Отец (не) моей дочери

Глава 8.

Лев.

Ошеломленно замолкаю и взмахиваю рукой в сторону ванной. Не понял… Это меня сейчас так отбрили? Поставили на место или… Хотя да – поставили на место. Я дал правильную формулировку поступку Этери. Я ее обидел тогда, не спорю… Оскорбил, обесценив женские достоинства, выгнал из кабинета, да и смотрел презрительно… Наверное, ни одна женщина не стерпела бы такого отношения.

– Мама… Мамоська, – малышка тянет ручонки и беспокойно ерзает, сидя на моих руках.

– Тише, солнышко, сейчас… мама придет.

Этери возвращается быстро. На меня и не смотрит – бросается к Дарине и почти выдергивает девчушку из моих рук.

– Доченька моя… Солнце… Я так по тебе скучала, я тебя люблю. Очень люблю… Маленькая моя…

Этери сникает. Ее плечи подрагивают, грудь тяжело вздымается, а по щекам текут слезы. Тишину гостиной нарушают всхлипывания – женские и… детские. Слова нежности, вздохи, шорохи… Кажется, они обращаются во что-то осязаемое – острое и холодное. И все это режет меня на части, заставляя отвернуться.

Этери садится на корточки, не в силах стоять, а уж тем более держать малышку на руках. Тоска словно высосала из нее все силы. Еще миг, и она свалится навзничь или потеряет сознание… Только этого мне не хватает для полного счастья – ее обморока.

– Этери… Валентиновна, поднимайтесь, – сухо произношу я и тяну Дарину за ручку.

– Нет! – вырывается она. – Мама… Моя мама. Мамуя, ты не уйдес?

– Нет, доченька, я не уйду, – Этери стыдливо вскидывает на меня взгляд. Неужели, ждет разрешения остаться? Или что тогда?

– Давайте пройдем на кухню? – предлагаю я. – Дарина, иди ко мне на ручки, мама никуда не уйдет. Пока…

– Лев Борисович, ну вы и… сухарь, – вздыхает Этери. – Можно было не уточнять. Дарина давно ела?

– Идемте на кухню, – со вздохом предлагаю я.

Этери шлепает по полу этими своими… ножками в розовых носочках, раздражая меня до предела. Бесцеремонно открывает крышку кастрюли и морщит нос при виде макарон.

– Другой еды нет? – презрительно произносит она.

– А что не так с макаронами? Я их только сварил. И вообще, Этери Валентиновна…

– Я кормлю дочь свежими овощами и фруктами в каждый прием пищи. Ну… кроме основных блюд. А суп есть?

– Нет. Она отказывалась от еды. Честное слово, моя мама не смогла впихнуть в Дарину больше, чем ложку каши и…

– Вы непроходимый эгоист, Лев Борисович, – пылко бросает она. – Вам плевать на ребенка, ее здоровье и психическое состояние. Вы… Вам бы только исполнить свои хотелки и…

– Перестаньте так говорить, Этери. Я действую исключительно в интересах ребенка и…

– Хосю сюп, – певуче произносит кроха, благоговейно взирая на мать.

Видели бы вы наши лица: почти одновременно мы с Этери замолкаем, а потом облегченно вздыхаем.

– У вас есть мясо? Овощи, зелень? – тараторит она. – Я приготовлю маленькую кастрюльку, если вы не против.

– Есть домашняя курица. И овощи есть. Сейчас достану.

Дарина не отлипает от Этери. Обнимает за ноги, гладит и просит не бросать ее, пока та умело шинкует овощи. Смотрю на эту картину, чувствуя себя идиотом… Я ведь Этери для серьезного разговора позвал.

– Мойте руки и помогайте накрывать на стол, – командует эта мелкая… выскочка, орудуя ножом. Режет хлеб и выкладывает его на блюдце, одиноко стоящее возле раковины. – Я могу заглянуть в шкаф с посудой? – запоздало спрашивает разрешение.

Ты уже влезла… везде. Наследила маленьким ножками и пропитала воздух моего дома своим запахом. Что там? Лесная земляника, яблоко, немного ландыша… Носится по дому, как будто всегда здесь была и варит суп моей дочери…

– Можно. Но вы учтите, что я терплю ваше присутствие только ради дочери.

– Понимаю и… Спасибо вам за ваше терпение, Лев Борисович. Я покормлю Дарину, искупаю ее и уеду домой.

– Вы не оставите нас в покое, ведь так? – спрашиваю тихонько, чтобы дочь не услышала.

Дарина впервые за день отвлекается на груду раскрасок, что купила для нее моя мама.

– Не оставлю, уж извините. Я кормила ее, понимаете? Она мой ребенок, мой малыш… Я не стану мешать вашей жизни. Просто позвольте мне изредка ее видеть. Выделите несколько дней в неделю, чтобы я…

Голос подводит Этери. Она глубоко вздыхает и втягивает голову в плечи. Отворачивается к кипящей кастрюле и помешивает суп. Кухню наполняет аромат домашней еды, свежей зелени и хлеба.

– Давайте ужинать. Вы голодны? – спрашивает она.

– Д-да… Пахнет неплохо.

Дарина съедает тарелку супа с хлебом и запивает чаем с молоком. Соглашается, чтобы мама ее искупала и рассказала сказку перед сном.

– Мама не уйдет? – поворачивается ко мне.

– Нет, – лгу я. Пальцы чешутся поскорее войти в приложение и вызвать этой захватчице такси.

– Я ее быстро помою, расскажу сказку и уеду. Не волнуйтесь, – шепчет Этери, наклонившись к моему уху. – Поговорим…в другой раз, да.

– Да, – отвечаю я.

Завариваю кофе и сажусь в кресло, наслаждаясь воцарившейся в кухне тишиной. Из ванной доносится довольный детский визг и милое женское щебетание. Она не оставит меня в покое… С этим придется смириться. Будет навещать мою дочь и жить своей жизнью. А я своей… Потягиваю горячий напиток, листая новостные ленты. Везде Этери и ее душещипательная история… Надо бы усмирить ее пыл, заставить отказаться от дальнейших интервью, а если не захочет – пригрозить… Слушаю тишину и женское пение. А потом и оно смолкает. Похоже, Дарина заснула. Ну все… Пора и честь знать. Ступаю в детскую комнату, чтобы позвать Этери и выдворить ее из своего дома.

– Заснула? – шепчу в полумрак ночника.

Этери крепко обнимает мою дочь и спит…

Глава 9.

Этери.

Вздрагиваю среди ночи, разбуженная всхлипыванием Дарины. Черт возьми, где я? Оглядываюсь, пытаясь разложить по полочкам события прошедшего дня. Вот он Самойлов… Высокий и одетый по-домашнему… А еще, на удивление сдержанный. Не кричит и не угрожает – разговаривает, просит, приглашает к столу… Даринка зарывается носом в мою шею и тихонько сопит, как крохотный котенок. Выходит, я уснула? А Лев сжалился надо мной и не разбудил. Надо не забыть поблагодарить его утром. Дочка спит, а я наслаждаюсь моментом близости. Перебираю ее шелковистые волосы, глажу нежные щеки… Завтра я уеду домой – в подсобку ночного клуба. Самойлов ведь может сменить милость на гнев? Поддаться советам адвоката или… мамы? Он вправе запретить мне сюда являться. По праву, которого меня лишили, признав несостоятельной матерью… С его подачи, между прочим. Глаза вмиг заполняют жгучие слезы… Дариночка моя, девочка… Что мне нужно сделать, чтобы видеться с тобой? Не хочу, чтобы ты меня забывала… И свою дочурку хочу найти. Ночь ворует покой, пробуждая самые болезненные чувства моей души. Боль хлещет по щекам, как кнут. Выпускает на волю обиды, даже самые затаенные… Я все вспоминаю – изменщика-мужа, его важную красавицу-любовницу, все-все… Даже одноклассника, ударившего меня мячом в девятом классе. Реву, как белуга от нахлынувших эмоций, позволяя себе быть слабой… Даринка шевелится во сне, а тихонько поднимаюсь и бреду в кухню. Поплачу там… Самойлов крепко спит – у него-то все хорошо в жизни. Включаю светильник над плитой и наливаю в стакан воду из кулера. Хорошо у него дома, уютно… Я и мечтать не могу о такой кухне – просторной, светлой и стильной, напичканной модной техникой. Все у Самойлова сверкает, прямо как его зубы – даром, что стоматолог. Присаживаюсь за стол, оглядывая жилище моей дочери… Я уйду в свой параллельный мир, а она останется, потому что она его по праву… А я так… Кормилица и воспитательница, растившая девочку до двух лет.

Слезы бегут по лицу, щекочут подбородок и шею, заползают под воротник футболки… Что мне делать со своей жизнью? С чего начинать? Никогда еще я не чувствовала себя такой брошенной и беспомощной. Всхлипываю и тотчас вздрагиваю от приближающихся шагов.

– Этери? Вы что тут делаете? Наверное, хотели сбежать с моей дочерью? – хмурится Лев. В другой ситуации я сказала бы, что он симпатичный. Даже очень… Высокий, темноволосый, немного взъерошенный. И в домашней футболке он совсем не кажется устрашающим.

– Что вы такое говорите? – вскидываю подбородок и смотрю ему в глаза. Теперь он видит, что я плакала. – Зачем мне делать такие глупости? Подвергать ребенка опасности и нарушать закон? Я просто… Я…

– Что у вас случилось? Вы… вы так выглядите, что…

– Посмешище, а не женщина, я помню… – стакан предательски дрожит в моих руках. – Почему все так, а? Почему моя жизнь идет под откос? Как срывающийся в пропасть паровоз.

– Послушайте, – Лев присаживается возле меня на корточки. Так близко, что я мгновенно вспыхиваю… – Вы молодая, здоровая женщина. Все у вас будет хорошо. Этот ваш… Адам поможет найти вашего ребенка и…

– Вы обманули меня, да? Вы же сказали, что не станете препятствовать моему общению с Дариной. Я растила ее, поймите, я… Вот почему он изменил? – резко перевожу тему я. И чего я вспомнила своего Васю? Это все ночь – странная, тихая, ледяная. За окном воет ветер, а дома тепло. Пахнет вареньем и… ароматом геля для душа Самойлова.

– Ваш муж?

– Ох, простите меня за эти откровения. Просто я… Последнее время я со всем разбираюсь сама. Плохо быть одной. У вас есть любимый человек?

– Да, – тут же отвечает Лев. – Я встречаюсь с женщиной. Она хочет подружиться с Дариной, но малышка… Не поверите, она ее даже укусила сегодня.

– Обалдеть, – улыбаюсь я. Наши взгляды встречаются. Лев улыбается в ответ, а неловкость между нами улетучивается. Оказывается, с ним может быть легко…

– Я буду разрешать вам с ней видеться, – шепчет он. – Но вы не посмеете лезть в мою личную жизнь, ладно?

– Конечно, я и не собиралась… Мне нужно устраивать свою. Знаете, а мне ведь нравится этот мужчина.

– Какой? – Самойлов любопытно вскидывает бровь.

– Адам Аверин. Он симпатичный, умный, воспитанный.

– Давайте-ка пойдем спать, Этери? – Самойлов резко поднимается, нависая надо мной высоким ростом. – Я тоже обещаю не лезть в нашу жизнь. Вы можете выйти замуж, я и слова не скажу.

– Ну уж нет… Мне хватило одного раза.

– Не все мужчины изменяют. У вас еще будет все хорошо.

Сухарь он и есть сухарь… Кажется, Самойлов неспособен на безумство. Отчего-то он напоминает мне Ипполита из «Иронии судьбы». Все у него по плану, скучно и пресно. Интересно, он и поцелуи планирует? И… остальные вещи тоже?

– Спокойной ночи, – шепчу я и семеню в спальню дочери.

Не знаю, почему, но мне стало легче… Самойлов ничего не говорил, но он так смотрел… С каким-то участием, что ли… Или сочувствием. В его глазах не было презрения или жалости.

Ложусь под бочок Дарины, накрываюсь теплым ароматным одеялом и закрываю глаза. Спи, Этери, наслаждайся… Твоя твердая горбатая кушетка в ресторане уже ждет тебя… Проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от стука дождевых капель по стеклу. Тук-тук… Так успокаивающе, монотонно и тихо. Но заснуть у меня уже не получается. Накрываю дочку одеялом и тихонько бреду в ванную. Найдется у Самойлова полотенце и новая зубная щетка? Аккуратно распахиваю створки навесного шкафчика, обнаруживая необходимые для утреннего туалета предметы. После душа решаюсь приготовить Самойлову завтрак. Я бы и обед смогла, если он попросит… Мне хочется отблагодарить мужчину за гостеприимство и ночной разговор, и я делаю то, что могу… Отвариваю яйца, готовлю молочную кашу, жарю гренки, режу найденные в холодильнике фрукты. Я очень люблю готовить, а в такой красивой кухне это делать одно удовольствие. Стараюсь не шуметь, давая возможность хозяину дома и дочурке поспать подольше, но в мои планы врывается кто-то другой…

Тишину взрывает звонок домофона. Бегу в прихожую и снимаю трубку видеодомофона.

– Кто там? – всматриваюсь в экран.

– Тина, – отвечает потрясающей красоты молодая женщина.

Глава 10.

Этери.

– Открываю, – шепчу дрожащим шепотом и торопливо приглаживаю разметавшиеся волосы. Они у меня красивые, что бы там Самойлов ни говорил… Волнистые, густые и светлые, как топленое молоко. Это для него я посмешище, а не женщина, а для других мужчин – объект вожделения и несбыточных мечтаний. За мной давно волочатся парни из клуба – Михаил и Виталий. Ну да ладно… Посмотрим, что там за Тина.

– Здравствуйте, – сдерживая восхищение, бормочу я. Дамочка встряхивает длинными, уложенными волосами и расстегивает пуговицы пальто. Окидывает меня коротким, нечитаемым взглядом и произносит:

– Доброе утро, вы кто? Новый персонал? Давно пора… Левушка сам не в состоянии справиться с домом. Как вкусно пахне-ет… Он еще спит? – воркует, сбрасывая модные сапожки на высоких каблуках.

– Д-да… Еще спит.

– И девочка тоже?

– Тоже, – на меня, как по волшебству нападает ступор. – Вас угостить кофе? Или… Может, желаете позавтракать?

Тина права – дому требуется женская рука. Так, почему я не могу помогать Самойлову? Эта наманикюренная кукла вряд ли держала в руках что-то тяжелее ложки. Она не будет мыть лестницы и убирать санузлы… А я смогла бы… Готовить, мыть, ухаживать за садом… Только бы видеть дочь.

– Сейчас Левушка проснется и вместе позавтракаем, – воркует она, прохаживаясь по дому.

Сейчас он проснется и попросит меня уйти… Как же хочется, чтобы утро не наступало – минутки замерзли, а часы остановились, продлевая мое пребывание здесь. Но этого не случится…

– Доброе утро, – звучит голос Самойлова за спиной.

– Ой… Доброе, – я так увлеклась мытьем посуды, что не сразу заметила его появление.

Лощеный, свежий, подтянутый… Все это он. Ловлю восхищенный взгляд на него Тины и отворачиваюсь. Может, молодые люди привыкли завтракать не кофе? А чем-то погорячее? А тут я… Со своими вареными яйцами и кашей. Тьфу…

– Лев Борисович, садитесь завтракать, – собрав волю в кулак, произношу я. – Спасибо вам за понимание… И за ночной разговор тоже. Мне нечем вас отблагодарить, поэтому я… Вот, – взмахиваю ладонью в сторону накрытого стола.

– Спасибо вам, Этери Валентиновна, – учтиво отвлечёт он. – Не стоило беспокоиться, но мне приятно. Признаться честно, давно я не завтракал домашней едой. Каша есть?

Мне кажется, или он бросает осуждающий взгляд на Тину?

– Да, конечно! Садитесь, пожалуйста. Тина, вы тоже, – кручусь возле них, как будто от этих людей зависит моя судьба. А она и так зависит!

– Лева, так эта женщина не домработница? – подает голос красотка.

– Нет, это мама… Это женщина, у которой жила моя дочь, – поправляется Лев.

Мда… Я растила малютку, кормила ее грудью почти до полутора лет, не спала ночами, а он… Женщина, представляете? Я просто какая-то женщина…

– А почему ты ее сюда пустил? – ее настроение резко меняется. – Ее лишили родительских прав. Она не должна здесь находиться. Такие люди, они…

– Прекрати, – отрезает Лев, бросая на Тину уничтожающий взгляд. – Я сам разберусь со своими проблемами. Ты чего пришла так рано?

– Как? Ты же сам вчера просил? Сказал, что девочке нужно приготовить завтрак.

– Дарина. Так ее зовут, – хрипло бормочу я. – Не девочка.

– Да, кстати. Ее так зовут, – неожиданно поддерживает меня Лев. – И не ты ли, моя дорогая, предлагала обратиться к детскому психологу или вызвать маму Дарины? Я это и сделал.

– Да, но… – ковыряется в тарелке Тина.

– Лев Борисович, можно поговорить с вами? – выпаливаю я. Потом разберётся со своей зазнобой…

– Это терпит пять минут? Я хотел бы закончить завтрак.

– Конечно.

Дарина с первых дней плохо спала по ночам. Крепко засыпала под утро и просыпалась поздно. Неудивительно, что дочурка до сих пор видит сны, давая мне возможность подольше здесь побыть.

– Можем пройти в кабинет, – предлагает Лев.

Вытираю мокрые руки кухонным полотенцем и семеню следом за Львом.

Кабинет, как и весь интерьер дома выдержан в светлых тонах. Самойлов любит минимализм – никаких штучек для уюта, картинок и ковриков – только необходимые вещи. Посередине комнаты громоздится широкий стол, возле него кожаное кресло, а вдоль стены – строгий бархатный диван.

– Присаживайтесь, – сухо бросает Лев, устраиваясь в кресле.

– Лев Борисович, – начинаю я.

– А что с вашими волосами, – хмурится он, испепеляя меня взглядом.

– А что с ними? – касаюсь копны руками и пропускаю пряди между пальцев.

– Они… кудрявые. Вы их накрутили? Простите, я мелю чушь… Просто только сейчас обратил на это внимание.

– Ах, вот вы о чем, – улыбаюсь я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Я забыла расческу для волос. Просто не успела сделать укладку. Лев Борисович, я… Я предлагаю вам свои услуги. Речь идет…

– Вы решились снова предложить мне себя? – с ноткой брезгливости в голосе произносит он. Самойлов крутится в кресле, а воздух наполняет противный скрип. – Не интересно, уж простите…

– Я не меняю своих решений, – отрезаю я. – По-моему, мы закрыли эту тему, Лев Борисович? Вы не интересуете меня как мужчина. Вы…

– Я слышал вчера, можете не повторять. Тогда о чем речь?

– Я предлагаю вам услуги домработницы. Ради моей Дарины я готова на все, а вашему дому требуется уход. Я могла бы бесплатно убирать, готовить и следить за садом. Я прошу вас, подумайте над моим предложением?

– Вы же работаете в этом… дешевом ночном клубе?

– Ну и что. Я работаю посменно. В свободные дни могу приезжать к вам. Вы меня извините, но Тина непохожа на девушку, способную заниматься чем-то, кроме…

– Это не ваше дело, Этери. Я скоро женюсь на ней. И она станет вашей хозяйкой тоже. Вы к этому готовы?

– Так вы меня берете?!

Глава 11.

Этери.

– Я не знаю, – мнется Лев. – Не могу принять решение так быстро.

– Да что тут принимать? У вас есть сердце? Вы мне даже спасибо не сказали за дочь…

Лев оживляется и удивленно вскидывает бровь. Похоже, он и вправду не задумывался о благодарности.

– Спасибо вам, Этери… Наверное, вы хорошая мама… Я почти уверен, что неплохая.

– Неплохая? Лев Борисович, клянусь, что не стану вмешиваться в вашу жизнь. Мне нужна только дочь. Насколько я знаю, ее родная мама умерла, так почему…

– Вам пора, – хрипло выдыхает он.

Понимаю, что затронула незажившую рану, но молчать я не могу… Мне надо думать о своей судьбе, а не беспокоиться о чувствах Льва. И о судьбе доченьки…

– Я могу попрощаться я С Дариной?

– Она еще спит.

– Ну и что? Я подожду. Если хотите, я посижу в коридоре. Тихо, как мышка… вы меня и не заметите.

– Мне это кажется плохой идеей, Этери. Дарина расстроится и закатит истерику. Она еще ко мне не привыкла, понимаете?

– Понимаю, конечно, – отвечаю со вздохом, заслышав шум в гостиной.

Двери распахиваюсь, а в проеме вырастает Тина. По ее лицу пробегает мимолётная тень недовольства, только ее заметить сумеет лишь очень наблюдательный человек. Или беспристрастный… Короче, не Лев… Но в следующую секунду тень растворяется в нарочито широкой улыбке.

– Милый, девочка проснулась, – щебечет она. – То есть Дарина… Ты же хотел менять ей имя, поэтому я…

– Что? Вы еще не оставили эту идею? – возмущаюсь я. – Пойду к дочери. Уж извините… Покормлю ее завтраком и попрощаюсь. Давайте вместе найдем нужные слова. Как вы на это смотрите?

– Левушка, соглашайся, – воркует Тина. – Эта женщина… не отстанет.

– Да, вы правы – не отстану.

– Тина, иди куда-нибудь… в спальню. Жди меня там.

Предложение поступает не мне, но я краснею до корней волос… Кажется, щеки сейчас взорвутся. Почему я вообще об этом думаю? Плевать мне на Самойлова… Пусть идет в спальню и ублажает свою красавицу Тину.

Даринка бросается в мои объятия, громко крича:

– Мамоська! Ты не уйдес? Мамуя… Мама…

Влажные губки впечатываются в мою щеку, а тоненькие ручки обвивают шею… Господи, как же тяжело… Кажется, сердце сейчас разлетится на мелкие кусочки…

– Дариночка, идем чистить зубки и завтракать.

– Каса?

– Да, я сварила кашу и сделала твои любимые гренки. Покормлю тебя и пойду на работу, ладно? Маме надо денежки зарабатывать. Ты меня отпустишь?

– Да… – вздыхает моя кроха и снова прижимается к моей груди. – Ты плидес потом?

– Да, солнышко. Мама придет, – отвечает за меня Лев. – Иди чистить зубки.

Кормлю свою кроху и спешно прощаюсь. Лев провожает меня до двери. Смотрит, как я одеваюсь, а потом произносит:

– Я позвоню вам, Этери. Подумаю, какой график посещений будет удобен. Но не рассчитывайте втереться ко мне в доверие и отобрать дочь. Она моя по праву. Вам надо заниматься поисками своего ребенка.

– Спасибо за напоминание, Лев Борисович, – фыркаю в ответ и выхожу во двор.

Мне некуда идти… Я даже выплакаться как следует не могу – негде… Приезжаю в ресторан и прячусь в подсобке. Переодеваюсь в форменную одежду и выхожу в зал, завидев важно расхаживающую Ничку.

– Тери! Рассказывай, дорогая. А потом я поделюсь хорошей новостью, – щебечет Ничка. – Давай-ка сядем за дальний столик. Костя-я! Нам два капучино. Ты ела? У вас что-то было? Самойлов не устоял перед твоей красотой? Распластался как слизень и сделал предложение?

– Хватит, Ник, ладно? – бурчу я.

– Хва-атит, Ника, – передразнивает она. – Кислятина какая, фу… Нет бы хитростью мужчина завлечь.

– Мне хватило замужества, Ничка. Ничего не хочу… Все в целом неплохо. Я…

– Еще бы! Директор ресторана подкинул мне классную идею. Деньги, которые тебе перечисляют люди, использовать для улучшения жилищных условий.

– Нет, это нечестно, – качаю головой. – Так нельзя… Это… Это мошенничество.

– А вот и нет. Ты знаешь, что большинство людей так прониклись твоей ситуацией, что сделали пометку в строке о пожертвовании. Ну вот, например, – Ничка разворачивает экран.

«– Помощь для Этери и Дарины Журавлевых. Дорогая Этери, решите свои жилищные проблемы. Вам нужен дом! Начните с этого».

«– Пожертвование для Этери. Распорядитесь деньгами, чтобы решить проблемы с домом…».