Шахматы Тамерлана. Ветер времени
- -
- 100%
- +
– Пожалуйста. – Андрей вынес из дома паспорт и протянул капитану. – А что случилось-то?
– Троюродный брат Аминат убил своих дружков и уехал, – пояснил ему Руман.
– Ничего себе! – Андрей в изумлении открыл рот и присел за стол. – То-то я слышу, сирены гудят, прямо как в Москве!
– Так это ещё не всё. – Капитан снова расслабился, вернул Андрею паспорт и продолжил: – Прибывшая на место следственная группа обнаружила целый арсенал оружия, а в подвале дома и сарае взрывчатку с дистанционным управлением. Представляете, Руман Сарсарович, этот шайтан заминировал всё вокруг! Не посмотрел, что в доме живёт троюродная сестра с детьми! Аминат, когда узнала, чуть с ума не сошла! Кричала, чтоб дали ей первой до его шакальей глотки добраться! В общем, её с детьми и соседей срочно эвакуировали, а там сейчас сапёры работают.
– Ну и дела! – покачал головой Руман. – Какое счастье, что никто не пострадал! Жаль только, что негодяю удалось скрыться!
– Далеко, думаю, не уедет! Его теперь по всей стране искать будут. Я вот чего заезжал. – Капитан допил одним глотком чай. – Может, ночью слышали что-то подозрительное или видели?
– Ничего не слышал, – пожал плечами старик, – а ты, Андрей?
– Я спал, как убитый! Целый день за птицами бегал, устал!
– За птицами? – удивился капитан.
– Я орнитолог, изучаю пернатых Северного Кавказа.
– Понятно! Ты поосторожнее, далеко от села не уходи, пока шайтана не поймали! Благодарю за чай, поеду дальше всех опрашивать! – Капитан козырнул и вышел со двора. Вскоре послышался звук отъезжающего автомобиля.
– Интересно, – задумчиво произнёс старик, глядя куда-то вдаль, – почему собаки тебя за своего принимают? Ты какие-то приёмы знаешь или слова заветные? Помнишь, как в «Маугли» – «мы с тобой одной крови, ты и я»?
– Да нет никаких слов! – рассмеялся Андрей. – И приёмов тоже нет. Сам не знаю, как это выходит. Помню, как впервые узнал о своей способности, когда мы с мальчишками днём залезли во двор к одному дядьке за виноградом, пока он на рынок уехал. У него кавказец на цепи сидел, дом охранял. Увидев непрошенных гостей, порвал цепь и на нас с оскаленной пастью бросился. Хорошо, виноград рос под самым забором. Все мальчишки через забор перемахнули, только я на самом верху не удержался и свалился прямо под ноги кавказцу. Увидел смерть свою с огромными клыками, успел крикнуть: «Стоять!», руку вперёд выставил и глаза от ужаса зажмурил. Пёс на меня прыгнул, повалил на землю и давай лицо облизывать, потом коленки мои, подранные от падения, зализывать принялся. В общем, когда примчался перепуганный хозяин, которого с рынка вытащили мои приятели рассказом, что его пёс мальчика рвёт, я сидел под лозой и уплетал виноград, а рядом, положив голову на лапы, примостился свирепый охранник, преданно заглядывающий мне в глаза. С тех пор пёс всегда признавал меня, как своего, а потом я понял, что это касается любой собаки. Стоит только первый контакт наладить, и всё – мы лучшие друзья.
– Чего в кинологи не пошёл?
– Не захотел. И в криминал меня по молодости пытались втащить – вовремя соскочил. – Андрей отхлебнул крепкого чая. – Я к животным отношусь, не как к братьям нашим меньшим, а как к равным, с уважением и любовью. Ведь если разобраться, многие из них не хуже людей, а в чём-то даже лучше. Может, поэтому и они мне взаимностью отвечают.
– А ты к хищникам не пробовал подходить? – поинтересовался Руман. – К тиграм или крокодилам?
– К тиграм – нет! А вот однажды к нам в город приехал передвижной зоопарк, я вообще-то не москвич, жил в небольшом крымском городке, и учительница повела весь класс на зверей смотреть. Я заранее приготовился к походу – вытащил дома из холодильника две сосиски, и когда все сгрудились у клеток с обезьянами, потихоньку пробрался сквозь ограждения в клетку с одинокой львицей и протянул ей сосиску. – Андрей улыбнулся, погрузившись в воспоминания.
– А дальше что было? – с любопытством спросил старик.
– Дальше? Ничего. Львица сосиску презрительно обнюхала, есть не стала, а демонстративно ушла в дальний конец клетки и улеглась там. Но крик поднялся знаменитый! Орали все – учительница, посетители и смотрители зоопарка. Родителей в школу вызвали!
– И что родители?
– Да что? Отругали и наказали, лишив на полгода мороженого. Правда мама, с тех пор, больше никогда этот сорт сосисок не покупала! – Андрей засмеялся. – А вот вы мне скажите, дедушка Руман, чего это вам капитан полиции всё так подробно изложил? Знает о ваших былых заслугах?
– Аллах с тобой, Андрей! Никто из моих сельчан даже не догадывается, какой работе я отдал двадцать лет жизни! Разве мог бы я так спокойно с барашками во двор к Аминат ввалиться? Сразу бы шайтаны заподозрили недоброе! А капитан со мной откровенничал, во-первых, из уважения, во-вторых, он меня считает почти коллегой, много лет проработавшим в Москве, а он дальше Ингушетии никогда не выезжал.
– Что же о вас односельчане знают? Кем вы, по их мнению, в Москве работали? – спросил Андрей.
– Очень важным человеком! – Руман гордо поднял указательный палец. – Начальником охраны продуктового рынка! – Мужчины переглянулись и расхохотались.
Андрей осторожно притворил за собой входную дверь, аккуратно положил дорожную сумку на пол в прихожей и потихоньку, на цыпочках прошёл сначала в комнату, а потом на кухню. Ольга была дома. Она стояла спиной к нему, нарезая на рабочем столе овощи и тихонько мурлыча под нос песенку, звучащую в надетых наушниках. Андрей замер в дверном проёме, не сводя восхищённого взгляда с жены. Ольга была в коротком летнем сарафанчике, подчёркивающем её стройную изящную фигурку и открывающем загорелые ноги, плечи и руки. Длинные золотистые волосы в мелкую кудряшку жена заплела в толстую косу, оставив пушистую метёлочку на конце, соблазнительно спадающую между обнажённых лопаток. Андрея захлестнула волна любви и желания, он быстро подошёл к жене, обхватил её руками и впился поцелуем в плечо. От неожиданности и страха Ольга взвизгнула, выронила нож и резко повернулась.
– Андрюшка! – радостно закричала она, разворачиваясь к мужу, обхватывая его могучую шею руками и прижимаясь всем телом. – Приехал! Как же ты меня напугал! Совсем шальной! Ты почему не позвонил?
В объятиях высокого широкоплечего Андрея, Ольга казалась хрупким цветком на тонком стебельке.
– Хотел сюрприз сделать, – пробормотал Андрей, не переставая целовать жену в губы, в шею, плечи…
– Ой, щекотно! – смеялась Ольга, отталкивая его голову. – Ты такой заросший, с бородой! Как будто только что спустился с Кавказских гор!
– Вполне возможно, – ответил Андрей, подхватывая жену на руки. – Я не только зарос, но и одичал без женской ласки! Берегись! Ты будешь моей первой жертвой! – И он понёс хохочущую жену в комнату…
… – Больше так не делай, – прошептала Ольга, кладя голову на грудь Андрею и глядя на него с любовью большими серо-зелёными глазами.
– Да-а? – протянул Андрей. – А мне показалось, что тебе тоже было хорошо.
– Фу, глупый! – рассмеялась жена. – Я не об этом. Не пугай меня больше! Чуть сердце от страха не разорвалось! К тому же у меня был нож в руке, и я могла тебя поранить.
– Я видел, как ты его со страху бросила на пол, – улыбнулся Андрей. – Это какой-то новый приём в самообороне?
– Не смейся надо мной. – Жена шутливо надула губки.
– И не думал. А вот если бы ты меня ранила – это действительно было б смешно. Старший лейтенант из отряда ССО не смог увернуться от кухонного ножа в руках жены, готовящей обед. Мужики бы засмеяли! Срочно пришлось бы писать рапорт об увольнении и искать другую работу, более безопасную.
– Какую?
– Думаю, пошёл бы сторожем на рынок. – Ольга прыснула, а Андрей продолжил: – Но всё-таки надо будет преподать тебе пару приёмов.
– Вот осенью в Москву к тебе перееду, тогда и преподашь, – отмахнулась Ольга.
– Олюшка, не к тебе, а к нам, – поправил жену Андрей, ласково убирая с её лба выбившиеся из косы прядки золотистых волос.
Всё получилось так, как это часто бывает. В один из своих приездов домой Андрей внезапно обнаружил, что младшая на четыре года сестрёнка его друга Володи, смешливая кудрявая девчонка, превратилась в девушку необыкновенной красоты, от вида которой щемило сердце и начинали предательски дрожать колени. Поначалу было неудобно перед другом, но Володя оказался парнем сообразительным – недаром работал опером в полиции – и быстро заметил, что его приятель и сестра сохнут друг по другу. Он первый напрямую спросил Андрея, долго ли они со свадьбой тянуть будут. Ольге исполнилось двадцать два года, она как раз заканчивала магистратуру. Попусту не раздумывая, они поженились в марте. Прошло всего три месяца со дня свадьбы, но молодые люди всё ещё не могли насладиться своей любовью. К тому же Андрей по роду службы вынужден был жить в Москве, лишь изредка навещая любимую жену, заканчивающую учёбу в родном городе, расположенном на берегу двух морей. Они были красивой парой – высокий кареглазый Андрей с жёсткой чёрной шевелюрой и тоненькая русоволосая Ольга, едва достающая до его широкого плеча, с серо-зелёными глазами под длинными ресницами. Волосы у Ольги были необыкновенные – в мелкую кудряшку с золотистым оттенком, а когда она улыбалась, на щеках появлялись две милые ямочки.
– Как это чудесно звучит, Андрюша, – мечтательно улыбнулась Ольга. – К нам… Я буду образцовой женой, всегда встречающей тебя горячим ужином или обедом после работы.
– Не надо образцовой. Оставайся такой же, как сейчас – самой желанной и любимой. – Снова обнял её Андрей.
– Так, хватит обниматься. – Ольга принялась весело высвобождаться из его объятий. – Ты с дороги и наверняка проголодался! Тебя надолго отпустили?
– На две недели.
– Целых четырнадцать дней! – Ольга радостно бросилась к нему на шею. – Как же я рада! На море вместе походим, погуляем по набережной! Слушай, а ты бороду сбривать будешь? Это я сначала твоего вида испугалась, но вообще-то тебе идёт.
– Раз считаешь, что идёт, – Андрей задумчиво провёл рукой по бороде, – пусть остаётся до конца отпуска.
Глава 3. Похищение
Словно огненный вал, в клубах пепла от пожарищ, в стонах погибающих городов и селений, мрачной тучей двигалось войско Тимура за отступающей армией Тохтамыша. Пройдя через прикаспийские степи вдоль Волги, а затем, поднимаясь вверх по Дону, тумены Железного Хромца оставляли после себя пустыню, залитую кровью и слезами. В небе парили разжиревшие стервятники, а следом за войском крались стаи падальщиков, утомившихся от бесконечных кровавых пиршеств. Один безжалостный азиатский хищник гнал другого, не менее безжалостного, но теперь трусливо поджавшего хвост, вяло огрызающегося и пытающегося найти спасение в своих русских улусах. Проиграв битву на Тереке и понимая, что ему приходит конец, Тохтамыш бежал, надеясь укрыться у молодого московского князя Василия Димитриевича, сына великого Димитрия Донского, шесть лет назад отправившегося в иной мир и передавшего княжество сыну. А по пятам хана гнался передовой полк Тимура под предводительством одного из лучших полководцев – эмира Османа. Отступление Тохтамыша прикрывал его верный и храбрый Бек-Ярык-оглан, не раз вступавший в битвы с эмиром Османом, задерживая его, теряя силы, но позволяя хану уходить всё дальше и дальше. На реке Быстрая Сосна у порубежного русского города-крепости Елец, входящего во владения Рязанского князя, эмир Осман снова вступил в схватку с ослабевшим Бек-Ярык-огланом, и тот был вынужден укрыться за стенами города, жители которого приняли твёрдое решение не сдаваться гулянам Тимура и сражаться до конца. Ибо молва о безжалостном Тамерлане, оставляющем после себя горы из отрубленных голов, летела быстрее ветра.
Всё это время, с момента памятного вечера в шатре эмира Тимура, его старший внук мирза Мухаммад неизменно находился в передовом тумене, пытаясь в пылу яростных сражений позабыть прекрасную девушку, увиденную им в далёком будущем. Воспоминания о её тоненькой фигурке, серо-зелёных глазах, чудесной улыбке, открывающей ровные жемчужные зубы, развевающихся золотистых волосах сжимали обручем сердце молодого мужчины и заставляли кипеть кровь от неутолимой страсти. Много женщин попадалось на пути следования армии Тимура. Жадно вглядывался Мухаммад в черты полонянок, отданных на потеху воинам, тщетно пытаясь найти сходство с предметом своей страсти. Но не находил и в порыве злости убивал тех женщин, которых отдавали ему в качестве добычи, на время притупляя желание насилием над своими жертвами.
После непродолжительной осады храбро оборонявшегося Ельца, воины эмира Османа ворвались в непокорный город, огнём сметая его с лица земли и убивая всех жителей. Захмелевший от крови Мухаммад, в сопровождении ближайших телохранителей нукеров, словно дикий вихрь мчался по объятым пламенем улицам, пока не понял, что в живых не осталось никого. Ни женщин, ни детей, ни стариков. Город был стёрт с лица земли вместе с его жителями. Немногим удалось прорваться вместе с Бек-Ярык-огланом через окружение, и гонцы помчались к Московскому и Рязанскому князьям, неся страшные вести о новой угрозе, вступившей в русские земли. Уничтожив Елец, эмир Осман остановился, дожидаясь подхода основных сил Тимура. Мирза Мухаммад решил воспользоваться небольшой передышкой, чтобы хоть немного погасить огонь, разгоревшийся в его сердце. Взяв с собой двоих верных друзей нукеров, Мухаммад поскакал навстречу войску деда, миновал его и добрался до следующих в тылу повозок с сопровождающими Тимура в походе прорицателями, мудрецами и толкователями.
Поздним вечером он разыскал Сагиба, в небольшой походной юрте тешащегося с двумя молодыми наложницами. При виде горящего взгляда внука эмира, мудрец выпроводил девушек и, склонившись в почтительном поклоне, принял молодого мужчину.
– Я хочу, чтобы ты вызвал ветер времени! Для меня! – заявил Мухаммад.
– Разве господин не знает, что великий эмир под страхом смерти запретил мне это делать без его ведома? – спросил мудрец.
– Мне это известно, – прошипел ему на самое ухо Мухаммад. – Как и то, что в случае отказа смерть может неожиданно подстеречь тебя в виде яда в вине или стрелы, прилетевшей из темноты. Если ты умрёшь, я спрячу реликвию у себя, а твой раб станет моим и с радостью будет служить мне, вызывая ветер времени тогда, когда повелю.
Сагиб испуганно посмотрел на Мухаммада, а тот продолжал:
– С того самого дня, когда ты показал нам будущее в шатре эмира, меня мучает женский образ, явившийся в видении. Он не даёт мне покоя ни днём, ни ночью. Сражения и пленные женщины не приносят удовлетворения, а только ещё больше растравляют душу. Я должен снова увидеть ту женщину, и мне не нужна твоя смерть, старик. Вместо этого я предлагаю тебе кошель, туго набитый серебром. Нас будет двое, Сагиб, знающих тайну, и никто не поделится ею с Тимуром. Тебе нечего бояться! Разве не так?
– А Ляо?
– Твой раб? – презрительно скривился Мухаммад. – Кто будет слушать слова собаки? Подумай, Сагиб, – продолжил он, выкладывая перед мудрецом кошелёк с оплатой, – сколько вина и юных красавиц ты сможешь приобрести на эти деньги. Всего-то – вызвать ветер времени, и кошелёк твой.
– Хорошо, господин. – Сагиб судорожно вздохнул, не в силах устоять перед угрозами и щедрой платой. – Я исполню твоё пожелание.
С этими словами он достал маленький ключик, висевший на шее, и открыл окованный железом сундучок, откуда извлёк хрустальную реликвию и манускрипт со словами заклинания. Потом позвал Ляо, расположившегося на ночь в повозке, убедился, что вокруг юрты нет никого, кроме двух нукеров Мухаммада, надёжно охраняющих вход, и велел рабу начинать. Всё произошло, как и в прошлый раз, только внука Железного Хромца не интересовала судьба Золотой Орды и империи Тимуридов – все его мысли были о девушке с золотистыми волосами, стоящей на берегу моря. Её образ возник сразу после первых порывов ветра, как только Ляо затянул слова заклинания. Мухаммад жадными глазами следил за тем, как девушка в коротком белом платье вошла по колено в воду, кому-то помахала рукой, а потом повернулась к Мухаммаду, словно почувствовала, как он пожирает её взглядом. Девушка посмотрела ему в глаза и улыбнулась, отчего у внука эмира перехватило дыхание. До чего же она прекрасна! Не было в гареме Мухаммада подобной ей, и не встречал он таких красавиц в походе! Мужчина судорожно вздохнул, и видение исчезло.
– Кошелёк твой, – глухо пробормотал он Сагибу и нетвёрдой походкой вышел из юрты в душную летнюю ночь. Ветер времени не принёс облегчения, только ещё больше растравил горящее сердце.
Мухаммад вскочил на коня, дал команду нукерам следовать за ним и медленным шагом побрёл прочь от повозок, юрт и костров в раскинувшуюся перед ним степь. Друзья ни о чём не спрашивали молодого господина, видя его хмурое настроение, только следовали на небольшом расстоянии, прикрывая спину. Как вдруг лошадь одного из них всхрапнула и встала на дыбы, неожиданно увидев перед собой человека, вынырнувшего из темноты.
– Прочь с дороги! – крикнул нукер, замахиваясь плетью, но человек заговорил, и Мухаммад узнал в нём раба Сагиба.
– Я принёс добрую весть вашему господину! – громко сказал Ляо, падая на колени перед всадниками. – Мне нужно поговорить с ним.
– Ты слишком дерзок, раб! – воскликнул нукер. – Господин не будет говорить с псом. Убирайся, пока я не зарубил тебя!
– Ты можешь получить девушку! – громко крикнул Ляо, уворачиваясь от удара плёткой. – Она будет твоей!
Мухаммад услышал его слова и резко развернул коня.
– Оставьте его! – велел он телохранителям, вынимающим сабли. – Говори, раб!
– Господин, то, что я скажу, предназначено только для твоих ушей!
Мухаммад сделал нетерпеливый жест рукой, и оба всадника отъехали на небольшое расстояние.
– Если ты зря побеспокоил меня, я велю изрубить тебя в куски на месте и скормить бродячим собакам. А теперь – говори!
– Господин, я видел, как ты смотрел на девушку сквозь ветер времени, и могу помочь тебе заполучить её.
– Что ты несёшь?! Разве такое возможно?
– Да, господин. – Ляо смиренно склонил голову. – Выслушай меня сначала. Я не родился рабом и успел побывать во множестве стран, изучая языки и древние тайны разных народов, прежде чем торговый корабль, на котором я плыл, был захвачен разбойниками. Они продали меня работорговцам из Кафы, а потом я был выкуплен мудрым Сагибом, да продлит аллах его дни. Он высоко оценил мои знания языков и доверил разбирать древние манускрипты, которые не смог прочитать сам. Среди них я обнаружил заклинание вызова ветра времени, и Сагиб смог, с моей помощью, показать великому эмиру далёкое будущее.
– Всё это мне известно, – нетерпеливо перебил раба Мухаммад. – Но меня интересует девушка.
– Прости, господин, моё многословие, но я должен досказать. Хотя в моих жилах течёт смешанная кровь, но я всегда считал своей родиной империю Юань и с особым интересом путешествовал по соседним странам. Меня влекли плодородные долины Инда, величественные храмы Пешавара и Лахора, обычаи и языки разных народов. Однажды, путешествуя вдоль западного берега Инда, я встретил одного старика. Он был слеп и сед, а его тело высохло с годами так, что казалось рассыплется от дуновения ветра. В то время я изучал диалект кхари-боли, на котором говорили населявшие долину Инда люди. Мы разговорились, и старик поведал мне одну легенду об отшельниках, когда-то живших недалеко от Пешавара у подножия великих гор – обители снегов. Они вели аскетичный образ жизни и отличались особой мудростью, ибо в их руках находилась реликвия, вызывающая ветер времени и открывающая дверь.
– Дверь?! – воскликнул Мухаммад. – Какую?
– Скоро узнаешь, мой господин. Признаюсь, тогда я не придал значения словам полусумасшедшего от старости человека. Но, движимый любопытством, вскоре отправился в к великим горам. Кое-кто из старожилов вспомнил об отшельниках, и едва заметная среди камней тропинка привела меня к развалинам древней обители, разрушенной самим Чингисханом. На останках стен я обнаружил изображение некой реликвии и обрывки записей на древнем шаурасени. Язык оказался похож на кхари-боли, и я смог разобрать кое-какую информацию. Там говорилось о ветре времени и двери, открыв которую, можно войти в иное время, и о спрятанных ключах к этой двери. Тогда я воспринимал это, как легенду, и запомнил немногое из того, что удалось прочитать. А потом и вовсе позабыл и о монахах, и о ветре времени, так как несчастье обрушилось на мою голову, отобрав свободу и сделав рабом. Только попав к мудрому Сагибу и увидев реликвию, точь-в-точь такую, как на изображении в развалинах древней обители, я всё вспомнил и пришёл в трепет от близости тайны. Вызвав ветер времени, мы только показали великому эмиру и его окружению дверь, за которой находится вход. Но эту дверь можно открыть. Для этого нужен всего лишь один из спрятанных отшельниками ключей.
– Ты знаешь, где эти ключи?! – воскликнул Мухаммад, дрожа от нетерпения. – Записи на развалинах! Ты же прочёл их!
– Увы, мой господин! Я прочёл мало, а запомнил ещё меньше. Мне известно лишь то, что ключи спрятаны среди обычных вещей. Когда Потрясатель Вселенной добрался со своими воинами до Пешавара и подошёл к подножию великих гор, населяющие обитель аскеты оказали ему яростное сопротивление, отказавшись сдаться. Однако что несколько безоружных мужчин могли сделать против хорошо обученного воинства великого Чингисхана? Не понимаю, почему они не воспользовались дверью в иное время, но, вероятно, на то были свои причины. Отшельники все до одного были убиты, а обитель разграблена и уничтожена. Часть древних вещей забрал себе Чингисхан, а часть – его воины. Думаю, они даже не подозревали, какими сокровищами завладели. С тех пор прошло много лет, и собственность отшельников либо потерялась, либо разошлась по всему свету. Каким-то чудом главная реликвия оказалась в руках у Сагиба, но без ключей она всего лишь пустая игрушка, способная демонстрировать картинки из прошлого или будущего. – Ляо замолчал, внимательно глядя на внука эмира.
Мухаммад соскочил с коня и подошёл к рабу вплотную.
– Тебе известно местонахождение ключей? – тихо спросил он Ляо. Тот кивнул, а потом продолжил:
– Я должен сознаться, господин, в непростительном для раба проступке. Я утаил от своего хозяина тайну реликвии. Он даже не подозревает, что с её помощью можно открыть дверь в иное время.
– Значит, Сагиб ничего не знает о ключах и двери?
– Ничего, – покачал головой Ляо. – Возможно, это и к лучшему. Великий эмир запретил вызывать ветер времени, так зачем навлекать гнев на почтенного Сагиба? Тем более я совсем недавно увидел запись, сделанную на древнем языке шаурасени… Там было сказано о ключах…
– Где?! – выкрикнул Мухаммад, хватая Ляо за воротник халата. – Говори, раб! Если ты откроешь дверь к девушке из моих грёз, я озолочу тебя!
– Мне не нужно золото, господин, – тихо ответил китаец. – Есть только одна ценность, о которой я мечтаю.
– Что? Женщина? Конь? Оружие? Выбирай, что хочешь!
– Свобода, господин. Я мечтаю стать снова свободным.
– И это всё? – Мухаммад с удивлением посмотрел на Ляо. – Я обещаю тебе свободу, как только девушка станет моей! Теперь скажи, где ключ?
– Я заметил письмена шаурасени, когда сопровождал мудрого Сагиба к великому эмиру. Ключ находится среди любимых шахмат твоего деда Тимура…
Жаркое августовское солнце ещё продолжало нещадно палить днём, но уже утрачивало свою силу ближе к вечеру, напоминая о неизбежном приближении осени. В походном шатре Тимура было душно, несмотря на раскрытый полог, и сидящий перед великим эмиром Шадаб постоянно утирал струящийся по лицу пот.
– Ваш ход, повелитель, – почтительно проговорил он, переставив слона на шахматной доске.
Тимур словно не слышал его, продолжая глядеть прищуренными глазами куда-то вдаль. Его войско быстро соединилось возле Ельца с дожидающимся полком эмира Османа, лихо пронеслось через всё Елецкое княжество, оставляя после себя пустыню, и направилось вдоль Дона в сторону Рязани и Москвы. Воодушевление началом победного шествия через русские земли сменилось сомнениями, и умудрённый опытом и годами Тимур, неожиданно остановился. Никогда не подводившее его чутьё полководца почему-то заставило не торопиться со взятием Москвы, и великий эмир приказал разбить лагерь. Его войско насчитывало более ста тысяч бесстрашных гулянов и постоянно пополнялось за счёт мурз, предающих один за другим убегающего Тохтамыша и приводящих под знамёна Тимура свежие тумены воинов. Тимур не сомневался в несокрушимости своей армии, однако чувство надвигающейся опасности не покидало его с момента вступления во владения русских. Он и сам не знал, чего ждёт, но под покровом темноты десятки лазутчиков незаметными серыми тенями покинули лагерь в разных направлениях, спеша высмотреть, вынюхать, выспросить, а потом донести своему повелителю жизненно важную информацию.