Северянин 5. Викинг

Ну, пускай даже сам Игги не десятка, а, скажем, персонаж 3-4 уровня. Справился бы я с ним, будучи на 5? Нет. Даже десяткой вряд ли бы справился. Разница в уровнях там хоть и есть, но существенной разницы в навыках и умениях нет. На пятнашке, в принципе, должен был бы Игги сделать, но…интуиция мне подсказывала, что «Вотан» – ветеран многих сражений, соответственно, и уровень его много больше, ведь будучи, как там сказано, «убогим», он смог уделать здорового, пусть и неопытного бойца. А это многого стоит.

О! Кстати! А ведь эта «особенность» исчезла – никакой я уже не убогий. И пункт насчет ноги ушел. Хм…

И вот еще интересный момент: пункт, касающийся руки. Раньше, я точно помню, мой перелом давал мне «особенность»: «Калека», а теперь этого нет. Есть просто «ранен». И еще момент: в особенности «Одноглазый» имелась метка «увечье». Она же была и рядом с «калекой». А вот теперь, рядом с «ранен» ее нет.

Так…получается, «Увечье» – это обозначение некоей травмы, которая остается на длительный срок, если не навсегда. Ну, вот как с глазом, к примеру. Новый ведь не вырастет, и старый вряд ли восстановится. Вот «увечье» и стоит.

И с рукой, похоже, так было. Перелом сросся? Сросся. Но сросся неправильно, рука толком не работала, и поэтому мне влепили к травме этот статус.

А вчера я руку сломал, и по идее теперь уже рука срастается правильно. Во всяком случае, пока система ее к «постоянным увечьям» не относит. А значит, моя вчерашняя авантюра прошла не зря.

Я чуть было не запрыгал от радости. Точнее попытался, а вот мой персонаж эти эмоции совершенно не разделял. Ему было плохо настолько, что наверняка укачивало просто при ходьбе. Какие уж тут прыжки?

– Эй! Хватти! – рык Бродди острой иглой вонзился в мозг бедолаги Вотана. – А чего это от нашего трелла смердит так, будто он вчера бражки обпился?

– Не знаю, дядя, – с честным лицом Хватти пожал плечами и тут же ретировался от греха подальше.

Бродди проводил его подозрительным взглядом, а затем подошел ко мне.

– Фу! От тебя смердит так, будто всю ночь просидел в выгребной яме йотунов!

Я просто стоял, глядя на него, и молчал.

– Ты где нашел бражку? – прорычал Бродди.

Я просто пожал плечами. Даже если бы хотел ответить – не смог бы. Вотан напрочь не желал открывать рот.

– А что это у тебя с рукой? Чего это ты тут наделал? – удивился Бродди, разглядывая импровизированную шину.

– Рука болит, – выдавил, наконец, я.

– Жалкое зрелище, – буркнул Бродди, – был бы ты воином, то…

– Отец! Мы готовы!

Мы оба повернулись, словно по команде. На повозке, запряженной крупными животными, отдаленно напоминающими волов (ну, тех, которых чумаки запрягали и таскали соль мажами, и, кстати, повозка очень на эти самые мажи похожа – тоже с огромными колесами, тоже крытая), уже сидит все семейство Бродди – жены, дочери, и даже сынишка.

А нет, не все семейство – старая карга остается дома. Видимо, это путешествие ей уже не светит. А жаль, я был бы не против, если бы окочурилась по дороге, где-нибудь подальше отсюда.

– Иду! – рыкнул Бродди и отошел от меня.

А куда же это семейство собралось?

Естественно, спрашивать это у Бродди бесполезно: все равно не ответит.

Ну, ничего, у Хватти узнаю. Потом. Он ведь, похоже, с ними не едет, остается дома?

Повозка заскрипела и неспешно двинулась в путь.

Пассажиры что-то кричали старухе, стоящей на пороге дома, но я их слов не расслышал, и слышать не хотел. Лишь кривился при очередном вопле, так как он мне больно бил по ушам.

Я медленно плелся не пойми куда, по большому счету просто убивая время. И, когда повозка уехала достаточно далеко, даже успела скрыться за высоким холмом, я облегченно уселся под стенку дома, в спасительную прохладу.

Вот это повезло – Бродди отвалил, можно сегодня немного пофилонить.

Выходной прямо!

Угу, раскатил губу. А не тут-то было!

– Чего расселся, лентяй? – проскрипел старушечий голос. – А ну-ка, давай, натаскай мне к очагу поленьев. Да быстрее давай! Уже вся продрогла.

Вот ведь, старая грымза! Про нее-то я совершенно забыл! Нужно было дождаться, пока и она уползет в свою нору, и только после этого плюхаться на землю.

А теперь попал! Она же мне присесть весь день не даст.

***

Старуха насела на меня крепко: то ли попросту почувствовала себя хозяйкой и наслаждалась своим положением, то ли старая карга подметила, в каком я состоянии, и специально издевалась.

Как бы то ни было, а заданий она мне подкидывала, не стесняясь.

Причем, что меня бесило особенно, всегда умудрялась доковылять и начать скрипеть как раз в тот момент, когда я уже почти справился с прошлым ее поручением и уже почти улизнул.

Если бы мне это удалось, хрен бы она что заставила меня делать – ходила она плохо, и искать меня по округе не стала бы. Так что от Бродди я как-нибудь отмазался бы – сказал бы, что работал, и конец. А так…старуха ведь однозначно наябедничает, если я хоть что-то из ее поручений не сделаю.

Вот и сейчас приползла как раз к моменту, когда я почти закончил укладывать обрушившиеся камни у стены сарая.

– Я хочу сделать отвар, – щурясь подслеповатыми глазами, проскрипела она своим старушечьим голосом, – сходи за шикшей и принеси мне горсть.

Вот ведь…чтоб тебе обгадиться…

А впрочем, раз «заказала» шикшу – значит, уже.

И ведь сидела, явно специально придумывала мне задание посложнее. Теперь я уже точно уверен в том, что она специально издевается. Видит, как мне хреново, и издевается…

Издевка же заключалась в том, что за шикшей нужно было лезть в гору, по узкой извилистой тропе, и там, на небольшой полянке среди скал, как раз таки и росло это растение.

Добраться туда даже здоровому человеку было сложно, а мне, калеке, и подавно. Тем более, в таком состоянии…

Но выбора у меня не было – пришлось идти.

Осторожно ступая по траве, я то и дело заглядывал вниз, в ущелье. Крайне опасная дорога – одно неправильное движение, и тут же полетишь вниз. А внизу…внизу от тебя только мокрое место останется. Высота такая, что костей не соберешь.

Я даже на секунду представил, как лечу вниз, и как потом старуха получает от Бродди.

Впрочем, не стоит обольщаться – она вряд ли признается, что я разбился, выполняя ее поручение. Ну а Бродди вряд ли догадается.

А раз так, нечего «вхолостую» убиваться. Чего же я тут, зря корячился, что ли?

***

Назад к ферме я вернулся ближе к обеду. Надо сказать, что поход пошел мне на пользу – я вспотел, понервничал и даже лютое похмелье, мучавшее меня, немного отступило.

Я вошел в «хозяйский» дом и замер на пороге.

Старуха сидела возле каменного очага и, как мне казалось, спала.

Вот и отлично, вот и славно!

Я тихонько подошел к ней, высыпал добытые ягоды в миску и так же неслышно двинулся на выход.

Ха! Наконец-то удастся немного отдохнуть!

– Трелл! – раздался голос у меня за спиной.

Да чтоб тебя!

– Поймай курицу, убей и ощипай – я сделаю похлебку.

Ну, точно, она тут сидит и специально придумывает мне задания посложнее. Ведь знает, старая сволочь, что поймать курицу мне будет крайне затруднительно, а учитывая, что у меня работает только одна рука – убить птицу будет еще сложнее.

– Если справишься быстро – получишь похлебку, – пообещала старуха.

Ты смотри, какая! Прямо закатила пир на весь мир – курицу решила на похлебку пустить. Небывалый случай! Дело в том, что я заметил, насколько жадные северяне до своей домашней скотины. Причем не только здесь, на этом чертовом острове, но и на Одлоре, Вестланде, и так далее.

Живности у северян не так уж много. Они держат ее для шерсти, молока, яиц. А мясо…зачем убивать домашних животных, если есть дикие? Да и рыбы, вон, в море немерено.

Поэтому задание старухи меня озадачило. Мало того, что сама решила пошиковать, так еще и треллу пообещала прямо-таки царский обед.

А я бы от бульона с курицей не отказался – уж он-то быстро меня на ноги поставит. Да и от похмелья помогает – это я по уже своей реальной жизни знаю. Нет, пивко с утра, рассол или на худой конец минералочка ‒ тоже неплохо. Но бульон явно понажористее будет.

Так что, покинув дом, я огляделся в поисках жертвы.

Ну-с, курицы, кто хочет в Вальхаллу?

Как назло, ни одной нет. Вот всегда так: когда не надо, чуть ли не в ногах путаются, а когда надо…

Курицу я все же нашел, да вот только толку от этого было мало.

Гонял я ее крайне долго и нудно, однако чертова птица умудрялась выскользнуть из моих пальцев буквально в последний момент. Да к тому же удержать, схватить одной рукой было довольно сложно.

Вот если бы это были бройлеры, современные курицы – уверен, справился бы я намного быстрее.

А вот у северян куры были мелкими, верткими и необычайно хитрыми. Прямо такие дикие – хрен подойдешь, не то что поймаешь.

Но мне повезло.

После очередной неудачной попытки поймать пернатого шустрого дьявола (ну, или, учитывая, где нахожусь – пернатого Локи) я уже было совсем отчаялся, и уселся немного передохнуть.

– Вотан! Ты ведь знаешь, что Бродди с тобой сделает, если узнает, что ты убил одну его курицу? – послышался голос Хватти.

Он стоял неподалеку, весело глядя на меня.

– Заставит вернуть? – хмыкнул я.

– Ты сам будешь высиживать яйца, – заверил меня Хватти.

– Да я же и не против, – ответил я, – с удовольствием где-нибудь в тепле посидел бы.

К слову, хоть зима уже и отступала, все равно было довольно холодно. Кое-где даже еще лежал снег. Так что я не покривил душой, отвечая Хватти – за целый день, проведенный на улице, я уже успел замерзнуть. И хрен с ним, с бульоном – не отказался бы просто возле очага посидеть и отогреться.

Хватти же осуждающе покачал головой.

– Если Бродди узнает, что я утащил для тебя медовуху, он очень разозлится. А уж если еще и о курице узнает…

– Да успокойся ты, – отмахнулся я, – курицу «заказала» твоя бабка.

– Бабка? – удивился Хватти.

– Бабка, – подтвердил я, – вот, прихворала и хочет бульон сделать… А я никак поймать это йотунское отродье не могу.

– Бульон? – переспросил Хватти. – Ну, если бабушка попросила, то я помогу.

Он довольно быстро поймал курицу, умелыми движениями и необычайно ловко скрутил ей лапы, уложил на колоду и моментально отрубил голову.

Обезглавленная тушка побарахталась несколько секунд, но Хватти крепко ее держал, так что даже кровью ничего вокруг не забрызгала.

– Ощипать? Или сам? – спросил Хватти.

– Да сам как-нибудь, – ответил я, и тут мне в голову пришла хитрая мысль: – Ну а хочешь, расскажу тебе, как мы ходили к южным берегам…

– К южным? – оживился Хватти и тут же уселся со мной рядом. – Этой весной мы тоже пойдем на юг. И я надеюсь, что дядя позволит мне тоже…

О как! Парень уже и думать забыл, что собирался сбежать на Одлор. Ну ничего, помечтать не вредно. Тем более на Одлор мы все равно скоро отправимся, вот только рука заживет…

***

Я смог-таки вновь очаровать Хватти своими рассказами о южных землях и приключениях там (которые действительно были, и через которые лично прошел). Причем я так увлекся рассказом, вошел, так сказать, в раж, что пару раз чуть не попался.

– Я слышал эту историю! – воскликнул Хватти. – Так ты был с Р`мором Хитрецом в его походах? Ты его хирдман?

Вот ведь…я собрался было врать, что эту историю слышал от других, но, собственно, зачем?

– Да, я участвовал в нескольких походах под его началом, – кивнул я.

Хватти тут же принялся расспрашивать о том, сколько метров высотой был Р`мор, правда ли, что его меч весил, как два человека, а щит был чуть ли не в полдраккара. Были и другие, не менее эпичные преувеличения, которые любят добавлять в легенды.

Я аккуратно свернул всю эту историю с Р`мором и плавно перевел тему, принялся сам расспрашивать Хватти о том, куда отправились все его родственнички.

Оказалось, у островитян был большой тинг, собрание, на котором все мужчины Хойта обсуждали, когда пойдут в набег на южные земли. Женщины же и дети нашли там дело для себя – менялись, торговали, затеяли самую настоящую ярмарку.

По словам Хватти, само обсуждение это могло затянуться – до самой сути спорящие доберутся нескоро. Сначала будут ругаться и спорить, кто кому должен семена, кому сколько времени нужно на то, чтобы засеять поля, потом начнут качать права, выбивая себе большие доли от награбленного, и лишь затем доберутся до сути вопроса, установят точный срок, дату, когда все мужчины острова, способные сражаться, отправятся грабить южан.

Хватти не очень любил тинг, так как «всех их не переслушаешь», да и наиболее важный для него вопрос: пойдет ли он в набег, будет решаться не там, а здесь, на ферме. И не тингом, а лично Бродди.

***

Я принес курицу старухе и она таки не обманула – приготовила очень вкусный бульон, и даже дала мне большую миску, не пожалев мяса.

Я был настолько удивлен такой щедростью, что когда закончил трапезу, натаскал старухе на ночь дров, хоть она об этом не просила.

Ну а что? Бульон ее был прямо-таки чудодейственным – опустошив миску, я себя другим человеком почувствовал.

На следующий день мне повезло больше – старухе нездоровилось, и она меня не трогала.

Вся моя работа ограничилась тасканием ей дров. Все остальное время я, кутаясь в тряпье, провел у очага в полудреме.

Впрочем, даже если бы старуха захотела навалить меня заданиями – ничего бы у нее не вышло. С самого утра на улице лил дождь, причем очень сильный.

Ближе к вечеру я пробудился от голосов, доносившихся с улицы.

Оказалось, вернулось семейство Бродди. Правда, без самого хозяина – тот остался на тинге. И, судя по услышанному, пробудет там еще дня два.

Ну и отлично – мне же лучше.

Утром следующего дня одна из жен Бродди отправила меня вместе с его сыном на побережье – Бродди перед отъездом поставил клети, и следовало их проверить.

Ну что же, погода вроде как наладилась, и я был совсем не против прогуляться к морю.

Единственное «но»: компания малолетнего ябеды и надзирателя мне совершенно не нравилась.

Мы проверили несколько клеток, а затем парнишка вдруг замер, глядя куда-то вдаль.

Я проследил его взгляд и увидел троих мужчин, идущих возле самой кромки воды в нашу сторону.

Они были уже недалеко, я смог их рассмотреть. И эта троица мне определенно не понравилась…