Специалист по мифологии. Фантастические рассказы

Держа бокал с коньяком, Эдуард потихоньку наблюдал за женой, стоящей на террасе их особняка. По настоятельному совету доктора Лембольда в последний месяц он уделял Евгении максимум внимания – водил её в театры, на выставки, даже выкроил из рабочего графика несколько дней на поездку в столицу. Сейчас они вернулись из ресторана, и Евгения была необыкновенно хороша в вечернем платье. Маленькая изящная сумочка, опоясавшая её талию толстой золотой цепочкой, только подчёркивала грациозность фигуры. Евгения никогда не носила женские сумочки через плечо или в руках. Только маленькие элегантные сумочки на талии. Эдуард позаботился, чтобы у жены их была целая коллекция.

Неожиданно он вспомнил как несколько лет назад, когда начала взлетать его политическая карьера, он попытался приставить к жене охрану. Но Евгения категорически отвергла такую заботу. Он настаивал, и тогда жена отказалась выходить из дома вообще и тем более сопровождать его куда бы то ни было. Этого Эдуард не мог допустить, и ему пришлось смириться. Для самообороны он принёс ей маленький женский пистолет, но Евгения не захотела даже прикасаться к оружию, из которого можно убить человека. Эдуард тогда накричал на жену, но не смог сломить её упорство. Она всегда испытывала какое-то непреодолимое отвращение к проявлению насилия, даже фильмы не смотрела, где совершалось убийство.

– Вот, возьми, – сказал он ей через несколько дней после случая с пистолетом, – этим убить нельзя, а вырубить на полчаса даже здоровенного амбала – можно.

– Что это? – спросила Евгения, с любопытством разглядывая маленький продолговатый предмет.

– Это шокер, замаскированный под женскую губную помаду, – пояснил муж, показывая принцип работы устройства. – Я прошу тебя всегда носить его с собой. Так у тебя будет возможность постоять за себя в случае нападения.

Немного поколебавшись, Евгения положила шокер в сумочку, и с тех пор он всегда был при ней.

Сейчас женщина стояла на террасе, подняв лицо к звёздному небу. Иногда она что-то шептала в темноту, а на губах блуждала полуулыбка. «Не вижу я никаких улучшений, – с досадой подумал Эдуард. – Опять она в своём вымышленном мире». И хотя доктор Лембольд просил его сдерживаться и не касаться в разговорах с женой её фантазий, но то ли от выпитого спиртного, то ли от усталости и раздражения, накопившихся за последние месяцы, Эдуард решительно подошёл к ней и задал провокационный вопрос:

– Ну так что там твой космический муженёк? Роал, кажется? Как поживает?

Евгения удивлённо взглянула на Эдуарда и спросила:

– Тебе это правда интересно?

– А как же! Очень даже интересно! – начиная заводиться, ответил муж.

Евгения не заметила раздражения в голосе и ответила:

– Всё в порядке. Скоро он получит разрешение на мою транспортировку отсюда домой.

– А разве для этого нужно какое-то разрешение? – прихлёбывая коньяк, спросил Эдуард.

– Конечно! Ведь это же Дикий космос. Сюда запрещено залетать. А после того как мы с Роалом попали в аварию, правила ужесточились. Теперь даже на посещение приграничной зоны нужно специальное разрешение. Но Совет Мудрых уже почти полностью одобрил план Роала по моему спасению. Остались некоторые формальности…

– А-а-а, – с усмешкой протянул Эдуард, – и у вас бюрократия. Так что ж твой Роал не ускорит процесс? Дал бы на лапу кому следует, глядишь, уже бы забрал свою ненаглядную жёнушку…

– Ты имеешь в виду взятку? У нас так не принято, – ответила Евгения, пожав плечами. – Есть законы и правила, установленные Советом Мудрых, они обязательны к исполнению. Но ты злишься, Эдик, я чувствую это.

– Ещё бы мне не злиться, когда моя законная жена целых три месяца твердит о каком-то муже, который собирается транспортировать её на другую планету! Женя, признайся, у тебя кто-то есть, а вся эта космическая чепуха только для того, чтобы прикрыть твой уход от меня. Ну! Кого ты себе завела? Кто он? – В запале муж схватил Евгению за руку.

– Ты делаешь мне больно! – воскликнула женщина, вырываясь от Эдуарда. – Ты сам начал этот разговор! Поверь, Эдик, если бы я хоть что-то помнила из своей прошлой жизни, когда мы встретились, я бы никогда не вышла за тебя замуж! – Она быстро прошла в дом, и вскоре муж услышал, как хлопнула дверь её мастерской.

Наутро Эдуард чувствовал себя разбитым и опустошённым. Он позвонил доктору Лембольду и рассказал ему о вчерашней сцене.

– Ай-яй-яй, дорогой мой Эдуард Александрович, – укорял его психиатр, – я же просил вас вести себя осмотрительно…

– Да устал я, Вениамин Борисович, устал, – оправдывался Эдик. – Может, вы ей всё-таки пропишете какие-нибудь таблетки или уколы?

– Ещё не время, дорогой мой, – успокаивал доктор. – У нас с Евгенией Владимировной установилось полное доверие. Во время наших встреч она ничего от меня не скрывает. Я у неё сейчас единственный человек, который, как она думает, абсолютно верит ей. Поэтому я не могу прописать медикаменты – таким образом я покажу, что считаю её больной. Не переживайте, думается мне, что кризис уже не за горами. Когда её «космический муж» не прилетит за ней – вот тогда и медикаменты в ход пойдут. А пока наберитесь терпения и просто наблюдайте. Но если заметите хоть какие-то изменения – сразу же звоните!

Через несколько дней, вернувшись домой после очередного интервью, Эдуард увидел, что мастерская открыта. Он потихоньку подошёл к двери и заглянул внутрь – Евгения рисовала новую картину и что-то тихо напевала. Она начала рисовать эту картину месяц назад, хотя Эдуард уже года полтора вёл себя безупречно. Никаких интрижек – избирательная кампания обязывала быть осмотрительным.

– Привет! – устало поздоровался он, присаживаясь на диванчик в комнате.

Жена обернулась к нему с улыбкой:

– Добрый вечер, Эдик! А меня хорошая новость!

Эдуард напрягся. В последнее время новости не радовали его. Что же на этот раз?

– Завтра в полночь я покину Землю!

– Это действительно новость, – Эдуард тяжело вздохнул. – Не уверен, что хорошая. Прилетит твой космический муж? Ты нас познакомишь?

– Нет, он не сможет прилететь, – вполне серьёзно ответила Евгения, вытирая кисти. – Совет Мудрых не позволил ему пересекать границу Дикого космоса. Он будет ждать меня на корабле. За мной прилетит транспортировочный модуль.

– Женя, неужели ты правда хочешь улететь? – Эдуард решил «подыграть» жене, сделать вид, что верит ей. – Неужели этот Роал так много значит для тебя?

– Конечно, Эдик! – воскликнула она. – Ведь мы с ним одно целое. Это всё равно что спрашивать, много ли для тебя значит твоя левая нога и рука вместе с половиной сердца и души. Ты даже не представляешь, как он себя чувствовал эти годы, когда наша связь была нарушена. Словно мёртв наполовину!

При этих словах Эдуарда слегка передёрнуло, но он не сдавался:

– А наша старушка Земля? Ведь замечательная же планета! Леса, моря, горы и океаны! Неужели ты не будешь скучать по ней?

– Знаешь, Эдик, я буду счастлива выбраться из этого кошмарного мира. – Евгения в задумчивости покачала головой. – Леса, моря, горы и океаны – всё это было бы прекрасным, если бы не люди, населяющие Землю!

– Вот как! – удивился Эдуард. – Чем же люди тебе не нравятся?

– А тебе нравятся? Тебе нравятся ваши человеческие качества – злость, подлость, жажда власти и денег? Вы только и делаете, что обманываете друг друга. Лицемерие повсюду! Вы устанавливаете законы, чтобы нарушать их! Но самое страшное – для вас убийство себе подобных – это обычное дело, так, пустяк. Конечно, я знаю, – остановила она жестом мужа, который хотел ей возразить, – что, согласно законам, убийство считается преступлением, и часто убийцы несут наказание. Отдельно взятые люди. Но при этом вы постоянно терзаете эту планету, разжигая страшные разрушительные войны! Десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы убитых, но вы не можете остановиться! Даже ваши женщины, с одной стороны, беззаветно любят своих детей, а с другой – безжалостно уничтожают их прямо в утробе с молчаливого согласия и одобрения мужчин! А на Меоте убийство – это самое страшное преступление, и нет оправдания тому, кто совершил его!

– И что, у вас не бывает убийств? – насмешливо спросил Эдуард.

– К сожалению, бывают отдельные случаи, – со вздохом ответила Евгения.

– И как вы наказываете убийц? Казните их?

– Конечно нет! – воскликнула Евгения. – Наше правосудие пользуется другими методами. Такие преступники навсегда изгоняются с Меоты. Их имена вносятся в книгу Злодеяний против Жизни, и они высылаются в Дикий космос без права возвращения.

– Жестоко, – Эдуард покачал головой, а потом вопросительно взглянул на Евгению. – Женя, а ты когда-нибудь любила меня?

– Этот же вопрос я могла бы задать тебе, Эдик.

– Я тебя всегда любил и продолжаю любить!

– Вот даже сейчас ты обманываешь не только меня, но и себя. – Евгения грустно улыбнулась. – Я была для тебя удачным приобретением, способствующим идти к намеченным целям. Как это у вас, у бизнесменов, говорится – прибыльная инвестиция. Нет, конечно, не спорю, я всегда была очень привлекательной женщиной в твоих глазах… Но со временем, пусть и ненадолго, тебя привлекали и другие. – Она обвела многозначительным взглядом комнату, заполненную картинами.

– Ты для меня – единственная, а то, что было с остальными – несерьёзно, – насупился Эдуард.

– Так не бывает, милый Эдик. Во всяком случае, у меня дома. Там, единственная – до самой смерти!

– Да, – вздохнул Эдуард, прерывая повисшую паузу после слов Евгении, – жаль, что у нас с тобой нет детей. Может, тогда всё было бы по-другому.

– Милый Эдик, я тоже раньше об этом жалела, – сказала Евгения, присаживаясь рядом с ним на диванчик, – а теперь понимаю, что у нас с тобой и не могло быть детей. Дети у меотянок рождаются только от второй половины, а иначе и быть не может. – Она взяла мужа за руку. – Ты не вспоминай обо мне плохо, Эдик. Я надеюсь, что ты быстро утешишься после моего отлёта. У тебя хорошие взрослые сыновья от первого брака, настоящие дети своего отца. Они прекрасно справляются с бизнесом, который ты передал им. У тебя бурная политическая жизнь, надеюсь, ты принесёшь реальную пользу людям, если они выберут тебя мэром. А всё это, – она обвела взглядом картины, заполняющие комнату, – я оставляю тебе в память о твоей бывшей жене Евгении, рождённой под именем Шели.

– Женя! Женя! Что ты говоришь?! – в волнении вскочил Эдуард и выбежал из комнаты, стараясь скрыть от жены невольно выступившие слёзы.

На следующее утро он позвонил доктору Лембольду и всё ему рассказал. Психиатр встревожился не на шутку:

– Вы говорите сегодня в полночь? А вот это уже проблема!

– Вениамин Борисович, – похолодел Эдуард. – Вы думаете, она и правда может улететь на другую планету?

– Да что это с вами, дорогой мой?! – с удивлением воскликнул доктор Лембольд. – Какая другая планета?! Вы что, «Секретных материалов» насмотрелись? Я же психиатр, а не уфолог! Я объяснял вам, Эдуард Александрович, что в далёкой молодости в её жизни произошло что-то нехорошее, и мозг выставил свою собственную защиту для психики – придуманный мир на другой планете. Куда она улетит? Вы что, совсем не понимаете? В полночь она задумала уйти из жизни! И моя задача, как профессионала, помешать осуществлению этого! Это кризис, а потом начнётся выздоровление. Сегодня же вечером под любым предлогом привозите её в мой частный загородный санаторий!

– Вы думаете, она планирует самоубийство? – ещё не веря своим ушам, переспросил Эдуард. – Может, она просто хочет сбежать? Не лучше ли будет запереть её в комнате под охраной?

– Ни в коем случае! – заявил доктор Лембольд. – Вы же не хотите, чтобы её заболевание прогрессировало? А что касается побега – из моего санатория ещё никто никогда не сбегал.

– У вас там всё закрыто решётками, как в тюрьме? – встревоженно спросил Эдуард.

– Да что вы! Санаторий исключительно по классу вип! Уютная домашняя обстановка! – засмеялся доктор. – Просто он находится за городом, в лесу. Нет ни одного жилья в радиусе пяти километров. А периметр обнесён высоким забором, постоянно дежурит несколько вооружённых охранников и ведётся видеонаблюдение. Лечение особых клиентов проходит в конфиденциальной обстановке. Я вам сброшу карту, как доехать, и буду ждать вечером.

Ближе к вечеру Эдуард предложил жене поужинать в ресторане, и она охотно согласилась. Во время ужина и после Евгения была задумчива и рассеянна и не сразу сообразила, что в сумерках машина подкатила к незнакомой территории, огороженной каменным пятиметровым забором с массивными воротами.

– Где мы? – удивлённо спросила она мужа, но из открывшейся калитки в воротах уже радостно спешил навстречу доктор Лембольд.

– Дорогая Евгения Владимировна, добро пожаловать под мой гостеприимный кров! Простите, что не предупредил, но я очень рассчитываю, что этой ночью вы составите мне компанию за чашечкой чая. Посидим вместе, побеседуем. – Психиатр услужливо помог Евгении выйти из машины.

Эдуард боялся, что Евгения устроит сцену, но она казалась абсолютно спокойной. Доктор Лембольд нравился ей, как чуткий и отзывчивый человек, она всегда была с ним откровенна и доверяла ему.

– А вы, Эдуард Александрович, спокойно отправляйтесь домой. Вы устали, у вас много дел. А за супругу не беспокойтесь – она в надёжных руках. Завтра утром она сама позвонит вам!

Евгения подошла к мужу и укоризненно покачала головой:

– Это так наивно с твоей стороны попытаться спрятать меня здесь, за высоким забором. Транспортировочный модуль уже приближается к Земле, он настроен на меня и отыщет в любом месте. Прощай, Эдик! Будь счастлив! – Евгения легко поцеловала его в лоб.

– Я не прощаюсь! До завтра, Женя! – Взволнованный Эдуард поспешно сел в машину, кивнув доктору Лембольду.

– Вы нечестно поступили, Вениамин Борисович, – сказала Евгения, проходя за доктором в просторный холл на первом этаже. – Я откровенничала с вами, думая, что вы мне верите.

– Конечно, верю, дорогая Евгения, – психиатр добродушно улыбнулся. – Честно говоря, я это сделал для блага вашего мужа. Согласитесь, у него может быть сильный шок, когда он увидит как его жена взмывает в небеса в каком-то космическом модуле.

– Он бы и не увидел этого, вы зря так озаботились, – Евгения усмехнулась. – У нас на Меоте высокие технологии. В радиусе нескольких десятков метров от места посадки модуль полностью отключит на некоторое время сознание всех местных живых существ. Сознание вернётся к ним через несколько минут после старта модуля с Земли. Никто не увидел бы моего отлёта.

– Очень интересно! – Доктор всплеснул руками. – Евгения Владимировна, в таком случае не сочтите за наглость, позвольте ознакомиться с содержимым вашей сумочки. Я, конечно, понимаю, модуль, высокие технологии и всё такое… Но вдруг у вас там баллончик с усыпляющим газом, ну или таблеточку мне какую-нибудь в чаёк покрошите…

– Вы удивляете меня, доктор, – с недоумением пожала плечами Евгения, сняла сумочку с талии и высыпала её содержимое на стол.

– Всего-то пара помад, зеркальце с пудрой, салфетки, – доктор Лембольд разрешающе махнул рукой, и Евгения вернула сумочку на талию. – Вы располагайтесь поудобнее, а я заварю чай. – Психиатр начал суетиться в крохотной кухне. – У нас ещё больше часа до вашего отлёта, я с удовольствием проведу это время в беседе с такой невероятно красивой женщиной. Кстати, всё забываю спросить, как вам удаётся так молодо выглядеть?

– По меотскому исчислению мне всего лишь двадцать девять лет, у нас течение времени отличается от земного.

Доктор Лембольд поставил на журнальный столик заварничек и две пустые чашки на блюдцах.

– Я возьму на себя труд поухаживать за вами. – Он налил чай в чашки и одну из них протянул Евгении.

– Позвольте теперь мне не поверить вам, доктор. – Евгения поставила чашку на столик, не притронувшись к горячему напитку.

– Конечно, дорогая! – засмеялся психиатр, прихлёбывая чай. – Хотя подумайте, не буду же я сам себе вредить и подсыпать в чай какую-нибудь гадость. А чаёк знатный, на земных луговых травах! Да вы попробуйте, так сказать, на прощание!

Но Евгения не притронулась к чаю, пока доктор Лембольд не допил свою чашку и не налил себе ещё. Только тогда женщина сделала несколько пробных глотков, чтобы не обижать психиатра, старавшегося для неё. Чай действительно оказался необыкновенно хорош, и Евгения с удовольствием выпила всю чашку, но от добавки отказалась.

– Кстати, дорогая моя, вот вы говорите про высокие технологии, – продолжал расспрашивать её доктор, – а расскажите-ка мне про сам процесс. Допустим, прилетит за вами модуль, как он вас впустит внутрь? Я так понимаю, должен же быть какой-то ключ от этого транспортного средства? Как у нас для автомобилей.

– Ключ в прямом понимании не нужен, – ответила Евгения, – модуль настроен на мой голос и глаза. Он отсканирует сетчатку глаз, и я должна буду назвать своё имя. А после идентификации всё будет происходить в автоматическом режиме – он откроется, я в него лягу, и он умчит меня к Роалу.

– Я почему-то именно так и думал! – восторженно проговорил доктор, внимательно наблюдая за Евгенией. – Но что это с вами, Евгения Владимировна? Что вы так нервно оглядываетесь по сторонам?

– Ничего не понимаю, – прошептала женщина, – я почему-то начинаю плохо слышать Роала…

– Да не волнуйтесь вы так, – засмеялся доктор, – далёкий космос, может, помехи какие-то на «линии»…

Но Евгения вскочила и в волнении подошла к окну. Она долго всматривалась в ночную темноту:

– Теперь я вообще потеряла контакт с Роалом. Я больше не слышу его!

Она с тревогой обернулась к психиатру и увидела в его руке пистолет, направленный в её сторону…

– Что всё это значит? – прошептала Евгения, не сводя глаз с оружия.

– Присядьте и успокойтесь, дорогая Евгения Владимировна! – велел доктор. – Или давай-ка отбросим церемонии, и я буду называть тебя настоящим именем – Шели. Сядь, Шели! – Женщина повиновалась. – Есть такая замечательная земная травка, в народе её называют зверобой. Люди очень любят пить с ней чай, она оказывает на их организм благотворное влияние. А вот для меотян эта травка не очень полезна, она «выключает» на несколько суток именно те участки мозга, которые отвечают за передачу информации на расстоянии…

– Откуда вы знаете? – помертвевшими губами прошептала Шели.

– Дорогая моя, у меня было достаточно времени и возможностей, чтобы изучить этот процесс на себе, – ответил доктор Лембольд, аккуратно вынимая из глаз тёмно-коричневые линзы. Он положил их на столик и взглянул на Шели ярко-фиолетовыми глазами с тёмно-зелёными зрачками.

– Вы… меотянин?! – задыхаясь от изумления, спросила Шели. – Но как?!… Как это возможно?! Как вы здесь оказались?!

– О, моя дорогая! Много лет назад Совет Мудрых присудил выслать меня в Дикий космос.

– Совет Мудрых присудил?.. Так ты преступник! – воскликнула Шели. – Всеми презираемый убийца! Но что тебе нужно от меня?

– А ты не догадываешься? – доктор ухмыльнулся. – Там, за границей Дикого космоса один любящий муж дожидается свою жену в корабле, который я мечтаю захватить. Но для этого мне нужен твой транспортировочный модуль. На нём я доберусь до корабля. Благодаря действию зверобоя, ты не сможешь предупредить Роала. – Лембольд рассмеялся. – Какой неожиданный сюрприз его ожидает!

– Ни за что! – твёрдо сказала Шели. – Я не позволю тебе это сделать. Я не открою модуль!

– Тогда мне придётся убить тебя, а вместе с тобой умрёт твой муж, – напомнил ей психиатр, – и ты станешь косвенной убийцей.

– Но ты и так убьёшь его, добравшись до корабля! – воскликнула Шели.

– Ну почему же, – протянул доктор, – возможно, я пощажу его в знак благодарности за помощь. Отправлю его обратно на Землю в модуле… Эдуард Александрович будет счастлив воссоединению семьи.

– Какой же ты негодяй и подлец! – воскликнула Шели. – Ты – настоящий землянин! Зачем тебе отсюда улетать? Ты здесь в своей родной стихии! Тем более что на Меоте тебя сразу же идентифицируют и отправят обратно!

– Кто сказал, что я собираюсь на Меоту? Есть у меня на примете парочка планет, где я планирую провести старость, – доктор вздохнул. – Я очень устал, Шели! Я провёл на этой планете более ста земных лет. Меня транспортировали сюда прямо в разгар войны, которую здесь называют Первой Мировой. Модуль высадил меня посреди сражения, названного впоследствии Брусиловским прорывом, поэтому моё появление прошло незамеченным, среди взрывов бомб и выстрелов. Ты даже не представляешь себе весь ужас, когда я, меотянин, совершивший всего один роковой поступок, оказался в самой гуще убивающих и умирающих людей. Боль, страх, реки крови… – Он грустно засмеялся. – Видел бы наш Совет Мудрых эту картину! У них бы случился мгновенный разрыв сердец! А я сориентировался и начал тоже убивать, спасая свою жизнь. Мне очень помогло наше меотянское умение быстро общаться на любом языке. Именно на войне у меня появилась прекрасная возможность обзавестись документами и стать гражданином этого ужасного мира. К счастью, от землян нас отличают только особенности мозга и цвет глаз. Потом была ещё более опустошительная Вторая Мировая война… И я снова должен был бороться за свою жизнь… Но, увы, это Дикий космос, здесь такие правила. К сожалению, только после Второй Мировой войны я осознал что, как меотянин, обладаю способностью оказывать влияние на землян. Все, с кем мне приходилось общаться, испытывали ко мне симпатию и полное доверие. Насколько я знаю, ты тоже влияешь на землян – всем нравишься, все тебе помогают. Поэтому в очередной раз присваивая себе новое имя, я выбрал профессию психиатра и уже несколько десятков лет успешно живу в этом качестве. Но из-за несоответствия течения времени на Земле и Меоте мне скоро снова придётся менять свою жизнь и имя. А я уже немолод и устал постоянно бороться за выживание. Я готов был взвыть от радости, когда впервые услышал твою историю от Эдуарда. Поверить не мог, что судьба занесла на Землю настоящую меотянку! Но когда я увидел глаза меотянки и татуировку на руке – мои сомнения отпали. Мне оставалось только войти к тебе в полное доверие и ждать прилёта транспортировочного модуля, водя при этом за нос нашего незадачливого Эдуарда Александровича…

Внезапно ночная темнота за окном озарилась яркой вспышкой, и послышался низкий гул.

– А вот и мой билет в счастливую жизнь! Чего не могу сказать о тебе, Шели! – Доктор Лембольд встал и повелительно махнул пистолетом в сторону Шели. – Идём! Откроешь модуль! И не вздумай дурить, иначе мне придётся стрелять!

Пошатываясь, Шели пошла впереди. Доктор Лембольд следовал за ней, держа её на мушке. Они вышли на аккуратно подстриженную лужайку перед домом. В полуметре над лужайкой, заливая всё вокруг ослепительным белым светом, завис транспортировочный модуль, похожий на длинную серебряную каплю. Возле ворот и вдоль забора на земле лежали несколько бесчувственных охранников.

– Открывай модуль! – крикнул Лембольд и ткнул Шели в спину пистолетом.

Она подошла к модулю вплотную. Из недра серебряной капли вытянулся тонкий красный лучик, пополз по лицу Шели и на мгновение замер, осветив её глаза.

– Теперь имя! – прошипел доктор.

Шели неуверенно оглянулась на него, но он снова ткнул ей пистолетом в спину.

– Шели вом Роал, – тихо, но чётко произнесла Шели. В следующее мгновение в модуле что-то щёлкнуло, и его верхняя часть поднялась, открывая нижний отсек с углублением для пассажира.

Доктор Лембольд радостно засмеялся и грубо оттолкнул Шели в сторону. Она упала на траву и увидела, как доктор кладёт пистолет в нижний отсек модуля, прежде чем самому расположиться в нём.

– Зачем тебе пистолет? – закричала она. – Ты пообещал не убивать Роала!

– А к чему он мне живой, после того как корабль станет моим? – доктор рассмеялся. – Это же Дикий космос, дорогая! Разве тут можно верить обещаниям? – С этими словами Лембольд начал забираться в модуль.

В бессильной ярости Шели бросилась ничком на землю. Как всё ужасно! И она ничего не может сделать! Замок сумочки больно впился ей в живот, и в голову пришла спасительная мысль. Женщина вскочила на ноги, одновременно доставая из сумочки шокер. Лембольд стоял к ней спиной и не успел даже обернуться, когда Шели приставила к его шее искрящееся устройство. Тело психиатра забилось в судорогах от пронзившего его электрического тока. Шели смотрела расширившимися от страха глазами, но продолжала держать шокер, пока Лембольд не рухнул на землю у её ног. Только тогда женщина выронила устройство и ещё какое-то время всматривалась в неподвижное тело психиатра.

– Я не хотела, но ты сам вынудил меня действовать по правилам Дикого космоса! Никогда не прощу тебе этого! – с негодованием произнесла она и выбросила пистолет из транспортировочного модуля.

***

Эдуард сидел на террасе, держа бокал с коньяком, и смотрел в звёздное ночное небо. Приближалась полночь, и он слегка нервничал. «Интересно, как там Евгения? – думал Эдуард. – Удастся ли Лембольду вылечить её? Надо набраться терпения и дождаться утра, как велел доктор».