Мемория. Корпорация лжи

Эдвард перевернул страницу. Волнение начальника все-таки передалось ему, он быстро пробежал взглядом отпечатанные мелким шрифтом листы, отметил про себя, что Шелби серьезно увлекался боксом, но не сделал профессиональной карьеры спортсмена из-за травмы предплечья. В двадцать лет был случай содействия полиции: подозреваемый защитил в стычке с бандитами своего сокурсника-практиканта, временно исполнявшего обязанности помощника городского прокурора, и затем дал показания против преступников.

Детектив захлопнул папку и покинул аппаратную, оставив Бада Джессапа наедине со звукозаписывающим оборудованием.

Когда он вошел в комнату к Шелби, тот по-прежнему угрюмо смотрел в стол, машинально ощупывая правое предплечье, откуда при аресте сняли электронный браслет. Бэггинз включил телекамеру, поправил кобуру на ремне и произнес:

– Непривычно, правда?

– Что? – Подозреваемый поднял на него глаза.

– Говорю, без браслета ощущения непривычные, будто часть тела потерял.

Шелби не ответил, вновь уставился в стол с отрешенным видом.

– Ничего, – детектив сел напротив, положив перед собой папку с бумагами, – это продлится не долго. После нашей беседы вас переведут в следственный изолятор, где вернут перекодированный браслет. – Он сцепил пальцы в замок и перешел к делу: – Меня зовут Эдвард Бэггинз, я буду расследовать убийство, в котором вы являетесь главным подозреваемым в данный момент. Обязан сообщить вам, что согласно девяносто третьей поправке закона Соединенных Штатов ваше имя внесено в списки особых категорий, электронный браслет временно изъят, вы лишены права стирать воспоминания. В случае отказа давать показания из «Мемории» прибудут эксперт и бригада мнемотехников. Вам просканируют память. – Детектив помолчал, наблюдая за Шелби. – Хотите сообщить что-нибудь важное?

Фрэнк вскинул голову. Несколько мгновений смотрел пристально, оценивающим взглядом, затем спокойно поинтересовался:

– Где мой адвокат?

– Уже едет. – Бэггинз позавидовал выдержке подопечного. Похоже, Бад прав: придется повозиться с этим парнем. Привычным движением он расстегнул пуговицы на манжетах и начал заворачивать рукава, обнажая толстые волосатые руки. – Могу выключить камеру. Поговорим без протокола?

Шелби поставил локти на стол, потер закованные в наручники кисти, взглянул на зеркальную перегородку за спиной у Бэггинза, потом ему в глаза:

– У вас добродушное лицо, детектив. И вы хотите разговорить меня. Но я… – Он покачал головой. – Без адвоката общаться не стану.

– Даю вам слово полицейского… – Бэггинз обернулся, кивнул невидимому наблюдателю за перегородкой и снова сел прямо. – Вся аппаратура будет выключена. Не хочу терять время. Приступим? – Он открыл папку, стал перекладывать листы.

Шелби молчал.

– Фрэнк, помогите мне, и я помогу вам.

Бэггинз никогда грубо не давил на подозреваемых. Зачем? Сами всё расскажут, поняв, что их ждет эксперт из «Мемории».

Прошла примерно минута, прежде чем Шелби все-таки заговорил. Начал рассуждать, слепо глядя перед собой, и детектив сразу выделил из рассказа много любопытных фактов. Убитую Фрэнк знал под именем Кэтлин, они иногда встречались у него дома. Девушка всегда звонила сама, либо присылала сообщение по электронной почте; бывало, что приезжала в квартиру и там ждала Фрэнка. Удивительно, но у нее был ключ, он сам его дал Кэтлин. Эдвард так не поступил бы. Доверить незнакомке свою квартиру… хм… Одно дело – спать с женщиной, другое – жить с ней, а тут вообще не пойми что… Однако прерывать монолог подозреваемого он не решился – пусть выговорится.

– Сегодня я собирался про нее все выяснить… и сделать предложение хотел, но… – Шелби попробовал развести руками – браслеты не позволили, он сплел пальцы и опустил кисти на стол. – Но… Скажите, детектив…

– Можно Эдвард.

– Хорошо, скажите, Эдвард, зачем мне ее убивать?

Пожалуй, это был главный вопрос.

– Фрэнк… – Бэггинз достал из папки карандаш, взял чистый лист. – Кто-нибудь может подтвердить факт ваших встреч с Кэтлин? Как часто вас видели вместе? Где и когда?

– Портье дома в Вест-Сайде, где я снимаю квартиру. Мой приятель Майк, у которого бар в Бруклине. Мы часто бывали у него с Кэтлин, любили там поужинать, выпить немного пива, посмотреть матч… – Шелби задумался.

Бэггинз терпеливо ждал, склонившись над листком.

– Да! Продавщица в продуктовом магазине рядом с моим домом. Ей очень нравилась Кэтлин, она все время говорила, что мы хорошо смотримся вдвоем. Думаю, – Фрэнк потер переносицу, – она помнит все наши визиты.

– Отлично. Мы опросим этих людей. Теперь подумайте хорошенько: волновало ли что-нибудь вашу подругу в последнее время? Ей кто-нибудь угрожал?

– Нет. – Фрэнк покачал головой. – Она… Она всегда выглядела бодрой, была легка на подъем. Единственное, на что я обратил внимание перед отъездом в Вашингтон, – Кэтлин вела себя рассеянно.

– Вы виделись перед отлетом?

– Нет, мы говорили по телефону. Она была сдержанна и постоянно теряла нить беседы.

Бэггинз хотел задать следующий вопрос, но Шелби опередил его:

– И еще таксист… Когда ехал в такси из аэропорта, я разговаривал с Кэтлин по телефону. Вроде бы ничего особенного, но вот вначале ее голос был взволнованным и каким-то сиплым. Она сказала, что простудилась, а сейчас с ней все в порядке… – Фрэнк замолчал, снова потер переносицу указательными пальцами. – Затем мы перебросились парой слов с таксистом. Я рассказал про Вашингтон, как там всё отстроили заново…

– Вы помните номер такси?

– Нет, я… Таксист – ветеран, воевал за Хоппера, широколицый такой, с пышными усами, крупный, как медведь. Вы легко разыщите его через сотрудников транспортной компании, обслуживающей аэропорт Ла-Гуардия.

– Да… – Бэггинз сделал пометку на листе.

Он уже понял, в каком направлении движется Шелби – выстраивает цепочку событий по пути из аэропорта домой. Верное решение: чем больше свидетелей наберется, тем больше у него шансов выйти отсюда оправданным. Похоже, Джессап уверен в невиновности Шелби, но это надо доказать.

– Войдя в дом, я напоролся на журналистов, – быстро говорил Фрэнк. – Они заняли весь вестибюль. Я еле пробился к портье, забрал почту и поднялся на свой этаж. Да, очень важно – по телефону Кэтлин сказала, что заходила миссис Флетчер, моя соседка по площадке.

Об этом Бэггинз знал из краткого отчета выехавших на место преступления криминалистов.

– Во второй раз, – продолжал Шелби, – она заглянула в квартиру, когда я обнаружил Кэтлин мертвой. Между нашим разговором и приходом миссис Флетчер прошло не более пятнадцати минут. Значит, убийца был в квартире именно в это время… Он задушил Кэтлин галстуком, который она мне подарила совсем недавно… Зачем? – Фрэнк качнул сомкнутыми ладонями. – В смысле – зачем такая сложность? Не проще ли ударить по голове, пырнуть ножом или свернуть шею?

Проще, согласился про себя Бэггинз. Он не мог сказать Фрэнку, что так и случилось – девушку сначала оглушили, затем задушили.

– А тут будто знак какой-то убийца оставил, сообщение… И потом, – Фрэнк поднял указательный палец, – зачем преступник полез в дальний ящик в шкафу, отыскал именно этот галстук, когда другие висели на дверце?.. Может, это ревность?.. Только не пойму, как он проник в мою квартиру. Давно следил?

– Возможно, – машинально произнес Бэггинз. – Девушка могла знать его и сама открыла дверь.

– Точно! Вы абсолютно правы, детектив! Теперь вы верите мне? Ну какой мне смысл убивать любимую? Как потом избавиться от трупа?

Бэггинз кивнул. Или убийца намеренно сымитировал ревность… А что, если этот Шелби так ловко защищается, чтобы пустить следствие по ложному следу? Надо через час устроить ему блиц-допрос, ведь только невиновный не выдумывает каждый раз что-нибудь новое, дает показания четко и всегда повторяется, потому что ему незачем врать.

– Вы часто видели девушку без браслета?

– Что?.. А, нет, браслет могут снять только ваши специалисты или инженеры из «Мемории». Но я слышал, что для этого необходимо особое разрешение, чуть ли не начальника полицейского департамента…

– Все верно.

– Нет, – Шелби покачал головой, – браслет всегда был на руке у Кэтлин.

– Хорошо. – Детектив сдвинул листы в папке и достал желтый квиток почтового отправления. – Вы знаете, что именно отправила некая Кэтлин Бейкер вам до востребования сегодня утром? Как видите, вот здесь, в левом нижнем углу, – он ткнул в квитанцию карандашом, – стоят имя и подпись. Имя отправителя – Кэтлин. Может, это ваша покойная подруга?

Вопрос явно озадачил Шелби. Он растерянно смотрел на квитанцию в руке Эдварда и беззвучно шевелил губами. Наконец, откинувшись на спинку стула, произнес:

– Понятия не имею. Я не заглядывал в почту, полученную от портье, и не знал про квитанцию. Сразу поднялся к себе… – Он тяжело вздохнул.

– Хорошо, Фрэнк, мы выясним, что это за послание.

– Послушайте, Эдвард, – вновь оживился подозреваемый. – Была еще одна деталь, важная и странная: я не заметил в квартире сумочки Кэтлин. Она всегда и везде носила сумочку, такую стильную, из мягкого черного винила с квадратными застежками. Черный – ее любимый цвет… Приходя ко мне, она оставляла вещи на комоде под зеркалом. Когда я вошел, сумочки в прихожей не было.

Выдержав паузу, детектив произнес:

– Это всё?

– Да.

Бэггинз вновь вспомнил отчет криминалистов, которые отметили, что из вещей, принадлежавших убитой, в квартире Шелби были обнаружены лишь туфли, платье и плащ, где все карманы оказались пусты. Не нашлось ни ключей, ни документов, ни каких-нибудь косметических принадлежностей, даже салфеток не было. А убитая не похожа на переселенку или едва сводившую концы с концами уборщицу из придорожного кафе. Впрочем, даже эти женщины носят с собой салфетки и гигиенические прокладки, так что их отсутствие выглядит весьма странным. В отношении убитой – вдвойне. Так не бывает.

Дверь в комнату приоткрылась, в щель заглянул Бад Джессап.

– Минутку, – сказал Бэггинз, поднялся и подошел к начальнику.

Тот прошептал две короткие фразы, многозначительно посмотрел Эдварду в глаза и скрылся за дверью.

Бэггинз медленно обернулся. Фрэнк смотрел на него так, будто ждал сообщения о том, что Кэтлин осталась жива. М-да, убитую действительно звали Кэтлин, и ее фамилия была Бейкер.

Детектив приблизился к столу, взялся за края, подался вперед и произнес:

– Ты по уши в дерьме, Фрэнк. Твоя подруга работала на…

Свет неожиданно погас, здание участка содрогнулось, от грохота заложило уши. Что-то твердое ударило Бэггинза в висок, рассекло ему бровь. Вскрикнув, он повалился грудью на стол. Когда мигнуло и зажглось аварийное освещение, стало ясно, что сорвавшийся с потолка светильник угодил ему в голову, осколками лампы посекло лицо.

Кровь заливала глаза, текла по щеке, Бэггинз щурился, зажимая рану и одновременно пытаясь достать другой рукой пистолет.

Из-под стола выбрался оглушенный Шелби. Он тряхнул головой, уставился на Бэггинза выпученными глазами и крикнул:

– Снимите наручники!

Детектив полез в карман за ключом, но подойти к Фрэнку не успел. С глухими щелчками пули одна за другой продырявили дверь напротив, прочертив сверху вниз замысловатый пунктир. С треском взорвалась осколками телекамера на штативе, вдребезги разлетелась зеркальная перегородка в аппаратной. Шелби снова упал на пол, Бэггинза ужалило в плечо, он пошатнулся и тут же схватился за грудь. Не устоял, вцепившись рукой в спинку стула, повалился на бок и прижался плечом к ножке стола.

В здании на несколько секунд воцарилась звенящая тишина. Эдвард, подавшись к двери, наконец смог вытащить из кобуры пистолет и едва слышно прохрипел:

– Прячься, Фрэнк.

Шелби вскочил, бросил мимолетный взгляд на стол, схватил бумаги и в два прыжка очутился в аппаратной.

Бэггинз повернулся к выходу, поднял оружие, пытаясь удержать его на вытянутых руках. Дверь в допросную распахнулась, в проеме возникла черная фигура в шлеме-маске и с автоматом на изготовку. Пули опрокинули не успевшего нажать на спусковой крючок Бэггинза. Стрелок плавно продвинулся вдоль стены в сторону аппаратной, за ним появился еще один, и еще. Черные безликие фигуры водили оружием по сторонам, двое держали на прицеле истекавшего кровью детектива. Грудь горела огнем, сознание ускользало от него, он понимал, что вот-вот умрет.

Когда в проеме появился смутный силуэт, у которого вместо шлема было белое пятно, Эдвард напряг зрение. На него сверху смотрел высокий блондин с холодными глазами. Тот вошел в комнату, направил ствол с глушителем в лицо раненому и с отрешенным видом произнес:

– Где Шелби?

Эдвард хотел его послать, но вместо слов из горла вырвались хрип и капли кровавой слюны. Они попали блондину на штанину и армейский ботинок.

Пистолет в руке незнакомца дернулся, плюнув огнем. Со звоном лязгнул затвор, вылетела гильза. Но Эдвард Бэггинз этого не услышал – он был уже мертв.