Поцелуй меня, любимый

Глава 20

– Принеси мне зелёный кафтан из златотканного дамаста. – Сабмила крутилась перед зеркалом, с улыбкой разглядывая, как переливаются бриллианты и другие драгоценные камни на поясе её шальваров. Поправила глубокий вырез свободной блузы из полупрозрачного шёлка, чуть приоткрывая грудь. – И давай туфли из белой лайки, расшитые золотом. И побольше золотых украшений – на волосы, на шею, на руки, на ноги. Он должен ослепнуть от моей красоты. Пусть ценит то, что ему досталась самая завидная невеста столетия.

– Красота не в украшениях, которые ты на себя надеваешь, – тихо проговорила Чанлиф. Она уже давно стояла в комнате и наблюдала за приготовлениями принцессы. – А в самом человеке.

Сабмила уставилась на сестру, как на призрак, явившийся ей наяву.

– Ты живая?! – на всякий случай поинтересовалась она, разглядывая откровенный наряд сестры.

– Как видишь, – с усмешкой ответила Чанлиф, разведя руки в сторону. – А я что, должна была умереть? – с коварной улыбкой спросила она.

– Да. То есть нет. – Сабмила смутилась, со злостью вырвала из рук служанки кафтан. – Просто лекари сказали отцу, что ты навряд ли доживёшь до утра. А ты, я посмотрю, очень даже неплохо выглядишь.

– И так же прекрасно себя чувствую, – почти ласково продолжила фразу Чанлиф, подходя к столику и разглядывая украшения в огромной шкатулке. – Лекари твоего отца просто чудеса творят. Благодаря им я могу лично поздравить тебя с прекрасным выбором. Ты уж извини, но я не останусь на твою свадьбу, – с нарочитым сожалением проговорила она, пожимая плечами. – У меня срочные дела.

– Знаю я твои дела, – усмехнулась Сабмила. – Имя им – Зариф, – злобно похихикала. – Кстати, я тебя тоже поздравляю, – покивала головой, наблюдая, как красиво золотые серьги покачиваются у её лица. – Такой завидный жених! Богатейший опыт! Говорят, он построил целую усыпальницу для своих любимых жён.

– Мне очень повезло, что у меня такая добрая, любящая сестра, – негромко проговорила Чанлиф, проигнорировав её последнее высказывание. – Но ты за меня не волнуйся, дорогая! Я больше ничего не боюсь в этой жизни. Мне едва за двадцать, моему будущему мужу около семидесяти, и я наверняка переживу его, как пережила своего первого. – Выбрала из шкатулки жемчужное ожерелье и подошла к принцессе. – Кстати, в постели Илад неутомимый любовник. – Велела служанке приподнять принцессе волосы. – Я не один год была замужем, да и после знавала немало мужчин, но что со мной делал это варвар в ту ночь, когда весь дворец слышал крики из его башни, ни с чем не сравнится. – Надела украшение на шею сестры. – Знаешь, у степняков очень странные предпочтения, – она смущённо опустила взор в пол.

– Ты врёшь! – прошипела Сабмила, встречаясь с сестрой взглядом через зеркало.

– Может, и вру, кто же теперь узнает! – Чанлиф загадочно улыбнулась. – Но у тебя скоро появится возможность самой всё проверить. – Наклонилась к самому уху сестры и прошептала: – Главное, не сопротивляйся ему и позволь делать всё, что он захочет.

– Ты сейчас всё это говоришь специально. – Сабмила подозрительно прищурилась. – Ты так сильно хотела этого степняка, а я взяла и выбрала его для себя. Вот ты и бесишься.

– Да полно тебе! – с усмешкой в голосе произнесла Чанлиф. – С чего бы мне беситься? Всё, что я хотела, я получила. – Задумчиво кивнула, словно вспоминая недавнее. – Я познала степняка как мужчину, остаюсь на родине, где мне всё знакомо, а через пару лет снова стану вдовой и буду свободной, как птица. А вот тебе, сестрёнка, и правда не позавидуешь: одна, вдали от дома, от семьи, в местах, где всё чуждо и незнакомо. Советую хорошенько попрощаться со своими родителями, найти ласковое слово для каждого, потому что навряд ли у тебя когда-нибудь ещё появится возможность свидеться с ними.

– Почему? – Сабмила выглядела испуганной. – Серебряная Завлудь находится в трёх днях пути от Эграна. Я всегда смогу приехать навестить их.

– Приехать? Навестить? – Чанлиф рассмеялась. – Ты вообще знаешь, что такое гарем? Сестрёнка, ты оттуда никогда больше не выйдешь. Разве ты забыла, что станешь аж сотой женой степняка. Это так почётно!

– Как не выйду? – Теперь на лице принцессы читался неприкрытый ужас; она и помыслить не могла, что может больше никогда не увидеть своего любимейшего отца или матушку. – О чём ты говоришь? Я всегда могу потребовать отвезти меня к родителям.

– Это тебе не один из твоих заморских принцев, у которых ты могла бы что-то потребовать. Гордые пранадармцы и рта открыть своим жёнам не дают. – Чанлиф в задумчивости покачала головой. – И никогда не позволяют женщине помыкать собой. А строптивость и неповиновение наказывается смертью или чем похуже.

– Что может быть хуже смерти? – дрожащим голосом спросила принцесса.

– Ну, не знаю! Рассказывают, что иногда степняки дарят жён своим вельможам, как какую-либо вещь. Кстати, хороший скакун у них ценится намного больше, чем женщина. Так что, сестрёнка, тебе придётся особенно сильно постараться, чтобы ублажить своего нетерпеливого, горячего мужа. Уж поверь мне, я это знаю! Иначе ты в скором времени наскучишь ему, и тебя тогда ждёт очень незавидная участь. – Чанлиф подошла к принцессе и протянула руки, намереваясь обнять её. – Давай обнимемся, сестрёнка, а то мало ли, вдруг уже не свидимся.

– Я никуда не поеду! – прошипела Сабмила, уворачиваясь от рук сестры.

– Ничего у тебя не выйдет, дорогуша. – Чанлиф сочувственно покачала головой. – Ты назвала избранника и сделала это на глазах тысячи зрителей. Это слышали принцы соседних королевств. А твой отец – человек слова, он дал обещание, что победитель турнира получит в жёны его единственную дочь и хорошее приданое. Знаешь, если правитель Эргана не выполняет своих обещаний, ему сначала перестаёт верить его же народ, а потом и другие. Кстати, я слышала, как принцы утром разъезжались по домам. – Покачала головой. – Они были о-о-очень недовольны твоим решением. И это понятно: они с самого начала невзлюбили проклятого степняка, а тут такой неожиданный поворот. Такого выбора никто не ожидал от эгранской принцессы.

– Я хочу, чтобы ты ушла, – процедила сквозь зубы Сабмила, рывком сдёргивая с себя жемчужное ожерелье; перламутровые бусинки разлетелись по полу в разные стороны.

– Ну вот, взяла и испортила такое красивое украшение, – с сочувствием в голосе проговорила Чанлиф, наблюдая, как служанки бросились подбирать драгоценный жемчуг. – И да, ты права, пожалуй, мне уже пора.

Чанлиф вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь и вздрогнула, когда за её спиной послышался звон разбитой вазы; сжала дрожащие руки в кулаки и какое-то время просто прислушивалась к звукам из комнаты. Она очень хорошо знала свою сестру. Всю жизнь её родители только и делали, что потакали своему любимому чаду во всём, в результате она села им на шею и свесила ножки.

Чанлиф спряталась в нишу и задёрнула плотную штору, и как раз вовремя: дверь в покоях распахнулась, оттуда выбежала вся в слезах принцесса.

– Ни за что! Никогда! – заламывая руки, в отчаянии причитала Сабмила. – Не бывать этому!

Глава 21

– Эх, Мидин, как представлю, что мою кровиночку увезут в какую-то там Завлудь, у меня сердце кровью обливается, – с грустью в голосе проговорил Гаруф, продевая руки в рукава парадного халата и терпеливо ожидая, пока слуги наденут на него традиционные украшения, положенные для торжества. – Тебе хорошо, твоим соплюшкам ещё и четырнадцати нет, и тебе пока неведомы такие тревоги.

Мидин сочувственно покачал головой, поднёс к губам бокал с молодым вином и отпил немного.

– Ну почему именно он? – со злостью рявкнул правитель, заставляя слуг шарахнуться от него в разные стороны. – Жена вчера весь вечер проплакала, а сегодня лекари с ног сбились, чтобы хоть как-то скрыть следы материнского горя с её лица.

– Может, не стоило его сразу допускать до этого турнира? – тихо предположил Мидин, пригубливая вино и наблюдая за правителем; все знали, насколько капризна и избалована принцесса Эграна, но сердце отцовское – оно такое, будет всегда болеть за родное дитя.

– Кто же знал, что этот дикарь окажется таким ловким. – Гаруф проверил, как выходит из ножен клинок, удовлетворённо кивнул. – Он же как снег на голову свалился и сразу с порога потребовал дань за двенадцать лет да дочь мою в жёны в придачу. Что мне ещё оставалось делать?

– Отдать дань и отправить восвояси, – повторил Мидин то же, что говорил накануне. – Схитрить или что-нибудь придумать, к примеру, что количество участников в турнире было заранее оговорено.

– Знал бы, где упасть, ковров бы подостлал да подушек подложил для удобства, – философски выдал правитель Эграна и, заметив бокал в руке друга, потребовал: – Налей-ка мне тоже вина, это сейчас очень кстати будет.

Мидин только успел протянуть руку к кувшину, как дверь с шумом распахнулась и в покои правителя ворвалась заплаканная принцесса.

– Папенька любимый, – голосила Сабмила, заливаясь слезами. – Миленький. Родненький. Смилуйся! Не губи меня!

И тут произошло совсем невероятное: Сабмила, гордая принцесса, красавица Тарканата, самая завидная невеста Эграна, упала на колени перед своим отцом и протянула руки в молитвенном жесте, воздев заплаканные очи, полные неприкрытого горя, к небу.

– Стража! Ко мне! – заорал Гаруф, перепугавшись не на шутку. Чтобы его дочь, да за несколько часов до самого важного события в своей жизни настолько забылась, чтобы лить, как какая-то простолюдинка, слёзы и ползать на коленях?! Такого никогда прежде не бывало! – Кто тебя обидел? – Рывком поднял принцессу с колен. – Назови его имя! Я лично расправлюсь с этой собакой.

– Отец, умоляю, не отдавай меня степняку, – шептала Сабмила, и было столько боли в её тихом отчаянии, в дрожащем голосе, распахнутых немигающих глазах. – Я не хочу за него замуж! Я не могу уехать из родных мест, войти в его гарем и тем самым оборвать навсегда свои корни. Лучше смерть, чем никогда не видеться с вами.

– Что-о-о, – протянул Гаруф, решив, что ослышался: его дочь всегда была неразумна и недальновидна в своих поступках и требованиях, но то, о чём она сейчас говорила, вовсе походило на бред.

– Я не выйду за степняка, – закричала Сабмила, думая, что отец не расслышал с первого раза, о чём она говорила. – Я не поеду в Серебряную Завлудь. Я наложу на себя руки.

– Дочь моя, мы не можем не выполнить своего обещания, – ошеломлённо проговорил Гаруф. – Слово правителя Эграна нерушимо! Ты назвала степняка своим избранником. Назвала при всех! Мы теперь просто обязаны выполнить свои обязательства перед пранадармцем!

– Хорошо, отец! – Сабмила покорно опустила голову, не выдержав осуждающего взгляда отца. – Я исполню твою волю, – тихо проговорила она. – Прошу только об одном: обними меня в последний раз и поцелуй. И помни, что бы со мной ни случилось, никогда не вини себя в этом.

Гаруф притянул к себе дочь и какое-то время стоял с закрытыми глазами, ласково гладя своё взбалмошное дитя по спине, а в его голове крутились мысли одна страшнее другой.

– Мидин, – позвал он друга.

– Да, Ваше Величество.

– У нас получится собрать дань за двенадцать лет в течение часа?

– Получится, – уверенно произнёс Мидин. – Но думаю, посол теперь навряд ли согласится просто забрать дань и отправиться на родину. Он же сражался на турнире за руку вашей дочери и чуть не погиб из-за этого, его спасло лишь чудо, точнее, ваша племянница, – решил напомнить он о печальном происшествии. – Кстати, лекари передали, что Чанлиф идёт на поправку. Вы не зря платите своим целителям.

– Это очень хорошая новость, – задумчиво проговорил Гаруф, не замечая, как его дочь презрительно поджала нижнюю губу при упоминании сестры. – Мидин, собери дани больше, чем за двенадцать лет, и прикажи подготовить десять красивых дев из самых лучших семей Тарканата, – приказал Гаруф, заботливо стирая шёлковым платком слёзы с лица принцессы. – Дочь моя, я обещаю, что попробую договориться со степняком, но, если он будет настаивать на своём решении взять тебя в жёны, нам придётся выполнить обещание.

– Спасибо, отец, – поблагодарила Сабмила.

– Пока благодарить не за что. – Гаруф решительно зашагал к выходу из покоев. – Стража, за мной!

Глава 22

Милада-степняк уже минут десять стояла перед зеркалом и никак не решалась отправиться на встречу со своей будущей женой. Горько усмехнулась.

“Докатилась. Дожила. Через несколько минут я стану мужем самой капризной принцессы Эграна. Что же я буду делать с ней, если нас и правда соединят сейчас узами брака? Боги! И чего я добилась?”

– Ваше Высочество, – тихо позвал Сван. – Нам уже пора! Если мы опоздаем, они могут расценить это как личное оскорбление. – Сочувственно покачал головой, разглядывая жуткие синяки под глазами молодого мужчины, стоящего перед ним с печальным взглядом. – Как вы себя чувствуете после вчерашнего лечения принцессы и себя? – поинтересовался он. – У вас хватит сил через всё это пройти?

– Всё хорошо, – грустно улыбаясь, прошептала Милада. – Сван, я запуталась. Я больше не знаю, что мне делать, как вызволить Невера. Да ещё это таинство на мою шею… Ну какой из меня муж? – развела руки в стороны.

– Так, без паники! Будем действовать, как и задумывали. Попросите у Гаруфа в качестве подарка оскильских пленных, скажите, что они нужны вам для того, чтобы держать в повиновении свою строптивую девяносто девятую жену. А вот что делать с Сабмилой… – Сван в задумчивости поскрёб заросший подбородок. – Сейчас главное – наших забрать и как можно быстрее убраться подальше от Тёмного Эграна, потом добраться до ведьмы, вернуть ваш прежний облик и тогда можно будет отправить принцессу обратно домой; выделим ей хорошее сопровождение.

– А если Гаруф откажется? Он же не просто так посадил их в казематы, – с сомнением в голосе спросила принцесса. – Что мне тогда делать?

– Тогда торгуйтесь! Пригрозите, скажите, что счастливое существование эгранской принцессы в Серебряной Завлуди будет зависеть от его решения.

– Хорошо, – без особого энтузиазма в голосе согласилась Милада-степняк, поправила пояс с ножнами и пощипала свои щетинистые щёки, чтобы вернуть им хоть небольшой румянец; брезгливо скривила губы. – Ну что, – обвела взглядом своих воинов. – Идёмте, что ли, выдавать меня замуж, в смысле, женить.

Милада в окружении своих воинов и командира направилась к выходу, но дверь перед ними внезапно распахнулась и в комнату с важным видом в сопровождении личной охраны прошествовал Гаруф.

– Присядь, посол, – начал правитель, – есть серьёзный разговор. – Милада недоумевающе переглянулась с командиром. – Прошу, это не займёт много времени!

Степняк опустился на стул и ожидающе уставился на правителя Эграна, проигрывая в голове все варианты того, что могло случиться за это утро.

– У меня деловое предложение к тебе, посол. Я возвращаю дань за двенадцать лет, дарю Серебряной Завлуди табун отборных скакунов и десять прекрасных дев из самых почитаемых семей Тарканата в твой личный гарем, – на одной ноте перечислял Гаруф, внимательно наблюдая за каменным лицом пранадармца.

– В обмен на что? – спросил степняк.

– Ты откажешься от моей дочери, покинешь земли Эргана в течение суток и никогда больше не станешь оспаривать своё право взять её в жёны. – Правитель выглядел взволнованным, хоть и старался изо всех сил не подавать виду.

Милада-степняк подозрительно прищурилась, одновременно лихорадочно обдумывая услышанное.

“Так! Что происходит? – она старалась не выдать своё волнение ни словом, ни действием. – Теперь надо правильно разыграть свои карты!”

Вальяжно закинула ногу на ногу и твёрдо произнесла:

– Нет!

– Проси, что хочешь. Всё исполню! – Было видно, что Гаруф настроен решительно. – Даю слово!

– Так же, как обещал отдать свою дочь победителю турнира? – степняк усмехнулся, искоса поглядывая на правителя Эграна.

– Нет. Всё сделаю. Могу дать клятву на крови, если недостаточно моего слова.

Милада-степняк встретилась взглядом со Сваном: тот выглядел ошеломлённым.

– Хорошо, – нехотя согласился степняк, всем своим видом выказывая недовольство. – Я возьму дань за двенадцать лет и табун скакунов в придачу, – вытянул руку, пристально разглядывая свои идеально подстриженные ногти. – Но я хочу, чтобы мне отдали всех пленников из Нижнего Искола.

Гаруф удивлённо воззрился на степняка, думая, что ослышался.

– Хочу с помощью них подчинить свою строптивую девяносто девятую жену, – продолжал степняк ровным тоном. – От эгранских дев, пожалуй, откажусь. – Встретился взглядом с правителем. – Не нужны мне наложницы в гареме! А вот для ровного счёта мне по-прежнему не хватает одной жены, – поцокал языком.

– Так кто же мешает тебе выбрать её из прекрасных девушек, которые сейчас прибудут во дворец? Каждая из древнего рода, имеет прекрасное воспитание и с удовольствием войдёт в твой гарем.

– Нет, мне нужна надёжная, преданная жена, которая пойдёт за мной в огонь и в воду, а не изнеженная девица, которая при одном только слове “пранадармец” будет заливаться слезами да падать в обморок. – Степняк выдержал паузу и улыбнулся. – Отдай мне в жёны твою бесстрашную племянницу. Вот эта девушка настоящий воин, не побоялась выйти на арену и биться рядом со мной плечом к плечу против заморских принцев.

Гаруф затаил дыхание, не в силах поверить своему счастью: дочь останется в родительском гнезде, из казны не придётся выплачивать откупные семьям, откуда он собирался забрать девушек на выданье, вдобавок степняк заберёт ненавистных ему пленников, которые никак не хотели умирать в его темнице, а самое главное, не станет поднимать скандал.

– Я согласен! – правитель поднялся на ноги и радушно раскрыл объятия гостю. – Я так рад, что мы смогли прийти к соглашению. Я дам очень хорошее приданое за своей племянницей, – заискивающе проговорил он, обнимая степняка. – Можем прямо сейчас вас соединить узами брака и закатить пир на весь Тарканат.

– Нет, я бы хотел уехать как можно быстрее из вашей страны, – нетерпеливо произнёс степняк и тут же решил объяснить своё решение: – Расстроился я не на шутку, что не получил в жёны прекрасную принцессу, за которую бился на турнире, не жалея живота своего, – хитро прищурился. – Вот прям чувствую, что, задержись я ещё немного здесь, точно пожалею о принятом решении и потребую свою законную награду.

– Тогда и правда стоит поспешить, – взволновано проговорил Гаруф. – Так когда вы собираетесь отбыть? – поинтересовался он.

– А это уже будет зависеть только от вас, – вкрадчиво проговорил степняк, многозначительно поведя бровями. – Чем быстрее, тем лучше, конечно.

– Понял!

И правитель Эграна стремительно вышел из покоев степняка.

Глава 23

Солнце стояло высоко в зените, во дворе под палящими лучами сновали слуги, собирая в дальний путь повозки с данью для Серебряной Завлуди, а также приданое Чанлиф. И как только появился степняк со своими воинами, Мидин приказал привести пленных, а сам подошёл и поинтересовался:

– Если хотите, Его Величество предоставит своих лучших воинов, чтобы они сопроводили вас до границы Эграна. – И совсем тихо добавил: – Эти русичи очень опасны, они как звери, загнанные в угол, пойдут на всё, только бы вырваться на свободу. А с вами едет любимая племянница правителя, и он не на шутку обеспокоен тем фактом, что у вас недостаточно людей, чтобы обеспечить ей должную охрану!

– Спасибо за помощь, – рассеянно ответила Милада-степняк, провожая тревожным взглядом воинов Мидина. Она не могла ни о чём другом думать, как только о предстоящей встрече с любимым. “У меня всё же получилось, – думала она, а в душе всё пело и ликовало. – Мы вызволили Невера и его побратимов из каменных казематов и сейчас уезжаем на родину”. Но вслух ровным тоном произнесла: – Но мы сами справимся. Пусть ваш правитель не переживает за свою племянницу.

– Тогда советую вам оставить их в оковах, пока вы не прибудете на место, – предложил Мидин.

Милада-степняк лишь кивнула в ответ. Только что из здания начали выводить искольских пленников. Первым шёл Невер, он буквально тащил на себе своего друга – Данияра. Даже на расстоянии было видно, насколько плох этот воин. Он едва передвигал ноги, не понимал, что происходит, и просто покорно следовал за своим товарищем по оружию, радуясь, что умрёт на свободе, а не в мрачном подземелье. Этот исполинский воин наводил ужас на врагов, а сейчас его качало от слабости. Сердце Милады сдавило от жалости к умирающему воину.

"Пресветлые Боги! – прошептала она. Данияр не раз спасал жизнь Неверу и был искренне предан ему. – Дайте мне силы спасти его! Пожалуйста, продержись ещё немного", – мысленно обращалась Милада к побратиму своего мужа.

А тем временем вся челядь и придворные сбежались посмотреть на отъезд пранадармца и суровых северян, которыми пугали непослушных детей, рассказывая всякие небылицы о страшных русичах.

– Не знаю, что ты задумал, – проговорил Невер, останавливаясь напротив степняка и прожигая его ненавидящим взглядом. – Но так просто это тебе с рук не сойдёт.

Милада-степняк не стала ничего отвечать, спокойно выдержала взгляд любимого, мельком посмотрела на Данияра, который уставился на неё с той же ненавистью во взгляде; она знала: была бы его воля, он без промедления свернул бы тонкую шею степняка одними лишь руками.

“Ненависть – это хорошо! Она даст ему силы жить дальше”, – подумала Милада, изо всех сил стараясь держать свои истинные чувства в узде.

– Сван, – тихо позвала она командира. – Распредели пленников по повозкам и пока не снимай с них оковы, – растянула губы, как ей казалось, в улыбке, но со стороны это выглядело так, словно степняк насмехается над русичами.