с нотками чертового веселья шикает Миллер на черноволосую девочку, обмотавшуюся вокруг его ноги.

Еще одна, уменьшенная копия этой, сидит у него на шее.

Я бы могла сказать, что подкативший к горлу ком – результат двух коктейлей, но правда состоит в том, что обе девочки похожи на своего отца так, что это выбивает из моих легких воздух.

Продолжая механически двигаться, направляюсь к двери, но где-то на полпути его взгляд встречается с моим, и я проклинаю себя за то, что не надела очки. Я боюсь того, что он мог бы в моих глазах увидеть. Смятение и боль. Может, даже слезы.

Чертов-чертов «Мартини»…

Тридцать секунд уходит у меня на то, чтобы понять – Лена Миллер тоже здесь.

Я могла бы ее не узнать, клянусь. Я не видела ее почти восемь лет. С тех пор как она отправилась в свой первый декрет прямо посреди пятого курса университета. Результат того декрета, судя по всему, стоит рядом с ней. Еще одна девочка с глазами и волосами своего отца. Высокая для своих восьми лет и очень хорошенькая.

Когда-то светлые волосы моей бывшей подруги теперь стали пепельными. Уложенные в волнистое каре, они бросаются в глаза. На ней разноцветный сарафан на бретельках почти до самого пола. Просто, твою мать, отличный выбор для матери семейства.

Она явно переборщила с диетами.

Выглядит худой и стройной, но уже где-то на грани. Вижу это, когда смотрю в ее лицо. Слишком заострившееся. Там, где когда-то были юношеские пухлые щечки, теперь резко выступающие скулы.

Замолкнув на полуслове, Лена шарит взглядом по моему лицу, спускается вниз по телу, одетому в мое недавнее горячо любимое приобретение – голубой мини-сарафан с овальными вырезами по бокам.

Ее мозгам требуется самую малость времени, чтобы слегка изменить выражение ее лица.

Мазнув по ней равнодушным взглядом, надеваю очки и толкаю входную дверь, чувствуя, как горит мой затылок.

Это легко. Чертовски легко швырнуть ей в лицо свое равнодушие, потому что я знала – рано или поздно это случится. Этот город кажется большим, когда тебе девятнадцать, и кошмарно маленьким, когда двадцать девять.

Кружащий голову воздух и жара набрасываются со всех сторон.

Какого гребаного хрена они здесь делают?!

Стараясь не бежать, шагаю к стенду с картой территории, но, чтобы хоть что-то в ней понять, мне нужно успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце.

Втягивая в себя еловые запахи, закрываю глаза и сжимаю в кулаке поля своей шляпы.

Ну и дура же я.

В университете Чернышов с Миллером были не разлей вода. Так я с Русланом и познакомилась. Очевидно, теперь, когда его друг вернулся на родину, былые чувства между ними вспыхнули опять.

Картинки крутятся перед глазами калейдоскопом.

Я знаю, что Миллер не виноват в том, что за все эти годы я не нашла ничего хоть отдаленно напоминающее тот пожар, который был между нами. Не его вина в том, что я, черт возьми, не смогла полюбить другого мужчину и не захотела соглашаться на меньшее.

Ледяной рукой утираю вспотевший лоб.

Голые плечи жарит солнце.

– Ф-ф… – выдыхаю рвано, надевая на голову шляпу.

Загородный уик-энд уже не кажется мне такой расчудесной идеей, но я скорее подохну, чем уступлю Лене хотя бы сантиметр своей территории.

Впившись взглядом в карту, нахожу точку под номером шесть, размещенную на кромке какого-то озера.

Развернувшись на пятках, ухожу направо и через пять минут из-за деревьев не видно ни главного здания, ни территории перед ним. Выложенная тротуарной плиткой дорожка приводит меня к маленькому песчаному пляжу с деревянным пирсом и лежаками метрах в десяти прямо по курсу.

Пусто и тихо.

Чертовски вовремя, только урон уже нанесен. Теперь даже под гипнозом мне не запихнуть увиденное в том холле обратно. Дмитрий Миллер в роли отца…

Плеск воды заставляет повернуть голову и обнаружить, что я здесь не одна, и то, как дернулось от неожиданности мое сердце, – просто поразительный признак того, что мероприятие Чернышова выходит, твою мать, из любых берегов. Потому что, стоит только голове и плечам пловца показаться из воды, я с первого раза и без ошибок узнаю в нем Глеба Стрельцова.

Сдвинув на кончик носа очки, наблюдаю за тем, как вырастает из воды его торс, на который смотрю без всякого стеснения.

Прикусив губу, отмечаю, что капитан Стрельцов со спортом в отличных отношениях, потому что форма у него потрясающая, но это я знала и так. Даже через одежду не заметить мышцы его плеч и рук может только слепой.

Его грудь покрыта короткими волосками. Низ живота с двумя парами проступающих кубиков – тоже, и это открытие отдается тягучей реакцией между моих ног, как и тот факт, что на нем серые боксеры, прилипшие к литым бедрам и тому, что у него покоится под этими боксерами.

То, что он купается в трусах, меня совершенно не удивляет.

Дикарь.

Такое ощущение, что этот тип делает то, что хочет и когда хочет, но сегодня, по крайней мере, его лицо выбрито. Неужели?

На его лице фирменная серьезная и задумчивая мина, гладковыбритым оно выглядит непривычно. Подбородок кажется острее и не таким тяжелым.

Пока проводит ладонями по короткому ежику своих волос, стряхивая с него воду, пытаюсь взять себя в руки и вспомнить, куда вообще шла.

Подойдя к лежаку, берет футболку и протирает ею лицо. Там же на лежаке вижу его джинсы и кроссовки на песке рядом.

Повернув голову, смотрю на дорожку, но она пуста в обе стороны.

Переведя взгляд на мужскую спину, пристально наблюдаю за тем, как перекатываются мышцы под чуть загорелой кожей. Облизываю губы, когда капитан Стрельцов без особой суеты снимает с себя мокрые боксеры.

Глава 12

Марго

Впившись взглядом в крепкие голые ягодицы, ощущаю, как проступает на шее пот и как прохладный ветер от воды гуляет по моей коже.

Основание спины капитана-самодура венчают две уверенные ямочки, а его спортивная задница и покрытые тонкими темными волосками бедра – зрелище, от которого в моем лифчике напрягаются соски.

Любая реакция моего тела ничто в сравнении с тем азартом, который точит меня изнутри.

Бросив на лежак плавки, Стрельцов берет с него джинсы, собираясь одеться.

Срываю с головы шляпу и откидываю за спину волосы, ступая на песок.

– Ну и жара, – громко обозначаю свое присутствие, неторопливо направляясь к лежакам.

Коротко стриженая голова резко поворачивается, взгляд ярких зелено-голубых глаз останавливается на мне, и, в отличие от нашей последней встречи, кажется, что это не удивляет ни меня, ни его.

Я не видела его развалюхи на стоянке, может быть, он приехал позже. Черт его знает. Черт знает, кем он приходится Чернышову, ведь раньше он никогда не попадался мне на глаза.

Чувствуя легкий мандраж, смотрю на выразительный мужской профиль через стекла своих очков.

Стрельцов замер с джинсами в руках, наблюдая за тем, как я неторопливо направляюсь к нему по раскаленному песку.

Даже дураку понятно, что отворачиваться я не собираюсь, а он не будет суетиться или сигать в свои джинсы. Стесняться своей наготы он также не планирует, хотя уверена, мой взгляд на своей голой заднице ощущает, даже не подключая шестого чувства.

От всего этого азарт в моей крови разгорается ярче.

Посмотрев ему в лицо, прохожу мимо, делая вид, будто не происходит ровным счетом ничего особенного.

Его голова поворачивается вслед за мной, до тех пор, пока не останавливаюсь в паре метров напротив. Рука, сжимающая в кулаке джинсы, опускается, как бы невзначай прикрывая пах.

Сощурив от солнца глаза, Стрельцов снова поворачивает голову и осматривается, очевидно, убеждаясь в том, что я не привела с собой компанию.

Я рада, что компании у нас нет, потому что теперь, когда знаю, как выглядит дорожка из темных волос на его животе ниже резинки трусов, мое тело настойчиво сигнализирует о том, что я рано собралась в монастырь.

Мое либидо не сдохло, и дело не в том, что я уже год не видела голого мужика, а в том, что Глеб Стрельцов смотрит на меня с прищуром, от которого мой азарт достигает критической отметки.

Вокруг его глаз собрались морщинки, на коже блестят капли воды.

– Ну и ну, какая встреча, – откидываю на лоб очки и склоняю набок голову, опуская глаза.

– Мое почтение, – кивает в этой солдатской сдержанной манере.

– Как дела? – бросаю на лежак свою шляпу.

Очки отправляю следом.

– Охеренно, – отзывается Стрельцов, оставаясь неподвижным.

Грубиян.

– Отдыхаете или «работаете»? – интересуюсь, цепляя пальцами край своего платья.

– Отдыхаю.

Стягиваю с себя платье, отбрасывая его на лежак.

Солнце мгновенно обжигает кожу, но еще сильнее ее жжет под прицельным огнем глаз моего собеседника.

Глядя на него, вижу, как дергается кадык на мощной шее и как напрягается рука, сжимающая джинсы.

Позволяю ему изучить себя без спешки.

Разрешения он не просит. Опускает глаза и пялится на мою грудь в бледно-розовом лифчике, который оставляет очень мало простора для воображения, потому что он почти прозрачный. Стринги из того же комплекта, и капитан Стрельцов незамедлительно знакомится с тем, что у меня ниже талии, после чего снова переводит взгляд на мою грудь.

То, что он выглядит слегка диким, посылает дрожь по животу.

Может, и не стоит дразнить здорового голого мужика, но даже если бы он был полностью одет, я бы не заставила себя пройти мимо.

На его скулах проступают желваки, а на моей коже мурашки.

Облизнув губы, он хрипло говорит:

– Три – ноль.

– Мы что, вели счет? – осведомляюсь, забрасывая за голову руки и собирая со спины волосы.

– Да, – бормочет рассеянно. – И он не в мою пользу.

Прячу улыбку.

Сбросив с ног сланцы, пожимаю плечом:

– Не отчаивайтесь. Я беру пленных, так что жить будете.

– По ощущениям, я могу сдохнуть прямо сейчас.

Метнув взгляд на его лицо, вижу, что зрачок почти поглотил ультрамариновую радужку. Опасный взгляд моего пленного гуляет по моему телу, а все его тело заметно напряглось.

Черт…

По животу вихрем проносится возбуждение. Взгляд падает на его пах, который теперь он сжимает вместе с джинсами. Я достаточно взрослая, чтобы понять – запихнуть себя в них ему будет крайне сложно, потому что у него эрекция.

Кажется, впервые за многие годы к моим щекам приливает кровь.

– А это что, смертельно? – смотрю в его лицо.

– Это приятно, – сверлит меня почерневшим взглядом.

На секунду я забываю о том, что мое кредо – всегда оставлять последнее слово за собой, и решаю трусливо сбежать, потому что в двух метрах от меня находится здоровый, голый и, без сомнения, возбужденный мужик, оставаться к этому факту равнодушной у меня не выходит. Его энергия слишком осязаемая и… мужская…

Отвернувшись, направляюсь к воде.

Наплевав на то, что не собиралась мочить волосы, ныряю прямо с головой и двигаюсь, не дыша, столько, сколько позволяют легкие.

Мне не нужен любовник.

Еще один случайный мужчина, который не знает обо мне ничего, кроме того, что я позволю ему узнать. Это безопасно. Это удобно. Это то, чем я занималась все те годы, пока пыталась забыть глаза и губы Миллера, – трахалась с мужиками, которых держала подальше от своего сердца и от своей реальной жизни. Я занималась этим до тех пор, пока после таких встреч мне не начало хотеться курить и реветь. Когда это желание стало перманентным, я просто перекрыла эту улицу. То, что в двадцать пять вызывало любопытство и возбуждение, в двадцать девять стало херней, от которой хочется отмыться.

Я стала хотеть того, чего хотят все. Чтобы… меня любили, и чтобы я тоже любила…

Не думаю, что я могу. Теперь уже нет. Кажется, эта функция у меня ссохлась и отвалилась, как рудимент.

Именно это выталкивает меня из воды.

Злясь на себя, выбираюсь на берег, не заботясь о том, что мокрое белье делает меня практически голой.

Вместо гладковыбритого лица Стрельцова снова вижу его спину, только на этот раз на нем джинсы, которые он пытается застегнуть.

Решая не доводить игру до крайности – избавляться от собственного белья, – натягиваю на себя платье, наплевав на прилипшие к плечам волосы.

Бросив на меня косой взгляд, Стрельцов хмурит брови, но мне плевать на то, что он подумает.

Я опять убегаю, ну и что?

Когда-то очень давно я четко усвоила, что в жизни можно хоть чего-то добиться, только наплевав на мнение окружающих, потому что окружающие никогда не поленятся напомнить тебе о том, где твое место.

Схватив шляпу и очки, просунув ноги в сланцы, говорю:

– Не буду мешать.

В номере беспощадно тру себя гелем для душа, пока горячие струи воды стекают по коже.

Меня ждет супердерьмовый вечер, потому что не сомневаюсь – в полку достопочтенных жен городского бомонда прибыло, и зовут эту суку Лена Миллер.

Глава 13

Глеб

– Нам туда, – голос Романова за спиной звучит озадаченно.

Притормозив на развилке парковых дорожек, оборачиваюсь.

Моя сестра остановилась и мнется в паре метров правее, переступая с ноги на ногу и покусывая свои увеличившиеся во время беременности губы.

Смотрим с Романовым на Любу вопросительно.

Соломенная шляпа с растрепанными, проще выражаясь, драными полями скрывает ее фейс до самого подбородка, ядрено-розовое платье обтягивает фигуру и живот. Особенно живот.

Я вроде как капитально облажался, если мою сестру в девятнадцать лет умудрился обрюхатить мужик на восемь лет ее старше. Спасло его только то, что на момент зачатия у него в паспорте стоял штамп, а это меняет ситуацию, но ощущение, что рожать ей рановато, все равно гложет мою тонкую натуру. Разумеется, моего мнения никто не спрашивал, и это то, с чем приходится мириться.

Ладно.

Поправляю солнечные очки и кладу на пояс руки.

Посмотрев на шатер, до которого осталось метров тридцать, Люба смотрит на своего мужика и сообщает:

– Мне в туалет надо.

– Опять? – тот удивленно выгибает брови.

– Да, Романов, – дует она губы. – У меня тут лишний килограмм в животе давит на все внутренние органы, если ты не заметил.

– Заметил, Любовь Константиновна, – вздыхает, свесив руки на бедра.

– Ну так и не задавай глупых вопросов.

– Ну извини, – хмыкает Саня, глядя на нее сверху вниз.

Почесав затылок, осматривается.

Тоже осматриваюсь.

На противоположной стороне искусственного пруда – белый шатер для увеселительных мероприятий на открытом воздухе. К нему ведет дорожка и мостик через пруд. Параллельная дорожка ведет в лес и еще хрен знает куда. Эта база отдыха – прям Лапландия на минималках. Гектаров сто, не меньше.

Я свой день рождения уже лет десять не отмечаю, максимум с Любой могли в ресторан прогуляться, так что размах сегодняшнего мероприятия слегка травмирует мою психику. Спасает то, что у меня отгул двухдневный. Для себя любимого я таких подвигов не делал даже в день рождения, ну а для своего пока дохлого бизнеса ничего не жалко.

Вечернее солнце бликует от воды.

Щурясь, отворачиваюсь и провожу ладонью по чуть влажному затылку.

Жарко, но терпимо. Льняная рубашка нигде не липнет к телу, джинсы тоже к заднице не липнут.

– Значит, пошли искать туалет, – кивает Романов на уходящую в лес дорожку. – Не назад же нам возвращаться.

– Очень логично, – хихикает Люба, вставая на носочки и обматываясь вокруг его шеи.

Целуются.

– Это без меня, – объявляю без раздумий.

– Догоним, – отзывается Саня.

Развернувшись, топаю к шатру. Оттуда музыка слышна. Размах мероприятия становится окончательно понятным, когда оказываюсь внутри.

Зависнув на пороге, пытаюсь понять, куда себя, «неместного», пристроить.

Человек сорок, может, чуть меньше. Профессиональная память на лица позволяет узнать парочку знакомых, которых уже видел в день знакомства с Чернышовым. Но того лица, от которого у меня, блядь, яйца поджимаются по щелчку, не вижу.

– Шампанского? – крутит передо мной подносом официант.

– Нет, спасибо, – бормочу, осматривая зал.

Мероприятие и правда для своих. Просто это не шашлыки на даче в трусах и сланцах. Есть место для музыкантов, которые разбирают аппаратуру. Фуршетные столы вдоль стены, два бильярдных, пара игровых, цветы всякие и прочая лабуда. Противоположная стена полностью поднята, так что воздуха свежего хватает.

Я бы не отказался положить чего-нибудь в рот, голодный дико, но первым делом решаю поприветствовать именинника.