Реквием

“Если долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть на тебя.”

Фридрих Ницше

Полиция с большим трудом проникла в квартиру (через окно) и увидела, что она перевернута вверх дном. Дверь была заперта, диван был разорван и поставлен перед дверью. Стол и стулья были беспорядочно разбросаны по разным углам, часть из них была сломана. На стене напротив двери были следы консервированной еды, а ниже, на полу, были заметны осколки разбитых банок. Из гостиной доносился страшно отвратительный запах. В целом, было загрязнено настолько, насколько это возможно.

На столе лежали две фотографии: на одной была молодая пара, на другой – пара, но гораздо старше, с ребёнком на руках. Фотография, судя по всему, была очень старой, а стекло в раме было разбито.

Инспектор, двигаясь вперёд, увидел причину распространённого по комнате безжизненного запаха: труп.

Погибшим оказался парень. В одной руке он держал нож, который и был орудием убийства, а в другой руке – коробочку для лекарственных таблеток, которая была совершенно пустой. На руке молодого человека с противоположной стороны локтя была глубокая рваная рана. Она была выкрашена в красный цвет.

По всему дому было пролито много крови, а распространившийся запах вызывал тошноту. Одно из окон было открыто, но вряд ли это могло обеспечить какую-либо вентиляцию. Рядом с трупом на некачественной бумаге серого оттенка была записка: «Инспектор, послушайте последние записи с моего телефона. Здесь нечего раскрывать, я не буду усложнять дело, я все рассказал сам»․

Инспектор, прочитав эту записку, взял телефон, лежавший рядом с бумагой, и снял его с зарядного устройства. Он поручил своим подчинённым ничего не трогать.

Телефон был поставлен в режим полета. Наверное, чтобы никто не помешал. Рядом с ним лежала старая тетрадь, потрёпанная и сильно помятая.

Инспектор удобно устроился и включил запись

Предисловие

Наша история началась очень давно, еще до нашего рождения. Все было предопределено с самого начала. Начало всегда предшествует рождению человека. Создается всё: эмоции, чувства, гнев, любовь, предательство, корыстолюбие. А потом создаётся человек, тот, кто должен ответить за всё, что было до него. В частности, там, откуда он сам родом. Мы не решаем, как жить, мы не решаем, когда жить, всё решается заранее.

Мои родители – герои запутанной истории. Герои… это слово не всегда является подготовкой к описанию чего-то хорошего. Разве герои – это те, кто защищает свою родину от врага, или те, кто добивается личных высот в своей жизни, или же те, кто так и ничего не добивается и из-за этого злится на других, или воры, убийцы, предатели, преступники…? Нет. Мы все герои, человек – герой, герой своей жизни, герой своего собственного театра. Хороший он герой или плохой? Он герой и всё тут. Ведь ничто не происходит абсолютным образом. Ведь если что-то существует, то оно существует и всё. Надо принять реальность, всеобщую реальность.

Я хочу начать историю моих родителей с довольно далекого прошлого. С момента, о котором я действительно не хочу вспоминать, но я пообещал себе, что это в последний раз. И это то, что я обещал себе каждую ночь в промежутке между поцелуем жены, пожеланием ей спокойной ночи и приёмом в результате проведённой очередной бессонной ночи, ставшей уже зависимостью дозы снотворного – в среднем три часа. Именно столько мне нужно было, чтобы принимать одно и то же решение каждую ночь. Три часа, название которых всего лишь «три часа», но что за этим стоит… известно только мне, и только я могу это почувствовать. Вот почему я не собираюсь объяснять таинственность тех ужасных часов, которые стали частью моей жизни.

Иногда мне кажется, что самые страшные вещи, происходящие в мире, мучают всех виновных по ночам, и ровно три часа, пока сокрушительная доза снотворного не затуманивает мозг. И начинаешь думать, что во сне ты окажешься в спокойном и справедливом мире. Но дело в том, что сны основаны исключительно на нашем мире. Исходя из этой мысли, я понимаю, что выхода нет.

Часть 1

Много лет назад они были друзьями. В то время всё было иначе.

Айк и Нарек дружили ещё со времен «Литературного клуба». Это был клуб, предназначенный для книголюбов, где каждую пятницу вечером собирались разные книголюбы из Еревана и обсуждали прочитанные книги. У клуба, конечно, были свои особенности. Первоначально в «Литературный клуб» могли попасть все любители книг, без исключения, но, чтобы остаться в клубе, они должны были выполнить определенные условия. Условия были такими: надо было выбрать книгу и вместе прочитать её в течение одной недели, до следующей пятницы, а затем в следующую пятницу обсудить её. После этого выбрать следующую книгу и придерживаться той же закономерности, и совершенно неважно, насколько вы были заняты на этой неделе, каков объём книги, сколько в ней страниц, сложно или просто пишет автор. И книги могли быть самых разных жанров и относиться к разным эпохам.

Айк, будучи известным любителем книг среди близких, был принят в «Литературный клуб» и в ближайшую пятницу отправился на первое обсуждение. Там он познакомился с Нареком. Это был крепкий, высокий парень с внешностью типичного современного сердцееда и со странными привычками.

Со временем они сблизились, и годы спустя их дружба уже была стабильной. Хотя я в это не верю: не бывает стабильной дружбы, не бывает вообще ничего стабильного – в жизни стабильна только нестабильность. Жизнь – это и есть стабильная нестабильность. И именно этим она интересна.

Однажды, когда они говорили о своих увлечениях, Нарек сказал, что интересуется греческим языком.

– Ты хочешь поехать в Грецию? – вопросительно посмотрел на него Айк.

– Нет, мне просто нравится изучать языки, и я ещё больше вдохновляюсь, когда думаю, что, возможно, никогда ими и не воспользуюсь, – с ироничным смехом ответил Нарек.

Айку эта идея показалась бессмысленной. Тем не менее, Нарек сказал, что приступит к занятиям на следующей неделе. Но Айк и этим его словам не придал особого значения.

Однажды в пятницу, когда они снова встретились в клубе, Айк сказал:

– Она прекрасна, я не верю, что мне так повезло.

– О ком ты говоришь?

– Есть одна, я думаю о ней уже несколько ночей, – в отчаянии произнес Айк.

– Кто она, вы давно начали? – растерянно спросил Нарек, – ну, эти ваши отношения.

– Мы ещё ничего не начали, мы даже толком не знаем друг друга, я не знаю, как подойти, – озадаченно сказал Айк.

– А я eё знаю? – резко спросил Нарек, бросив пронзительный взгляд на не совсем однозначное выражение лица Айка.

– Ну конечно, ты знаешь, это – Сара, – покраснел Айк, как будто сообщил что-то постыдное.

– Сара? Черт возьми, вам с ней действительно легко будет найти общий язык, – воскликнул Нарек так громко, что, показалось, Сара тоже его услышала, – я уверен в этом, друг, – сказал Нарек, моргнув только одним глазом, что показалось Айку неестественным.

Сара также была членом «Литературного клуба», одним из самых активных. Боюсь оказаться предвзятым при описании Сары. Было бы неплохо ограничиться тем, что она, безусловно, была очень обаятельной, это мог подтвердить каждый.

Участники «Литературного клуба» очень уважали друг друга. Хотя бы потому, что в те времена книголюбов было очень мало, и они нашли людей, разделявших их идеи и предпочтения. По этой причине не было никаких реальных трудностей в знакомстве друг с другом и в дальнейшем общении.

Айк был образованным парнем, из хорошей семьи, без вредных привычек. И он любил Сару. Оставалось, чтобы и Сара полюбила его, а Сара старалась, её не останавливало даже то, что Айк был на десять лет старше. Для неё это не было чем-то ненормальным. Говорят, что любовь не спрашивает возраста, но в случае десяти лет, возможно, стоит задуматься, так как разница в возрасте велика, и если сейчас это не имеет значения, то потом это неизбежно даст о себе знать в отношениях. Именно этого и боялся Айк – будущего, но в конце концов он решил, что всё в его руках.

Сара тоже, во всяком случае, попыталась.

Часть 2

Сара и Айк уже встречались. Всё оказалось проще, чем можно было предположить. Несколько месяцев спустя Айк пригласил Сару к себе домой, чтобы познакомить её с отцом.

Отец Айка, Арташес, в своё время владел коньячным заводом, сетью парфюмерных магазинов по всей территории Армении и имел множество инвестиций в различные компании. Арташес был именно тем человеком, который в молодости перепробовал всё, занимался различными видами бизнеса, абсолютно не связанными друг с другом, в результате чего накопил большое состояние. Он был уверен, что для того, чтобы разбогатеть, нужно добиться успеха в нескольких разных сферах и не застревать на одном месте. Сейчас он занимался собственной инвестиционной компанией и, как всегда, постоянно совал нос в дела и сделки, в которых тот ещё не успел побывать. Вместе со всем этим Арташес занимался воспитанием Айка, и теперь был рад, так как думал, что у Айка всё получится и он женится на этой девушке.

Айк никогда никому не рассказывал о богатстве своего отца. А отцу он говорил, что люди не должны знать о его богатстве, чтобы все были честны и бескорыстны с ним. Именно эти слова Айка были в мыслях Арташеса, когда раздался звонок в дверь. Арташес был уверен, что сын сделал правильный выбор. Ведь плод от дерева недалеко падает. Он посмотрел на часы (он ценил пунктуальность), неспешно толкнул инвалидное кресло и двинулся со своего места к двери.

Через несколько секунд все трое были в гостиной, за столом. Стол был накрыт аппетитным ассортиментом самых вкусных закусок, традиционных армянских блюд и, конечно же, вина, без которого невозможно было бы представить настоящего семейного ужина. Особенно в доме Арташеса. Арташес сидел во главе стола, а рядом с ним – Айк и Сара.

– Познакомимся, дочка? – в голосе Арташеса слышалось дружелюбное нетерпение.

– Конечно, Сара, – сказала Сара, улыбаясь. Нет, это была не фальшивая улыбка.

– Чем ты занимаешься, Сара? Kакие у тебя интересы?

Айк не отреагировал особо на вопрос Арташеса и последовавший за этим ответ Сары. Он слушал.

– Ну, я хожу в «Литературный клуб», люблю книги и фильмы, я не представляю своей жизни без них, – восхищенно рассказывала Сара.

– «Литературный клуб»? – спросил Арташес, глядя на Айка через плечо, – разве вы не там познакомились с Нареком?

Арташес много слышал о Нареке, и один раз они встретились, но не более.

– Да, папа, с Сарой мы тоже познакомились там, – сказал Айк.

– Эхх, Сара, Ануш тоже любила книги, – сказал Арташес и, заметив ничего не говорящий взгляд Сары, добавил, – Ануш – моя жена.

Сара заметила, как погас блеск в глазах Арташеса. Она знала, что мать Айка умерла, но не знала, при каких обстоятельствах, поэтому спросила, не упуская момента.

– Как она умерла? Айк говорил мне, что она… – сказала Сара и поняв, что вопрос прозвучал ненормально, сразу же добавила, – извините за мой вопрос.

– Мы с Ануш ходили в кинотеатр на премьеру фильма «Ghost». Кстати, ты видела этот фильм? – спросил Арташес.

– Нет, – быстро ответила Сара, чтобы услышать продолжение истории.

– Мой отец очень любит Патрика Суэйзи и фильмы с его участием, – сказал Айк, как будто это каким-то образом отличало его отца от других.

– Суэйзи – замечательный актер. Когда я был маленьким, я много смотрел фильмов и мечтал стать актером, – более воодушевлённо ответил Арташес и продолжил, – так или иначе, Ануш очень понравился фильм, она даже нашла сходство героев фильма с нами. Что ж, я внешне похож на Суэйзи, но я даже представить себе не мог, что наша жизнь будет похожа на жизнь персонажей, которых они воплотили. Я уверен, что и она тоже.

Наступила некоторая пауза, но затем воцарившееся холодное молчание снова нарушили слова Арташеса․

– Выйдя из кинотеатра, – продолжил Арташес, – мы сразу заметили, что резко похолодало. Сначала было не так. Когда мы входили в кинотеатр, погода была благоприятной для неспешной прогулки по городу, но, когда мы вышли, подул пронзительно холодный ветер, а затем пошел сильный дождь. Ко всему прочему, небо было туманным. Мы хотели после фильма прогуляться по городу до нечеловеческой усталости, но в такую пасмурную погоду это было невозможно, и мы побежали на парковку кинотеатра, чтобы сесть в машину. Через несколько секунд мы уже были в машине. Ануш очень промокла и замерзла, так как мы не взяли с собой зонтик. Мы сели в машину, я накинул ей на плечи пальто, завёл двигатель и включил обогреватели. Несколько секунд, и мы были в пути.

– Пап, пожалуйста, не нужно продолжать, я не думаю, что сейчас подходящий момент, – виноватым тоном попытался предотвратить продолжение истории Айк, видя, что самочувствие отца ухудшается.

– Нет, сын мой. Как ты похож на свою мать, – с тоской произнес Арташес, – я должен продолжить. Дорогу трудно было разглядеть в такую погоду. Как будто всего этого было недостаточно, началась гроза, сделавшая погоду еще более мрачной и разрушительной. Я не знаю, Сара, водила ли ты машину или нет, но, вероятно, знаешь, что машине, чтобы затормозить на мокрой дороге, нужно больше расстояния. Как бы то ни было, когда мы уже должны были повернуть направо с перекрестка, с нашего … перекрестка, мы … были почти дома, – сказал Арташес, и из его глаз выкатилась безнадежная слеза, словно показывая, как просты самые несчастные вещи в нашей жизни, такие же простые и соленые, как слеза, – вдруг перед нами появился грузовик, словно с неба свалившийся. Машина затормозила, но места для остановки не хватило, и грузовик врезался в левую сторону нашей машины, в сторону Ануш. Прямо в мое сердце.

Сара была ошеломлена. Айку было очень тяжело снова слышать эту историю; в тот день он был дома, дома, а не с родителями. Виноват ли Айк? Он думал: «Если бы я был там…».

В то время он был совсем маленьким, ему было восемь лет. Что он мог сделать? Эти вопросы преследовали его годами. Мы очень часто думаем, что могли бы все изменить, что, если бы мы были там, мы бы изменили. Но мы не можем всегда присутствовать. Всегда присутствовать – то же самое, что всегда отсутствовать.

– А потом? – после долгой паузы осмелилась сказать Сара.

– Потом? – сокрушенно продолжил Арташес, – потом нас отвезли в больницу и должны были прооперировать. Я еще мог бы подождать несколько часов, в плохом состоянии была Ануш.

Арташес на несколько секунд замолчал. Эти секунды показались Айку гораздо длиннее, чем они были на самом деле. Айк мысленно перенесся в те дни. Мать он очень любил, даже больше, чем отца. Все это знали, и он сам никогда этого не скрывал. По характеру они тоже были похожи: наивные, неосторожные и трусливые. Странно, что где-то в мире встретились страх и неосторожность, в данном случае в телах даже двух людей.

– Самое ужасное ты ещё не слышала, Сара, – болезненным тоном продолжил Арташес, глядя застывшим взглядом в какую-то точку, на самом деле глядя в никуда, – нам обоим сделали операцию одновременно. После операции, когда я проснулся, мой первый вопрос был: «Как Ануш?», на что я получил ответ: «С Ануш все в порядке, но сейчас она в коме». Возможно, это был не лучший ответ, который я мог услышать, но определённо был более предпочтительным, чем услышать, что ее больше нет. Через некоторое время я впал в кому. Спустя несколько месяцев, проснувшись, я узнал, что она скончалась. Они не спасли Ануш. А я, как видишь, спасся, но ходить больше никогда не буду.

– А водитель грузовика, его арестовали? – спросила Сара, не испытывая угрызений совести и не соблюдая, по крайней мере, хотя бы формально, паузу.

– Водитель грузовика… – Арташес глубоко вздохнул, выдохнул и продолжил, – его могли арестовать, потому что он был явно виновен, но об этом тоже никто не узнает. Он скончался на месте.

– Это ужасная история, сожалею, – как будто машинально проговорила Сара, – так вы вдвоем живете в таком большом доме? – продолжила она, пытаясь сменить тему.

– Да, – после некоторой паузы, нахмурив брови, ответил Арташес. Очевидно, ему не понравился вопрос, а реакция Арташеса не понравилась Айку.

– Как Вы добились такого богатства? – спросила Сара, и при этом глаза ее заблестели.

– Айк, я думаю, вам уже пора уходить, я плохо себя чувствую, – грубо сказал Арташес.

– Хорошо, пап, мы сейчас уйдем, я провожу Сару и вернусь, – очень резко сказал Айк обиженным тоном.

Айк проводил Сару и вернулся обратно домой за двадцать пять минут. За это время Арташес уладил несколько вопросов с помощью телефонных звонков. Как только Айк вошел в дом, он спросил:

– Что это было, пап?

– Что?

– Почему ты нагрубил Саре?

– Когда?

– Когда она спросила: «Вы здесь живете вдвоем?»

– «Как вы достигли такого богатства?» – это разве нормальные вопросы для первой встречи. Сын, хорошенько подумай, прежде чем делать какие-либо шаги, еще ничего не потеряно, у этой девушки другие цели, – сказал Арташес, ударяя бокалом, полным вина, по столу.

– Да ладно, она определенно не это имела в виду, ты же её не знаешь. Откуда у тебя такие мысли?

– Слушай меня внимательно. Я, может, и не знаю её, но таких, как она, я знаю, как свои пять пальцев. Она положила глаз на твое имущество, она с тобой не из-за твоего «мужского обаяния», вместо которого, признаюсь, я был бы рад, если бы у тебя было немного ума и логики.

– О чём ты, папа? – рассмеялся Айк, не веря собственным ушам.

– Девушка, которая приходит познакомиться с твоим отцом и спрашивает, как умерла твоя мать, а затем спрашивает, почему вы с отцом живете вдвоем в просторной, хорошо обставленной квартире, просто собирает сведения о тебе. Не говоря уже о последнем вопросе… Она хочет решить, достаточно ли ты стоишь, чтобы выйти замуж за тебя, или нет. Речь идет именно о материальной ценности. Ты всю жизнь избегал корыстных людей, а теперь попадаешь в эту ловушку, – махнув рукой, пробормотал Арташес.

– Как ты можешь говорить о ней такое? – сказал Айк надломленным голосом,– Oна самое милое существо, которое я когда-либо знал.

–Ты знаешь очень мало людей, если так думаешь. Ты слеп, не всё определяется глазами. Я достаточно хорошо знаю людей, чтобы понимать скрытый смысл их слов, а ты – вылитая копия своей матери: безнадежно наивен, – сердито сказал Арташес и, сразу же, толкая инвалидное кресло вперед, направился в свою комнату, бормоча что-то еще себе под нос.

После этого инцидента они неделями не разговаривали друг с другом. Как только Айк возвращался домой, он поднимался в свою комнату и закрывал дверь на замок, больше не выходя из комнаты. А Арташес не встречал Айка, когда тот приходил, более того, он даже не открывал ему дверь, Айк открывал её своим ключом.

Казалось бы, проблема маленькая, пустяк и, можно было просто сесть и поговорить, но у Арташеса были свои принципы, которым он никогда не изменял. У него даже друзей почти не было, так как мало кто готов был искренне дружить с ним, а не ради денег. Он был очень придирчивым, не переносил простых вещей: сильной жары, скрипа двери и тому подобных вещей. Не говоря уже о тех людях, которые хотели общаться с ним ради выгоды. Как ни странно, на протяжении всей жизни у него было собачье чутье на то, кто и почему с ним общается, и он быстро классифицировал людей и удалял из своей жизни тех, кто бессмысленно оказался там, где им не следовало быть. Бессмысленно для него.

Айк не унаследовал принципиальности своего отца, а так называемого чутья у него вообще не было. Поэтому утверждения отца были для него совершенно бессмысленны. Из-за всего этого с каждым месяцем они всё больше отдалялись друг от друга, вплоть до того, что даже ужинали по отдельности. А это, кстати, нелегко для отцов и сыновей.

Я это точно знаю.

Часть 3

– Сара, выйди оттуда, это не твое, нельзя так делать, – раздраженно сказала мать.

– Нет, мама, здесь есть вкусняшки, ты купишь их для меня? – заныла Сара.

Мать взяла девочку за руку и, отругав её, вывела из магазина. Затем, когда они шли по улице, мимо проходил ребёнок со своим отцом, держа в руках чудесную куклу. Сара отпустила руку матери, подбежала к ребёнку, отобрала у него куклу и побежала обратно к матери. Мать была в шоке, и в порыве гнева ударила Сару прямо на улице, вырвала куклу из её рук и отдала её плачущему ребёнку. Затем она вернулась к Саре и сказала:

– Что это было? Если ты и дальше будешь так себя вести, ты больше не будешь маминой принцессой.

Сара ничего не сказала, она молчала и, опустив голову, шла туда, куда вела её мать. Она привыкла к упрекам своей матери. Вскоре после того, как они вернулись домой, мать прошла на кухню, чтобы разложить только что купленные в магазине вещи.

Сара села на диван в гостиной и включила телевизор. В это время показывали ее любимый мультфильм. Это было её самое любимое время дня. Через несколько минут они уже разговаривали, или, правильнее было бы сказать, говорила мать, а Сара молча слушала её. Слушала ли она свою мать или нет, знала только она сама.

– Сара, запомни, ты можешь играть и использовать только те предметы, которые принадлежат тебе, нельзя смотреть на то, что не твое, какой бы маленькой вещью это ни было. Довольствуйся своим и стань человеком, имеющим возможность получить желаемое, или, по крайней мере, имеющим право временно попросить что-то у кого-то другого, пока не приобретёшь своего. Ты можешь себе представить, если бы этот ребёнок подошел и взял твою куклу? – пыталась объяснить мать дружелюбным тоном.

Сара думала, что мать лишила её всего, и злилась на неё. Подобных случаев было много, но этот особенно хорошо сохранился в памяти Сары, и она никогда его не забывала. Даже сейчас, когда матери уже не было.

Мать Сары покончила жизнь самоубийством семь лет назад, узнав, что муж изменяет ей с её лучшей подругой. Отца Сара давно уже не видела. Через два года после смерти жены он переехал в Бельгию со своей любовницей, оставив Сару, которая долгое время не поддерживала с ним связи из-за самоубийства матери. Сару воспитывала бабушка, мать её отца. Понимая, что к чему, она не поддерживала связь со своим сыном.

Любимая бабушка умерла год назад.

У Сары остались от отца только две вещи: дом и фамилия. Если первое она приняла и жила в этом доме, то ко второму просто испытывала отвращение. Представляясь, она никогда не называла свою фамилию, более того, старалась избегать упоминания фамилии в документах: где было возможно, она обходила это. Эта болезненная одержимость зашла слишком далеко, иногда она даже подкупала тех, кто заполнял самые простые документы.

Во время одного из таких случаев, когда я был рядом и заметил это, я спросил её, и она рассказала свою историю. Вот откуда я всё это знаю, инспектор. Эта история – реальность. Как и всё остальное, что Вы услышите.

Часть 4

– Мне нравится твой отец, Айк, – сказала Сара с улыбкой, – он хороший человек и добился больших успехов. Таких людей в наши дни можно сосчитать по пальцам, ему нужна твоя любовь, милый, не обращайся с ним так.

Сара знала, что отношения Айка и Арташеса были, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Айк рассказал ей об этом, но не сказал почему, а просто сказал:

– Это незначительный семейный вопрос, к которому мой отец отнёсся очень серьёзно. Он не должен был так себя вести.

– Какой вопрос может быть между вами, который оправдывал бы эту ситуацию, дорогой? Ведь в этом мире вы имеете только друг друга, вы нужны друг другу, так нельзя. Мне, например, очень хотелось бы иметь такого отца. Такого успешного, надежного и, что самое главное, который всегда рядом с тобой.

– А твой отец?

– Мой отец был негодяем. Он и всё, что с ним связано, вызывают у меня отвращение. Надеюсь, он уже сдох, как собака, в одиночестве, – Сара произносила эти слова как ругательство.

Для Айка это было новостью, и в момент вспышки гнева Сары он даже не успел ничего сказать, так как Сара продолжила, не дав ему возможности заговорить:

– Он изменил мою мать и сбежал со своей любовницей. Моя мать, не перенеся этого, покончила с собой, – немного помолчав, она снова заговорила, но уже спокойным тоном, – ты должен быть рядом со своим отцом, Айк, пообещай.

Таким образом она пыталась разговорить Айка и узнать правду, даже не подозревая, что тема спора может быть связана именно с ней. Ей было просто интересно. Она пыталась попасть туда, в место, которое не принадлежало ей. Слова матери оставили след в её душе (в основном потому, что она её очень любила, и именно её слова были для неё самыми влиятельными). Как будто намеренно она постоянно пыталась проникнуть на запретную территорию.