8 | Севера́. И приравненные к ним

Сцена вторая. Журналисты

Обошли все три редакции местных газет, но разговор состоялся только в одной – «Красный тундровик» («Наръяна вындер»). Газета выходит с 7 ноября 1929 года, сейчас имеет четыре полосы четыре раза в неделю. Летом тираж упал до 2 тысяч, сейчас – 4, по пятницам – 6. До сих пор самая читаемая газета. Главный редактор – достаточно конфликтная дама, нервно реагирующая на другие газеты, имеет заочное журналистское образование. Ее заместитель, из-за которого часть редакции отвалила, образовав новую газету, удит в Интернете, выгребая все, что вещает мир о вещах, близких местным.

Сцена третья. Посредники

В ЕВРе (есть в этой аббревиатуре что-то неуловимо сионистское) симпатичная и толковая молодая ненка бойко рассказала о своей посреднической фирме по скупке оленины и реализации ее мясокомбинату, геологам и др. потребителям. «Покупаем по рублю, продаем по три и на эти два процента живем» – так можно охарактеризовать ее манеру обращения с цифрами. База (фактория) находится в Красном, в 40 км к северу от Нарьян-Мара. Имеется грузовик и коротковолновая связь с обслуживаемыми «частными предпринимателями» (так теперь называются те, кто был просто оленеводом, потом единоличником, потом «фермером»). В сфере обслуживания – 40 семейств. Помимо скупки мяса, фактория снабжает их необходимым провиантом, оборудованием и прочим прикладом, ведет их финансы, обеспечивает ветеринарный сервис, в светлом будущем намеревается организовать централизованный забой скота. Объем деятельности сомнительно невелик – 750 тыс. рублей в год, но это может быть и результат чтения не той строки в отчете.

По литературе, местная тундра выдерживала более 200 тысяч оленей (в прошлом веке) при 10 тысячах оленеводческого населения. Сейчас этих оленеводов расплодилось до 20 тысяч, а стадо оленей – всего 160 тысяч, а не возможные 400. Но уже слышны голоса, что достаточно и 80 тысяч. Так как мировых аналогов нашему оленеводству нет, то и озираться и ссылаться тут не на кого.

ЕВР размещается на первом этаже заводоуправления Рыбокомбината. А на втором этаже состоялась беседа с главным инженером Александром Александровичем Хабаровым.

Сцена четвертая. Рыбники

Гл. инженер работает здесь с 1972 года и потому знает родное производство досконально. Завод стоит. В ожидании окончательного краха красят стены масляной краской. Изредка работают на давальческом сырье – коптят рыбу местных рыбколхозов, получая в качестве арендной платы часть готовой продукции, которая в значительной мере уходит на погашение долгов городу за свет и на прочие налоги. Городские чиновники отовариваются в фирменных магазинах комбината бесплатно, на запись.

Своего лова уже давно нет – все перешло к рыбколхозам. Уловы падают – и на море, и на внутренних водоемах в строгом соответствии с ростом разведочного бурения. Океанический лов в Гольфстриме (севернее Колгуева) стройно уходит контрабандой в Норвегию: ни тебе налогов, да и оплата в твердой валюте, ситуация абсолютно та же, что и на Дальнем Востоке. Навага уже 5 лет не подходит к берегу (в магазинах она, свежемороженая, тем не менее, лежит, удивительно дешевая и нежная, как провинциальная девочка в столице). Коптят, увы, на сосновых опилках. Все оборудование старое, допотопное. От нечего делать варят пиво на мини-заводе миасского производства (проблемы с солодом) и разливают местную минералку по бутылкам. Нарьян-Марского пива попробовать не удалось, но все эти «балтики» и «ярпивы» делают по одной идее: к квасу добавляют красный (темное пиво) или белый (светлое пиво) портвейн. Стоит и этот промысел на заводе. Кое-как телепается производство деликатесов и рыбной кулинарии.

К рыбзаводу примыкает банька для местной знати, на запоре и за колючим забором, естественно.

Сцена пятая. Архитекторы

У главного архитектора города Михаила Александровича (бывший военный строитель из Амдермы) – никаких идей о концепции города, а есть лишь ожидание руководящих перспектив по этому поводу. Город растянут и разбросан, как и все ГУЛАГ-поселения. Нарьян-Мар переваливал печорский лес на Архангельск морем, а в обратном направлении – тех, кто валил этот лес. В городе много недостроек и пустых дыр, заполненных нереализованными проектами. Стилистически город – хаос самых разных идей. Строительных трудностей город не испытывает, так как стоит на аллювиальном песке. Архитектор в восторге от лукойловского пенобетона (в 2—3 раза дешевле кирпича, может быть исполнен в широкой гамме теплоизоляционных свойств). По мнению городского архитектора, если добавить «социалки», Нарьян-Мар вполне может стать базой освоения для вахтовых нефтянников.

Тут, как всегда, архитекторы не хотят понимать, что строители никогда не станут представителями вторичных и третичных технологий. Их убогая судьба и мечта – стать после строительства ремонтниками построенного ими производства. А вторичные-третичные технологии это – финансисты, журналисты, программисты, проститутки и другие тонкие специальности.

Мы вышли на охлажденную площадь. Сильно прояснилось. По небу летели циклоны, боинги, духи – и никто из них не платит налоги в местную казну. Я слегка поежился – как тут развозить пиццу и кто бы ее тут стал заказывать? На балконах густо висит повесившееся белье – наверно, его меняют только раз в неделю, до того оно отсерело.

Сцена шестая. Музейные работники

Музей тотально заперт, но не закрыт – это манера такая. И встретили нас недоуменной жестикуляцией и с явным подозрением, но вскоре страсти поутихли и каждый занялся своим делом, кто продолжил музейничать, кто обложился книгами.

21 сентября

«В окно увидела Татьяна…» – все утро покрыто свежим ярким снегом, который потом весь день радостно таял. По длинноногости женщины и девушки Нарьян-Мара могут поспорить с любым субъектом любой федерации, а по демонстративности этой длинноногости – с самыми южными субъектами, особенно под такую капель.

В Нарьян-Маре какая-то особая потаенность и укромность туалетов, размещаемых за пятой-шестой дверью от входной, что для любого нормально изможденного организма весьма изнурительно и досадно.

Визит к Ларисе Топорновой, главному редактору «Заполярных вестей», nermun@atnet.ru начался с неприятных расчетов и неприкрытой констатации ангажированности этой газеты. Атака была столь явной, что Лариса просила данное интервью не публиковать, поэтому я предупреждаю пользователей проявить деликатность в обращении с данной информацией.

Суммарный тираж трех местных газет («Красный тундровик» – 5 тысяч, «Заполярные вести» – 7 тысяч, «Новый Нарьян-Мар» – 2 тысячи) значительно превышает емкость местного рынка: население, грубо говоря, 50 тысяч, функционально грамотных – не более 40, из них читающих местную прессу – ну, допустим. 20, с учетом семейности – пусть 10 (все это с жуткими преувеличениями). В лучшие советские годы (1940 год, например) при том же населении местная газета имела 8-митысячный тираж, всего лишь. Бесплатность газеты «Заполярные вести» и полное отсутствие в ней рекламы делает ее не просто ангажированной: даже слепому видна административная цензура и подборка материалов. Анти-Лукойловские настроения в газете могут выйти газете боком: Лукойл уже завез свои полиграфические мощности, добавит к ним маненько интеллекту и распушит этот бастион официального мнения до неузнаваемости. Кстати, Лукойл в городе более, чем заметен: бензоколонки, рекламные лозунги, автомобили, строительные заборы, разговоры…

В конфликте «Губернатор-Законодательное Собрание» город берет то одну то другую сторону, не являясь ничьим саттелитом и, кажется, владея собственной позицией.

Основную массу рабочего времени провел в музее, в библиотеке, вгрызаясь сквозь толщи интереснейшего материала, в округ. Изучение статей о ненецких культах и старообрядцах позволил заметить такую особенность: экстремальность природно-хозяйственной ситуации порождает и возрождает матриархат.

щемяще-тоскливые сполохи ив

на слезах, могилах и горестных судьбах

забитых земель и забытых равнин

в чьих-то потерянных, запертых душах

напоминают Стену Плача,

опрокинутую навзничь,

до покатого горизонта,

любой огонек – как свеча и молитва

за упокой умирающих заживо

в этой суровой могиле утрат.

Город с лихвой обеспечен такси, а такси – работой. Таксисты радиофицированы, диспетчеризированы, сидят на дотации городской администрации. Тариф в любой конец города – 30 рублей, за город (в аэропорт) – 40. Дивно и просто.

Вечером состоялась встреча с мэром Амдермы («солнечной Амдермы южного берега Карского моря») Татьяной Васильевной Федоровой, симпатичной женщиной скорее кавказского, чем заполярного типа и темперамента. Было задано всего два вопроса:

ваши самые неразрешимые проблемы:

1) утилизация и уничтожение следов предыдущих и нынешних деятельностей

2) установление устойчивых контактов, связи и транспорта между населенными пунктами Воркута, Каратайка и Усть-Кара, составляющими ближайшую «Большую Землю» Амдермы, и полярными станциями, для которых Амдерма – ближайшая Большая Земля

3) опреснение воды опреснителями

4) новые нетрадиционные источники тепла и энергии (эоловая энергетика)

5) использование щебня при строительстве промыслов и трубопроводов

6) внешнее полноценное жизнеобеспечение и питание

7) разделение территорий, акваторий (шельфа и 200-мильной зоны), воздушного пространства и ресурсов этих сред между федеральным и местными властями и пользователями

ваши самые неосуществимые мечты:

1) современные датские ветряки

2) мини-технологии по утилизации отходов предыдущих и нынешних деятельностей

3) водно-ледовые и наземные вездеходные транспортные средства на колесном ходу

4) удешевление пребывания на Северах

5) охрана 200-мильной зоны и шельфа от браконьеров и контрабандной торговли рыбой и морепродуктами.

Удивительно, все проблемы и мечты (=материализация проблем, в понимании Федоровой) носят средствиальный, даже не онтологический характер и уж почти совсем лишены аксиологии. Все это – из области героического альтруизма.

В ходе этого интервью сквозь меня пронеслось несколько прожективных идей: от все продать к чертовой матери Лукойлу и на вырученные деньги откочевать в Канаду до превращения Нарьян-Мара и Амдермы в Лас Вегас.

В этом раструбе идей вполне умещаются:

экстремальный спортивный туризм (Баренцморская кругосветка несколькими местными видами передвижения)

экстремальный духовный туризм с нанайским массажем под сполохи, медитациями в торосах и общением с Иглой Ананке

установление международного моратория на хозяйственно-экономические инновации и создание международного арктического парка, аналогичного Антарктиде (исследования, туризм по буферной зоне)

установление параллельно освоению социально-экологического и этнического мониторинга

создание Ненецкого арабского эмирата

В любом случае, необходимо обсуждение стратегии и последовательности освоения: сначала исследования и система образования и профессиональной подготовки, потом – проектирование, только потом – разведка и добыча. Мы же опять начали с добычи, с героических кувырканий на пустом месте.

Походя узналось, что участники только что закончившейся сессии Законодательного собрания завтра разлетаются двумя вертолетами по пьянкам на лоне природе на предмет соединения приятного, но излечимого, с полезным и уже неизлечимым укреплением деловых и неформальных связей, принятия на грудь подлинных решений и взятия за грудь оппонентов по поло-возрастной структуре, по построению и формированию подковрового ландшафта власти. Вот прекрасный материал для «Особенностей национальной власти».

22 сентября

Мы продолжаем посиделки в краеведческом музее. С нашим присутствием уже смирились и даже возникла легкая грусть скорого расставания при, в сущности, несостоявшемся знакомстве. Как это всегда щемит и трогает – наша интеллигентская полузащита от коммуникаций и потом – сожаление: что ж мы так и не поговорили и не познакомились покороче, прошли мимо друг друга, не задев ни свою, ни чужую судьбу, пройдя по краю, может быть, самого впечатляющего каньона. Души наши, незаглядываемые и не посещаемые по нашей же воле и гордыне, так и останетесь вы одинокими, заунывно плачущими на незнаемых погостах. Нет, не по суетности мы так одиноки, а по стеснительности и недоверчивости к самим себе. Так и обретаемся в недосказанностях и недовыплеснутостях как в комплексе недодоенной коровы.

А на каждый свой вопрос мы получили здесь грамотные и исчерпывающие ответы, консультации, объяснения и пояснения. В частности, узнали, что скоро выйдет Энциклопедия Ненецкого округа. Автор – Людмила Юрьевна Корепанова drozd@atnet.ru Директор музея – Татьяна Юрьевна Журавлева, эксперт – Лена Меньшакова muzei@atnet.ru, а еще запомнилась смешно жестикулирующая и как бы вроде бы говорящая Маша.

Лена провела с нами скорострельную экскурсию по музею, где особенно запомнились экспозиции по Пустозерску, ненецкому быту, «кочевой школе», доненецкой истории.

Я листаю «Красный тундровик» за 30-е годы, мое излюбленное чтиво. Вот заметка, замечательная заголовком: «Обязательства колхоза „Безбожник“». Вот – «Туристов – на Крайний Север»: «Приезжая из рабочих центров и совершая переходы от деревни к деревне, от становища к становищу, от чума к чуму, турист несет с собой культуру и достижения современной науки и техники и передает свои знания местному населению, повышая тем самым уровень его развития и включая его в общее дело рабочего класса. Помимо этого, турист является разведчиком полезных ископаемых, гидроэнергии, лесных массивов и пр. Этой работой он участвует во время своего маршрута в строительстве социализма и индустриализации страны.» А еще, хорошо бы его использовать для охраны границы вместо собаки и для выявления яростных врагов народа.

Я листаю сводки и информационные осадки, вновь погружаясь в топь лжи всей моей жизни, такой разной по своей липкости лжи. Что ж оно все так грязно…

Ненецко-русский словарь… В начале 30-х ненцам дали письменность на латинице, предполагая создать единый всемирный язык (довавилонский интернационал), потом одумались и перешли к кириллице. В грамматике интересны глаголы:

шесть наклонений

Изъявительное

Повелительное

Побудительное

Сослагательное

Предположительное

Предположительно-долженствовательное

Основное время – неопределенное (несовершенное и совершенное, совершающееся и только что совершившееся), прошедшее (контрастное неопределенному) и будущее как несовершившееся неопределенное. Если я правильно понял, неопределенное время соответствует нашему настоящему, но это ненастоящее настоящее, а будущее и прошлое лишь состояния этого ненастоящего настоящего и, таким образом, вся глагольная конструкция – зыбкое марево полусонных полудействий, результаты которых необязательны, неинтересны и ненеобходимы. С этой точки зрения ненецкий язык находится на таком же расстоянии онтологичности от русского и греческого, как эти оба – от английского. По-видимому, к востоку от Гринвича глаголизация существенно ниже, чем к западу не то по геологическим, не то по метеорологическим соображениям Господа Бога.

Очаровательная грусть покидания музея цинично прерывается обедом из просроченных продуктов. Прощай, местный флагман общепита «Уют» с тухлятинкой миниатюрными порциями (это чтоб дозы были несмертельны).

Вот пара заготовок на потом:

1) Тыко Вылка, художник и проводник экспедиций, бессменный лидер новоземельских ненцев с 1925 по 1956 год, увел свой народ на материк в канун ядерных взрывов. В тоске по покинутой и обезображенной родине, рассеянному народу и покорности он умер через 4 года в чуждом и огромном Архангельске. Сыновья его и братья, народ его растворился и ушел в небытие, оставив несчастного Вылку в горестном и одиноком, безмолвном и безлюдном бессмертии анти-Моисея.

Грабить и отнимать такую родину как Новая Земля – совсем уже последнее дело, начинает понимать Вылка, и еще он начинает понимать, что, останься они там, их бы беспощадно взорвали на правах камней и неживой природы.

2) Ненецкая ойкумена, уютная одинокому кочевнику: мирный Колгуев, в ядерных сполохах Новая Земля, между ними и севернее – река Океан, а еще дальше, другой ее берег – белая страна Счастья (легенда о Рае), которая приходят во сне тому, кто потом становится белым шаманом; дальше идет рудный Вайгач, страна Орудий, дальше – берег Амдермы, страна Ветров, к ней примыкает Речная страна, на другом (южном) берегу которой – страшная лесная страна Колючих Несчастий (смесь Дантова Ада с Мордором), которая приходит в сны черного шамана (а есть еще всеведущий черно-белый шаман, шаман-оборотень), на западе Канин Нос – страна Оленя. Весь сюжет – одиссея кочевника, поющего эту одиссею в несовершенном презенсе своего скитания по границам ойкумены и сознания, по кромке постигаемой действительности и сочиняемого мифа.

Морской порт расположен в 100 км от моря и принимает только суда «река-море». Нынешний руководитель – специалист по автотранспорту, местный коренной житель, производит впечатление дельного и трезвого человека, точно дозирующего отношения. Грузооборот порта с начала года – 115 тысяч тонн, принимает суда до 3 тыс. т (судооборот 50—60 судов) из-за глубин (3.8 метра, раньше – 5.9). Дноуглубительные работы давно уж не ведутся. Порт работает на перевалке из/на Архангельск с\на реку. Имеется 4 причала для навала и генгрузов (мощностей хватит до 1 млн. т), крытые механизированные склады, портофлот, включая плавкраны. Сейчас в порту работает 130 человек, раньше – почти полтысячи. Пассажирское сообщение – в обе стороны. Конечный пункт на Печоре расположен всего в 20 км от ж. д. Дотация местной администрации на пассажирские перевозки – 40%. Нефтяники в эту навигацию потеряли у Варандея пять барж с грузом при рейдовой разгрузке плавкраном (сильный ветер, волнение и течения). Считает перспективным участие порта не только в погрузочно-разгрузочных работах, но и в местном лихтерном развозе.

Бюро экологических экспертиз – на окраине города, примыкающей к аэропорту. Сюда, как и в любую точку города, таксист берет 30 рублей. Дяденька, с которым мы общались, – типичная фигура грустного ахинея, озадаченного собственным существованием и пребыванием на белом свете вообще и в этом кабинете в частности. О своем коллеге экологе он, керосиновый геолог, говорит как столяр о плотнике. Мы, в общем-то, ничего у него не узнали, кроме пикантной истории с водосвятием ниже до сих пор не пущенных в эксплуатацию очистных сооружений: после этого священнодейства несчастную паству в массовом порядке свезли в больницу с разными отравлениями.

Пошастав по лесотундровой окрестности, отправились в баню лесозавода, войдя под сень банной благодати через широкую двойную радугу. Банька (3 смехотворных рубля за вход) оказалась чистенькой, с крепким, но недолго держащимся паром. Публика – самая заводская, без снобизма, да и откуда ему тут взяться?

23 Сентября 2000 г.

С утра, под сумрачную грусть попластовались с Копыловым на кладбище. По оценкам гостиничного портье до него километров пять, по оценке прохожего – пара километров, реально – в 10 минутах ходьбы от гостиницы и в двух сотнях метров от центрального Ленина.

Темный ельник, могилы живописно разбросаны, образуя уютные тупички и непролазности. 50% покойников отдыхают под крестами, 10% – коммунисты, остальные – беспартийные. Посчитали по той же выборке из 100 случайных захоронений средний возраст покойников – 48 лет, самому старому – 84 года.

Остатки визита посвящены закупке экзотов из оленины и рыбы. Радуга (тут ее часто показывают) предвещает очередной бурный снегопад. Пора улетать, пока не замело по самую ручку.