Тридесятое царство. Шемахин

Бурча под нос очередное ругательство в адрес семейки Кощеевых, из-за которых я постоянно влипаю в неприятности, я снова свернула и… с размаху врезалась в кого-то!

Я упала, как в замедленной съемке, и тот, в кого врезалась, тоже не остался в стороне – «Вашу ж мать!» прозвучало дружно, а за ним последовали два глухих удара о землю. Проморгавшись от поднявшейся песчаной пыли, я уже собиралась выдать этому незнакомцу целую тираду ругательств, но, как только увидела виноватую мордашку Алладина, передумала. Вместо гнева на меня нахлынули нежные чувства, и я сменила ярость на милость.

– Прошу прощения, – прощебетала я, быстро вставая и подходя к парню.

Он еще сидел на земле, и я протянула ему руку, чтобы помочь. Он удивился, внимательно вглядываясь в мое лицо, и, чуть помедлив, все же принял помощь.

– Я Варвара, – представилась я, улыбаясь, и в этот момент почувствовала, как сердце забилось быстрее.

– Алладин, – слегка смущаясь, прошептал парень. – Мне жаль, что так вышло.

– Да ничего, сама виновата, задумалась, – отмахнулась я, стараясь скрыть смущение.

Парень, продолжая держать меня за руку, внимательно оглядел меня и зациклился на моих шароварах. Я метнула туда взгляд… Ну, отлично, я порвала шаровары!

– Мдя, – протянула я, одергивая штанину обеими руками. – Как всегда птичка Обломинго машет мне крылом.

– Какая птица? – улыбнулся парень, и мне стало так тепло на душе.

– Птичка Обломинго, – повторила я, улыбаясь неизвестно чему. – В моих родных краях частенько при невезении говорят, что птичка Обломинго помахала крылом.

– Неприятная птица, – усмехнулся Ал. – Но неприятности можно пережить. Откуда ты?

– Ну-у, – протянула я, даже не зная, как объяснить. Как там Серега говорил? А, точно! – Я с Тероса!

– Ого, – присвистнул парень. – Далеко тебя занесло. Ты тут с кем-то?

– Была с кем-то, сейчас же одна. Скажем так, мой сопровождающий оказался некомпетентным и трусом, так что…

– Ты заблудилась, – подытожил Ал.

Спалили… Аж стыдно стало, я же вроде не прокололась нигде. Или у меня видок настолько помятый, что сразу видно?

Я покраснела, а парень расхохотался. Давненько не слышала доброго смеха, и он был как бальзам на душу.

– Ничего, – широко улыбаясь, произнёс Алладин. – Я помогу тебе.

Тут я насторожилась. Видимо, привыкла, что просто так добро не делается.

– А взамен? – спросила я, с недоверием в голосе.

– Мне ничего не надо, – улыбка парня стала только добрее. – Но ты правильно делаешь, что настораживаешься, в Шемахине разные типы ходят.

За спиной Алладина раздалось тихое обезьянье бормотание, и мы одновременно повернули головы. Перед нами предстала мартышка в заметной феске, которая, словно на сцене, танцевала, аки скромная дева, сама невинность, даже моргала с профессиональным мастерством. Вдруг резко дернувшись, она взлохматила свои волосы и одернула жилетку, будто превратившись в альфа-самца, готового соблазнять девушку. Провокационно поддернув бровями, этот мачо сделал выпад, обняв себя лапками и повернувшись к нам спиной. Из-за этого жеста казалось, что он целует кого-то сзади. И, бросив на нас насмешливый взгляд, живность заржала, вызывая улыбку на наших лицах.

Неужели он намекает на какие-то шуры-муры? Или мне стоит насторожиться, ведь даже такой милый парень может оказаться опасным?

Когда Абу, скатившись по земле от смеха, стал кататься от восторга, стало ясно: над нами просто издеваются! Вот же, шаловливый макака!

– Абу! – воскликнул Алладин, схватив мартышку за шкирку и слегка встряхнув, укоризненно произнес: – Нельзя смеяться над людьми, особенно над девушками!

Мартышка обиженно фыркнула, высунув мне язык.

Нет, я терпелива и люблю животных, но это существо вызывает во мне поверку. Вроде и хочется придушить, но жалко… рука сама не поднимется!

– Прости его, – поспешно заговорил Ал, пряча Абу за спину. – Он еще молод и… ревнивый. Мы с ним как одинокие волки, поэтому и ревнует меня ко всем.

– Да ничего, – ответила я с легкой улыбкой, бросив взгляд на свои шаровары. Жаль их…

Алладин заметил мою кисловатую мину и, поставив Абу на землю, вытащил из-за широкого пояса нож. Присев у моих ног, он аккуратно принялся за мои шаровары.

Теперь из длинных и красивых шароварчиков у меня получились яркие шорты до колен. В принципе, меня это устраивало – Ал мастерски орудовал ножом, и даже не осталось торчащих ниточек.

Тщательно сняв лишнее, парень встал и протянул мне остатки ткани, как будто это была самая драгоценная вещь. Я спрятала их в рюкзак и внимательно посмотрела на него. Неужели я должна первой начать разговор? Я и так уже сделала первый шаг, теперь его очередь. Я здесь все-таки туристка… бедная и несчастная, жаждущая сказки с счастливым концом!

Парень немного помялся, смущенно смотря на меня, и, наконец, сказал:

– Если ты не против, мы могли бы прогуляться по Шемахину. Я здесь всю жизнь живу, так что смогу устроить для тебя замечательную экскурсию.

– Давай! – с радостью ответила я, крепко схватив его за руку.

Экскурсия началась, и была настолько захватывающей, что у меня просто не находилось слов. Мы прогулялись по торговым рядам, но уже в менее шумном и более уютном месте, где царила атмосфера простоты и доброжелательности. Цены здесь были вполне разумными, доступными для кармана простого человека, а выбор товаров поражал воображение – в сто раз больше, чем в любом бутике. Конечно, это не было элитное место, но я вовсе не привереда. Жалко, что мешочек с деньгами остался у Сереги…

Затем Алладин повел меня в местный парк, единственное зеленое убежище в этом каменном лабиринте. Нам повезло попасть на выступление бродячих артистов. По всем законам жанра нас, конечно, попытались обокрасть, но я не собиралась оставлять свои вещи без защиты. Тихонько, так чтобы Ал не заметил, я пользовалась бабушкиным заклинанием, ломая воришкам пальцы. Абу заметил это. Я уж было подумала – спалит, но нет! Вместо этого мартышка смотрела на меня с недоумением, потом с какой-то искренней симпатией. Возможно, она никогда прежде не видела, как девушки ловко расправляются с обидчиками…

Далее мы отправились к памятникам архитектуры, которые свели меня с ума от восторга. Ах, какие здания! Какие фонтаны! Какие великолепные статуи! Да, пусть и статуи, но в них было что-то необъяснимо привлекательное!

Мой восторг, казалось, не знал границ. Уверена, если бы я гуляла с Серегой, у меня не было бы такого детского восторга. Мне нравилось абсолютно все – даже голова кружилась, когда я увидела, как ловко дудочники приручают змей. Это было невозможно, но завораживающе!

В ходе этой увлекательной экскурсии я стала открывать и Алладина. Сначала он казался мне замкнутым, стеснялся, думая, что я одна из заносчивых богачек. Но вскоре, узнав меня ближе, парень перестал зажиматься и начал общаться со мной на равных. Мы даже вскоре нашли тему для интеллигентного спора о прекрасном.

Алладин оказался наполнен удивительными и глубокими мыслями, его уверенность и стойкость потрясали меня до глубины души.

Было бы неплохо, если бы он был чуть выше и мускулистее… Эх, видимо, общение с Кощеевым и его мышечной натурой сильно подняло мою планку требований. Надо бы опустить, а то одна так и останусь.

Неожиданно я открыла в Ала талант рассказчика, который у него был в избытке. Я просто залипала, слушая его. У него было что-то завораживающее в голосе. Когда он рассказывал о каком-то месте, он был спокоен и открыт, но в его тембре звучала загадка, которую я боялась пропустить. Если бы мои преподаватели в университете так рассказывали, я бы точно училась на одни пятерки!

Когда мы уселись на скамейку у пятого, по моим подсчетам, фонтана, Алладин неожиданно предложил:

– За чертой города, в пятнадцати минутах ходьбы, есть оазис. Хочешь сходить?

– А что там есть? – полюбопытствовала я, подставляя лицо солнечным лучам.

– Озеро, – произнес он мечтательно, – с чистой и прохладной водой. Там растет множество растений, которых нет даже в парке. Но главное, там нет людей! Девственная природа.

– Нет людей, – протянула я, поскольку за день наглядевшись на местный колорит, устала от массового скопления людей. Их было так много, что это начинало раздражать. – Я согласна! – кивнула я, вскакивая на ноги.

Где-то через десять минут мы выбрались за черту города, петляя по узким улочкам. На главных дорогах было гораздо больше стражи, и это меня насторожило. Не удивлюсь, если к этому приложил руку Кощеев. Уверена, он и Серега попали в какую-то переделку, а эти милые, но ужасные стражи свалили всю вину на меня. С каких пор я так решила? Да, просто стражи искали "недостаточно симпатичную, наглую девицу, похожую на недоразумение на ножках". Даже не сомневаюсь, кто мог дать такое описание!

Когда мы вышли за пределы города, я с облегчением вздохнула. Знойные песчаные вихри не испортили мне настроение. Мы шли еще около пяти минут в молчании, стараясь держать рот закрытым, чтобы не проглотить песок. Когда ветер утих, я недоуменно посмотрела на странную стену, окружавшую город. Это выглядело действительно необычно…

– Впервые видишь воздушный контроль? – усмехнулся Алладин.

– Какой контроль? – переспросила я, удивленная.

Он подошел ближе и отодвинул меня от стены, сделанной из ветра и песка.

– В последние несколько лет количество летающих ковров увеличилось в двенадцать раз. Чтобы ограничить полеты торговых ковров, вокруг столицы возвели эту стену. Я слышал, что без разрешения первого министра султана ее не пересечь. Даже если получить разрешение, все идут за министром, чтобы летать в пределах воздушного пространства центра.

– А этот министр… большая фигура? – спросила я, вспоминая мультфильм. Неужели и в этой сказке будет злодей?! Мне и Кощеева хватает, не нужно больше никого!

– Не знаю, – пожал плечами Алладин. – Скрытный тип, даже имени его не вспомню.

– А как зовут султана? – продолжила я допрос в милой, непринужденной манере.

Мы отошли от стены примерно на десять шагов, и тогда Алладин ответил, собравшись с мыслями:

– Султан-государь Абати-Шарил Вупуто Абира Шейко-теромко.

– Я запомнила только Султан-государь Абати, – призналась я с виноватой улыбкой. – Уж слишком длинно.

– Не переживай, его все зовут "Султан Шарил". По первому имени обращаться неприлично.

Тут я задумалась. Алладин… хм… не его ли это второе имя?

– Ал, а как тогда твое полное имя? – заинтересовалась я.

– У меня его нет… Просто Алладин. Так жить проще, – пожал он плечами, а Абу, который устроился на плечах парня, начал что-то бормотать на своем языке.

Что же мы имеем? Султана с длиннющим именем, загадочного первого министра и… так, я что-то не поняла, где тут вообще кандидатура в жены?

– Ал, – произнесла я, стараясь сделать голос нежнее. – А у Султана… большая семья?

– Одна дочь, – кратко и раздраженно отозвался парень. – Жасмин.

На его щеках возник румянец, хотя, возможно, он просто перегрелся. Но в его взгляде при упоминании принцессы я заметила легкую тень. Безответная любовь? Тайные чувства? Несчастная любовь?

Задумавшись о чужих отношениях, я вдруг споткнулась и упала. Падение получилось эпичным, как всегда. Птичка Обломинго, кажется, моя ровесница!