- -
- 100%
- +
* * *
Первое испытание было назначено на Час Надежды. Незадолго до того в городских воротах показались двадцать три взволнованных воспитанника Двора Перехода в кольце наставников. Некоторые горожане провожали их на протяжении всего пути. Юным эльфам нельзя было касаться посторонних или вступать с теми в разговор. Они находились в середине моста меж двумя мирами – детским, куда не было возврата, и взрослым, которого еще оставалось достичь. Сделать это было возможно лишь преодолев сегодняшний день.
Воспитанники прошли к началу обозначенного канатами коридора и собрались в небольшом ограждении на краю луга, где тот переходил в берег Стролскридсэльвен и высокий каменистый обрыв за ней. Наставники и судьи разделились на две части, одна переместилась к противоположному краю. Пришли в движение мишени. Оживленный гул над лугом стих; все взгляды обратились к происходящему.
За городскими стенами было слышно, как астрономические часы на главной башне отсчитали семь мерных ударов. Юным испытуемым казалось, что сердца их стучат столь же громко. Пусть они готовились полгода, испытания оставались змеей в траве – рискованными и непредсказуемыми. Хуже страха допустить перед всем королевством позорный промах разве что полностью провалить хотя бы одно испытание. Случаи были редки, однако каждый из них еще долго вспоминали. Один юноша неудачно упал и так сильно повредил ногу в самом начале второго испытания, что не смог не только продолжать, но даже стоять. Одна девушка никак не могла решиться на третье испытание, расплакалась и убежала с площади, а другой юноша во время третьего испытания внезапно лишился чувств, и его пришлось спасать.
Когда последний удар часов, глубоко вибрируя, разнесся над Фальрунном и медленно угас где-то у верхушек Сумрачного Леса, канцлер объявил День совершеннолетия и его первую часть, День испытаний, открытым.
За первое, Испытание Ветром, Наль почти не волновался. Он провел в тренировках много лет и доверял своей руке и глазу.
Испытуемых начали вызывать в порядке главенствования Домов. Амаранта застыла в нетерпеливой стойке, вскинув подбородок и пристально рассматривая мишени. Сегодня она заплела свои платиновые волосы в несколько кос, окружающих прекрасную изящную головку тяжелой короной. За время частых тренировок она привыкла к совсем короткой, чуть ниже колен, тунике, и держалась легко и уверенно. Эта туника, лазурная с искусным серебряным кантом, была самой нарядной из взятых девушкой с собой, как и тисненые сапожки лучшей оленьей кожи. На груди поблескивал герб Нернфрезов – серебряная кромка вздыбившегося льда на темно-лазурном поле. Поймав ободряющий взгляд Наля, Амаранта улыбнулась ему. Скорей бы они могли взяться за руки, промелькнуло в мыслях, прежде чем все внимание ее сосредоточилось на первом показе.
Вскоре подошла очередь Наля. Надев колчан со стрелами, он вышел к началу прохода между канатами и взял в руки тугой боевой лук. Семь выстрелов в медленно удаляющуюся мишень. Чем больше стрел в воздухе одновременно, тем лучше. Он вздохнул и расправил плечи, ожидая сигнала Верховного судьи. И зрители, и сами судьи, и все остальное перестало существовать для него в следующее мгновение.
Ветер с гор, легкий, порывистый. Выдернуть из колчана за плечами стрелу, наложить на тетиву, уже целясь, натянуть, выпустить. Выдернуть, натянуть, выпустить… Сигнал остановиться. Возгласы толпы за пределами его сознания. Он быстро меняет снаряжение. Тяжелый эльфийский ручной арбалет. Стрелы короче и толще, скорость заряда неизбежно ниже. Гладкий металл и отполированное дерево хочется погладить рукой, работа тонкая от хитроумного механизма до кружевной резьбы на корпусе, но все это не имеет значения сейчас. Еще семь выстрелов.
Снова лук. Двадцать одна стрела дается для поражения двигающихся целей. Здесь испытывается не только меткость и скорость, но и способность четко, хладнокровно действовать в нервном напряжении. Все эти навыки необходимы настоящему воину, потому он оттачивал их с самого раннего сознательного возраста. Направляемые механизмами, пришли в движение мишени. Резко развернувшись вправо, он поразил первую, и выдернув новую стрелу, наложил ее на тетиву. Две мишени слева сходились и расходились, колеблясь, перекрывая друг друга, и когда он спускал тетиву, налетел сильный порыв ветра. Эта стрела явно ушла в сторону, но нет времени ни на досаду, ни на попытку оценить глубину провала. Глаза уже преследуют новую цель. Стрелы свистят над лугом. Он мечется в отведенном для испытуемого круге. Колчан пуст, а значит, первое испытание для него закончилось.
Словно сорвалось невидимое плотное покрывало: до юноши донесся взволнованный, восторженный гул толпы. Судьи на дальнем конце луга осмотрели мишени и объявили результат.
Двадцать одно попадание, из них одно едва задело, а восемнадцать ушли точно в цель. У Амаранты было девятнадцать попаданий, из которых шестнадцать точных. За скорость, технику и собранность он получил высшие баллы.
Отдых и небольшой перекус предстоял воспитанникам на берегу Стролскридсэльвен, но кусок мало кому лез в горло.
* * *
Испытание Сталью начиналось в полдень. В центре главной площади Фальрунна обозначили круг диаметром в четырнадцать шагов. Рядом поставили длинный стол со скамьей для судей, а в стороне оградили три небольших площадки. Одна предназначалась для воспитанников Двора Перехода. Другую занимали несколько наставников. Там же присутствовали члены городской и королевской стражи. Последнюю отвели лекарям.
Поединок для каждого испытуемого длился три тура, по четыре минуты для юношей и три для девушек. Главным было удержаться в круге, не дать себя разоружить и избежать удара, лишившего бы жизни в настоящем поединке. Наль не мог биться с Эльгартом: для нелицеприятности испытаний воспитанникам Двора Перехода выставляли соперников, которых они доселе не знали в бою.
Пробило полдень, и напряженный воздух над площадью наполнился звоном незатупленных клинков. Считалось, что опытные противники не покалечат испытуемых и не позволят покалечить себя даже тем, кто еще не умеет в последнее мгновение удерживать свой меч от смертоносного движения – навык, необходимый для честных дуэлей. От едва достигших совершеннолетия юнцов не ожидалось мастерства закаленных воинов, и потому система оценок в данном испытании была требовательной, но гибкой.
Сначала достойный результат показал лорд Первого Дома Дероальт.
– Нелегко будет опередить это достижение, – негромко пробормотал Кардерет, теребя рукав.
Юноши и девушки простонародья изнывали в ожидании своей очереди, утешаясь лишь возможностью извлечь полезный опыт из увиденных поединков. Впрочем, мало кто мог сосредоточиться на них. Мысли каждого метались между кругом для боя и собственной площадкой как беспокойные птицы перед грозой.
Скулы Амаранты напряглись, глаза лихорадочно горели. Ей предстояло сразиться с командиром городского дозорного отряда леди Тресфлед. Пока же она наблюдала, как наставница Флориэт раз за разом швыряет Бейтирин на землю, заставляя уходить от неминуемого поражения. Когда вызвали Амаранту, Наль незаметно сжал ее руку, и они обменялись коротким выразительным взглядом. Все время поединка не сведет он с нее глаз. Лучше не смотреть в толпу, выискивая близких и друзей: это может отвлечь, сбить с настроя. Но та, с которой еще на высшей ступени Университета обменялись белым и красным цветком шиповника, проходила сейчас первое в своей жизни серьезное испытание.
Девушка вошла в круг с высоко поднятой головой. Леди Тресфлед уже стояла там, небрежно опустив меч. На миг в груди у Амаранты похолодело: она скользнула взглядом по шраму воительницы, пересекавшему красивое лицо от уголка губ до рваного уха, но успокоила себя мыслью, что такие увечья не получить на Испытании. Вторая холодная волна накрыла почти сразу по объявлении первого тура: Амаранта сполна ощутила на себе, что такое биться с противником, чьих сильных и слабых сторон еще не знаешь. Однако дочь королевского советника не позволила себе покрыть свой Дом позором. Когда она покидала круг под одобрительные возгласы, руки ее немного дрожали.
Против Мерхарда бился командир городского дозора Кэдвалар. Первые два тура прошли неплохо; юноша мог бросить вызов Дероальту. К третьему он понял, что держать удар становится все сложнее, однако заметил в защите противника брешь – правое бедро. В условиях настоящего боя это был бы сокрушительный выпад, и он должен принести немало баллов. Мерхард перешел в наступление, делая вид, что метит в левое плечо, а на полпути резко сменил направление, послав косой удар сверху вниз. Меч ушел далеко вперед, по инерции увлекая юношу за собой; он едва удержал равновесие. Кэдвалар ускользнул из поля зрения. Сбитый с толку юноша не успел обернуться, как противник всей ступней ударил его сзади по крестцу. Мерхард полетел на землю, накрыв собой собственное оружие. От удара перехватило дыхание. Кэдвалар наступил ему между лопаток и приставил острие меча к шее.
– Убит.
– Время! – закричал Верховный судья.
Кэдвалар отвернулся и отошел к ограждению, убирая меч в ножны.
«Ты оставил спину незащищенной». – Наль усмехнулся и поспешно закусил губу. Ему только предстояло в ближайшие минуты показать собственное мастерство.
Смущенный и ошеломленный, Мерхард встал и обвел поле взглядом, словно надеясь, что судьи переоценят эти последние мгновения как недоразумение, но на площади раздавался только оживленный говор зрителей и легкий шелест ветра в кронах ближайших деревьев. Тогда он, ни на кого не глядя, быстро вышел из круга.
– Лорд Третьего Дома Нальдерон Фрозенблейд! – объявил второй судья.
Третий перевернул песочные часы:
– Начали!
В противники Налю достался воин королевской стражи Кригтеранд. Он долго не подпускал юношу в ближний бой, но Наль упорно совершал все более рискованные наскоки, стремясь вывести противника из позиции преимущества. Как в поединках с Эльгартом, по ту сторону клинка чувствовалась неотвратимая, леденящая, смертельная опасность, однако усиленные тренировки не прошли зря. Наконец Кригтеранд оказался достаточно близко и чуть запоздал с реакцией: солнце ударило в глаза. Наль сделал резкое вращательное движение и выбил меч из его руки. На лице юноши невольно отразился восторг. Он разоружил королевского воина! В то же мгновение удар локтя разбил ему нос. Отшатнувшись от вспыхнувшей молнией ослепляющей боли, Наль едва не выронил свое оружие и получил второй удар в лицо. Он не удержался на ногах; перед глазами мелькали яркие разноцветные пятна. Натренированное тело едва нуждалось в подсказках разума. Коснувшись земли, юноша перекатился в сторону и вскочил, ища взглядом противника. Боль не утихала, но он вновь обретал способность видеть. Кажется, при падении он растянул лодыжку. Кровь продолжала хлестать из носа, мешая сосредоточиться.
Тем временем Кригтеранд подхватил с земли свой меч и обрушился на Наля, тесня его к краю арены.
– Время! – послышался оклик от судейского стола.
Окончился первый тур. Наль отошел к краю круга, сплюнул кровь и зажал нос пальцами. Рукоять его меча нагрелась, а прикладывать к лицу обоюдоострое заточенное лезвие вряд ли являлось хорошей идеей. Кровь так и не остановилась, когда раздался сигнал о втором туре. Кое-как утершись рукавом, Наль вновь надел перчатку и занял позицию.
– Время! – раздалось в третий раз, когда ему казалось, что поединок только приобрел должный накал.
Кригтеранд опустил меч. Многочисленные порезы окрашивали его тунику и белые рукава сорочки темными пятнами. Глубоко дыша, Наль медленно оглядывал судей, испытуемых, сливавшуюся в глазах толпу зрителей, постепенно осознавая, что поединок завершен. Ноги сами привели назад, в круг испытуемых. Кто-то из лекарей протянул ему лед, завернутый в льняную салфетку.
В этот раз результатов пришлось подождать. Судьи оживленно совещались и даже спорили, выразительно жестикулируя. Следовало не только оценить каждого по семи категориям, но и прийти к соглашению о распределении испытуемых по их уровню относительно друг друга, что будет внесено в городскую книгу. Кто-то из юных эльфов лихорадочно повторял вполголоса заученные каждым категории оценки: «Техника-мастерство, реакция-скорость, смелость, выносливость, сила, перенесение боли, особые замечания…» Большинство зрителей оставили разговоры, а близкие испытуемых стали сами не свои от волнения. Наконец Верховный судья поднялся и начал оглашать список.
Услышав свое имя восьмым с конца, Фиандер бросился к Налю и крепко обнял, хлопнув по спине. Не ожидавший этого проявления чувств юноша налетел на Кардерета, наступил тому на ногу, и все трое, задев Теролая, едва не вылетели за предел своего круга. Наль отнял от лица пропитанную кровью салфетку со льдом и вопросительно поднял брови.
Фиандер сиял.
– Благодаря тебе я не последний! – шепнул он.
Последним из аристократов был юноша, с которым он отрабатывал приемы перед Оленьей крепостью. Самые низкие места заняли несколько простоэльфинов.
Чем меньше оставалось до конца списка, тем сильнее нарастало всеобщее волнение, и звонче натягивалась тишина среди испытуемых. Те, чьих имен еще не назвали, едва могли дышать.
Услышав себя одиннадцатым, Мерхард потемнел лицом и сжал губы. Амаранта заняла шестое место, седьмое простоэльфин Итар. На лицах называемых мгновенно отражалась борьба противоречивых чувств – так высоко оказались они в списке! Но так немного не хватило, чтобы подняться выше…
Все еще неназванный, Наль стоял неподвижно, не чувствуя, как ногти вонзились в ладони. Фенрейя была четвертой. Лучшей из девушек оказалась простоэльфинка Бирна, занявшая третье место. Зрители разразились восхищенными криками и вновь затаили дыхание. Осталось только двое. Это значит…
– Лорд Первого Дома Дероальт, сын Гислена, из рода Стерфарос! – перебил лихорадочную мысль Верховный судья.
С губ обоих юношей сорвался ошеломленный вздох. Дероальт закрыл рот ладонью. Глаза Наля широко распахнулись.
Имя Фрозенблейдов – первое в списке.
Потерять голову не дало лишь воспоминание о достоинстве лорда.
* * *
– Это неправильно, – сказал Мерхард, когда испытуемые под шум и радостные крики толпы направились через площадь на узкую боковую улицу, чтобы вернуться во Двор Перехода. – Я должен был получить не менее баллов, чем ты.
– Ты упал плашмя, – напомнил Наль.
– Ты тоже упал.
– Я успел подняться и продолжить. Ты был убит.
– Но у тебя хлестала кровь, а я лишь пару раз поранился!
Пару-тройку. Наль фыркнул, рискуя свести на нет действие льда.
– Желаешь сообщить об этом судьям, на случай если кто-то не заметил?
Опьяненные приливом чувств, испытуемые шли через город, видя вокруг множество радостных лиц и машущих рук, трепещущие на ветру разноцветные ленты, поднимаемые на палочках наподобие флагов. Толпа обступала со всех сторон, желая рассмотреть, запомнить, подбодрить новых членов общества, особенно понравившихся бойцов и стрелков.
Фенрейя молчала, опустив глаза. До третьего места ей не хватило нескольких баллов. Ее догнала идущая с простоэльфинами Бирна:
– Госпожа, вы бились превосходно! Я следила за вашим поединком.
Та лишь горько усмехнулась.
– А мы поспорили на тебя! – промелькнув между держащими круг наставниками, весело выкрикнул паренек из гильдии кузнецов, чей кузен бывал частым гостем Фрозенблейдов. Не имея возможности ответить, Наль лишь посмотрел перед собой и сострил забавную рожицу. Сколько же серебряных кроленей было поставлено на кон за его победу? Или речь все же идет о более крупных суммах?
– Сколько слез мандрагоры потребуется, чтобы свести к Первому балу эти синяки, – посетовала над ухом Бейтирин.
На середине площади строители уже спешно принялись за подготовку последнего испытания. Зрителей теснили со всех сторон. Пока еще все это едва трогало Наля. Миновав ворота Двора, он устремился к дальнему его концу, подальше от всех, запрокидывая голову навстречу порыву ветра:
– Отец! Ты видел? Ты рад?
* * *
Когда темнота над Фальрунном не могла сгуститься еще более, на главной площади уже возвели лабиринт из дерева. Толпа была отодвинута крупным сооружением и частично терялась в прилегающих улицах. Среди горожан мелькали серебристыми и белоснежными волосами присоединившиеся к ним на закате твайлари. Голоса зрителей притихли, хотя никто не думал расходиться, и площадь была полна. Многие еще в полдень взобрались на крыши и балконы таверны «Хрустальный Кубок» и окружающих площадь домов, чтобы не пропустить ни единого движения. Дела «Хрустального Кубка» шли лучше некуда.
В этот раз испытуемые появились в кругу наставников, несущих зажженные факелы. Остановившись на отведенной им площадке, юные эльфы коротко переглядывались, одергивали туники, быстрым жестом проверяли свои тщательно собранные волосы. Ментор Эльгарт и несколько наставников обступили лабиринт и по сигналу Верховного судьи подожгли деревянные бревна стен с разных сторон. Пламя взревело, промчавшись по коридорам и поворотам; толпа вздохнула. Лабиринт вспыхнул, словно распустился в ночи гигантский пламенеющий цветок. Первый день завершало Испытание Огнем.
– Колени не дрожат? – с нервной усмешкой осведомился у Наля Мерхард.
– Кузнец не боится огня.
– Меч и стрелы все же полезнее, – пробормотала Бейтирин.
– А этот опыт пригодится тебе, если город захватит орда, и ты побежишь по горящим улицам в поисках выхода, – едко усмехнулась Фенрейя.
– Чтоб у тебя нос на морозе слипся! – содрогнулась леди Первого Дома.
Между тем имя Дероальта уже назвали, и он исчез в лабиринте.
Амаранта молчала, завороженная необузданным танцем пламени. В нем чувствовалась первозданная, непостижимая сила, ужасающая, грозная и притягательная, как аромат чащобного дурмана. Наль отчаянно желал пройти лабиринт прежде Амаранты, как подобает мужчине и защитнику, внушить ей уверенность – но не мог, ведь она принадлежала к Первому, а он ко Второму Дому.
Вызвали Бейтирин. Та сделала несколько быстрых шагов и так же внезапно остановилась; вздохнула, сжала кулаки и ринулась вперед.
– Это почти как прыгать через костер, – прошептал Наль, находя в темноте руку Амаранты. – Увидимся с той стороны!
Вздрогнув, девушка доверчиво взглянула на него. В глазах обоих отражалось бушующее пламя. Над площадью прозвучало ее имя. Пальцы разжались, еще какой-то миг касаясь друг друга, и вот изящная фигурка отделилась от круга испытуемых, озаряемая багровыми всполохами, чуть замедлила и, вновь прибавив шаг, затерялась в них. Тишину над городом нарушал лишь рев огня. Многим было не по себе.
Услышав свое имя, Наль вскинул подбородок и расправил плечи. Из-за пылающего лабиринта тьма вокруг казалась еще гуще. Ему хорошо знакомо было обжигающее дыхание пламени в горниле, и он готов был встретить его, приближаясь. Словно разом опускаясь в прорубь зимнего озера, он вступил в лабиринт. Рев и языки пламени мгновенно отрезали его от площади. Лицо обдало страшным жаром; он инстинктивно отшатнулся и заставил себя остановиться, но не отступил. Назад дороги нет. Он сын оружейника. Кузнец не боится огня.
Глубоко вдохнув обжигающий воздух, Наль начал продвижение. «Смотрите под ноги», – твердили им наставники, и он старался выверять шаг. Словно Лабиринт Зеркал во дворце Спящего Короля из известной баллады, этот постоянно колеблющийся лабиринт мог обмануть, превратив стену в видимость поворота и наоборот. Воздух преломлялся, дрожал вокруг Наля, искажая покрытые пляшущими языками пламени стены. Он знал, что не все крыши усеяны зрителями, и что где-то совсем недалеко сверху за ним внимательно следят сосредоточенные глаза наблюдателей, готовых в случае необходимости подать сигнал знающим лабиринт как свои пять пальцев спасателям. И все же знание не могло сдержать постепенно зарождающийся в глубине души инстинктивный, первобытный животный ужас. То было совсем не прирученное, пусть и грубыми, суровыми способами, и потому тоже опасное, голодное пламя кузничного горна. Это была стихия, безудержная, всепожирающая и всеобъемлющая. При неосторожном движении эльф в один миг мог превратиться в пылающий факел. Смерть дышала со всех сторон. Жара становилась нестерпимой. Ему показалось, что рукав его сорочки начал дымиться, и он прибавил шаг. Поворот направо, поворот налево, длинный коридор, два резких поворота…
Под ногами разверзлась ревущая огненная яма. «И ей пришлось пройти через это?» – промелькнула мысль.
«Это почти как прыгать через костер».
Виски сдавило болью, и словно очнувшись, он заметил, как тяжело дышать. Во рту пересохло. Все смешалось перед глазами ослепляющими смертоносными пятнами. Жар опалял лицо, обжигал глаза, горло, подбирался к легким. Наль беспомощно заслонил лицо рукой. Он сам внутри огромного костра. Дотоле сдерживаемый страх взял верх. Ноги не должны дрожать, иначе не допрыгнуть, – билось в голове тяжело, словно молот наковальни. Это последнее испытание, нельзя сдаться сейчас. Разве его дед в седьмом поколении не варлорд Лайзерен1, Рожденный под Хвостатой Звездой? Наль закашлялся. К жару примешался запах гари из ямы, становилось дурно.
Если он не решится сейчас, то не пройдет ни лабиринт, ни День совершеннолетия.
Ожесточенно протерев слезящиеся глаза, он прикинул расстояние до другого края, неясно дрожащего в красном мареве, слегка разбежался и прыгнул.
Миг подвешенности среди ревущего пламени. Кошмар эльфийских родоначальников, переживших Огненный Дождь. Гладко обтесанные булыжники главной площади ударили под ноги. Дыхание толчком вырвалось из груди, заставив боль заметаться в висках. Он жив. Яма оказалась не такой широкой. Совсем близко за этой стеной мать и Эйруин, король, многотысячная толпа со всего Исналора. А над всем – ночное небо.
Он почти побежал по резко меняющим направление коридорам, задыхаясь, но держась за придающую сил мысль. Неожиданно огненные стены расступились, в лицо пахнул непривычно холодный, ароматный воздух летней ночи. Его появление встретили тысячи приветственных криков. В ушах еще гудело пламя. Жадно дыша, не видя почти ничего перед собой, он на вдруг ставших неустойчивыми ногах прошел вперед, ожидая, что прежде чем наткнется на кого-то из других испытуемых, у тех хватит такта отойти в сторону.
– Надьдерон… – мягко прошептала над плечом Амаранта, и перед ним предстал еще неясный в густых сумерках прелестный гибкий силуэт.
Он немного пьяно улыбнулся. Уже привыкшие к смене освещения юноши и девушки смеялись, кто-то хлопал его по плечу. Вскоре все вместе они уже наблюдали, как из лабиринта выбежала удивленная его внезапным окончанием и слегка оглушенная Фенрейя. Рядом была Амаранта, и внезапно охватившее Наля с головой счастье и облегчение от того, что он прошел все, и испытания позади, омрачала лишь одна мысль. Он слишком долго пробыл в лабиринте, поддался страху, и теперь о том, чтобы удостоиться почетной записи в городской книге, не могло быть речи. Ошибка, которую можно совершить лишь однажды, и никогда не исправить. Приподнятое настроение меркло. Воспитанники выстроились в два ряда у еще охваченного пламенем лабиринта, перед возвышавшимся над ними королем Ингеральдом, чьи льдисто-серые глаза мерцали в отсветах, словно прозрачные драгоценные камни, а на короне и парчовом одеянии вспыхивали алые блики. Подданных этот образ привел в безмолвный трепет.
Верховный судья стал зачитывать итоги испытаний. Наль даже не смел поднять глаз на короля. Взгляд скользнул по сидящему у ног королевы Солайи принцу Алуину, чье еще не утратившее некоторой детскости очаровательное личико сияло восхищением. День совершеннолетия был пока достаточно далек от него, чтобы видеть в этом нечто другое кроме захватывающего зрелища. Невеселые думы Наля были прерваны восторженным гвалтом толпы. Он запоздало сообразил, что подведение итогов окончено. Не смевшие за всю церемонию явно выражать своих чувств перед королем подростки смеялись, вытирали выступившие на глазах слезы, хлопали Наля по плечам и спине, трясли его и друг друга во все стороны. Он вскинул недоуменный взгляд на короля и увидел, что тот улыбается.
* * *
Этой ночью спали во Дворе Перехода под открытым небом. Двор перестал быть их домом, но вернуться в родовой дом в новом качестве можно лишь открыто, с достоинством, при свете дня. А как спать в ночь, когда они так внезапно обрели совершеннолетие, бесповоротно ступили на неизведанный еще, непредсказуемый, знаменательный путь? Это было лишь первое значительное испытание для каждого. Впечатления прошедшего дня поднимались в душе, очерчивая яркие подробности, которые необходимо пронести сквозь жизнь. Юных эльфов переполняли восторг и волнение, множество мыслей и надежд, приятное беспокойство по поводу предстоящей присяги.
Стая потревоженных проглотов пролетела над Двором с северо-запада, сбивчиво пискливо клекоча. Снизу видны были подобранные пары чудовищных длинных когтей. Очевидно, переполох разбудил цветянок в небольшом саду позади Оленьей крепости, и те разразились певучими краткими трелями, вспугнув в свою очередь рой светлячков. Одинокая Утренняя звезда, далекая и еще совсем бледная, таяла в быстро светлеющем летнем небе. Весь месяц полуночного солнца норды не видели звезд.