Боевое Братство

Всему виной сны.

Сначала он, как казалось, целую бесконечность сражается на стене. Он как мог пытался спасти товарищей, но что бы он ни делал, как бы ни спешил, они все равно гибли. Гор резал и кромсал, всаживал меч в тела врагов, резал им глотки, но…им не было числа. Стоило убить одного, как на его месте возникал следующий. И так раз за разом, снова и снова…

Затем сон вдруг резко поменялся. Теперь Гору снилась родная деревушка, причем во времена, когда он сам был ребенком. Вот как раз и отцовский дом, сам отец. Он, как обычно, работает в кузне. И нет, отец Гора не был кузнецом. Он был ратником, причем еще из тех, настоящих, что служили королю. Но королевство разбилось на множество мелких «свободных» баронств и отцу пришлось искать себе место в новом мире. Он нашел его здесь, в этой деревушке. Когда было нужно, отец брался за оружие и вместе с сиром Борсом отправлялся туда, где требовалась их помощь. Гор помнил, что когда отец и сир Борс были молоды, они часто пропадали в своих походах, но неизменно возвращались, везли с собой богатые трофеи…

Ну а когда был мир, отец Гора то ли от нечего делать, то ли же из любопытства начал работать в кузне. Он не ковал вилы и косы, он занимался оружием и броней. Причем получалось у него так хорошо, что в их деревушку частенько наведывались благородные, ратники из других баронств и наемники.

Это было счастливое время и длилось оно ровно до тех пор, пока от хвори не слегла мать, а спустя всего полгода и отец.

Гор остался сам, но сир Борс о нем не забыл и с малых лет Гор обучался ратному делу, в котором неплохо себя показал.

Но сейчас, во сне, Гор вновь оказался маленьким мальчиком, играющим во дворе собственного дома и наблюдающим за тем, как работает отец.

А отец частенько отвлекался, поглядывал на сына и хмурил брови.

Обычно отец глядел на Гора с улыбкой. Его глаза всегда смеялись, а сейчас – нет. Он смотрит явно неодобрительно. Но почему?

Гор вспомнил, как отец частенько повторял: «Ты живешь не зря, если полезен своему господину и общине!».

Так вот оно что! Наверняка отцу не понравилось то, что задумал его сын. Ему не нравится, что он решил дезертировать. Но…какой смысл оставаться тут? Сира Борса нет. Тот спесивый индюк, что получил все в наследство, не стоит ровным счетом ничего. Как можно служить человеку, которого не уважаешь, даже презираешь? Тем более что новоявленный «господин» попросту отдал своих людей на убой. Если ему наплевать на них, то почему они четверо должны блюсти верность тому, кому даже не клялись?

Какие бы аргументы Гор ни находил, отец все равно продолжал хмурить брови, и это рассердило Гора.

Он вскочил и закричал ему:

– А что ты сам сделал? Где твой король, которого ты должен был защищать? Где твое королевство? Почему ты тут, в богом забытой деревушке?

– Гор! Эй! Проснись!

Деревня, родной дом, старая кузница и продолжавший хмуриться отец вдруг испарились, как дым.

Гор огляделся. Он в своей палатке, а рядом с ним сидит Аким.

– Пора! – тихо сказал старик и вылез из палатки.

Гор потер лицо, пытаясь себя взбодрить, схватил еще с вечера приготовленную котомку и выбрался следом за Акимом наружу.

Было еще темно. В большинстве своем факелы были потушены, но несколько все еще горело. В их свете Гор увидел, что земля запорошена снегом, а с неба лениво, словно бы неохотно падают огромные снежные ломти.

Пока еще снега было немного. Он не успел закрыть собой грязь и пожухлую траву, но судя по тому, как обильно он шел, через пару часов вся земля будет укрыта белоснежным одеялом.

Мороз слегка пощипывал щеки и нос, так что можно было не бояться, что снег быстро растает.

Гор про себя усмехнулся – что ж, хотя бы погода благоволит их побегу…

Артур и Бура уже проснулись, но сидели в своих палатках, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Лишь поглядывали на десятника – мол, сколько ты еще раскачиваться будешь?

Гор махнул им рукой и все четверо практически бесшумно пошагали прочь от своих палаток и потухшего костра.

Лагерь еще спал. Из палаток доносился храп, бормотание. Идти приходилось осторожно, так как было темно, а снег еще больше усилился, начал слепить глаза.

Четверка добралась до опушки леса.

Здесь снегопад был куда слабее – ели и сосны прикрывали. Но идти не стало легче или быстрее – в лесу было еще темнее, чем в лагере.

Аким прихватил с собой факел, но зажигать его не хотелось – Гор опасался привлечь внимание и тем самым накликать на себя неприятности.

Так что пусть и неспешно, но четверка дезертиров уверенно отходила от лагеря.

Шли долго, минут сорок, но учитывая их скорость продвижения, нельзя было сказать, что они достаточно отдалились от лагеря.

А затем впотьмах, потеряли тропу. Нельзя сказать, что она была удобная, хоженая, но она хотя бы была. А теперь приходилось идти по буреломам и буеракам, причем крайне осторожно – того и гляди можно ногу вывихнуть или что похуже.

Из-за этого скорость их движения упала еще больше.

– Начинаю думать, что может и не стоило уходить ночью, – прошептал Артур, – стало бы светлее и…

– Цыц! – шикнул на него Бура. – Уже вышли, так что помалкивай, гляди под ноги да по сторонам.

– Да кто тут будет? Патруль сюда не доберется!

– А медведь запросто. Угодишь в берлогу – вот он обрадуется! Только улегся, а тут жратва подвалила.

– Уймитесь оба! – приказал Гор.

Еще около часа продирались через кустарники и овраги, а затем совершенно неожиданно вышли из леса.

Как оказалось, это была просека. Тут и там торчали пни, а кое-где виднелись ямы – пни оттуда выкорчевали.

К этому времени небо начало сереть и стало худо-бедно проясняться. Темень, конечно, еще не отступила окончательно, но хоть что-то стало видно.

– Все, привал! – приказал Гор, и все четверо уселись под ближайшими деревьями.

– Ну что, как думаете, достаточно мы отошли? – спросил Артур.

– Прошли сквозь лес, – ответил ему Аким, – значит достаточно.

– Недостаточно, – вмешался Бура, – нам еще идти и идти. В другое баронство, а лучше и вовсе из баронств уйти, как Гор и говорил.

– Тут просека, – меж тем сказал разглядывающий округу Гор, – там, впереди, вроде дорога.

– И? – заинтересовался Артур.

– Дорога, скорее всего, к деревне ведет. Предлагаю туда идти.

– А патрули?

– Вряд ли они так далеко от лагеря ходят…

– В деревню надо, – заявил Аким, – у нас еды всего ничего.

– Неплохо бы было палатки купить, – вздохнул Артур, – зря вы не позволили наши снять.

– Не будь идиотом, – одернул его Бура, – начал бы ты разбирать палатку ‒ и кто-нибудь смекнул бы, что мы задумали.

– Да мало ли, что там нам лорд сказал…

– Кто рядом был – слышал, что он сказал, так что не нуди попусту.

Артур обиженно замолчал.

Отдохнув минут двадцать, отряд вновь двинулся в путь.

Несмотря на то, что начало светлеть, ночь уходила и день набирал силу, видимость не намного улучшилась – все из-за обильно идущего снега.

Мело сильно, еще и ветер усилился, бил прямо в лицо.

– Надеюсь, деревня недалеко! – стараясь перекричать вьюгу, сказал Артур, – не хотелось бы замерзнуть насмерть едва только сбежав из лагеря. Долго же над нами ржать будут!

– Ты будешь мертв и плевать тебе будет на то, кто и почему над тобой ржет! – не оборачиваясь, отозвался Гор.

– Ну не скажи. Чистейший Филик говорил, что если помереть, мы будем знать, что происходит тут…

Гор лишь хмыкнул. Чистейший Филик, Глас Триликого в их деревне, должен знать, что путаться с чужими женами в таком случае не стоит. Иначе после смерти, прибывая в загробный мир, рогатые мужья будут раз за разом бить ему морду…

– Может, сделаем передышку? – предложил Артур. – Переждем метель?

– Вот тогда можем взаправду замерзнуть! – вступил в разговор Бура. – Нет уж, надо идти. Деревня где-то неподалеку.

– Ну хоть ненадолго! – взмолился Артур.

– Да недавно отдыхали! Чего тебе неймется? – возмутился Гор.

– Воды нахлестался на привале, а теперь до ветру надобно! – заявил Аким и, остановившись, щурясь от летящего в лицо снега, поглядел на Артура. – Так ведь, парень?

– Ну… – тот явно был смущен тем, что его раскусили.

– Тьфу ты! – в сердцах бросил Гор, а затем махнул в сторону деревьев. – Давай, бегом! И смотри, делай свои дела быстро. Если бубенцы замерзнут – придется отрезать. Чего тогда девкам показывать будешь?

– Стихи вхолостую читать, – заржал Бура, остальные тут же к нему присоединились.

Артур же, сломя голову, прыгая по успевшим вырасти сугробам, высоко и потешно поднимая ноги, бросился к ближайшим деревьям.

Остальные остались на дороге.

Все они глядели в сторону, куда ускакал Артур, поэтому возглас, прозвучавший совершенно неожиданно, застал их врасплох.

– Эй, вы! А ну стоять!

Гор резко повернул голову и увидел впереди, на дороге, три силуэта. Метель не давала разглядеть их детально, но когда они приблизились, Гор понял, кто перед ним.

Трое воинов. Патруль. Правда, не из лагеря. Судя по одинаковым доспехам, это были солдаты противника. Свои одевались разношерстно, без всякой системы.

Ну да, ветер взметнул плащ одного из них и Гор увидел на нем герб. Никаких сомнений – это люди барона Грота.

– Вы кто такие? – спросил, видимо, старший в троице.

– Наемники, – не моргнув глазом, соврал Гор.

– М-да? Что-то не похоже…и чего это наемникам вздумалось выряжаться в одежку с гербами?

Гор мысленно выругался. Они ведь не сняли с себя таборды, на которых был изображен герб сира Борса. И не снимали они специально, опасаясь, что нарвутся на патруль из лагеря. Тогда можно было бы как-то отбрехаться, что господин их отправил или что они тоже в патруле. Но им не повезло – нарвались на патруль враждебной армии. Вот же черт…

– Холодно-то как! – раздался голос Акима за спиной Гора. Старик быстро сообразил и пришел на помощь десятнику. – Тут что угодно на себя напялишь. Я даже от тряпья со «свиньей» Табота не отказался бы (герб барона Табота – кабан).

Шутка зашла и старший патрульных усмехнулся.

– Куда идете?

– В деревню. Горло охота промочить, – ответил Гор.

– Это перед завтрашним? – удивился патрульный.

– А нам чего? Мы свой контракт закрыли, а на завтрашнее не подписывались, – продолжал лгать Гор, удивляясь собственным навыкам. Надо же, как стелет! А думал, что не умеет.

– В деревне только сивуха, – заявил воин с копьем, стоящий слева от своего командира, – от нее горло дерет так, что воды потом не напьешься…

– Да нам хоть что-нибудь… – вздохнул Гор.

– Так с вами ведь трактирщик приехал. Сам видел, что он целую телегу бочек с пивом привез! – удивился копейщик.

Вот ведь какой наблюдательный!

– Нам не досталось, – вздохнул Гор, – все выжрали…

– Как это все? Его милость ведь приказали не больше одной кружки, – удивился старший патрульных. – А остальное завтра, после победы!

– Ну так вот… – Гор сообразил, что заврался и попал впросак.

– Чего «так вот»? Это тем, кто завтра в бой идет, больше не положено. А вы-то свободны, как ветер в поле. С чего трактирщик вам ничего не продал?

Гор лихорадочно соображал, что еще соврать. Как назло Бура и Аким в этот раз на помощь не приходили – видно тоже ничего подходящего придумать не успели.

– Вот что, – заявил старший патруля, – идемте-ка в лагерь.

– Да тут до деревни ведь осталось… – начал было Гор. – Слушай, ну войди в положение!

– В лагерь, говорю! – рявкнул патрульный и в его руке появился меч. Воин слева перехватил свое копье, став в стойку, а воин справа вскинул уже взведенный арбалет.

– Не дурите! – сказал патрульный. – Если не врете – я вас сам к трактирщику отведу и нальет он вам столько, сколько захотите. Хоть упейтесь.

Гор лихорадочно соображал, что делать.

Но принять решение он так и не успел. Несмотря на ветер, хруст и скрип деревьев, он услышал, как звонко ударила тетива, а затем послышалось шипение летящей стрелы.

В следующее мгновение воин с арбалетом дернулся, будто его ужалило насекомое. А затем рухнул на снег. В шее его торчала стрела.

Воин с мечом заорал и бросился на Гора.

Дальше рефлексы сделали свое – меч сам собой прыгнул в руку, Гор легко ушел от удара, а затем ударил в ответ. Меч свистнул, противник заорал – Гор одним ударом отрубил ему кисть.

Противник почти достал Гора, меч прошел всего в нескольких сантиметрах от тела. И Гор рубанул вновь, в этот раз отрубив врагу уже правую руку чуть выше локтя.

Искалеченный противник заорал от боли, но Гор быстрым ударом отрубил ему голову и та упала в снег, разбрызгивая кровь.

С копейщиком разобрались Аким и Бура. Тот лежал на снегу, держась за живот и грудь, в которых было несколько колотых ран.

Когда Гор обернулся к нему, Аким заканчивал – воткнул копье в грудь бедолаге, тот всхлипнул и смолк.

Что касается арбалетчика – он был убит наповал стрелой.

Раздался хруст снега – это Артур выбирался на дорогу.

– Все живы? – спросил он и убедившись, что остальные не пострадали, облегченно выдохнул. – Я уж думал ‒ все, не успел…

– Ты стрелять начал прежде, чем все началось, – заявил Гор.

– Ну, вовремя, значит, – Артур подошел к арбалетчику, схватился за свою стрелу и аккуратно выдернул ее из тела.

– Мы с ними, может, почти договорились! – заявил Аким. – А ты сразу палить…

– «Может», «почти», – передразнил его Артур, – все уже, проблема решена. Как думаете, жрачка у них есть?

И принялся обшаривать покойника.

– С собой – вряд ли, – ответил ему Бура и присел рядом с копейщиком, – но чего-нибудь интересного у них должно быть… О!

Он извлек небольшой боевой топор, который был заткнут за пояс копейщика.

– Вещь! – осмотрев оружие, довольно прорычал Бура.

– мародеры… – неодобрительно буркнул Гор.

– Чистоплюй! – огрызнулся Бура. ‒ Мы не мародерим, а собираем честно добытые трофеи. О! Деньжата имеются!

Он бросил худой мешочек Гору. Тот поймал мешок на лету, заглянул внутрь.

– Не густо… – протянул он.

– Хочешь, чтобы густо было, надо на караванщиков напасть. Или фуражиров.

– Нас мало, – покачал головой Гор.

– А если бы больше было – напал бы? – улыбнулся Бура. – Смотри-ка, а то мародерка ему не нравится. Сам вон без пяти минут бандит с большой дороги. А еще кочевряжится…

– У этого к ноге чего-то примотано! Помогите! – позвал Артур.

Гор и Аким подошли, внимательно осмотрели конечность и затем Аким просто срезал ткань, обернутую вокруг ноги.

– Не тайник это, дурья твоя голова, – проворчал Аким, рассмотрев, что было под повязкой – человек рану забинтовал…

– А чего рана такая страшная, черная? – рассматривая ногу мертвеца спросил Артур.

– Заражение, похоже, пошло… – пожал плечами Аким, – не видел такого раньше. Но выглядит плохо…

– Ну и хрен с ним, – Артур поднялся на ноги, – теперь это уже ему не страшно.

– Ну что, закончили трупы обирать? – недовольно спросил Гор.

– Ага, – кивнул Бура.

Трофеев было не так много, но все же кое-чего полезного взяли. Горсть монет, хорошего качества топорик, который Бура оставил себе. Еще забрали меч у старшего патруля и арбалет у третьего покойника. Лишним меч никогда не будет, а в случае чего можно продать. Как и арбалет. Ни Гор, ни Аким, ни Бура им пользоваться не умели (или скорее не любили), ну а Артур был поклонником лука и менять его на, как он выразился, «дерьмовый и кривой самострел» не собирался. Что ж, деревенские наверняка его с радостью купят…

Закончив мародерствовать или собирать трофеи – кому как нравится, четверка направилась дальше по дороге…

А снег шел все сильнее, казалось, троицу покойников, которую стащили с дороги, уже к обеду засыплет так, что найдут их только по весне, когда все растает.

Глава 2 Первый заказ

Деревья подступали все ближе к дороге, сугробы росли. Некогда широкая дорога превратилась в эдакую просеку, заваленную снегом. Дорога, которой шли четверо дезертиров, петляла, словно старалась запутать, и они уже отчаялись, решив, что заблудились. Но вдруг под ногами появилась протоптанная тропа. Причем следы были явно свежими, их еще не успело занести летящим с неба снегом.

– Нужно избавиться от табордов! – приказал Гор и первым стащил с себя накидку, на которой был герб покойного сира Борса.

Остальные трое тоже стянули свои таборды, а затем все четыре накидки оказались в сугробе, под ближайшим деревом.

Аким выкопал ямку, забросил туда накидки, закидал сверху снегом и, отойдя на пару метров, полюбовался своей работой.

– Нормально! – заключил он.

Остальные спорить не стали, хотя работа явно была топорной – видно было, что тут кто-то ковырялся. Но всем, включая Гора, было плевать – они замерзли настолько, насколько возможно, дрожали и кутались в одежду, надеясь хоть как-то сохранить тепло. Ковыряться в снегу никому не хотелось. Да и зачем – снегом скоро заметет так, что ничего и видно не будет. А шансов, что кто-то найдет вещички, практически никаких – дело уже идет к вечеру, в небе появилась луна. Никто тут ходить не будет в такое время и в такую погоду.

Четверка дезертиров пошагала дальше.

Очередной поворот дороги ‒ и они увидели впереди за деревьями деревушку. Одно и двухэтажные домики стояли рядом друг с другом, а над ними возвышалась то ли ратуша, то ли храм, то ли тинг (дом, в котором сельчане проводили собрания, коротали вечера или устраивали празднества). Это было большое здание с башней, правда, не каменное, а деревянное.

Четверка продрогших, замерзших путников пошагала по тропе в сторону деревенских домиков, приветливо светящих им теплым светом из маленьких окошек.

Людей на улице видно не было, зато собаки, учуяв чужаков, тут же подняли лай.

Вот только их хозяева не спешили показываться, чтобы выяснить, из-за чего возник весь гвалт, и это было странным. Похоже, местные чем-то напуганы…

Все эти мысли проносились в голове Гора, пока они шли мимо домов к «ратуше». А вот возле нее люди были.

Старик с длинной седой бородой, а рядом с ним четверо крестьян, вооруженных вилами и колунами. Они недобро поглядывали на пришельцев.

Гор остановился, его спутники тоже замерли.

– Доброго вечера, – поздоровался Гор с местными.

– Доброго, – отозвался старик, разглядывая Гора, – с чем пожаловали?

– Мы ‒ путники, которых застала врасплох метель, – пояснил Гор. – Увидели вашу деревню и решили, что тут нам найдется место для ночлега. А если не пожалеете нам отвара и горячей похлебки – будем благодарны.

Он достал из-за пояса мешочек с деньгами, тряхнул его, чтобы монеты громко звякнули.

Кажется, этот жест успокоил местных. Во всяком случае, стоявшие рядом со стариком мужички перестали хмуриться.

Ну а старик вновь оглядел всех четверых из-под насупленных бровей и кивнул в сторону дверей ратуши.

– Ну, заходите, раз так… Но сразу предупреждаю – без глупостей!

– Да какие тут глупости? – хмыкнул Гор. – Еле живы от холода…

Четверка направилась за стариком, уже зашедшим в здание, а его «телохранители» зашли следом.

Внутри ратуши было темно – горело всего несколько лампад, да еще огонь в очаге.

Рядом с ним стоял стол, к которому старик, не снимая тулупа, подошел и уселся. А затем повернулся к кому-то, кого Гор не смог сразу разглядеть.

– Фимка! Тащи еду! Да дров подкинь!

Спустя минуту, пока «гости» топтались у входа, в окружении явно недружелюбно настроенных крестьян, огонь в очаге запылал ярко, а на столе, как по волшебству, появилось несколько блюд с аппетитно выглядящей и не менее приятно пахнущей едой.

– Ну? Чего топчетесь там? – спросил старик, глядя на гостей. – Проходите, садитесь за стол…

Замерзших, продрогших и голодных мародеров долго просить было не нужно. Они мигом уселись на лавки.

– Ну, чем Триликий побаловал… – сказал старик, и все четверо накинулись на еду.

Угощение было простым, но ни Гору, ни остальным разносолов и не требовалось. Да и не привыкли они к такому. Вон, мясо жареное, картофель вареный, какие-то соленья, козий сыр да хлеб. Чего еще надо? Ну можно было бы пиво, которое, к слову, та самая Фимка – худая и нескладная служанка, принесла.

Старик молча сидел за столом, наблюдая, как гости наседают на угощения. Остальные крестьяне тоже занялись своими делами – кто сидел на табурете у стены и что-то строгал ножиком, кто забился в угол и там неспешно о чем-то беседовал.

У входа, кстати, остался привратник. Он сидел под дверями и кунял. Гор заметил, что когда они только зашли в ратушу, этот крестьянин остался снаружи. Но теперь он здесь, зато круглолицый, белобрысый, который сидел на его месте, куда-то исчез. На улице сторожит? Скорее всего. Что же такого случилось в деревне, что старейшина (это тот самый седой мужик, сидящий вместе с ними за столом) решил выставить стража?

Интересно, какая именно задача у стража? Не пускать никого в ратушу или просто наблюдать за деревней, ведь у ратуши было достаточно высокое крыльцо, с которого отлично было видно каждое подворье.

– Вы не похожи на торговцев, – заявил старик, оторвав Гора от размышлений.

– Я и не говорил, что мы торговцы, – ответил тот, повернувшись к старейшине.

– И кто же вы такие?

– Наемники.

Наступила неловкая пауза. Старик глядел на Гора своими водянистыми серыми глазами, по выражению которых, ничего нельзя было понять – старик вообще не проявлял эмоций. Но Гор понял – вредный старикашка явно если и не раскусил его, то что-то заподозрил.

Но наконец старик усмехнулся и кивнул.

– Наемники, значит? Наемники ‒ это хорошо… Что ж, поели? Сейчас организуем вам ночлег! Фимка!

Служанка притащила несколько теплых шкур, расстелила их прямо на полу, у очага и четверка «наемников» собралась было уже обустраиваться.

– Спасибо, хозяин, за гостеприимство, – сказал Гор, достав из мешочка несколько монет, положив на стол перед стариком, – а завтра с рассветом мы вас покинем. Если у вас можно будет купить теплую одежду и припасы в дорогу, то…

– Получите все что нужно, – кивнул старик и отодвинул монеты от себя, – денег не надо…

Гор и остальные недоуменно переглянулись.

– Мы договорились, что за крышу и еду заплатим. Вот деньги, – заявил Гор, вновь подвинув деньги к старику. Он понял, что тому что-то нужно, раз денег не берет. Но что ему понадобилось от четверых бродяг?

– Я вам помог, – заявил старик, – а теперь, надеюсь, вы поможете мне.

– Чем же?

– Вы ведь наемники? У меня есть для вас работа…

– Какая?

– Есть небольшая проблема. Для вас ее решить, уверен ‒ раз плюнуть… – старик сделал рукой неопределенный жест и это определенно насторожило Гора. Ему не хотелось связываться с этой «работой» и с этим стариком. А еще они все еще были близко от осажденного замка и Гор понимал, что нужно подобру-поздорову убраться отсюда куда подальше. Так что никакие «работы» в его план не входили.

– Видите ли, – заявил Гор, – нас здорово потрепало в последнем сражении, и мы…

– Странно, – хмыкнул старик, – никогда не видел наемников, которые отказывались от денег.

Теперь уже он достал монеты.

Десяток серебряных треугольников маняще блестел на столе.

Гор, как и остальные, уставился на деньги.

Кое-чего у их квартета имелось, но это были крохи. Их едва ли хватит, чтобы покинуть вольные баронства. А ведь еще нужна броня, оружие, провизия… Гор планировал наняться в охранники к какому-нибудь купцу, но кто согласится взять на работу оборванцев?

Короче говоря, деньги отряду были нужны. Того, что предлагал старик, вряд ли хватит на все нужды, но все же это лучше, чем ничего…

– Так что у вас за проблема? – тяжело вздохнув, мысленно проклиная свою жадность, спросил Гор.

– Кто-то нападает на людей, – ответил старик, – мы думали – разбойники. Но после того, как барон Грота перебил шайку Бажена Кожемяки, у нас в округе не озоруют… Да и последнее нападение – из соседней деревни парнишка к нам шел, так его насмерть порвали. Человек такого бы сделать не смог… Да если и мог бы – при нем деньги были, а их не взяли.

– Звери? – предположил Бура.

Старик покачал головой.

– Опасного зверья в наших краях отродясь не бывало. Но ходили слухи, что в соседнем баронстве могилы разрывают. Говорят, некроманты объявились…

– Некроманты? – фыркнул Артур и растянул губы в улыбке, но на него тут же сердито зыркнули остальные, и он стушевался.