- -
- 100%
- +
У субстанции явно был цвет, но он не знал какой, ибо никогда не сталкивался ни с чем подобным.
То есть, конечно, ему читали в книжках, что существуют белый, серый, розовый, коричневый и еще много каких. Но как слепому понять, чем они отличаются друг от друга?
А вот сейчас, в этом жутком сне, он все видел сам. Только не мог определить словами ничего из увиденного.
Звон шприца о поддон еще не заглох, ведь все произошло так быстро, в сотую долю секунды. И он повернулся навстречу этому звуку и увидел, что поддон такого же цвета, как нижняя часть лица того существа. И что рядом еще одно существо, поменьше ростом. Но тоже лишь с половиной лица.
И ему стало так страшно, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
И он проснулся.
И закричал, как животное, которое поедают заживо.
И на крик прибежал отец. И обнял его, и гладил его лицо.
И говорил:
– Шшшшш! Ну что ты, сынок? Ведь все же хорошо! Ну что же ты кричишь?
А он плакал и не мог сначала объяснить, что произошло. А потом все-таки попытался и сказал:
– Папа, я видел!
– Что ты видел?
– Сон. С предметами. Цветной сон. Я видел его глазами.
– Но, сынок, – покачал головой отец, – это невозможно. Слепые от рождения не видят сны. Они не могут.
– Я раньше тоже не мог. А теперь увидел. Это, это как… Я не знаю, как объяснить.
– Что, что ты видел?
И пока сын пытался облечь неведомое в привычные звуки, ночной гость на кухне, где было слышно все происходящее в спальне, тихо собрал фотографии и сказал сам себе:
– Вот оно, значит, как! Не вовремя это! Не вовремя!
Глава 7. 2001 год
Малыш оказался такой славный, такой сладкий! Она всех их любила, но этот приглянулся ей особенно.
Наверное, потому что показался ей жадным до новых впечатлений и любопытным. Ведь совсем еще кроха, пару недель от роду, и видеть еще толком не научился, а пучит свои глазенки и позыркивает туда-сюда. Мол, покажите мне этот мир, сейчас я тут со всем разберусь, а потом что надо подправлю и подлатаю.
Василиса прижимала его к своей пышной груди и пыталась разглядеть в этих пока еще голубых глазах признаки понимания. И малыш тоже сосредоточенно пялился в ответ и причмокивал губами.
– И что ж это за мамка такая, которая могла от него отказаться? – возмущалась Василиса. – Ну и стервозные ж бабы пошли! Родить и выкинуть, словно конфетную обертку какую! И ведь не уродца, не больного, а такого крепкого чудного пацана!
Директор подслушивал ее из-за двери и немного ревновал. Не к самому новому малышу, а к тому, что слишком уж долго из-за этого ребятенка стала Василиса просиживать на одном месте. А ему хотелось следить за ее полетом, за стремительными всплесками рук и косы.
«Пусть бы уже заснул пострел, – думал директор. – Или пусть бы уже другие писуны заорали, что ли!»
Но в ясельной группе было мирно и тихо. И Василиса не поднималась с кресла, а держала этого новенького – самого маленького, самого беззащитного – на руках и ворковала с ним о чем-то блаженном и директорскому уму непостижимом.
– Вот сама возьму и рожу такого, как ты, – признавалась няня любимому грудничку. – А что? Возьму и рожу. И сиську буду давать. И тебе бы дала, да пусто там.
Пучеглазик пялился и больше никак не реагировал на услышанное.
– Сиську-то небось хочется? – продолжала свой монолог Василиса.
Директору за дверью уж точно хотелось сиську, но и он помалкивал и никак не обнаруживал своего присутствия.
– Сиська мягкая, тугая, да не про тебя, – дразнила Василиса. Не то малыша, не то директора.
«Неужто догадывается баба? – пугался директор. – Нет, не может она догадываться. Совпадение это. Случайность».
– А у твоей мамки-стервозы сиськи полные. Болят, поди. Она их перевязывает, а молоко все прибывает, – злорадствовала няня. – А ты, бедолага, на скудной смеси растешь. Да уж я тебя не оставлю. Выхожу. Еще таким молодцом станешь – любо-дорого посмотреть.
Малыш продолжал пялиться и не думал засыпать.
– Странный ты, однако. В твоем возрасте спать положено, а ты глядишь. Может, доктору рассказать? И расскажу, пожалуй.
Но малыш не хотел, чтобы на него жаловались доктору, и в срочном порядке засыпал.
А Василиса все продолжала сидеть, чтоб не потревожить любимца, чтобы дать ему время уйти в сон поглубже. И только потом аккуратно перекладывала его в люльку и шла заниматься делами.
То есть не шла, а летела. На радость директору. И стенам, и бутылкам, и пеленкам – всему, до чего касалась и на что бросала глаз.
– Как новенький? – спрашивал по телефону Филантроп.
– Как на дрожжах подрастает, – подобострастно отвечал директор. – И накормлен, и ухожен, и обласкан.
– Хорошо, – лаконично ответствовал Филантроп и бросал трубку.
– И этому он, что ли, особо приглянулся? – удивлялся директор. – Надо же, какая персональная забота! А что в нем такого-то, в сморчке этом? Ну чего такого?
Может быть, если бы директорова мать держала его на руках так же долго, как это нынче делала с подкидышем Василиса, ему бы легче было найти ответы на свои вопросы. Но увы, его мать и в подметки не годилась рыжей няне.
Хотя бы уже потому, что пока директор внимал коротким гудкам, пришедшим на смену быстро законченному разговору, Василиса пела малышу колыбельную. Что-то вроде такого:
Мячик я куплю тебе, резиновый, цветной.И пойдем гулять с тобой по травке луговой.Завтра воскресенье,Завтра день весенний…На этом Василиса прерывалась, как прерывалась всегда, потому что дальше слов не знала.
Но ее врожденная потребность в гармонии требовала завершения текста, пусть даже не в рифму и не в такт. Поэтому она вздыхала и заканчивала свое сольное выступление чем-нибудь эдаким:
– Ох вы детки мои горемычные!
Горемычные в ответ только посапывали.
Летучая Василиса была очень хорошей девушкой.
После перевода детишек из ясельной группы в младшую детсадовскую она часто наведывалась туда и разузнавала об их житье-бытье.
Только не все ее груднички попадали в садик и не все там задерживались надолго. Потому что многих усыновляли бездетные пары. Об этом Филантроп заботился особо и самозабвенно.
– Это ж кому чужие-то нужны? – спрашивала Василису подруга.
– Кто сам родить не может.
– Ну и хорошо. Живи – наслаждайся. Зачем на чужих здоровье тратить?
– Детей любят, стало быть.
– Не понимаю.
– А я понимаю. Я бы и сама одного усыновила. Сладкий уж очень, глазастенький такой!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.