Хранитель сфер

Глава 8. СТРАШНАЯ НОВОСТЬ

…Закашлявшись от воды, попавшей в лёгкие, я пришёл в сознание. Инстинктивно махнул рукой, пытаясь ударить человека с пистолетом, и с головой погрузился под воду. Вынырнул, отфыркиваясь, и огляделся по сторонам. Вокруг расстилалась безбрежная водная гладь, над головой ярко светило солнце.

– Что за чёрт?! – невольно вырвалось у меня.

Только что я был схвачен в пещере внутри Гибралтарской скалы, и мне собирались вколоть какую-то гадость. Я вспомнил оранжевый туман перед глазами и взрыв в голове… И вот, я на свободе! Получается, что Алёхин абсолютно прав! Портал – внутри меня! В момент серьёзной опасности он «включился» и перенёс меня… Только куда? Я снова огляделся. Неужели это опять Балтийское море?

Никита! Я вспомнил о друге и застонал от бессилия. Что с ним? Я достал из кармана мобильный. Как и положено технике после прохождения через портал, он был выключен. Я нажал кнопку включения и с нетерпением стал ждать загрузки системы. Не успел телефон войти в сеть, как раздался звонок с неизвестного номера.

– Да, – ответил я и услышал голос полковника Кравцова:

– Что произошло? Сигнал твоего маячка на какое-то время исчез, а теперь указывает новое местоположение.

– Портал сработал и перенёс меня! Нас отправили в западню! Там остался Никита! Срочно вытаскивайте его! – кричал я в телефон.

– Не волнуйся, всё под контролем, – уверенный голос Кравцова подействовал на меня успокаивающе. – Рядом с вами работала группа обеспечения прикрытия.

– Он в безопасности?

– Для этого прилагается максимум усилий, – уклончиво ответил полковник.

– Где я?

– Ты не поверишь, но в той же самой точке, куда тебя выбросило после нападения в Болкашино. В Балтийском море, в двадцати пяти километрах от берегов Эстонии. Не гарантирую в ближайшие два часа корабль, но…

– За меня не волнуйтесь, в телефоне есть навигатор. Я буду двигаться к российскому берегу, по маяку меня легко отследить. Займитесь Никитой, – попросил я, и Кравцов отключился.

Я включил навигатор и быстро определил своё местоположение. Плыть предстояло на восток вдоль эстонского побережья. Сразу за Нарвой начинался российский берег. Правда, не хотелось попадать в руки пограничников. Вряд ли они приветливо встретят человека без документов, незаконно пересекающего границу. Понятное дело, что меня у пограничников быстро заберут, но несколько неприятно проведённых часов будут обеспечены. Впрочем, больше всего меня сейчас волновала судьба Никиты. Очень хотелось позвонить ему, но я понимал, что пока операция по его спасению не будет завершена, этого нельзя делать.

Через три часа меня подняли на борт российского пограничного катера. К моему удивлению, система сработала быстро – пограничники приняли меня без лишних вопросов и доставили в Санкт-Петербург, в порту которого уже ждал автомобиль, отвёзший меня на военный аэродром. Через два часа я сидел в кабинете полковника Кравцова и в присутствии Алёхина, начальника Пятого управления оперативной разведки, генерал-майора, а также полковника, представителя контрразведки, давал устный отчёт о произошедших событиях.

– Все оперативные данные были точными, – рассказывал я. – Мы быстро нашли пещеру с бетонной плитой, Никите удалось её сдвинуть. За ней оказался длинный проход, по которому мы вышли к пещере с входом в затопленный тоннель. Никита остался перед входом, а мне удалось беспрепятственно доплыть по тоннелю до озера, рядом с которым располагалась установка. Охраны не было, оборудование было отключено.

– А сигнализация? – задал вопрос контрразведчик.

– Не срабатывала. Во всяком случае, не было никаких шумовых эффектов. Я приступил к выполнению задания и в процессе фотографирования нечаянно отломал кусок установки.

– Что? – удивлённо спросил Алёхин. – Как это возможно?

– Вот именно! Это невозможно! Установка доктора Робинса была монументальным сооружением. А эта оказалась большой пластмассовой декорацией! Посмотрите, – я подключил свой телефон к считывающему устройству и вывел фотографии, а затем видео на большой экран. – Выглядит, почти как настоящая. Но внутри – пустота. Понимаете, кто-то специально несколько месяцев водил всех за нос, устанавливая муляж. Даже военные, бывающие внутри скалы, подтвердили сооружение какой-то установки, якобы опреснительной. Такие, во всяком случае, данные были получены из ваших источников, – я повернулся к генерал-майору из Пятого управления.

– А как объяснить частые визиты двух учёных? – поинтересовался он.

– Я не знаю, что они там делали, если они вообще там бывали, – ответил я. – Но они точно ничего не могли сделать с этой большой игрушечной пластмассой!

– Что дальше, Илья? – спросил меня Алёхин. – Какая ситуация возникла? Почему сработал портал?

– Дальше – интереснее, – продолжил я. – Дело в том, что рядом с этим муляжом была установлена ловушка. Понимаете, меня там ждали! Пещера была погружена в полумрак, и я не видел приготовленную заранее сеть под потолком. Как только включился один из экранов…

– Что за экраны?

– За установкой находилось якобы выключенное лабораторное оборудование. Один из экранов неожиданно включился, появилась фотография доктора Робинса, и было сказано: «Добро пожаловать, Илья!»

– Добро пожаловать, Илья, – задумчиво повторил Алёхин. – Выходит, именно тебя там ждали. Не получилось выловить в Москве, заманили на свою территорию…

– А потом сверху упала сетка. В пещере сидели в засаде люди, они скрутили меня. Я успел дать команду Никите немедленно уходить. Кстати, товарищи офицеры, что с Никитой?

В кабинете воцарилось тягостное молчание. Присутствующие опустили глаза и не произносили ни слова. У меня поползли мурашки по спине от предчувствия чего-то непоправимого.

– Илья, – наконец прервал молчание Алёхин. – Твой друг погиб…

На меня словно сверху свалилась тяжёлая бетонная плита. В горле застрял комок, в глазах предательски помутнело.

– Как это случилось? – хриплым шёпотом спросил я.

– Мы не знаем точно, можем только предполагать. Судя по всему, он послушал тебя и начал отход. Его пытались задержать возле входа в тоннель за бетонной плитой. Вероятно, он оказал сопротивление. Кто-то открыл стрельбу, и своды тоннеля обрушились…

– Вы уверены? – спросил я. – Может, это обман, и на самом деле Никита схвачен.

– Увы, – покачал головой Алёхин. – Его тело уже извлечено из-под завала и опознано. Наше диппредставительство занимается сбором документов для отправки его домой.

– А что британцы говорят по этому поводу?

– По не совсем понятным причинам они решили не устраивать скандал. Думаю, твоё бесследное исчезновение сыграло в этом немалую роль. Официально объявлено об обрушении свода в одной из пещер на Гибралтаре. Погиб турист из России. О семерых погибших британских военных в этой же пещере они почему-то умалчивают… Илья, прими наши глубокие соболезнования… Ты потерял друга… Мы все потеряли коллегу…

Я сидел, обхватив голову руками. До меня только сейчас начало доходить, что больше нет моего друга-богатыря Никиты, мы уже никогда не пойдём вместе на задание, и я не знаю, что скажу его жене и матери… Присутствующие понимали моё состояние и ждали, пока я снова смогу говорить.

– Потом ко мне подошёл мужчина в военной форме, – продолжил я глухим голосом, – он сказал, что капкан сработал, и что объект доставлен точно по расписанию. Там был ещё один, в сером костюме. Я не рассмотрел его лицо, у него были тёмные, зачёсанные назад волосы. Военный обратился к нему. Кажется, «Галбрэйт». Он сказал: «ваш агент хорошо поработал».

– Вы это точно слышали? – спросил контрразведчик.

– Да. Они все знали, кто придёт и когда, кто-то сдал нас… – Я обвёл взглядом присутствующих. – Слишком гладко всё складывалось. Пещера, тоннель, вход… Совокупность обстоятельств, по которым именно мы с Никитой должны были выполнить задание, которое оказалось подстроенной ловушкой.

– Почему «включился» портал? – спросил Алёхин.

– Мне попытались вколоть какой-то препарат, но портал не позволил и перенёс меня в Балтийское море.

– Понятно, – подытожил контрразведчик. – Теперь всё в подробностях надо изложить на бумаге.

– Изложу, – я кивнул. – Только прошу пару часов на приведение мыслей в порядок.

– Да, ты можешь отдохнуть в моём кабинете. Я распоряжусь, – сказал Алёхин. – А мы тут пока без тебя посовещаемся.

Глава 9. ВИДЕНИЕ

Через десять дней мы с Соколом входили в кабинет Алёхина. Настроение было препаршивое, буквально два дня назад мы вернулись с похорон Никиты. Тело друга без бюрократических проволочек было быстро доставлено на родину. Хоронили его тихо, без салютов и помпезных речей, присутствовали только близкие и друзья. При этом людей собралось немало, но из руководства не было никого. Алёхин собирался прилететь, но его вызвали в Санкт-Петербург по каким-то неотложным делам. Меня сначала возмутило такое, как мне показалось, невнимание со стороны вышестоящих к моему другу. Его должны были хоронить, как героя! Но Сокол разъяснил мне:

– Нельзя, Илья, привлекать к этим похоронам лишнее внимание. Считай, что даже после смерти Никита остаётся на спецзадании. Ты должен понять, что Никита, так же, как мы с тобой, и тысячи других до нас и после нас, выбрал профессию бойца невидимого фронта. Мы работаем невидимо и погибаем, в большинстве случаев, невидимо. Пышные торжественные проводы одного из нас могут стоить головы многим другим, остающимся в строю. К тому же его семье бравурные речи не нужны – они не уменьшат горя и не вернут Никиту. А для тех, кто знает его по службе – он и так герой.

– А семья? Они так и останутся в неведении относительно его гибели?

– Тут, Илья, не нам с тобой решать, что сообщать, а что – нет. Дня через три, когда закончится самое тяжёлое, с семьёй встретится лично полковник Кравцов. Никита представлен к правительственной награде. Думаю, во время вручения Кравцов принесёт соболезнования и сообщит семье всё, что посчитает нужным.

Мы высказали тёплые слова сочувствия родителям Никиты и его жене. Мне было особенно тяжело, когда его мама расплакалась на моей груди. Мне казалось, что косвенно я виновен в гибели её сына. Почему не погиб вместо него? Слава Богу, что маленькой Анютки не было на похоронах, её оставили у родственников. Не знаю, как бы смотрел в чистые глаза младенцу, оставшемуся без любящего отца. Конечно, Министерство обороны возьмёт на себя заботу о наполовину осиротевшей девочке. Но разве деньгами можно заменить отцовское тепло?

Алёхин уже ждал нас. На столе стояла нехитрая закуска, три рюмки и бутылка водки. Как только мы вошли, он закрыл дверь на ключ, по-дружески пожал руки и предложил:

– Помянем, друзья мои, отошедшего в вечность друга и воина Никиту.

Алёхин сам налил водку в рюмки и, не чокаясь, мы выпили. В этот момент в кабинете находились не полковник, подполковник и старший лейтенант, а трое мужчин без офицерских знаков различия, объединённых общим горем потери боевого товарища.

– Мне жаль, что не смог присутствовать на похоронах, – сказал Алёхин, снова наполняя рюмки. – Сами понимаете, служба. Контрразведчики, как бультерьеры вцепились в каждого, кто хоть как-то был причастен к операции «Нора».

– Да уж, – протянул Сокол. – Я хоть к «Норе» никакого отношения не имел, но из меня чуть душу не вынули, расследуя инциденты в Москве и Болкашино.

Мы снова выпили за упокой души новопреставленного раба Божия Никиты, и Сокол продолжил:

– Я думаю, искать должны того, кто знал и про «Нору», и про учебную тренировку.

– Не только, – добавил Алёхин. – Есть третья важная составляющая. Этот кто-то знал о способностях, полученных тобой, Никитой и Ильей. Если соединить все три составляющие – выходим на круг подозреваемых.

– Кому это всё надо? – пожал я плечами.

– Ты забыл, Илья? Ещё при Робинсе агентами глубинного правительства была открыта охота на людей, прошедших через портал. Вы представляете огромный научный и военный интерес. Выяснить, в чём причина изменений в твоём организме, и производить армию бойцов со сверхспособностями! Об этом мечтают десятилетия! Сколько на эту тему создано фантастических фильмов! И вдруг, реальность. А после того, как ты продемонстрировал два неожиданных исчезновения, ты стал особо лакомым кусочком.

– Интересно, почему за тобой никто не охотится? – спросил я у Сокола.

– Точно такой же вопрос мне задали контрразведчики, – усмехнулся Сокол. – Именно поэтому я в числе подозреваемых.

– Во-первых, ты получил серьёзное ранение, во-вторых, сидишь в своём «Сенеже» безвылазно, на активные операции не выходишь, – предположил Алёхин.

– В—третьих, они тебя реально боятся, – заключил я с улыбкой. – Думаю, что где-то есть копии записей с видеокамер лаборатории Робинса, на которых видно, на что ты способен. Врасплох не застанут и сильно пожалеют.

– Ты прав насчет копий записей. Пожалуй, третью составляющую можно убрать, и расширить круг подозреваемых. Завербованному «кроту» могли предоставить готовые данные по интересующим объектам. Возможно, он и не подозревает о необычных способностях, – Алёхин вздохнул. – Контрразведчикам не позавидуешь.

– Это их работа, пусть ищут. Главное, чтобы «крот» был найден… – начал было я, как вдруг почувствовал себя нехорошо, перед глазами всё закружилось, кабинет поплыл, меняя очертания.

Откуда-то издалека я услышал возглас Алёхина: «Илья! Что с тобой? Ты…» Его голос потонул в рёве буйного ветра. Передо мной в штормящем море неистовые волны подхватывали деревянный корабль и несли его вверх, чтобы затем обрушить в бушующую пучину. Безвольное судно было полностью во власти стихии. На двух уцелевших мачтах болтались обрывки парусов. По палубе метались люди. Их жалкие попытки управлять судном выглядели нелепо на фоне разразившейся бури. Сквозь жуткие завывания ветра доносились испуганные крики. Яркие вспышки молний рассекали тёмно-серую мглу вокруг корабля, освещая картину катастрофы мертвенно бледным светом на краткие мгновения. Но моё внимание было приковано к старику, неподвижно стоявшему на палубе погибающего корабля. Одной рукой старик крепко вцепился в уцелевшую мачту, а другой прижимал к себе небольшой кованый ларец. Длинный плащ, в который был одет старик, распахнулся от порывов ветра, и я увидел на его груди толстую цепь, оканчивающуюся большим круглым медальоном со странными знаками, точно такими, как на крышке ларца. Борода и седые волосы старика развевались, взгляд был устремлён вдаль, а губы что-то шептали. За спиной старика, едва держась на ногах, возвышался крупный мужчина в длинной рубахе, с надетой поверх тонкой кольчугой. На широком кожаном поясе висели ножны внушительных размеров. Плотно сжатые губы, прямой крупный нос и брови, сдвинутые к переносице, придавали ему свирепый вид. Ветер нещадно трепал его длинные светлые волосы с чёрной прядью впереди. Во время очередной вспышки молнии старик повернул голову и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и его лицо исказила злобная гримаса. Он ещё крепче прижал к себе ларец – мою цель. Какая-то неведомая сила заставила меня протянуть руки к ларцу. Я стал медленно приближаться к старику и почувствовал, как ветер швыряет брызги волн мне в лицо. Оставался всего один шаг к чему-то непоправимому… Усилием воли я удержался от него и…

…Илья что-то начал говорить по поводу «крота», как вдруг замолчал, покачнулся, его голова безвольно повисла, и он начал падать с кресла.

– Илья! Что с тобой? Ты меня слышишь? – Алёхин вскочил.

Сидящий рядом с Ильёй Сокол, обернулся и успел подхватить парня.

– Что это с ним? – взволнованно спросил Сокол и неожиданно замер, словно прислушиваясь к чему-то.

– Вы это слышите? – он посмотрел на Алёхина. За окном привычный шум большого города перекрывался нарастающим звуком низкого гула. – Я этот звук слышал неоднократно, на всю жизнь запомнил.

– Неужели… – слова Алёхина были прерваны резким толчком, сотрясшим здание. Угрожающе затрещали стены, с потолка посыпалась пыль. Алёхин с Соколом едва удержались, чтобы не упасть. Завыла сигнализация, предупреждая об опасности нахождения внутри здания.

В это же время Илья встал с кресла. На него было страшно смотреть. Глаза, с закатившимися зрачками, были открыты. Невидящий взгляд устремлен вперёд. Волосы и расстёгнутый китель развевались, словно от сильных порывов невидимого ветра. Лицо покрылось влагой. Вытянутые руки что-то пытались схватить перед собой. Илья, как зомби, шатаясь, сделал по кабинету два шага, занёс ногу для третьего и остановился, словно наткнулся на невидимую стену…

…Гул удалялся, постепенно затихая. Здание больше не трясло, Алёхин с тревогой взглянул на Илью.

– Надо вызвать врача.

Но неожиданно Илья опустил руки, тяжело вздохнул и повалился на пол…

…Я очнулся на полу кабинета Алёхина. Рядом со мной на корточках сидел Сокол, он подхватил меня под руку и помог сесть в кресло.

– Как ты себя чувствуешь? Что с тобой было? – встревоженно спросил Алёхин. – Похоже на транс.

– Всё нормально, снова этот странный сон, – ответил я, достал из кармана носовой платок и вытер мокрое от пота лицо. Платок стал влажным, и я выбросил его в корзину для бумаг под столом. – Ничего не понимаю, со мной такое впервые посреди дня. Я же не спал. Сидел, с вами разговаривал. И вдруг – накатило.

– Что за сон? – спросил Алёхин. – И почему ты говоришь «снова»?

– Это уже четвёртый раз, когда мне снится терпящий бедствие корабль в штормящем море и какой-то злобный старик с ларцом в руках. У старика на груди медальон, а рядом стоит здоровяк с длинной чёрной прядью в светлых волосах. Я почему-то хочу забрать ларец, но боюсь это сделать и просыпаюсь. При этом всё так реалистично – и буря, и ветер, и брызги волн. А чего сигнализация воет?

– Она сработала на землетрясение, которое произошло, пока ты был в отключке, – задумчиво глядя на меня, ответил Алёхин.

– Вы не шутите? Землетрясение в Москве! Разве это возможно?

– Вообще-то, вполне возможно, – ответил Алёхин. – Происходит это очень редко, один-три раза в столетие и, как правило, это отголоски какого-то мощного землетрясения вдалеке от Москвы. Интересно, кого на этот раз тряхнуло?

Сокол с Алёхиным подошли к окну и всматривались в городской пейзаж. Из-за окна неслись звуки сработавших автомобильных сигнализаций и взволнованные возгласы людей.

– На первый взгляд – обошлось без серьёзных разрушений. А ты разве ничего не ощущал? – спросил меня Алёхин.

– Ничего, – пожал я плечами. – Меня накрыло видение бури и корабля.

В дверь кабинета громко постучали, а потом подёргали ручку. Алёхин подошел к двери и впустил в кабинет возбуждённого майора с какой-то распечаткой в руках.

– Виктор Петрович, вы почему не эвакуируетесь? – спросил майор.

– А вы? – парировал Алёхин.

– Не до эвакуации. Землетрясение в Москве! Да ещё какое! Я когда увидел данные – сразу к вам!

– Что там? Где эпицентр? – Алёхин взял в руки распечатку.

– Точно такая же аномалия, как в Сербии! Нет эпицентра! Видите! Сейсмическая волна мощностью четыре балла возникла на южной границе Москвы, прокатилась катком до северной и исчезла. Это абсолютно нереально!

Алёхин стоял, задумавшись, потом обернулся к майору, поблагодарил его за оперативность и велел эвакуироваться из здания. Майор вышел, а Алёхин обратился ко мне:

– Ты можешь вспомнить, когда именно тебе снился повторяющийся сон?

– Попробую, – я задумался. – Последний раз ночью, накануне того дня, когда Сокол устроил учебную тренировку, – я начал перечислять. – Это был третий сон. Второй – где-то за неделю до этого. А первый – точно не помню, но перерыв со вторым был около месяца.

Алёхин просматривал ежедневник в планшете, делая пометки и удивлённо качая головой.