Идеальный шторм
- -
- 100%
- +
Пялюсь в экран, не зная, что ответить. Пишу простое «да». И все. Никаких подробностей, вопросов, возгласов… Я уволилась. Это конец. Сегодня Змей приложит рапорт к моему личному делу. Я не смогу больше войти без разрешения в отдел «Д». И запрос сделать не смогу…
Запускаю двигатель, собираясь ехать в гости к маме. Надо предупредить об отъезде. Может, удастся уговорить и ее переехать? Маме вполне подойдет морской климат, а…
Из дверей здания выбегает Корсаков. Садится на пассажирское сиденье и командует:
– Едем, Римская.
– Куда это? Выматывайся из моей машины, Дамир Хасанов! Я не твоя… собачка, чтобы выполнять приказы.
К щекам приливает кровь, дыхание застревает в горле, как песок… Закашливаюсь и глубоко дышу.
– Ты обещала рассказать о моей матери. Пока ты не уехала, давай поговорим.
– Все-таки решил узнать о ней…
– Не хотел, – мнется он. – Настя уговорила. Рисовала на моей груди узоры пальцами и мягко увещевала… Найди, мол, ее Дам… Загляни в глаза и спроси – почему? Почему она выбросила тебя под забором дома малютки?
– А с чего ты взял, что было так? – ерзаю на месте и морщусь.
– Болит что-то? – хмурится Корсаков.
– Вершинин терзал меня всю ночь. Мышцы теперь ноют.
Корсаков сжимает зубы так сильно, что я слышу, как они клацают… Не нравится, да? Ревнуешь?
– Едем, Римская. Сначала к тебе домой за Женей, а потом в кафе. И позвони Трегубову, он должен подготовить ответы на наши запросы.
– Это уже меня не касается, Корсаков.
Глава 13.
Агата.
– Тук, тук… Доченька, мама ненадолго пришла.
Сердце больно ударяет ребра, когда я вхожу в квартиру. За моей спиной высится Корсаков. Молчит. Держит руки в карманах. И всю дорогу молчал. Чувствовал исходящее от меня напряжение и держал язык за зубами. Боялся, что я его высажу и не довезу до Жени…
– Мама… Мамуя…
– Агата Васильевна, все в порядке? – спрашивает наша няня Виктория. – Здравствуйте, – а это уже бросает Корсакову.
Никогда я не видела мужчину таким беззащитным… Внутри словно кипяток разливается. Печет, болит так, что хочется завыть. Он долго смотрит на дочку. Присаживается на колени и вскидывает руки, легко касаясь ее плеч. Качает головой. Прищуривается. Раскрывает губы, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле… Он смотрит на малышку, трогает ее волосики и… По его лицу стекает скупая слеза.
– Женя… Женечка… Евгения, – наконец, произносит он. – Евгеша.
– Мама… дядя… – испуганно протягивает малышка.
Вырывается из его ненавязчивых объятий и бежит ко мне. Обнимает и испуганно косится на отца.
– Вы меня отпускаете, Агата Васильевна, – робко произносит Вика.
– Да. До завтра. Можете идти.
– Агата, можно я с ней поиграю в гостиной? А ты переоденься, соберись, – предлагает Корсаков.
Ошеломленный. Словно увидел привидение. У него даже в плену был более адекватный взгляд.
Я переодеваюсь в трикотажный брючный костюм, для чего-то распускаю волосы и крашу ресницы. Идиотка. Зачем это все, не понимаю? Веду себя, как мартовская кошка. А мне уезжать скоро…
Корсаков сидит на полу в гостиной. Женька любопытно смотрит на то, как он собирает Лего. Разложил свои длинные ножищи… Полкомнаты загородил собой – запахом, который я так любила, исходящим от него теплом и энергетикой. А, главное, малышка ни разу меня не хватилась. Сидела между его ног и играла. Даже куколки свои принесла. Крохотная такая, черноглазая, как Серега. Мои… Мои, мои… Слово отчеканивает в душе, как клеймо.
– Агата, смотри, какой домик намечается? Ты почему не собрала? А Вершинин? Он играет с ребенком?
– Не особо. И я мамаша так себе, тебе ли не знать? – бурчу в ответ.
– Хорошая мамаша, не выдумывай. Ты… ты сама рожала?
– Да. Это было…
– Больно. Могу себе представить. Спасибо тебе, Римская. Для меня никто и никогда не делал таких подарков. Ты…
– Кормила грудью, но недолго. Ты это хотел спросить? – поднимаю на него влажный взгляд. – Всю беременность меня сопровождали стрессы. Я частенько лежала в больнице на сохранении. Пыталась наладить грудное вскармливание, но после четырех месяцев Женя перестала набирать вес. Ей не хватало. На смешанном кормлении она была до шести. А потом появился прикорм, грудное молоко она получала только ночью.
– А сейчас? – с нескрываемым интересом спрашивает Корсаков.
– Месяц назад, перед тем, как поехать на Кавказ за тобой, я завершила и ночные кормления.
– Мне нечего сказать в свое оправдание, Агата. Я виноват. И все. Поедем в детское кафе? Жене можно играть с другими детьми в игровой?
– Конечно, – улыбаюсь я, только сейчас замечая, что дочка спокойно сидит на руках Корсакова. Разглядывает его, трогает густые черные волосы с нитями седины, касается аккуратной черной щетины. У Виталия-то гладкое лицо… Оказывается, дети ко всему относятся проще. Я столько раз представляла их встречу, а вышло все не так… Жене нравится отец. Она чувствует восхищение и трепет, исходящие от него. И все. Так просто… Ей ничего другого не нужно – только чувствовать сердцем. По-другому малышка не умеет… Вся в мать…
Корсаков выбирает итальянский ресторан в центре города. Отводит Женю в игровую комнату и поручает няне следить за дочерью строго-настрого. Возвращается ко мне. Подзывает официанта и заказывает себе обед. Я следую его примеру – правда, беру только суп, а Женечке выбираю макароны с сыром из детского меню.
– А десерт ей можно? И почему ты взяла только суп? Тебе надо хорошо питаться, Агата. А то… Одни глазюки остались и сиськи. Вершинину нравятся тощие бабы?
– Да, именно так. Ему нравлюсь я, Сергей. В любом виде.
– Давай к делу. Что ты нарыла про мою мать? И… брат… Не понимаю, откуда он взялся?
– А сам-то ты искал что-то? Копался в своем происхождении?
– Нет. Не было никаких зацепок, – выдавливает Сергей, сцепив пальцы в замок. – Она же оставила только записку… Простите меня. Заберите мальчика, он родился такого-то числа. И все. Ни имени моего, ничего, блядь!
– Экспертизу записки делали, Дамир.
– Агата, Дамиром ты можешь называть меня только в постели. На работе я Сергей. Быть Корсаковым – моя работа. Так что… Постель нам больше не светит, поэтому Сергей.
– Ее искали. Твою маму. И она ничего не написала, чтобы сохранить тебе жизнь. Защитить тебя. Ее преследовали, это очевидно. Она специально ничего не написала, чтобы сохранить жизнь ребенку. Вот так… Тебя хотели отнять. Я долго анализировала слова записки. И я мать… Если бы Женьку хотели отобрать, я поступила бы также.
– И где она, черт возьми? Жива? – спрашивает, поднимая карий взгляд.
У меня мурашки бегут по коже… И хочется себя срочно чем-нибудь согреть – одеялом или горячим напитком. В последнее время я часто мерзну, и виной всему одиночество.
– Нет. Но есть мальчик, которого она родила через пять лет после тебя. И он жив…
– Кто она? Есть имя, фамилия? Не томи меня, Римская. Я, может, хочу сходить на ее могилу. И, вообще…
– Твою маму звали Елизавета Антипова. Она ошиблась только в том, что полюбила очень влиятельного мужчину – выходца из Ближнего Зарубежья. Богатый мусульманин не собирался на ней жениться, но тебя он хотел забрать. У них такое часто практикуют. Она находилась в отчаянии. Ей угрожали, били… Сожгли дом. Той ночью ей было некуда больше идти. Она отдала тебя, чтобы спасти. Это все, что я узнала. Подняла такие связи… Слава богу, участковый, который вел твое дело, сохранил ту записку в архиве. В своем личном архиве, который хранил в гараже. Я выделила отпечатки повторно – Дашка помогла. Пробила по базе. Информация скудная, но при желании все можно найти. Не понимаю, почему ты сам ничего не хотел узнать?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.