СюрША, или Приколы реальности

- -
- 100%
- +
Я всегда хотел побывать в Оксфорде, не мог себе в этом отказать, когда такая возможность появилась. В пути буквально часа-полтора, в электричке в основном студенты и преподаватели. У англичан это достаточно характерная публика, ее заметно, она эстетически приятная. У нас профессором может оказаться внешне «каждый», хоть в чиновничьем костюме с галстуком, хоть в трениках, а там эстетика внешнего вида выдает «профессорство» и это выглядит очень удачно и стильно. Это мужчина лет 50, в твидовом пиджаке, вельветовых штанах, в очках для чтения на веревочке, немного лохматый, с седой бородой, кожаным портфелем или сумкой красно-коричневого или темно-коричневого цвета на ремне через плечо. Читает книгу. Лицо умудренное. Это, конечно, не значит, что он мудр или умен, скорее всего, это рафинированный ученый из сциентистской секты, который обладает энциклопедическим взглядом, убийца рефлексии. Я бы не хотел никого из коллег обижать или уличать в чем-то, это скорее иная процедура — обличение. Дело в том, что западное мышление конструктивное по своей сути, оно о создании чего-то не бывшего среди вещей мира. И это прекрасно развилось со временем после Платона и Аристотеля и дало очень плодотворные результаты. Мы живем в комфорте, ездим на автомобилях, летаем на самолетах, используем искусственный интеллект в повседневной жизни. Но западный стиль мышления совсем ничего не говорит про самого мыслителя. И про то, как менять самого себя для того, чтобы совершенствоваться. Это то, что касается границ у мыслителей Западной культуры.
Но вот совсем плохо дело обстоит у так называемых современных, да и не только современных, ученых, членов неименованной секты сциентизма (кстати, очень мощной социальной конструкции), они абсолютно рафинированны и подчинены социальным законам. Они делают так, как надо, как «показывают приборы», они верят в то, что «видно», при этом никогда не задумываясь о том, что именно означает это «видно». Читая Кузанского, Декарта, Канта, да любого западного мыслителя, всегда, в 100% случаев, встречаешь критику ученых, порой жесткую. У Николая Кузанского в текстах это, конечно, более деликатно делается, в те времена могли и на костер отправить за такое, как его последователя Джордано Бруно. А вот мыслители более поздних времен уже не стеснялись.
В итоге получается, что этот мужик-профессор очень прикольно выглядит и курс лекций читает в Оксфорде, но с высокой долей вероятности, он лишь инструмент глобальной системы образования, без своей «самости», но заслуженный. Дело в том, что на некоторые научные темы не находится серьезных оппонентов и «свободная поляна» (свободная, потому что не с кем ни конкурировать, ни соревноваться) занимается, не встречая сопротивления, наоборот, коллеги даже подбадривают, работай, мол, дальше, копай и пиши об этом (о какой-то конкретной тематике, в которой никто не хочет больше разбираться). В итоге, находясь в таком одиночестве, человек, даже когда-то что-то искавший, запутывается, но к этому моменту, у него уже первые 100 статей выпущено, и он признан научным обществом как корифей по такой-то теме. Ну а дальше очки, борода, вельвет и так далее. Искать уже ничего не нужно, все уже сделано по правилам, дальше можно спокойно жить. Не очень получился оптимистичный вывод, простите, но, как говорится, это не я, просто так есть. А кто я такой, чтобы их осуждать? Но я не их осуждаю, а тех, кто, убивая в других рефлексию, поддерживает самопроизвольно возникающую власть социальных конструкций, называя все это наукой или ученостью, хотя никакого отношения к подлинной науке эти конструкции уже не имеют. Подлинная наука всегда фундаментальна, даже если она забирается в тонкости и дебри, она обязана сохранять стремление к разгадке общих законов природы. Я уже не говорю об устройстве человеческого. Я применяю слово «человеческое», потому что с философской точки зрения некорректно говорить «человек». Если говоришь «человек», назови его фамилию, имя, опыт, образование, родителей, знакомых, друзей, все социальные связи, в этом смысле человек не является единицей человеческого. Человек вполне себе конкретный со всей его индивидуальностью и уникальностью, то есть все, как и положено по Высшему замыслу Творца. А человеческое это в общем.
Оксфорд совсем небольшой городок, от станции пешком до центральных зданий университета всего минут 15. Улицы полны как молодежи студентов, так и туристов, и преподавателей. Здания в центре старинные, все в готическом стиле, все вполне ожидаемо, ничего не удивляет, хотя и остается приятное ощущение духа старины и знаний. Однако именно тут я понял, что все-таки да — они сошли с ума, причем напрочь. Потому что странный и противоестественный символизм густым туманом окутал все пространство. Вроде бы и Бог с ними, с сумасшедшими, но все это кричит, это невозможно не заметить, а перемножение с ощущением, что находишься в бывшей мировой колыбели знаний, дает очень странное ощущение — то, что называется в жаргоне «сюр». Я не стал устраивать сцен, плеваться, разворачиваться и уезжать, оскорбившись своими чувствами, а пошел все же прогуляться. Чтобы долго не останавливаться, описывая увиденное, — везде царит атмосфера мира Гарри Поттера, действительно, там, где местами отсутствует сюр-туман, остается манящий, загадочный дух старины и знаний. Старые залы, книжные полки с книгами двух-, трехсотлетней давности, тишина, подсветка — все это завораживает. Надо сказать, что студенты учатся именно в этих условиях, то есть пользуются этой стариной, она не музейная. Например, студенты обедают в зале, где в «Гарри Поттере» был большой зал собраний, где вещал Дамблдор и где их распределяла Шляпа на факультеты. Зал сделан в английском духе — деревянные стены, повсюду портреты директоров, длинные столы, одним словом, понятно, откуда возникали образы в фильмах о Гарри Поттере, других и возникнуть не могло, если побываете — сами сможете прочувствовать. Забавным оказался тот факт, что я с очень большим трудом что-то смог выбрать в сувенирных лавках, кажется, я купил закладку для книжки. Сувениры оказались какие-то неказистые уж совсем, здесь я ожидал чего-то более интересного.
Абсолютный восторг у меня вызвал книжный магазин сети «Блэквел» (Blackwell). Такого я, конечно, раньше не видел. Мало того, что он огромный, но больших книжных в Великобритании много, особенно этой сети, есть и другие. Сложно сказать, что здесь первее: англичане читающие, поэтому много больших и замечательных книжных магазинов, или наоборот? От собраний сочинений всех возможных древних греков и мыслителей других эпох на древнегреческом, латинском языках с переводами на английский я не мог оторваться. Хотелось купить всё. Но купил только том Николая Кузанского на латыни с переводом на английский. Много книг по истории, в том числе по истории России. Не могу сказать, что абсолютно преобладает демонизация, примерно 50 на 50. Есть какие-то действительно исторические книги про нашу страну, но и хватает «сказочных» про то, как у нас все плохо и все в таком роде. Практически ничего нет про Индию, про санскрит, на то действительно есть причины. Одним словом, в Англии уделяют значительное внимание содержанию, которое наполняет сознание граждан, его формируют очень сильно, организованно, довольно мягко и незаметно, профессионально. При этом параллельно на длинных полках огромное количество очень качественных издательских книг по самым разным тематикам, которые вообще себе можно представить. Сложно было выходить из такого магазина, но я уже опаздывал на электричку, надо было возвращаться в гостиницу Лондона. И, наконец, был получен ответ на вопрос, поступать ли моим детям в Оксфорд. Нет. А с точки зрения Поттерианы прикольно.
Хаггис в деревне
Моим следующим пунктом был Эдинбург. Я давно хотел в Шотландию, образы из книг, фильмов, как исторических, так и художественных, очень привлекательны. Особенно хотел побывать на озере Лох-Несс. К моему облегчению, сюр-туман рассеивался: чем дальше от Лондона и Оксфорда, тем его становилось меньше, так сказать, погода прояснялась. В Эдинбурге уже больше исторического колорита, особенно в архитектуре — большое количество готических зданий, улицы из брусчатки, остатки замкового величия. Такая темная, тяжелая, поросшая мхом, как кладбищенские памятники 10 века, историчность. Рыцари, битвы, дожди, грязь. Это действительно можно прочувствовать, если внимательно присмотреться. Людей в килтах я не увидел ни одного, было холодно все же. Эдинбург — это почти сельский городок, если так можно выразиться, особенно после Лондона, провинция. Невысокие здания, не плотный трафик, все уже более по-домашнему, камерно.
Когда-то я прошел онлайн-курс по философии Эдинбургского университета и не мог не зайти в него. Самое приятное, что я там увидел, — это уютный внутренний дворик. В целом это все. Попал на выставку, которую делали те же самые обезумевшие англичане, только на этот раз это были шотландцы. Это так называемое современное искусство, которые выглядит как накопленная внутри тяжело болеющего сознания гниющая помойка, которая вываливается наружу при помощи всевозможных современных средств демонстрации: экраны, фото, видео, — с изощрением воображения человека с температурой 41 градус по Цельсию или под сильнодействующими галюциногенными препаратами. И чтобы не сильно смердело, это оборачивается в какую-нибудь острую социальную проблематику. Видимо, успех оценивается по уровню заблеванных залов, чем быстрее и больше вырвет — тем успешнее выставка. В данном случае выставка посвящалась жертвам домашнего насилия, это были огромные экраны, на которых отражались видео лиц людей, издающих разные звуки, видимо, как при насилии над ними. Звуки были громкими, непродолжительными, повторялись каждые несколько секунд. И такой перфоманс был разнесен не менее чем на 10 залов, создавая эффект безумия и шума. Мне стало страшно за девушку, которая оставалась на входе, проверяла билеты. Нормальному человеку такое сложно вынести больше получаса, она же находилась там целый день. Домашнее насилие это острая и страшная социальная проблема, у которой очень сложные и глубокие корни, в этом еще не так просто разобраться, а разобравшись, еще сложнее решить, хоть частично. Но каким образом, вы мне скажите, выставка мерзости поможет домашнему насильнику отказаться от своих методов? В итоге, эти несчастные жертвы, убегая из дома в поисках защиты и покоя, попадают вот на такую выставку, неужели им тут становится легче? Или это для тех, у кого все вполне неплохо, но «пусть и они узнают, что вообще в мире творится»? Одним словом, реальный эффект я описал на себе чуть выше, и какое это отношение имеет к борьбе с домашним насилием, совершенно неясно.
Вечером я не мог отказать себе в местном блюде, о котором я давно мечтал. Это хаггис. По сути это всего лишь бараньи потрошка. Но бараньи потрошка в Химках — это чьи-то там потроха в тарелке, а хаггис — это хаггис. Нашел небольшой ресторан, где его подавали. Рассказал подробно официанту, что перед ним человек, который голоден, никогда не пробовал хаггис и мечтал об этом всю свою жизнь. Это была чистая правда. Официант все понял, принес мне самый классический и, конечно, самый вкусный хаггис. Это потрошка на башенке из картофельного пюре, и вроде они еще в бараньем желудке, секретов рецепта не знаю, знаю только, что они бывают разных видов, но это было безумно вкусно, особенно под стаут и шотландский виски. Секрет хорошего настроения для утра в подобном путешествии несложен, если вечером выпивать, то нужно выпивать алкоголь, сделанный из одного типа сырья. Самые простые схемы — это пиво и виски, поскольку оба зерновые, или вино и коньяк, потому что они оба из винограда. Ну, обсуждать количество — это уже не этично, слишком личное, решайте сами. Вот, например, на острове Бали мне не хотелось ни мяса, ни рыбы, ни алкоголя вообще. Без каких-то запретов себе, просто там такой климат, такая обстановка и такая безумно вкусная растительная пища, я такой не ел нигде и никогда. И плюс режим, в 8 вечера уже темнеет, на улицах фонарей особо нет, так что в 9—10 спать, в 6 утра подъем, потому что надо гимнастикой или йогой заняться. Так что количество алкоголя было равно нулю. Кстати, так я не пил совсем больше полугода, после возвращения с Бали на Родину, а для здорового русского хирурга, поверьте, это практически невозможно. Но Шотландия — это Шотландия, там вам не Бали. А Эдинбург как был когда-то много веков назад деревней, так и остался, в этом его прелесть.
Следующим утром рано я направился к экскурсионному автобусу, экскурсия на 12 часов на озеро Лох-Несс. Водитель, он же экскурсовод, был очень забавным парнем, он оказался профессионалом, было очень приятно видеть, как он не просто ценит, но любит и свою работу, и свою страну. Все время экскурсии он либо говорил и травил байки, которые, надо отдать должное, были и впрямь веселыми, а не дежурными, либо включал шотландскую музыку. Конечно, он уже много лет ездит по этому маршруту, каждая история и каждая музыкальная композиция уже отточены и очень уместны. Редкая экскурсия доставляет мне удовольствие на самом деле. Здесь это было точно так. Я был поражен природой Шотландии, это безумно красивые сопки, горы и леса, простирающиеся далеко за горизонт, а еще и повезло с погодой, почти постоянно было солнечно. Оторваться от окна не было никакой возможности — слишком красивые пейзажи.
Loch по-шотландски означает «озеро», так что Несс — это одно из нескольких сотен (или тысяч?) озер, а легенда о его обитателе-чудовище давно вышла далеко за пределы Великобритании. Надо сказать, что сочинители и рассказчики добились своей цели, более чем. В действительности, вся эта история про озеро, этот антураж и прочее напомнило мне экскурсии на Кавказе, в Пятигорске, Минеральных водах, Нальчике. Буквально все везде одно и то же, даже организовано примерно одинаково.
Небольшое поселение по краям очень красивого озера и легенда о Лох-Несском чудовище, ласково называемом Несси. Несколько магазинчиков с прикольными сувенирчиками, игрушками с Несси, парочку я взял для нашего будущего новенького Феди — тапочки и слюнявчик с самого Лох-Несского озера. Еще мой товарищ попросил меня привезти ему из поездки баночку английского чая. Я начал искать эту баночку, начиная с Лондона. Нигде, ни в одном магазине, ни в обычном продуктовом, ни в сувенирных лавках, не было листового чая. Только чай в пакетиках. И только в маленьком сувенирном магазинчике у озера Лох-Несс в Шотландии я нашел банку обычного листового английского чая. Я провез ее потом буквально через весь мир, пока она попала в руки к моему другу, о чем мы, конечно, посмеялись, что я привез ему чай от Лохнесского чудовища.
Прогулка на катере заняла около 1,5 часов. На верхней палубе пронизывающий ледяной ветер, я укутался и пытался высидеть, чтобы полюбоваться красотой вокруг, но если ветер в принципе, сконцентрировавшись, укутавшись и напрягая-расслабляя попеременно мышцы тела, еще можно было вынести, то железное сиденье никакая концентрация не поборет, даже рюкзак не спас, так что я наблюдал за красотами стоя, а потом на нижней палубе в закрытом помещении. Молодой парень экскурсовод все это время приводил одно за одним убедительные доказательства существования Несси, даже показывал данные эхолота, по форме которых можно было совершенно отчетливо увидеть этого загадочного жителя. Вообще, все это выглядит довольно мило, вполне по-обычному, как и везде. Как говорится, и там тоже люди живут.
Живите своей жизнью и вас запомнят
После Эдинбурга был Глазго. Смешной городок, можно охарактеризовать его как дыру. Но галерея искусств сразила меня наповал, запах пыли и скрип старого паркета я отчетливо помню до сих пор. Во-первых, вход бесплатный, во-вторых, складывается впечатление, что наконец-то ты, будучи туристом, попал в то место, где просто живут своей обычной жизнью местные люди. И не обращают внимания ни на что, кроме своей жизни и жизни своего города, не читают новостей и не участвуют в решении геополитических проблем. Это наблюдение вызывает очень приятное чувство, будто все в порядке и все люди вокруг в порядке, будто ты находишься не на территории стратегического противника, а у друзей, которые такие, какие есть, и просто живут своей жизнью, живут как могут. В галерее Келвингроув Глазго я открыл для себя таких художников, как «Глазго бойз» (The Glasgow boys). Это группа шотландских художников конца 19 века, которые стали отходить от классического стиля и писали деревенские сюжеты, сюжеты «на открытом воздухе».
Я не разбираюсь в искусстве профессионально, я только учусь брать от искусства то, что там заложено, а именно материал для развития души, в первую очередь. Например, пытаюсь утончать свою способность к различению. Если раньше я мог различить море и деревню на картине, то теперь стремлюсь к восприятию чувственной части, какое море, какая деревня, какие смыслы лежат за ними. Моя жена Ксюша, например, имела опыт обучения искусству в старших классах лицея, где им преподавали художников, стили, эпохи, нюансы, и она, идя по залу, говорит, «а вот Моне, его отличает фокус на природе и оригинальный стиль, а Мане писал в основном людей и в другом стиле». В моем сознании это удерживается довольно плохо, поэтому приходится постоянно упражняться. Для восприятия прекрасного существует специальный отдельный орган сознания, но его сначала следует у себя вырастить, а потом бережно поддерживать в форме. Его выращивание и развитие постоянными упражнениями ведет к развитию вкуса. При этом базовый орган способен различать прекрасное и остальное, а более тонкие органы на его базе различают нюансы в пище, вине, музыке, живописи, поэзии, текстах и так далее. Хотя Гадамер писал не совсем об этом, он взял только социальные схемы формирования вкуса, фактически вкус и мода по Гадамеру — это то, чем владеет квалифицированное меньшинство, остальное общество об этом знает и равняется на них. Тема вкуса у Гадамера идет в развитие темы здравого смысла. Так вот эти вещи могут быть заданы извне. Кстати, если присмотреться, то последние годы можно увидеть в СМИ попытки смены парадигм здравого смысла. Раньше здравый смысл был для всех одинаков, а теперь появляются отдельные нюансы для разных стран. И кто сильнее, у тех здравый смысл будет здравее, а остальные подчинятся, поскольку некуда деваться. Но при этом, поскольку Гадамер был чистым теоретиком и не занимался упражнениями, как свойственно всем мыслителям западного типа, он не смог рассказать, так как же формируется вкус индивидуально у каждого? Это остается тайной, нависающей после анализа его непростых текстов, и в итоге отдается на откуп тем, у кого этот вкус есть. То есть иди к тому, у кого развито, он скажет, что делать, но это, в общем, и так ясно. Но интересна же методология, то есть что именно нужно делать, чтобы продвинуться, чтобы развить вкус. На такие вопросы западная литература не отвечает практически никогда. Особенно это характерно для американских авторов, они очень широко и с большим знанием дела описывают, что надо делать, но почти никто не пишет, как это сделать. Пробуйте, мол, и все у вас получится. Хотя достоверно известны такие методики, они рабочие и очень эффективные. Но для этого нужно заняться не абстрактным мышлением «вообще» о теме, хотя разработка темы — вещь крайне важная, но коснуться того, что называется в западном языке вопросами сознания. А это для многих нечто из области магии или мистики. То есть области, где совсем ничего не понятно, да и ерунда это все какая-то. Трансценденция, в общем, — то, что не влезает в индивидуальное сознание. Но изучая сначала тексты авторов, которые занимались такими вопросами долго и всерьез, а затем работая с собой, со своим сознанием, понимаешь, что да — действительно работает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.



