Эромагия

У ведьмы уже начинала побаливать голова от прыгающего голоса. Они с Шоном полезли на могучий загривок, и тут из-за угла показались черные, чернее самой безлунной ночи, силуэты. Колдуны напоминали акробатов, покуривших чего-то запрещенного: на бегу они подпрыгивали, перемахивали через кусты, а иногда даже кувыркались через голову.

Сверкнув глазом, дракон развернул огромные крылья, взмахнул ими и вскачь понесся по лужайке, с каждым шагом все дальше отрываясь от земли. Брюхо его тяжело содрогалось. От крыльев шел ветер; Анита, оглянувшись, увидела, как гендерные чародеи валятся навзничь или приседают, заслоняя лица руками. Ведьма прижалась к груди сидящего позади Шона. На скользкой чешуе было очень неудобно, особенно если юбка порвана так, что от нее осталась лишь пустая формальность… Дракон взмыл к звездам, развернулся, заваливаясь на левое крыло. В лицо седокам ударил холодный ветер, и Анита взвизгнула. Хорошо еще, его бока оказались теплыми, словно печка – да ведь огнедышащий дракон и является чем-то сродни печи…

– Эх… Эх… Эх… – выкрикивал он с каждым взмахом. – Летим… Ведь летим же, а? Эхе-хех! Лети-им!!!

Языки пламени вырывались из пасти, ветер сносил их назад, но, по счастью, пока они только набирали высоту, огонь оказывался ниже седоков, хотя Анита всякий раз опасливо поджимала ноги.

Она оглянулась – земля осталась далеко внизу, крошечные черные фигурки приплясывали, подпрыгивали и делали сальто возле конюшни, рассыпая ворохи разноцветных искр. Со стороны дворца медленно и величаво плыл освещенный матовыми фонарями воздушный корабль. Сверху можно было разглядеть широкую плоскую палубу и окруженную контрфорсами башню посередине, увенчанную чем-то клубящимся, темным. Клочья мрака постоянно отделялись от нее, уплывали в ночь, теряя плотность и постепенно растворяясь…

Вскоре дворец, завывающие чародеи у разрушенной конюшни и воздушный корабль остались позади. Дракон летел под холодными звездами, ровно и мощно взмахивая крыльями. Поначалу он – видимо, от избытка чувств, – то пытался заложить крутой вираж, то выполнить более сложную фигуру высшего пилотажа. Анита всякий раз взвизгивала, а Шон, не тратя лишних слов, колотил пятками по твердой чешуе, напоминая о присутствии гостей на борту. Дракон спохватывался и выравнивал полет.

Внизу черным ковром расстилались земли королевства – мохнатые шапки леса, почти неразличимые в ночи; изредка проносились россыпи крошечных угольков – окошки деревенских домов, а иногда поблескивала речка или озеро. Наездникам стало холодно. От боков дракона исходил жар, но ночь была свежа, в лицо хлестал тугой поток воздуха, и каждый взмах широких крыльев порождал смерчи и вихри – ветер обдувал со всех сторон. Анита тщетно пыталась завернуться поплотнее в остатки одежды. Впрочем, дракон вскоре пошел на снижение. Растопырив крылья, он приземлился на лесной опушке, и седоки спрыгнули в траву.

– Давайте прервем, ненадолго прервем полет? – спросил зверь. – Вы отдохнете и разомнете усталые члены, и я их разомну. Хотите согреться у костра? Соберите хворост, я подожгу!

– Тогда уж лучше в лесу, – заметил Шон. – Спокойней будет.

– Как пожелаете, – немедленно согласился дракон. – Вам виднее, а я ж не спорю, зачем спорить, бессмысленно, я согласен. А не могли бы вы…

Тут он подпрыгнул на месте, брюхо закачалось, и длинный хвост пришел в движение: судорожно задергался, принялся виться кольцами и раскачиваться из стороны в сторону.

– Эх… Эх… – Голос дракона теперь звучал просительно и почти жалобно. – Не могли бы вы, хранители, не могли бы вы одолжить мне Жезл? Страстно хочу получить его, Жезл Страсти, очень хочу, хоть ненадолго, совсем, да, на чуть-чуть, а?! Только испытать его… Ых…

Шон с Анитой непонимающе переглянулись. Рыцарь поскреб затылок, ведьма одернула юбку.

– Ну… наверное, да, – сказал Шон. – Что, прям здесь? К чему такая спешка?

– Эх… Ых… Благородные хранители… дорогие благородные хранители Жезла!!! – От избытка чувств дракон вновь подпрыгнул, и только это уберегло благородных хранителей от языков пламени, вырвавшихся из пасти: струя огня прошла выше. – Ай! Ой! Простите, впредь буду осторожней… Ищите же место для стоянки и собирайте хворост, топливо, дрова, да, хворост для костра! Тут… кажется, в полете я видел неподалеку тут…

Получив Жезл и бормоча что-то про коровник, дракон удалился.

Получасом позже Анита, прижимаясь плечом к Шону, задумчиво шевелила веточкой в костре.

– Зачем этим, в черном, понадобился Жезл? – спросила она. – Что-то я не совсем все понимаю. Значит, Братство чародеев помогало Валдо Мосину, но он их обманул, так? А Жезл, выходит, должен был послужить ему…

– Я вот думаю, – медленно заговорил рыцарь, – а правильно ли мы поступили, отдав Жезл дракону? Вот он улетел…

– Во-первых, у нас ведь не было особого выбора, – возразила Анита. – А во-вторых… Главное, Жезл не попадет к черным. А дракон вернется, я уверена, он такой… Ну, не кажется он вероломным…

– Ага, он скорее кажется придурком, – согласился Шон.

– Ну, типа да. Хотя нет, скорее просто нервный. Я только не совсем поняла, куда он отправился.

– Сказал, хочет испытать Жезл Страсти.

– Ну да. Но как это – испытать? И при чем тут коровник?

Шон подвигал бровями, размышляя.

– Кто его знает… может, проголодался? Кстати, я бы тоже что-нибудь съел. Можешь применить какую-нибудь свою магию и добыть нам съестного?

Анита прислушалась к внутренним ощущениям.

– Кажется, сейчас, когда Жезла нет поблизости, я опять могу колдовать… Погоди…

Она сосредоточилась, закрыла глаза, вытянула сжатые кулаки и зашептала скороговоркой заклинание. Шумно выдохнув, разжала ладони – в каждой было по леденцу на палочке.

– Понимаешь, моя специализация… – пробормотала она после продолжительного молчания. – Я ж обучалась на…

– Да-да. – Шон был сама корректность. – Это я понимаю, воспитание детей, все такое… кнутом и пряником… Я уверен, ты будешь прекрасной ведьмой-воспитательницей, да, спасибо…

Он с мучительным видом стал облизывать леденец. Вид здорового мужика, пытающегося разгрызть конфетку, был настолько забавен, что Анита прыснула. Несколько минут оба молчали, занятые едой. Потом Шон сказал:

– И все-таки этот Жезл – очень мощная штука. У меня какие-то странные ощущения… гм… необычные… возникают рядом с ним…

– Какие ощущения? – заинтересовалась ведьма.

– Да вот, интересные такие… и не описать. Да, и если ты не можешь колдовать в его присутствии… Несомненно, он очень важен чародеям. А мы доверили его…

– Да вернется этот дракон, вернется, – перебила Анита. – Точно говорю, никуда не денется.

– Надо было хоть имя его узнать.

Захлопали огромные крылья, мощный порыв ветра пригнул кусты. Донесся искрящийся радостью голос:

– А вот и я! Я вернулся! Можете не сомневаться, о хранители, Жезл в сохранности! И действует, о, как же он действует!

Речь дракона изменилась – стала увереннее, более веской. Раздвинув тонкие деревца, он выступил на поляну. Шея была самодовольно изогнута. Дракон с горделивым выражением, несколько свысока поглядывал по сторонам.

– Да, мы тут как раз говорили… – начал Шон.

– А я слышал, слышал, у нас же слух острее. И вправду ведь – я ж не представился. Кардамуд. – Он галантно склонился, подогнув левую переднюю лапу.

– Шон.

– Анита. Вот скажи, Кардамуд, а зачем тебе Жезл?

Дракон засопел, взвивая прошлогоднюю хвою. Пламя костра задергалось. Кардамуд переступил с лапы на лапу.

– Ну… Это история уходит своими корнями в далекое прошлое, – наконец пояснил он, опускаясь на землю. – История деликатная, я бы даже сказал щекотливая, и мне не хотелось бы…

– Ну ладно, если щекотливая… – разочарованно протянула ведьма, которой, конечно, немедленно страсть как захотелось узнать подробности.

Однако дракон, не слушая, уже погрузился в собственные мысли и задумчиво пророкотал:

– Все дело в моей подруге Мелоните… У нас, драконов, не слишком распространен моногамный брак, но когда я встретил ее… Мелонита – само совершенство, упоительная идеальность, безупречное… э… безупречная безукоризненность. Познав ее… это совершенство, в смысле, обретя, м-да… короче говоря, познакомившись ближе, я обрел счастье!

Должно быть, хвост дракона по-прежнему метался – из тьмы со стороны филейной части доносились скрип и хруст веток.

– Я даже остался с ней в храме. – Кардамуд покачал головой. – Я, бывший дотоле вольным скитальцем и бродягой…

– В храме? – переспросил Анита, швыряя палочку от леденца в костер.

– Ага, да, в нем. Мелонита, она сторожит какое-то святилище, забытый храм. Хрен знает, что там за храм, жрецы давно оставили его, а может, и вымерли… Но Мелонита дала обет… У нас, драконов, такое случается… И я остался с ней. Мы были счастливы, мы жили напряженной… э… соразмеренной и гармоничной жизнью. Чего же еще желать дракону… Мы с Мелонитой жили друг для друга…

Дракон надолго замолчал.

– Началось все недели три назад, – заговорил он вновь. – Я стал замечать, что Мелонита недовольна. Возраст мой еще не тот, чтобы… ну, вы понимаете?

– Э… Кардамуд, если тебе не хочется об этом говорить… – промолвил Шон. – Нам вовсе незачем знать…

– Нет-нет! – Позади дракона раздался оглушительный треск – там упало сломанное у основания дерево. – Простите, это я хвостом… Так вот, Мелонита… Она стала поистине неутомимой… Она так любит меня, моя Мелонита! И я готов на все ради нее! И вот вдруг выясняется, что я… Ну то есть все, кранты, больше ничего не могу… Кошмар!!! Вы понимаете, да, понимаете?

Кардамуд всхлипнул, краем крыла смахнул слезу размером с кулак и продолжил:

– Всем известно, что знаменитый Жезл способен помочь в этой напасти. Я вызнал, что чародеи, владевшие им, доверили реликвию Валдо Мосину… Он потом сказал: подарили. Не исключено, что сами чародеи так не считали… Кстати, а почему Жезл оказался у вас?

– Да вот, с Мосином, понимаешь ли, стряслась беда… – ответила Анита.

– Что? Он умер?

– Скорей наоборот… – возразил Шон. – Обрел бессмертие. Но он доверил Жезл нам, могу поклясться. Слово дворянина!

– Ну, как бы то ни было, я прилетел к Валдо, попросил его одолжить Жезл… Я не знал, что он доверил реликвию столь замечательным хранителям. Так вот, я просил Валдо, умолял… Он не отказывал, представьте себе, но и Жезла не отдавал! Знаете, – дракон доверительно понизил голос, – теперь, после того как чародеи напали на дворец, я думаю, что лорд Мосин хотел использовать меня против них. Они-то доверили ему Жезл Страсти, чтобы он сверг королеву и отдал им страну, так шептались конюхи, я слышал… О, я много чего слышал из окошка конюшни, ведь у нас такой тонкий слух. А Валдо был себе на уме… Простите, вы его доверенные хранители…

– Ничего, ничего, – подбодрил Шон. – Мы только накануне появились в королевстве. С Жезлом – это вышло случайно, рассказывай дальше…

– Перст судьбы, знамение рока! – воскликнул дракон. – Так вот, Валдо обучал собственных чародеев, объявил турнир, чтобы навербовать лучших воинов… Вы ведь слыхали о турнире? Конюхи говорили, что это будет нечто выдающееся… Должно быть, лорд готовился к атаке гендерных, не хотел Жезл отдавать. Вот и меня намеревался использовать, по всей видимости… Боевой дракон – залог успеха кампании! Но меня это не волнует, мне важно было заполучить Жезл…

Кардамуд выдохнул клуб густого дыма и вновь смахнул слезу.

– Ради нее, моей драгоценной Мелониты… О-о-о… не для меня, для нее, чтоб она была счастлива… А счастливая Мелонита – это что-то с чем-то, доложу я вам. Она расцветает, как нежный цветок, прямо на глазах становится… Эх, да что там говорить!

– И что за святилище стережет твоя подруга? – спросила Анита.

– А и не знаю я, – отмахнулся Кардамуд. – Какое-то такое… Женское какое-то, судя по статуям. Давно… давно забытый храм. Давно забытый! И только верная слову дракониха… Только прекрасная Мелонита – одна среди заброшенных камней… Среди забытых камней, одинокая и печальная… Тоскующая! Но теперь, когда есть Жезл…

Шон с Анитой вновь многозначительно переглянулись. Дракон задумчиво ковырял землю когтем размером с саблю. Вдруг он встрепенулся, навострил уши и привстал. Ноздри Кардамуда раздувались.

– Медведица! – наконец объявил он. – Это медведица, несомненно! Друзья мои, вы позволите? Я покину вас ненадолго!

Бормоча что-то о том, что не мешало бы проверить еще разок, Кардамуд попятился в темноту, хрустя ветвями сломанного дерева.

– Ну что, еще по конфетке? – спросила Анита.

– Нет, пожалуй, не стоит. Вообще-то нам нужно поговорить, – сказал Шон. – Неясность общей ситуации…

Ведьма приложила палец к губам и сделала страшные глаза, потом, оглянувшись, шепотом пояснила:

– Говори тише, у Кардамуда хороший слух. И нюх. Как ты думаешь, где эта медведица? Далеко, должно быть. А если он все услышит из-за деревьев?

– Ладно, – шепотом ответил рыцарь. – Что будем делать дальше? Жезл от чародеев уберегли, но нельзя же бесконечно от них прятаться…

– А зачем нам вообще его беречь, этот Жезл? Как-то все беспорядочно происходит – то Мосин, то чародеи…

– Нет, ты что, Жезл им отдавать нельзя! Я про него слышал, это и вправду могущественная штука.

– Ага, я вижу, как ты разрумяниваешься, когда он рядом, – вставила ведьма, но Тремлоу проигнорировал ее слова.

– …Чародеям из Братства он не должен достаться.

– Но все равно – быстро все как-то очень происходит.

– Быстро, – согласился рыцарь. – Даже времени подумать не было. А теперь время есть. Кардамуд собирается в заброшенный храм, к своей Мелоните, хочет там… вернуться к супружеской жизни. А нам что делать? Отобрать Жезл? Не знаю, не знаю… Пока что он вежлив и добр, но…

– Жезл и сейчас с ним, – напомнила Анита.

– То-то и оно… Не уверен, что смогу с ним справиться. Доспехи хотя бы какие-то, оружие получше. А так, как сейчас… Нет, не выйдет, пожалуй.

– Дался нам вообще этот Жезл! – сказала Анита. – Пусть забирает его себе.

Она положила ладонь Шону на колено.

– …Да и голоден я, – продолжал рыцарь, не слушая ее. – Мяса бы сейчас, поджаренного…

Рука ведьмы сама собой скользнула выше, и Анита прижалась к Шону теснее.

– А ведь дракон может не скоро вернуться, – сказала она. – Может, только к утру…

– Поджаренного, но с кровью. Говядины… нет, лучше свинины! Да пожирнее…

– Представляешь, до утра-то еще вон сколько времени…

– И картошки с лучком…

– Луна какая красивая светит…

– Топленое масло, сыр…

Анита заглянула в его задумчивое лицо – в глазах рыцаря плавало два окорока.

– Ах ты! – Она стукнула кулаком по колену и возмущенно отодвинулась.

– Что? – Тремлоу наконец вспомнил о ведьме. – Ты чего?

– Чего? Того! – Задрав нос, она отвернулась.

И увидела смутное движение среди ветвей.

Через мгновение поляна наполнилась чародеями в черном. Завывающие фигуры спрыгнули с деревьев, взлетели, будто подброшенные пружинами, из кустов, вынырнули из окружающего мрака, скача и дергая конечностями.

Шон попытался ухватить одного из них, но противник, кувыркаясь, упрыгал в ночь, зато по бокам возникли две новые тени – и тоже завертелись, подвывая тонкими голосами, наводя чары.

Рыцарь стал размахивать мечом. Колдуны скакали и извивались, выбрасывая то руку, то ногу в сторону Шона, но неизменно держась на приличном расстоянии. Анита, стараясь держаться за спиной спутника, тщетно перебирала в памяти заклинания, предназначенные непослушным детям, – ни одно не годилось сейчас. Вспомнив о подобранном в замке дротике с алой кисточкой, ведьма выдернула его из платья и швырнула в колдунов. Взвыв, дротик описал крутую дугу и улетел вверх, мгновенно скрывшись в звездном небе.

Тут Шону наконец удалось схватить зазевавшегося чародея за шиворот. Подтянув врага поближе, рыцарь обрушил кулак на обернутую черной косынкой голову. Но за мгновение до этого чародей провернулся в руках Тремлоу, кувыркнулся, расставив согнутые в коленях ноги, и удар пришелся не по голове, а с другой стороны. Чародей воткнулся головой в мягкую землю, извиваясь всем телом.

Возвратился дротик с красным хвостом, пролетел перед Анитой, кувыркаясь, исчез в кустах. К Шону с разных сторон одновременно подскочили трое черных, швырнув в лицо рыцаря нечто, рассыпавшееся радужной пылью, отпрыгнули. Шибануло такой вонью, что Анита, едва вдохнув, рухнула на колени, прижимая ладони к лицу. Шон с выпученными глазами и перекошенным ртом бросился к кустам, чародеи настигли его, навалились визжащим клубком, и вся куча мала рухнула в заросли.

Когда вонь ослабла, ведьма приоткрыла глаза. Двое черных держали ее, стоящую на коленях, за плечи. Из кустов доносилось сопение, возня, глухие звуки ударов и приглушенные взвизги чародеев. В воздухе промелькнул, выписывая замысловатые петли, дротик с красной кисточкой. Анита попыталась вырваться, но черные держали крепко. На миг все стихло… Потом, бешено размахивая конечностями, из зарослей вылетел чародей, пронесся по воздуху и рухнул в костер, подняв тучи искр и серой пыли.

Стало темно. Анита дернулась, но ее сжали еще крепче. Деваться было некуда, и в конце концов она позволила опутать себя серебристо блестящей цепочкой. Кусты зашевелились, показался Шон, также упакованный в кокон из тонких стальных цепей. Его вели три чародея. Выйдя на поляну, они посадили пленника рядом с Анитой и стали приводить в чувство раненых. К удивлению ведьмы, все оказались живы.

Самый рослый из чародеев приблизился и оттянул скрывающую лицо черную маску. В неверном свете разбросанных углей выглядел он чрезвычайно внушительно и зловеще. Некоторое время он разглядывал пленников, затем каркнул:

– Где Жезл?!

Анита вздохнула. Шон тяжело заворочался в цепях, сел и сплюнул кровью.

Чародей поднес ко рту круглый амулетик и закричал:

– Я – Первейший! Первейший! Вызываю «Крылатый Орел»!

Из амулета донеслось шипение и шорох.

– Да, они у нас! Жезла при них нет!.. Нет! Нет!.. И поблизости нет, я бы почувствовал!.. Дьявольское пекло, я бы почувствовал, ощутил бы его! Да, конечно… Спрятали где-то… Что? Да, забирайте нас.

Он убрал переговорное устройство, натянул маску и сквозь прорезь уставился на пленников кровожадно блестящими глазами. Жужжа, над головами промчался дротик с красным оперением, описал сложную фигуру, несколько раз перевернувшись в полете, исчез среди зарослей.

Вскоре где-то далеко раздался низкий гул. Он усилился, листва и хвоя на окружающих поляну деревьях пришла в движение, мелко задрожала вместе с ветками потоньше. Сидеть на трясущейся земле было неприятно, Анита неловко поднялась на ноги вместе с Шоном.

Гул все нарастал. Поляна озарилась льющимся сверху мертвенно-серебристым светом. Задрав голову, ведьма увидела прямоугольное плоское брюхо летучего корабля, озаренное по краям матовыми фонарями.