Дым осенних костров

Вскоре Лонангар уехал. Эйруин остался в особняке с Налем и Айслин: в опасное время в доме должен находиться по меньшей мере один защитник. Им тот оставался и долгие зимы после Опустошительной войны.

* * *

Понесшие тяжелые потери Сокрытые Королевства постепенно возвращались к обычной жизни. Для Наля началось обучение в младшей школе при Университете. Как большинство, читать и считать он уже выучился дома, и мог писать фразы. Аристократам хватало времени для домашней подготовки, у простонародья же она проистекала из практической нужды.

Начальные классы развивали чтение, счет и письмо, изучали бестиарий Сокрытых Королевств, особенности своего края, предупреждения о таящихся за городскими стенами опасностях и травоведение, чтобы знать, что и зачем можно брать и не брать в лесу. Строгого деления на классы еще не было. Ребенок попадал на низшие уровни обучения, достигнув девяти зим, и занимал один из них. Со временем детей распределяли в устойчивые группы в соответствии с их уровнем подготовки. Начинались первые особые предметы. Их ученики, а позже студенты, будут оттачивать в течение всей учебы. Выпуститься из университета считалось подходящим за зиму-другую до совершеннолетия.

Книги о природе и жизни человека будоражили любопытство не только на занятиях. Как большинство сверстников, Наль с увлечением листал хрупкие желтые страницы томов и рассматривал иллюстрации. Где-то за горами и лесами бескрайние просторы Мидгарда населяли таинственные существа – люди. Для эльфят свидетельства о них были лишь косвенными. Вот перерисовка обнаженного человеческого мужчины с четырьмя руками и ногами, вписанного в круг и квадрат. Подпись внизу подчеркивает, что у людей, как у эльнарай, по две верхних и нижних конечности, а рисунок демонстрирует гармонию Вселенной и человеческие пропорции. Мужчина кажется очень сильным, необычно грузным и старым, а волосы его коротки, как у младенца. Далее книга заверяет, что люди куда более многообразны.

На развороте листов изображены мужчина и женщина в разные периоды жизни. Эту иллюстрацию эльфята изучали с особенным удивлением и интересом. Люди растут быстро, как дикие яблони, а достигнув наибольшего роста, начинают стареть. По внешности можно без труда определить их возраст. К старости у многих людей сильно меняются лица и даже рост, рано появляются морщины. Некоторые самые старые люди отдаленно напоминают лесных троллей. У мужчин с юности растут волосы в нижней части лица. Взрослеющие люди несут на плечах невидимый тяжелый мешок из страхов, болезней, печалей, желаний и забот, и со временем спины сгибаются под этим грузом. Глаза людей затуманены заботами и желаниями, что не поместились в мешок. В уши им постоянно шумит хор из мешка. Воистину волшебный народ!

Сидя за книгой дождливыми вечерами Наль водил рукой по страницам и шепотом повторял про себя открытия, которых не мог проверить еще много-много зим. «Большинство людей плохо знает окружающий мир и придумывает ему множество удивительнейших объяснений… Тебя могут счесть зловещим врагом или желанной добычей, а то и обоими сразу: берегись!.. Иные люди не только добры и мудры, а по воле Создателя прозревают все, но таковые чаще удаляются от мира… Душа человека может как пасть до мрачнейших глубин преисподней, так и вознестись к необозримым высотам чистоты и света… Тело человека немного холоднее… Уши человека сверху округлые, как листья ольхи или осины… Сердце человека бьется реже…»

Низшие искусства получали развитие в виде грамматики, риторики, каллиграфии и математики. Позже к ним присоединились азы общего эльфийского языка, естествознание с упором на флору и фауну Сокрытых Королевств и Мидгарда, этика, логика и диалектика, музыка, живописание и низшее врачебное искусство. Каждый должен был освоить принципы предупреждения заболеваний и уметь оказать помощь пострадавшему.

На вопрос, откуда берутся эльфы, старшие объясняли, что когда эльнор и эльнайри любят друг друга, то вступают в брак, и однажды в эльнайри зарождается семя любви. Оно превращается в плод любви – крошечного эльфа, который, достигнув времени, появляется на свет через открывающееся отверстие внизу живота. Это бывает нелегко и больно, но так приходит в мир новая жизнь, а эльнор старается быть рядом и облегчать труд эльнайри.

Ответ удовлетворял полностью, а когда с годами появлялись новые вопросы, слегка подросшим эльфам напоминали, что мир пронизан любовью, и во всем она находит проявления: к родителям, друзьям, детям, членам рода, меньшим братьям – животной твари; к самому миру, и к Создателю всего. Есть и особое проявление любви между эльнором и эльнайри. Иногда они уединяются и дарят друг другу тепло и нежность, крепко обнимаются и становятся как бы единым целым. Одежды снимают, чтобы сделаться как можно ближе. Так эльнор может передать эльнайри семя любви, из которого зародится плод.

В двадцать зим Налю прокололи уши. Теперь на него можно было оставить дом, когда старшие отлучались в поездки. Он получил необходимые основные познания не только по устройству особняка, но и по обязанностям лорда и ведению хозяйства. В этом возрасте эльф уже не ребенок, но еще не подросток. Он изучал литературу и поэзию Сокрытых Королевств, редкие руны, с недавнего времени слегка потесненные алфавитом западного и южного Мидгарда, высокую этику и духовность, философию и азы нордийского права. Более углубленными стали занятия по землеописанию и естествознанию, включавшему теперь историю зарождения и развития жизненных форм. Среди новых предметов появились астрономия и главенствующий человеческий язык близлежащих территорий. Вскоре обязательными дополнительными занятиями стали манеры, обращение с оружием, приемы самообороны и танцы. Началась низшая ступень Университета.

* * *

Игры и занятия потеснило вскоре нечто новое, удивительное, непривычное. Она была дочерью придворного советника из сильного и влиятельного рода, но Налю было мало дела до того. Во взоре ее сверкал голубой хрусталь, а волосы струились по спине, как серебристый, просвеченный летним солнцем поток Стролскридсэльвен с окрестных гор. Имя ее было сладким и обещало бесконечное счастье. Однако Амаранта принадлежала к Первому Дому, Дом Фрозенблейдов же какими-то ничтожными двадцатью зимами ранее поднялся до Второго, и часть Исналорской знати не могла понять решения короля. Еще на первом году обучения Наль вбежал домой с блестящими глазами и прыгающими губами:

– Почему Майнар из Кетельросов говорит, что мой отец погиб, не исполнив своего долга?!

– Майнар ошибается, – проговорила, бледнея, Айслин, и обняла сына. – Отец твой исполнил свой долг до конца, и тебе известно, как это случилось.

– Я сказал ему, что он хуже проглота и гигантской жабы за свои слова, а он… он… все равно продолжал!..

Понемногу Наль успокоился у нее на руках, а Айслин безмолвно обменялась взглядами с помрачневшим Эйруином. Если такое говорит ребенок, он услышал это от взрослых.

Неспособные идти против своего сердца, эльфы редко задавались мыслями о препятствиях, подобных разнице в статусе, однако Наль чувствовал, что, выйдя в свет, должен будет держать удар. Он хорошо видел, как напряженно и настороженно вглядывалась в него леди Нернфре́з, когда он прощался с Амарантой перед воротами украшенного резными башенками высокого особняка, но не слышал разговора, который состоялся позже.

Заходя пожелать дочери доброго сна, Клодесинда заметила на ее хрупком запястье незнакомый серебряный браслет с нордийским узором из переплетающихся лесных животных и птиц. Крошечные камешки молочно-зеленого хризопраза и сине-голубого агата рассыпались среди причудливо вытянутых, извилистых фигур.

– Дитя, откуда у тебя эта прелестная вещица? – спросила она.

– Это подарил мне лорд Нальдерон. Он сделал его собственными руками!

– Ах, сын оружейника, – невольно холодея голосом, произнесла Клодесинда.

– Королевского оружейника, мама! К тому же, разве это важно?

– Нет, – тихо качнула та головой. – Совсем не важно.

Покинув покои дочери, Клодесинда растерянно остановилась у стены. Совесть не позволила задать просящийся с губ вопрос. Быть может, это всего лишь дружеская симпатия? Но Амаранта уже не так мала. Зато так воспитана, изящна и дивно хороша, что нуждается в супруге-ровне, не менее. Когда красота ее засверкает в полную силу, взять ее в жены сочтет за честь даже король. Кронпринц Рана́льв помолвлен, однако правителю соседнего Лаэльдри́на Иверста́ну семьдесят две зимы, и он еще не нашел невесты. Вскоре Амаранта сможет сопровождать отца и мать в дипломатических поездках в Лаэльдрин не только в качестве дочери, но и полноправной леди. Возможно, детская симпатия преобразится в нечто более глубокое? Или это уже произошло с оружейником, и Амаранта перейдет из Первого во Второй Дом. Клодесинда вздохнула, направляясь к лестнице.

Время покажет.

* * *

После уроков Наль проводил много времени в королевской кузнице, как когда-то отец. Ему, старшему сыну старшей ветви Фрозенблейдов, по традиции полагалось вступить в должность королевского оружейника. В остальном первый сын рода осваивал оружейное ремесло, второй ювелирное, третий снова оружейное, и так далее. Юноше казалось, инструменты хранят прикосновения Лонангара, стены помнят его присутствие. Пока должность вновь занимал дед Мадальгар. Тот счастлив был учить внука родовому ремеслу и видеть его так часто, однако временами, внезапно, за работой или разговором юный Фрозенблейд замечал, как синие глаза деда исполнялись боли, а лицо сводила судорога. То же не раз происходило с гостящей в доме сыновей бабкой Сигриэн, и с дядей Эйруином. Тетя Иделинд иногда всхлипывала на полуслове, бросаясь обнимать Наля.

– Прости, – смеялась она, смахивая слезинки с ресниц. – Береги себя, пожалуйста. Очень береги.

Помимо оружейного дела живой любознательный юноша постигал ювелирное. Не было в этом особого дива – ведь его воспитал Эйруин. И ранее в роду случалось, что мастер брал на себя второе ремесло. Фрозенблейды пристально всматривались в наследника старшей ветви. Айслин помнила, как маленький Наль, упав, поранившись или обжегшись, сопел и сосредоточенно хмурился, стараясь не заплакать, и лишь победив себя, бежал за утешением. Эйруин, Мадальгар, пятиродный дядя Бринальд, а порой и другие тренировали его обращению с мечом и самозащите врукопашную.

Рост орков приблизительно тот же, что у эльфов, но отличались первые крупной, тяжелой костью и крепким, даже мощным сложением. Перед таким противником эльфы слишком хрупки. Преимуществами их являлись стремительная ловкость реакций и тщательно отточенное военное искусство. Наиболее близкий к боевым условиям опыт можно было получить лишь в очень юном возрасте и со взрослым противником, имеющем естественное превосходство в силе и массе. «Практикуйся сейчас, – говорили старшие. – Скоро ты вытянешься в свой полный рост и лишишься этой возможности.» И Наль следовал советам. С увлечением и жаром отдавался он тренировкам и не отступал, пока держался на ногах. В такие дни двор и сад заполнял звон затупленных мечей.

В виде отдыха пристально наблюдавший за воспитанником Эйруин предлагал тому кнефтафе́л – разновидность игры фигурками на расчерченном поле. Ларец с кенфтафелом передавался в семьях по наследству. В качестве материалов обычно выбирали оникс, гематит, жадеит, обсидиан, янтарь, горный хрусталь и лунный камень, рог или кость; простоэльфины могли довольствоваться и деревом. Фигурки вырезались с ювелирной тщательностью: Король в ниспадающих одеждах нес на голове крохотный венец, Варлорд в развевающемся плаще сжимал в руках маленькие мечи, Всадник застыл на взвившемся на дыбы единороге, Лучник натягивал свой боевой лук, а Волк несся по полю, подняв шерсть на загривке.

Король устанавливался позади войска. Перед Королем вставал Варлорд: самая сильная фигура в игре. По правую руку от Варлорда устанавливался Всадник, по левую – Волк; с боков их прикрывали два Лучника. С флангов в ряду располагались также Лучники, ближе к центру Волки, и два Всадника в середине. Еще один Волк и один Всадник вставали в первом ряду. Начать игру могла любая фигура, кроме Короля. Правила слегка варьировались в зависимости от формы игры и местного обычая, но защита Короля всегда оставалась одной из главных задач. Кто терял Короля, терял все.

Игра увлекала Наля; следя за войсками из зеленого авантюрина и белого кварца, он мысленно переносился на поля настоящих сражений. И однажды Эйруин улыбнулся, начав проигрывать все чаще.

* * *

Старшие ступени Университета подошли незаметно. Настала пора расставлять приоритеты согласно избранному на будущее пути. Как дочь члена Верховного Совета, Амаранта уделяла бóльшее внимание праву и экономике, таким важным языкам Мидгарда, как франкский, германский, англеский и нижнеземельский, музыке и тонким искусствам. Благородной леди в силу своей привилегии и отчасти обязанности путешествовать подобало быть готовой к самым разнообразным ситуациям, что предполагало владение хотя бы азами основного орочьего наречия. Налю, готовящемуся к военной карьере, пришлось взять целый объемный курс «Орочьи языки и наречья» для объяснения с врагом, а возможно, и участия в переговорах. Эти уроки были из самых неприятных. Вражий говор звучал как брань, но вдобавок приходилось знакомиться и с настоящей орочьей бранью, что эльфу не только на уста, но и на ум не придет. Чтобы не осквернять уст и слуха присутствующих, преподаватели показывали страшные и грязные слова на письме. Военное дело не допускало недопониманий, в худшем случае грозящих поражением. Также Наль более углубленно изучал право, мидгардские языки, а еще врачевание, особенно необходимое воину.

– Как можно полагать, что мыши самозарождаются из соломы! – возмущался Кардерет, пока студенты располагались для обеда в парке за Университетом. – Или не видели они мышей!

Урок изучения жизни и культуры людей только что окончился. Ветер звал пробежаться вместе с ним по усыпанной синими пролесками и весенними звездами лужайке. Над головой возвышалась астрономическая башня. Выветрившиеся от времени гранитные блоки поросли затейливыми лишайниками. На рассвете длинная тень тянулась до более приземистой зубчатой башенки Военной Академии, а на закате указывала на расположившуюся в преддверии Светоча, университетского квартала, таверну «Белый Волк».

– Люди плохо видят, и потому не могут различить ожидающей мыши, – пожал плечами Дероальт.

Кардерет фыркнул, раскрыл свой заплечный мешок и достал оттуда пирог с сушеными яблоками и шалфеем.

Теролай поймал приятеля за руку и со смехом встряхнул:

– Телята зарождаются из стога сена, щенята из соломы, постеленной в конуре… Нет, что-то эта сухая трава слишком изобретательна, нужно больше разнообразия!

– Ты забыл про грязную сорочку в качестве важного условия, – фыркнула Фенрейя. Обсуждение чудных и чуждых людей, их постепенно проясняющегося на лекциях быта и поверий, сделалось для студентов обычаем, наряду со спорами о неприязни лесных троллей к некоторым растениям и холодному железу и пересказами охотничьих историй о крылатых оленях.

– Ягнята зарождаются… – Бейтирин наморщила нос, продолжая игру. – Только не из травы…

– Котята – из мотков пряжи, что они постоянно путают, – улыбнулась Амаранта.

Наль с трудом оторвал от нее взгляд и откусил от черничного пирога, который давно держал в руке.

– А лесные коты – из мха и перезимовавших листьев, – добавил он.

– Если люди не видят ничего вокруг, то могут знать что-либо лишь о себе, – хмыкнул Мерхард, заканчивая свой обед.

Студенты притихли. Каким образом зарождаются высшие существа, эраай, они до конца еще не знали сами.

– Явно не как животные, – убежденно озвучил Дероальт повисшую в воздухе мысль.

Остальные дружно поддержали. В безмятежный полуденный час можно было услышать от «Белого Волка» перебор струн лютни и задумчивый мотив флейты. Менестрели наигрывали мелодии для привлечения посетителей.

– Люди действительно видят не дальше своего носа, – заявила Фенрейя. – Дядя Себерн говорит, можно пройти мимо человека в лесу, в городе, в доме, а тот даже не заметит.

Наль воздел руки к небу:

– Как удается им при этом успешно охотиться?

Всем хотелось подольше обсудить противоречивую природу людей, однако разговор прервал короткий медный удар колокола. Перерыв окончился.

– Что у тебя сейчас? – спросила Амаранта, изящно поднимаясь с земли и откидывая за спину переплетенные с металлическими бусинами платиновые волосы.

Тот протянул ей оставленную на траве сумку и невольно задержал руку дольше необходимого, когда пальцы их соприкоснулись.

– Орочья ругань, – усмехнулся он наконец. – Уже заранее вянут уши.

Не только Фрозенблейды с вниманием и заботой наблюдали за взрослением наследника Лонангара. В одну из редких и непродолжительных встреч Эйверет, оставшись наедине с Айслин, осмелился просить ее руки.

– Сын твой скоро станет полноправным лордом; ты знаешь, что он дорог мне, как близкая кровь, – говорил Эйверет, – и теперь я спокоен за него. Ты же свободна связать свою жизнь с избранником, если пожелаешь; знай, что я приму любое твое решение, но всегда буду ждать тебя.

Айслин устремила на старого друга испуганно распахнутые хрустально-голубые глаза.

– Я не могу думать об этом до его совершеннолетия, – прошептала она.

* * *

В этот раз было объявлено о раздельном уроке здравознания и врачевства, как случалось иногда; новости не придали особого значения. Леди Кериден вызвала девушек в один из учебных залов, однако лорд Гвенкалор не торопился объявиться. Наль с товарищами радовались продленному перерыву. Одни играли в Дивные Кристаллы, иные увлеклись планами на будущее, кто-то затеял шуточную потасовку. Лорд Гвенкалор заметно опоздал. Он отвел юношей в самый дальний в коридоре учебный зал, а потом рассказал все о том, как происходит уединение в спальне между супругами. Существовал повсеместно принятый метод изложения данной темы – сдержанно и сухо, но достаточно подробно, дабы не оставлять места нездоровому любопытству. Наль уже давно подозревал что-то подобное, однако рассказ вызвал в чувствах юных эльфов немалое смущение. Когда урок окончился, оказалось, что девушек уже отпустили. Это был последний урок учебной седмицы. Мысленно Наль от души поблагодарил преподавателей за мудрое решение. Он не был уверен, что осмелился бы вскоре после такого посмотреть в глаза Амаранте, тем более что она только что слышала то же самое.

Со многими темными сторонами жизни пришлось столкнуться юным эльфам уже в учебных стенах. На курсе «Искажений Природы» они узнали о том, что среди высших существ, эраай, случаются злоупотребления дарами брака без его фактического заключения и супружеская неверность, узнали о существовании насилия и заключения брака против воли одной или обеих сторон. Всю литературу можно стало читать без цензуры, однако долго еще, ужасаясь открывшемуся, студенты не могли взяться за нее.

Узнать о смерти было гораздо проще: если не эпидемии или далекая, туманная старость, то войны быстро открывали правду. Уже маленькие эльфы знали, что тело живо, пока живет в нем душа. Однако со временем тело слабеет, истончается, и однажды становится неспособным удержать ее. Если же на войне или в несчастном случае тела получают слишком тяжкие повреждения, то ломаются, как хрупкий сосуд, и души отлетают. Самый востребованный раздел врачевания, травматология, ставил задачей обучить каждого навыку спасения жизни – чужой или своей.

И вот позади остались Университет и выпускные экзамены, из которых Наль более всего преуспел в естествознании, языках и праве. Он не планировал получать ученую степень, и потому мог никогда более не посетить здания с остроконечной астрономической башней и резным шпилем, не подняться по главным ступеням меж лежащими на страже каменными единорогами в просторный гулкий холл, чей потолок терялся в сумерках, не прочитать наставлений, выбитых рунами на фризах коридоров. Длинное, как шея камелопарда, обучение достигло цели – по окончании Университета эльф должен быть полностью готов к любым сторонам жизни в обществе. Оставался последний штрих.