Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

Она давно так дотошно не осматривала свой гардероб: как должна выглядеть няня на семейном ужине своего работодателя? Выбор пал на спокойное темно-синее платье ниже колена, с высокой горловиной, подчеркивавшей длинную шею и идеальную осанку, – хоть что-то ей дал балет – и короткими рукавами, открывавшими тонкие руки. Мистер Барлоу никаких рекомендаций относительно дресс-кода не давал, а, увидев ее, задумчиво придержал дверь, помогая устроиться в автомобиле, но явно не ее внешность дала ему пищу для размышлений – Джеймс всю дорогу к дому мачехи был отстраненным.

Чед притормозил у въезда в частные владения, и через секунду ворота перед машиной медленно распахнулись, впуская во внутренний двор. Огромная территория и внушительные размеры особняка впечатляли. И откуда в центре Лондона место на роскошь подобных размеров?

– Готовы? – отпуская Чеда на сегодняшний вечер, деловито поинтересовался мистер Барлоу. Обратно он сам их повезет – как оказалось, у него здесь машина осталась еще с прошлого визита.

– А ты готов, пап? – в ответ спросил Эван и пояснил: – Будет дедушка.

– Прадедушка, – поправил Джеймс и, коротко стукнув дверным молотком, открыл тяжелую дверь.

– Мистер Барлоу, Эван, мэм, – дворецкий встретил их у самого входа. – Вас ждут в гостиной. Прошу.

«Мажордом?!» – удивилась Аврора. Неужели еще кто-то пользуется их услугами? Для нее дворецкий, как полезное ископаемое: очень нужно, но редко встречается, а без должного обращения становится неэффективным.

Аврора вручила коробку с подарком Эвану, желая оказаться подальше от этого крылатого безобразия и, расправив плечи, замкнула процессию, движущуюся к распахнутым дверям гостиной. Они пересекли мраморный холл с камином во всю стену и еще будучи на подходе услышали голоса: беседа явно велась не в удовольствие.

– Филипп, хватит брюзжать! Ей-богу, это становится утомительным.

– И уже порядком надоело, – иронично заметил Джеймс: так, чтобы его услышали.

– Джейми, твой дед сведет меня в могилу, – отозвалась статная женщина, сидевшая на белом диване, изящно закинув ногу на ногу.

– Едва ли, – язвительно заметил пожилой мужчина. – Ты прекрасно с этим справляешься сама. Вы опоздали, молодой человек.

– Мы приехали как раз вовремя, – ответил Джеймс, показывая, что их разговор более не является исключительно семейным и необходимо быть сдержанней в выражениях. – Мелисента, – он невесомо коснулся губами напудренной щеки, затем кивнул Джонатану, стоявшему у окна с бокалом, и деду.

Аврора и Эван сделали всего пару шагов вовнутрь, цепляясь за выход из гостиной, как утопающий за спасательный линь. Вероятно, это выглядело, как подготовка к стремительному бегству: если потребуется уносить ноги – они готовы!

– Эван, – миссис Барлоу чинно раскрыла ему объятия, а он будто только и ждал приглашения: по-детски чмокнул ее в щеку, слизав добрую порцию пудры, и вручил коробку с конем, затем шустро устроился на безопасном расстоянии – на подлокотнике кресла, рядом с прадедом. А тот был рад и, очевидно, благоволил Эвану больше, чем его отцу.

– Мисс Данн, добрый вечер. Рад снова видеть вас, – наконец Джонатан вмешался в разговор, подходя ближе, вежливо целуя тыльную сторону ладони.

– Джеймс, может представишь нам наконец свою спутницу! – сделав глоток мартини с крупной оливкой на дне и убирая с колен коробку, деланно возмутилась миссис Барлоу.

– Простите, – увлекшись перепалкой с дедом, он совершенно позабыл о манерах. – Аврора Данн – няня Эвана.

– Няня! Как интересно, – улыбнулась Мелисента, пройдясь по ней быстрым взглядом, пока Джеймс официально знакомил Аврору с дедом.

Аврора и сама с любопытством отметила, что мачеха мистера Барлоу поразительной внешности. Нет, в таком возрасте уже не одну женщину нельзя назвать привлекательной в известном смысле, но этой определенно подходил эпитет «величественная». Подтянутая, с идеальной осанкой и гордым профилем, с блестящими черными волосами, искусно уложенными в прическу, грандиозными жестами и холодными льдисто-голубыми глазами. Джонатан был похож на мать, от отца в нем ничего не было, по крайней мере фотографии, имевшиеся в доме Джеймса, сходства не выдавали, но, справедливости ради, старший из братьев тоже не был в отца, разве что улыбка и светлые волосы.

– Ладно, посмотрим, что там у нас, – хитро поглядывая на Эвана, миссис Барлоу начала открывать подарок. – О, – она покрутила коня, возможно пытаясь определить, к кому виду его отнести. – И у кого такая фантазия? – тактично поинтересовалась она.

– У Авроры, – поспешил доложить Эван.

«Вот паршивец!» – мысленно взорвалась она.

– Она помогала мне выбирать.

– Неужели, – Мелисента перевела на нее взгляд.

– В твоей коллекции слонов этот бронзовый мустанг с крыльями неплохо будет смотреться. Не правда ли, юная леди? – неожиданно сильным голосом, но с явным ехидством, спросил пожилой Филипп Барлоу – его внешность на все сто совпадала с возрастом, – обращаясь к Авроре.

– В Персии хорошего коня приравнивали к боевому слону, – неожиданно даже для самой себя нашлась Аврора, правда, насколько это убедительно, не знала.

– Вы полагаете, – Мелисента сдержанно улыбнулась.

– Оригинально, – Джеймс налил себе виски и подошел к мачехе, – похоже на Каролин Ротвэлл6.

– Правда? – Мелисента снова осмотрела коня, затем отложила – вряд ли он внезапно очаровал ее, но она прекрасно изобразила радость: подозвала Эвана, раскрывая объятия, поцеловала в щеку и в качестве благодарности заговорщически поведала о целом блюде сладостей, приготовленном специально для него и дожидавшемся своего часа на кухне.

– Пойдем, – бросил Эван, пробегая мимо Авроры, которая сейчас даже под землю провалилась бы с превеликим удовольствием. Когда они вышли, Джеймс удобно устроился на белом диване, откидывая от себя шелковую подушку цвета горького шоколада.

– Что, Джеймс, Британский флот решил щелкнуть тебе по носу? – съязвил Филипп Барлоу, вытягивая ногу вперед, удобно устраивая ее на пуфике: подагра в последнее время особенно часто беспокоила.

– Джонатан, сделай мне, пожалуйста, мартини. Ты знаешь, как мне нравится, – тут же вмешалась Мелисента, пропуская мимо ушей замечание старшего Барлоу. Рассчитывая, что пасынок тоже не обратит внимание на старческое брюзжание.

Джеймс хмыкнул, мысленно аплодируя ее предусмотрительности: ему действительно сейчас неохота препираться с дедом.

– Ты теперь сомневаешься даже в моих способностях открыть бутылку и бросить оливку? – с обидой, замаскированной под сарказм, поинтересовался Джонатан. Он, очевидно, ироничный смешок брата принял на свой счет.

– Нет, в твоих способностях смешивать вермут я не сомневаюсь. Не зря ведь мама его так любит.

– Наверное, мне стоило пойти в бармены.

Джеймс кивнул – неплохое решение.

– Джейми, Джонатан, прекратите!

– Прекратить что, называть тебя матерью? – иронично поинтересовался Джеймс.

– Упражняться в остроумии, – назидательно ответила она. – И матерью тоже. Ты знаешь, мне нравится, когда меня зовут по имени.

– Конечно, мама. Ты нам всем это не раз повторяла, – произнес Джонатан, подавая бокал.

– Но мы, видимо, плохо понимаем, – не удержался от замечания Джеймс.

– Это была случайность! – взорвался Джонатан.

– Это случайность дорого нам обходится. «Би-Системс» первые зарегистрировались на торгах. Их проект уже рассматривает комиссия. Теперь нам придется снижать реальную цену.

– Но наше предложение всё равно лучшее!

– Пойми же, это так не работает, – осадил Джеймс. – Если ты первый – все, кто ниже, вынуждены подстраиваться под тебя. Мы будем подгонять условия под Арчи Блейка. Или ты надеешься, что там дураки работают?

Джонатан вспыхнул, принимая на свой счет замечание касательно ума, а Филипп Барлоу что-то весело прокряхтел, словно перепалка внуков – его любимое вечернее шоу.

– Ты ведь одобрил пакет документов и подписал заявку на участие! Ты тоже не заметил ошибку в расчетах.

– Это твой отдел, Джон. Ты мой брат. Я доверяю тебе. Я не хочу проверять каждый твой шаг, или это необходимо?

– Все ошибаются. Все. – Джеймс смотрел на него твердо – ни капли сочувствия. – Кроме тебя, конечно. – Джонатан залпом осушил бокал с виски.

– С последним утверждением я бы поспорил, – веско вставил Филипп.

– Мальчики, прекратите оба. Джейми, лучше расскажи нам, как дела на верфи. Когда планируется спуск на воду крейсера?

***

Кухня в доме особняке Барлоу не шла ни в какое сравнение с той, в которой Аврора проводила каждое утро последний месяц. И дело было не в размерах или внешнем убранстве: атмосфера совершенно другая. Более строгая и со всеми полагающимися богатым людям условностями. Ей даже показалось, что она снова оказалась дома, только отца с газетой не хватало. Он на кухню исключительно звонил, а Аврора, любившая посидеть там с чашкой чая, и Нэнни закатывали глаза: герцог, не меньше!

Они с Эваном сидели за круглым светлым столом с целым блюдом птифуров, миссис Норрис – повар – заканчивала сервировать закуски, а дворецкий с гордо вздернутым подбородком уносил блюда в столовую.

– Эван, наверное, пора идти в столовую, – предположила Аврора. Его отведет, а сама тихонько посидит в уголке. Она вроде как не прислуга, но всё же… «Бог ты мой!» – про себя смеялась над ситуацией Аврора. Если бы гордец Стефан Клейтон узнал, что его единственная дочь считает себя недостойной сидеть с кем-то за одним столом, его бы удар хватил. Пусть отец и сложный человек, но он много трудился, чтобы стоять на одной ступени с пэрами Англии. Не зря же он откопал в родословной дворянина и получил титул баронета!

– Давай здесь поедим, не хочу туда идти. Они сейчас там разговаривать о непонятном будут.

– А ты всегда на кухне ужинаешь, когда к бабушке приезжаешь?

– Нет, – честно ответил Эван, – обычно меня заставляют идти в столовую.

Аврора улыбнулась: с воспитанником у нее установились мирные отношения с редкими военными столкновениями, но она начинала привыкать к нему и даже прониклась симпатией. Он именно такой, как говорил Генри: немного вредный, немного нудный, но в принципе, обычный ребенок со своими мечтами, страхами и сомнениями.

– Мэм, ужин подали. Вас уже ждут, – дворецкий появился неожиданно и сказать ему, вежливому и учтивому, что они не хотят идти, казалось неправильным.

– Конечно, – поднялась она: если с кем-то и надо объясняться, так это с папой.

– Мисс Данн, почему вы все еще здесь? – А вот и он, собственной персоной. Наверное, хорошо появляться там, где ты больше всего нужен. Полезное качество.

– Мистер Барлоу. – Аврора замялась, опасаясь, что это может выглядеть ее капризом, а что: вдруг Эван снова ее проверяет? Он ведь считает ее непробиваемой и теперь постоянно пытается найти слабое место. И тут сам Эван пришел на помощь:

– Пап, можно мы здесь поедим? Вы будете разговаривать, а я скучать. Мы с Авророй в электронные шахматы играем, – он показал дисплей телефона, но, если уж быть откровенным, ни в какие шахматы они не играли.

– Хорошо, оставайтесь, – смягчился Джеймс, хотя еще секунду назад выглядел решительно. Возможно, он бы тоже не прочь посидеть на кухне в приятной компании. – Мисс Данн, только покормите его чем-нибудь помимо сладостей.

– Да, капитан, – не удержалась она. Что поделать, так влияет просмотр мультика «Губка Боб Квадратные Штаны».

Перекусить было решено не привычной для Эвана в это время суток кашей, а нежным ростбифом. Сама Аврора, привыкшая, что длинными углеводами лучше насыщать организм с утра, удивлялась его рациону, но после того как Эван начал монолог о сложности переваривания белков и токсичности его продуктов распада, замолчала: он явно повторял слова матери – мистер Барлоу на ужин предпочитал как раз-таки мясо, – а ее рекомендации лучше не оспаривать. Но поскольку крупы в этом доме на ужин не подавали, придется давиться ростбифом с гарниром из припущенной на огне с ароматным маслом спаржи – для Авроры, и печенным в сливках картофелем – для Эвана. Аврора не знала, как там проводят время за общим столом, но на кухне всё было прекрасно, даже миссис Норрис, заметив, что няня и внук хозяйки ведут себя раскованней, чем заведено в этом доме, стала приветливей и оставила им самые аппетитные кусочки мяса.

– Что ты делаешь? – Аврора отошла подальше от стеклянной чаши. Они с Эваном полчаса назад переместились на террасу: здесь мягко горели напольные светильники, плетеные круглые кресла с кремовыми подушками окружали низкий овальный стол, пахло ночными цветами, аромат которых от теплых порывов ветра мягко ласкал нос, а в черничном небе длинными хвостами и прозрачными крыльями звенели стрекозы. Откинуться на мягкую спинку кресла с бокалом вина, сбросить туфли и довольно прикрыть глаза – мечта, который сбыться не суждено.

– Я хочу сделать фиолетовый цвет, – сосредоточенно объяснил Эван, выдавливая из тюбика красную краску. И почему эти опыты ему приспичило ставить в непосредственной близости от блестящих шелком кремовых подушек?

– Ты хоть на стол не капай! – указала Аврора на пару разводов.

– Ой, – сообразил он, пытаясь вытереть стол кружевной салфеткой, прихваченной с кухни.

– Стой, стой, течет же! – Она подскочила, подбирая тюбик с пола, из которого медленно, но верно, вытекала краска аккурат на ореховый настил. Миска перевернулась – Аврора попыталась ловко поймать. Почти получилось, только руки были по локоть красные.

– Эван, быстро расстели салфетку вон там, – она кивнула на ухоженные клумбы, – на газоне. – Сама же держала миску, чтобы еще что-нибудь не испортить. Когда красящая бомба была обезврежена, Эван приоткрыл дверь, пропуская перепачканную няню внутрь.

– Так, и что у вас тут, молодой человек? – Они практически сразу столкнулись с Филиппом Барлоу.

– Опыты.

– Степень разрушений?

– Нулевая.

– Точно? – Он подозрительно осмотрел Аврору.

– Почти, – проследив за его взглядом, ответил Эван.

– И как она тебе? – довольно бесцеремонно поинтересовался Филипп.

– Немного шумная, но сойдет.

– Девицы ее возраста все такие.

Аврора собралась уже возмутиться, но мистер Барлоу-старший сосредоточил свой полный скепсиса взор на ней, поджимая тонкие губы.

– Юная леди, вам не мешало бы посетить уборную, а я пока займусь вашими обязанностями, – строго произнес Филипп и приобнял за плечи правнука. – Уделишь пару минут старику?

Аврора стояла, раскрыв рот, молча наблюдая, как они уходят. Вот уж вредный старик!

– Потерялись? – Она выдохнула, узнав голос: Джеймс сегодня воспринимался, как спаситель, если бы не его замечание относительно авторства коня с крыльями, кто знает, как Мелисента отнеслась бы к няне внука. Как минимум: дурной вкус. Абсолютный максимум: насмешка. – Вас проводить?

– Да, – она показала ему руки, – в уборную.

– Только не говорите, что вы кого-то убили. – Он пошел вперед, приглашая ее следовать за ним. – Хотя нет, молчите. Если что, у меня хороший адвокат. Прошу, – Джеймс распахнул перед ней дверь.

– Вам настолько нужна няня? – Аврора вошла, осматривая роскошную ванную комнату с мраморными стенами, скрученными горкой влажными полотенцами и золоченными изогнутыми кранами.

– Дайте подумать: приятная молодая женщина, балерина, которая неплохо играет в шахматы и виртуозно выбирает безвкусные подарки. Она нашла общий язык с моим сыном и практически не раздражает меня. Вы определенно лучшее, что произошло со мной за последний месяц.

– Практически? – Она нахмурила тонкие брови. – То есть всё-таки раздражаю?

– Вы немного не собранная. Давайте я вам помогу, – Джеймс потянулся через нее и открыл кран.

– Я собранная! – возмутилась Аврора. Если бы у нее были чистые руки, она бы гневно уперла их в бока, а так пришлось держать их на расстоянии, но эффектно развернуться всё же получилось. – Я собранная, – уже глядя ему в глаза, повторила она и снова отвернулась.

– Я не хотел вас обидеть. – Джеймс мягко коснулся ее плеча, а она, вскинув подбородок, посмотрела в отражение: действительно не хотел.

– Всё нормально, но я всё же собранная, – через плечо бросила Аврора. – Ой! – Волосы больно потянуло, и она тряхнула головой, как норовистая лошадь, пытавшаяся сбросить узду. – Что за?..

– Стойте. Ваши волосы зацепились за часы. – Джеймс поднял руку, рассматривая прицепившуюся каштановую прядь. – Стойте смирно и осторожно повернитесь. И подойдите ближе, мне не видно.

Аврора замерла в кольце его рук, которые он поднял почти над ее головой, и уткнулась взглядом в грудь. Какая же она маленькая в сравнении с ним: подняла глаза вверх – видно только подбородок, чтобы, как в фильмах, случайно встретиться взглядами нужно подпрыгнуть. Поскольку романтические настроения явно не для них, она принялась рассматривать то, что перед глазами: крошечные синие ромбики на галстуке, голубая рубашка, загорелая кожа на шее, дурманящий аромат горькой сладости и морской свежести. Она почувствовала, что поплыла на этих волнах, даже чуть было не качнулась ему навстречу.

– Большой дом, – заметила она, чтобы встряхнуться. Близость мистера Барлоу была приятна ей. Это хороший признак – значит, после предательства Дрю ей всё еще нравятся мужчины! Клацнул ремешок часов, и Джеймс ответил:

– Отец купил его после второй свадьбы. Матери нравится.

Аврора отметила, как он называет миссис Барлоу. Пусть не мама, но всё же. А вот представлял он ее исключительно по-светски.

– А вам не нравится?

– Он слишком большой. Готово. – Джеймс аккуратно поправил ее волосы и опустил руки. Аврора отступила, отворачиваясь, смывая краску, мысленно представляя маленького мальчика, каким он был, в огромном доме. Она даже представить не могла, что значит потерять маму.

– Вас проводить в гостиную?

– Нет-нет, не нужно, – поспешно отказалась она. Джеймс согласно кивнул и ушел. Дед поймал его у распахнутой двери кабинета, видимо, поджидал. Неужели приготовил новую порцию придирок?

– Зайди, Джеймс, – он был серьезен и не кривлялся – это настораживает. Расположившись за столом, в кресле отца, Филипп сложил перед собой руки в замок и твердо взглянул на внука. – Не буду томить тебя прелюдией: я хочу, чтобы ты женился.

Джеймс удивленно вскинул голову, обжигая деда взглядом: это что, новый набор несмешных шуток?

– Мне понятно твое замешательство, но, полагаю, два года достаточно, чтобы оплакать неудачный брак.

«Так он серьезно?!»

– Я в принципе должен жениться, или есть определенная кандидатура? – Даже интересно насколько далеко зайдет дед в абсурдном стремлении контролировать его?

– Есть. Подходящая девушка, соответствующая тебе.

– Мне тридцать пять, неужели ты думаешь, что мне нужен посредник в этом вопросе? – Джеймс забавлялся и даже не пытался скрыть это.

– Филипп Джеймс Барлоу, как ты разговариваешь с дедом!

– Если мой дед помешался – я не могу по-другому!

– Ты уже женился однажды по своему выбору, и что из этого вышло?

Джеймс заскрежетал зубами от раздражения. Очередная тирада о его неумении делать выбор может спровоцировать преступление.

– А девушка, о которой я говорю, прелестна, – настаивал на своем Филипп.

– По крайней мере в восемнадцать была.

– Была? А сейчас? – изобразив интерес, спросил Джеймс.

– И сейчас, уверен, мила, – перенял его тон Филипп.

– Так женись сам!

– Джеймс! – предостерегающе рявкнул он. И откуда в восьмидесятилетнем старике столько силы?

– Или жени на ней Джонатана.

– Джонатан – хороший мальчик, но, к сожалению, ни характера, ни силы воли. А вот тебе дерзости поубавить бы, – погрозил скрюченным пальцем Филипп, – лучшего наследника и желать нельзя. Женись, и я оставлю тебе большую часть наследства.

– Мне не нужны деньги.

– Уважь старика! – грохнул кулаком по столу Филипп.

– Мое уважение. – Джеймс чинно склонил голову, начиная скучать: подкуп, шантаж, угрозы – ничего нового. – Уже поздно, позволь откланяться.

– Постой, – в спину крикнул Филипп, – а эта девушка, няня, кто она? Ее лицо кажется знакомым.

– Она няня. Просто няня.

***

Аврора в одиночестве бродила по огромной библиотеке особняка, восхищенно осматривая стеллажи с книгами. Сказочное место, иначе и не скажешь, таинственное, а в скупом свете немного пугающее. Напольные канделябры наделяли это место сумрачным средневековым очарованием, словно это старый замок, окутанный загадками и легендами. А где-то за каменными стенами бродит рыцарь, ожидая даму сердца.

Аврора остановилась возле широкого окна, открывавшего вид на подъездную дорожку, на желтый свет фонарей, на яркие звезды. Безмятежное темно-синее небо было щедро обсыпано алмазной крошкой; скупой месяц медленно ворочался, нехотя двигаясь навстречу ночи. Аврора радовалась передышке – Эвана занял дядя. Джонатан оказался приятным и обходительным: вежливо сделал несколько комплиментов и взял племянника в оборот. Рядом с ним она не чувствовала себя маленькой, хоть он и не был низкорослым, но и спокойно, словно ты дома, с ним тоже не было. «А с его братом было?» – спросила она себя. Сегодня ей на мгновение показалось, что да. У нее имелся опыт общения с мужчинами, пусть и не сильно разнообразный: знакомство с Дрю случилось сразу после колледжа, и встречаться они начали довольно быстро. Она определенно чувствовала легкую симпатию, но не могла и не хотела потакать этому чувству: к чему? Тем более что ей явно не заинтересовались. Аврора – женщина, и мужской интерес ощущала кожей, видела тлеющие угли внутри, которые может разжечь всего одно прикосновение. Сейчас был иной случай.

Она вздохнула, отмахиваясь от негаданной симпатии: роман с боссом? Фи, какая банальность! Взгляд упал на подоконник, цепляясь за старую фоторамку, лежавшую снимком вниз. Она взяла ее и, перевернув, удивленно уставилась на фотографию. Двое мужчин играли в пул: один натирал кий, другой – просто улыбался, опершись о стену. Хьюберт Барлоу – его фото она видела в доме Джеймса. А вторым был… ее отец? Ее отец? Но как, почему, когда? Она нервно хихикнула и ущипнула себя, проверяя не спит ли.

– Это отец Джейми.

Аврора подскочила от неожиданности: Мелисента Барлоу подкралась, как кошка на мягких лапах, – совершенно бесшумно.

– Я просто гуляла, а снимок лежал.

– Это неважно, – она взяла в руки рамку, вглядываясь в лица мужчин.

– Мистер Барлоу с другом? – Аврора понимала, что бестактно задавать вопросы о незнакомом еще и умершем человеке, но не могла не спросить.

– Да, – Мелисента провела пальцем по изображению, но не мужа. – Стефан Клейтон. Они дружили, но потом повздорили. – Тонкие губы мачехи Джеймса скривились в подобии улыбки, а потом она тихо прошептала:

– Надменный гордец.

Авроре не понравилось, как миссис Барлоу реагирует на отца, словно он дорог ей, только не понятно: как друг или как враг. Телефон завибрировал неожиданно, заставляя обеих женщин повернуться к столику, на котором его оставили. Аврора, извинившись, отошла.

– Да, мистер Барлоу?

– Мисс Данн, где вы? Мы уезжаем, соберите Эвана.

Он отключился, а она выдохнула с облегчением: отчего-то атмосфера в доме стала тяжелой и угнетающей. Авроре захотелось домой. К маме и папе. К родным.