От мудреца до невежды

Поэтому, оказавшись не у дел, я не знал, что мне делать, ведь горбатиться, как раб на галере, и вести этот отвратительный образ жизни мне не хотелось, но мое происхождение и вытекающее из этого отсутствие у меня каких-либо знаний и навыков не позволяли мне вырваться из этого мира. Я не мог заняться получением знаний или попытками познать себя и этот мир, ведь, как и всем, мне нечего было есть. Поэтому, поборов свою природу, мне приходилось опускаться до этого рабского труда за сущие копейки, лишь бы не умереть от голода да уплатить долг за комнату, которую я снимал.

Но обычно надолго меня не хватало. И, когда я был снова сыт и комната была уплачена на месяц вперед, я увольнялся и целыми днями сидел в библиотеке или спал, потому как все остальное меня мало волновало. И мир, о котором я читал, был настолько хорош, что я с трудом открывал глаза и возвращался в реальный, и, грустно вздыхая, я вспоминал, что вскоре вновь кончатся мои сбережения и снова придется отказаться от сна и заниматься этой ужасной деятельностью, которая унижала всякое достоинство человека. Но делать было нечего, и вот через несколько недель я снова был вынужден вставать ни свет не заря и отправляться продавать свое время и здоровье за гроши, чтобы смочь продлить свое жалкое существование еще ненадолго.

Сейчас я думаю об этом как об опыте, ведь благодаря этому жизненному этапу я смог получше понять, кто я и где мое место в этом мире и какие у меня возможности, а точнее, их отсутствие. Я понял, почему такие, как я, так ужасно выглядят, почему они не читают, чем они питаются и чем травят себя ежедневно. И если вы хоть раз падали от усталости, то вы меня поймете. Когда после целого рабочего дня ты приходишь домой без сил, ты не думаешь ни о чем, кроме как о том, чтобы поесть и лечь спать. А если это выходной, то вам нет никого дела ни до чего, ведь хочется спать беспробудным сном, а проснувшись, насладиться мыслью о свободе и проваляться в кровати целый день. Только под вечер, может быть, выбраться из дома, чтобы не посещали скверные мысли о том, что скоро тебе обратно идти на галеру и грести еще целую неделю, ведь вы человек не свободный. Хозяин отпустил вас ненадолго, чтобы вы попросту не сгинули и могли грести дальше еще много лет, пока силы вас не оставят или ваш сын не сменит вас. Ну а вас самих оставят умирать на берегу без воды и провизии. Но даже это ваше состояние будет вам в радость, ведь хоть вы скоро и умрете, но грести больше не надо будет никогда.

На тот момент я больше ни о чем думать и не мог. Я забыл все свои цели и мечты, я перестал ощущать себя каким-то другим человеком или отличным от остальных. От того, кого я стремительно покинул. И это заставило меня задуматься о том, что бежал я не от них, а от себя. Не они были плохие или чужие – все дело в том, что я не хотел себя больше ассоциировать с ними. Я хотел вырваться из пучины своего класса любыми способами, чего бы мне это ни стоило. Но у меня ничего не получилось, и я вернулся к тому, с чего все началось.

Я решил съездить в свой родной город и посмотреть на всех тех, кого я покинул. И понять, кто же все-таки я, такой же, как они, или нет?

И увидел я простых работяг, которых никто не учил думать. Они не читали книги. Они просто жили или, правильнее сказать, выживали. Они были лучше приспособлены к этому миру, знали или, скорее, догадывались о том, кто они и где их место. И это абсолютно не расстраивало их! Они были вольны делать все что угодно внутри своего мирка. С ними рядом были их жены, ничем особо не отличающиеся от них, кроме очевидных различий между мужчиной и женщиной. Хотя даже в некоторых ситуациях можно было и спутать.

Ведь сегодняшнее бескультурье и потеря нравственности перемешала их роли, и они уже не знали, что ему или ей делать. И вели они свою жизнь в нормах и порядках этого мирка, абсолютно не задумываясь над всем остальным. Той ли дорогой они идут и туда ли? Это их абсолютно не волновало, они были заняты другим. И их не стоит винить в этом, ведь они такие, какими им позволяет быть их среда.