- -
- 100%
- +
Я сбросил пиджак, дернул галстук и щелкнул ремнем. Мозг отключился, остались инстинкты.
У меня не было защиты, но это последнее, о чем думал. В голове только одна мысль: фас! взять! И я взял: долго, с оттяжкой, во всех позах и во все места. Единственное, о чем старался не забывать – не кончать в Лику. Я не хотел, чтобы она забеременела. Никаких больше общих детей.
– Мне было хорошо, – произнесла она. Мы лежали в кровати изможденные и опустошенные. Да, это действительно был настоящий сексуальный марафон. Именно так, как я помнил: ярко, остро, без запретов. – Ты ведь останешься на ночь?
Я нашел свои часы и посмотрел время. Пора забирать дочь из школы.
– Нужно ехать за Ники, – поднялся и потянулся.
– Позвони, предупреди, что водитель заберет, а у нас, – снова оседлала меня, – будет время еще разок… – вставила привставший член и начала скакать. Лика говорила, что ей нравится, когда он полностью поднимался уже внутри.
– Олег, – выпустил воздух сквозь зубы, – забери Николь из школы… – дал команду ожидавшему под окнами целый день водителю.
Дочь была рада, что мы с Ликой оба встречали ее, но спросила, почему не забрал: она успела привыкнуть, что после расставания с Яной, это делал я лично. Но так не могло быть всегда: я элементарно не успевал с работой. Сколько я отменил и перенес важных встреч и ужинов из-за этого…
– Я заказала ужин, – улыбнулась Лика. Готовить она не любила и вряд ли часто ела дома, но ребенка нужно покормить. Да и я голоден как волк.
– Ты не останешься? – спросила, когда я засобирался.
– Нет. Я объяснял Николь, что пока женат, так нельзя. Не хочу выглядеть треплом.
Именно выглядеть, потому что именно треплом я и оказался. Плоть слаба, и я как и многие мужчины в очередной раз доказал это.
Я вышел в свет вечерних слепых фонарей, посмотрел на непривычно ясное, но холодное небо. Теперь точно все закончилось. Все непоправимое, что могло случиться, случилось.
– Олег, – махнул курившему водителю, – угости сигареткой.
– Вы же не курите, Мирослав Константинович.
– А ты что, моя мамка? – усмехнулся и прикурил. Бросил, когда Яна забеременела. Тогда я про все вредные привычки забыл. Боялся за нее. Я очень счастлив, что у меня есть Ромчик, но было время, когда готов был отказаться от сына, чтобы не потерять жену. Но она упертая и такая спокойная: сказала выносит и выносила!
– Поехали домой, – выбросил окурок. Завтра мы на большую сделку с Петербург-банком выходили, пора включаться. Брат на меня надеялся, разруливая со своей женой, а я тоже внезапно стал героем любовного треугольника и семейной драмы одновременно.
Работа поглотила на несколько недель вперед. Я балансировал между офисом, домом, детьми и женщинами. Последний пункт не в прямом смысле в отношении Яны: мы договорились с ней, что я буду забирать сына с ночевкой в субботу вечером и в понедельник утром отвозить в детский сад. Среди недели по договоренности мог приехать и провести с ним вечер.
Жена вела себя адекватно, без обид и истерик. Было непривычно. Развод с Ликой был скандальным и нервным. Повторения подобного опыта не хотелось, но излишнее спокойствие Яны как-то напрягало. Я привык ощущать любовь, поддержку, заботу от нее, но никак не дружеское равнодушие.
– Мирослав Константинович, вам доставили приглашение от губернатора, – ко мне заглянула секретарша.
Точно! Мы обсуждали со Святославом мероприятие. Нужно поддержать Каминского. Он сговорчивый и удобный чиновник, почтим его праздник своим присутствием, поднимем шансы на второй срок.
Я открыл элегантное приглашение и прочитал привычный до зубного скрежета текст, но самое главное:
Мирослава и Яну Нагорных…
Я не распространялся, что мы с женой разводились. Близкие знали, что разъехались, но все считали, что это временно. Если честно, меня такие мысли тоже порой посещали.
– Яна… – набрал ее. – Я могу сегодня заехать? Ромку увидеть и с тобой поговорить.
– В принципе… – слышал, как она листала ежедневник. Яна любила все записывать, по старинке. Говорит так почерк не портиться, а она директор и учитель, ей нужно понятно писать. – Приезжай часиков в семь. Дома будет няня. Я подъеду к девяти и поговорим.
– А почему так поздно? – включил мужа. Это реально долго. Что в школе такого, чтобы до ночи сидеть?!
– Личные дела. Все, увидимся, – и сбросила.
Я смотрел на телефон еще с минуту. И прав нет предъявлять и разобраться охота. А если у Яны свидание? Мы еще женаты, и должно быть понятие репутационных рисков. Тем более она директор школы, и за неподобающее поведение там даже свободную женщину родители с говном съедят. Нужно поговорить на эту тему. Серьезно поговорить.
В семь вечера я уже был на Петровском острове. Ромчик ждал меня, чтобы вместе поесть куриный суп с лапшой, а на второе печеная картошка с фрикадельками в каком-то вкусном белом соусе.
– Ничего, что это вчерашнее, Мирослав Константинович?
Аня у нас год няней служила и привыкла, что Марта готовила каждый день свежее и по рецептам лучших кухонь мира.
– Все нормально. Это ты кашеварила или Яна Николаевна?
– Яна Николаевна.
– Вкусно, – вынес вердикт. – А тебе как, Ромчик?
– Ага, – и очередную картофелину выгрузил на стол. Не любил он ее, но одни макароны тоже есть нельзя.
– Ань, ты можешь идти. Я останусь с сыном, дождусь жену, – мне привычнее было Яну так называть.
Мы с Ромой съели по мороженому, поиграли до восьми часов и пошли купаться. Полчасика дал ему поплескаться, а когда начал зевать, помог почистить зубы. Он, конечно, сам, но… Слишком часто за четыре года бывали у стоматолога.
Детская ничего так. Я осмотрелся и прилег на кровать с сыном. Читал и зевал вместе с ним. Не заметил, как глаза закрылись, отрубился. Тепло, сонно, пахнет сладкой молочной отрыжкой – если бы не звонок, не проснулся бы. Лика.
– Ты где?! Почему не отвечаешь?!
Черт, я совсем забыл, что у нас столик заказан в одном модном заведении. Она хотела сходить и все уши прожужжала.
– Я у сына, – проговорил шепотом, выходя из спальни.
– Ты с ней?! – ревниво воскликнула. – Я собралась, жду, когда заедешь, а ты у бывшей!
– Я у сына, – повторил строже. Лика прекрасно умела две вещи: соблазнять красотой и манипулировать чувством вины. Только это не работало в отношении моих детей: они у меня на первом месте. Это, кстати, одна из причин нашего развода: для нее тогда важнее была карьера. – Отдыхай без меня, а завтра поужинаем в любом ресторане, выбирай.
Я попрощался с ней и отправился на поиски жены. Совсем не бывшей, если что. Уже десять, должна была прийти.
Яна нашлась в гостиной: она сосредоточенно проверяла какие-то листочки, меня заметила не сразу.
– Привет, – остановился в паре шагов, не хотел напугать.
– Проснулся, – она даже не подняла головы. – Извини, работы много. Ты хотел что-то обсудить? – наконец посмотрела.
– Где ты была?
Яна сдвинула идеальные темные брови и выглядела удивленной.
– Это то, о чем ты хотел поговорить? – в голосе ни капли возмущения, одно недоумение. Как будто я не муж!
– Мы женаты еще, – напомнил.
– И?
– И я пришел к тебе как муж, – Яна напряглась. Видимо, обязанности жены уже вычеркнула из списка. – С просьбой. Чаем напоишь?
Яна поднялась, сняла тугую резинку: явно после душа, потому что на висках волосы еще с влажные, и помассировала голову, позволяя блестящей массе рассыпаться по спине до самой талии. Она знала, что я приду и была одета в широкие тонкие штаны и топ с рукавами. Без макияжа и даже слабых попыток соблазнить меня или показать, смотри, мол, что потерял. А ведь было, что продемонстрировать. Да и так есть. Глаз так и падал на грудь, волосы и полные губы, свои, без всякой модной накаченности.
– Спасибо, – кивнула на корзину с деликатесами. Я не с пустыми руками пришел! Никогда не занимался закусками в нашей семье, но в магазине сказали, что этот набор самый лучший, и цена в пятьдесят тысяч оправдывала себя целиком и полностью. – Бутерброд с икрой будешь? – кивнула на банку черной икры в корзине. Сама Яна ее не очень любила, но раньше заказывала для меня.
– Хочу, но не буду, – выстрелил взглядом в крепкую стоячую тройку, а ведь Яна ей Ромку выкормила и такие хорошие сиськи. – Давай без природных афродизиаков.
Яна не среагировала на флирт и поставила на стол заварник, две чашки, из холодильника достала мяту, потом коричневый сахар.
– Что ты хотел? – и зевнула котенком. – Устала очень.
– Отчего? – снова не сдержался.
– Работы много, – взяла чашку и грела об нее руки.
– Ты можешь вообще не работать. Ты же знаешь?
– Меня все устраивает. Я люблю свою работу. Если ты хотел поговорить относительно мирового соглашения, то все в порядке. Ты очень щедр, Мирослав. Только меня содержать не нужно.
– Ты заслужила больше, Мудрёна. Дом, Ян?
Первое соглашение она отвергла именно из-за пункта о дарении дома. Я хотел настоять, но она сразу сказала, что жить в нем не будет.
– Нет. Давай не будем больше об этом…
– Хорошо. В общем, тут у губернатора важный светский раут. Мы приглашены как супруги. Ты мне нужна. Будешь моей спутницей?
– Вопрос репутации? – улыбнулась с горчинкой.
– Он самый.
– Сходим, – равнодушно пожала плечами. – Но ты же понимаешь, что скоро все узнают. Суд через две недель.
Мне даже хотелось, чтобы она отказала, взбрыкнула, чтобы уговаривать пришлось. Но… Яне было все равно. Это неприятно.
– Пара недель это не так уж мало… – ответил я.
Следующим вечером мы с Ликой ужинали в роскошном ресторане высокой японской кухни. Она ее очень любила. Как и внимание упакованных гостей. Хотя нет, любое внимание.
Лика делала макияж и укладку по своей самой удачной роли в кино, чтобы быть узнаваемой и наслаждаться просьбами автографа и совместного фото. Даже сейчас к нам за столик дважды подходили по этому вопросу.
– Знаешь, я думаю заняться продюсированием или режиссурой, – вслух размышляла Лика. – Ты же поможешь, если что? – погладила мою ногу под столом.
По дороге сюда она взрывала мне мозг относительно вчерашнего вечера. Пришлось достаточно жестко объяснить, что не стоит пытаться контролировать мое общение с детьми. Ромчик мой, и я буду видеть его, когда захочу и столько, сколько мне потребуется. Ни одна женщина этого не изменит. Лике нужно запомнить это. Видимо, она забыла одну из причин нашего прошлого расставания: дети для меня важнее!
Про просьбу к матери моего сына промолчал, тут вряд ли сработают доводы рассудка. Я, собственно, и сам понимал, что мне не все равно, и Яну я все так же люблю. Она жена моя! Как могут чувства, девять лет зревшие, копившиеся, согревающие, пройти за несколько недель?!
– Помогу, конечно, – поймал за щиколотку и невесомо провел ладонью вверх по ноге. Лика устроила ступню на моем стуле, аккурат между ног и мягко начала массировать член.
– Папа тоже обещал помочь с каким-нибудь молодым, но перспективным проектом.
Ее отец занимался медиа, поэтому Лике Полянской было легко шагать по актерской стезе, но он у нее дядька прожженный и дал знак, когда остановиться, пока она не скатилась до дешевых роликов рекламы туалетного утенка.
– Надеюсь, на приеме у губернатора пересечься с кем-нибудь из важных людей. Мы ведь пойдем?
Я отложил палочки: надеюсь, Лика не устроит скандал в публичном месте.
– Я приглашен, но должен прийти с женой. С законной женой.
– Что?! – возмущенно воскликнула, привлекая внимание гостей за столиками рядом. Я предусмотрительно убрал ее ногу со своего паха, во избежание, так сказать. У меня все равно упал уже. Скандалы меня не возбуждали. – Какого черта, Мирослав?!
– Успокойся. Мы с Яной до сих пор женаты, и приглашение пришло для нас двоих. Мне нужно думать о репутации.
– Что-то ты о ней не думал, когда со мной обжимался у своего брата на празднике! – едко заметила.
– Тогда я пришел один. Мы не заявились, как пара.
– Это все какой-то бред! Святослав будучи женатым делал, что хотел и…
– Не надо, – оборвал ее. – Свят никогда не приходил на мероприятия с любовницей: либо один, либо с сестрой.
– То есть я для тебя любовница?! – возмутилась она, визжа на весь ресторан. Ну пиздец!
– Счет, пожалуйста, – дал знак официанту. – Поговорим, когда ты успокоишься.
– Это сука манипулирует тобой! – прошипела сквозь зубы. – Через сына в том числе!
– Не смей, поняла? – накрыл ее ладонь и сжал. Больно. – Тема Яны и сына не обсуждается. Табу, Лика. Ты же знаешь значение этого слова?
Она выдернула пальцы и потерла запястье. Мы мерились взглядами несколько долгих секунд, затем она улыбнулась и кошечкой замурлыкала:
– Прости, Мирик, – облизнула губы. – Я просто очень люблю тебя и ревную. Пойдем, – взяла меня за руку, когда расплатился, – у меня есть для тебя сюрприз… – Олег, – мы сели в машину, – пойди, покури, – отправила водителя и сползла на пол. – Когда ты злишься, меня это очень возбуждает…
Я откинулся голову назад и расслабился. Делать хорошо Лика отлично умела. К разговору мы еще вернемся, но если женщина хочет конфетку, то с чего мне душнить и отказываться…
Глава 9
Яна
Мирослав должен заехать через час. Я посмотрела в зеркало, проверила макияж и укладку, сделанные в любимом бутике красоты. Платье еще не надевала: будь мы женаты не только официально, купила бы что-то новое: удивить и порадовать мужа. Но сегодня обошлась одним из, все равно большинство из них надевала не больше одного раза. Все мои вещи уже перевезены и ровно половину я выкинула: квартира большая, но не настолько, чтобы хранить одежду, купленную давно. В доме на Финском (теперь я его так называла) было много места и огромная гардеробная, да не одна, поэтому там положил и забыл. Теперь я за разумное и экологичное потребление.
– Мам, я пижаму для Ромы положила в ванную, не ищи, – крикнула, подготавливая дом по мелочам. Аня давно просила выходной на этот день, поэтому я вызвала маму.
Хотела сына к ней отвезти, но она требовала перемены обстановки. Или просто из дома убежать?
– Твой отец хотел заехать сегодня, – махнула рукой. – Мне его Марина даже названивать начала, мол, я его зазываю, – закатила глаза. – Достали, никакой личной жизни с ними.
– Ой, мама… – обняла ее. Ей перевалило за пятьдесят пять, но она выглядела очень ничего для своего возраста.
Они с отцом развелись тринадцать лет назад, банальная история: у него кризис, который помогла скрасить помощница больше чем на десятку лет моложе. Расходиться с мамой он не собирался, но Марина, как бы моя мачеха, забеременела. Что делать? Я взрослая, мать вроде как вчерашний день, а любовнице нужно рожать. Илоне уже двенадцать: в каком-то смысле благодаря ей мы с Миром познакомились. Ее мать хотела для дочери самого лучшего, и отец, владелец нескольких станций шиномонтажа, отправил младшую в дорогущий частный сад. Оттуда без экзамена принимали в мою школу. Если говорить откровенно, то папа с натяжкой тянул обучение во всех смыслах: публика слишком взыскательная, нужно соответствовать.
Я не завидовала младшей сестре, взрослой уже была, но, конечно, немного задевало, что считалось по умолчанию: мне помощь не нужна, Янка умница, вон медаль золотая, диплом красный, а мужика какого урвала! Но и умницы с красавицами плачут…
Сейчас, видимо, у папы больше общего оказалось с первой женой, чем со второй. Да и за меня он переживал. Хотелось в пику напомнить, что он и сам жену оставил, но я давно это отпустила, тем более мама на жизнь не жаловалась.
А что? Любимая работа, денег на женские нужности хватало, своя квартира. Она ходила по театрам, музеям, кафе, встречалась с подругами и нянчила внука. Романы у нее тоже бывали, но долгих в последнее время не случалось. С одним мужчиной она пять лет прожила, но потом попросила на выход. Сказала, что уже не тот возраст, чтобы привыкать к чужим тараканам, обслуживать кого-то и щи-борщи варить. Она вообще на пп-питание перешла.
– Я на твоем месте не стала бы идти на этот вечер, – фыркнула мама. Она хоть и говорила, что с мужем нужно разводиться, но была обижена на Мирослава. Я не ответила сразу. Не видела смысла демонстрировать обиду и устраивать истерику.
Я много видела разводов в мире богатых и влиятельных, будучи женой Нагорного, и наш очень даже цивилизованный. Никто, абсолютно никто не застрахован от ситуации, когда «долго и счастливо» заканчивалось подписанием документов о расторжении брака. Но важно как вы из этого выйдите: мне хотелось бы думать, что делаю это достойно. Мирослав дал мне очень много: морально, физически, материально тоже, да. Он хороший отец, Рому любит, приезжает, берет к себе. Меня тоже никогда не обижал. Да, он никогда меня не любил так, как мне хотелось бы, но… От этого тоже никто не застрахован.
– Мам, ты ж сама хотела чтобы я развелась, – с улыбкой поддела.
– Хотела! Но я тебя знаю, Яна: если ты не рыдаешь в подушку, не значит, что не страдаешь по этому кобелюке! – именно в этот момент позвонили в дверь. И это «кобелюка».
Я пошла открывать, но перед этим надела бордовый лодочки в тон наряду. Классическое платье с открытыми плечами, декольте и роскошным разрезом, подчеркивающим длину ног.
– Подожди в машине, – шепнула, приоткрыв дверь. – Мама дома, – очень не хотелось тычков и фырчаний при Ромке. Мы с Миром достигли равновесия в вопросах нашего взаимодействия относительно сына и благодаря этому сын тоже принял это как новую норму. Но это хрупкая конструкция: если его начать науськивать… Все полетит в чертям.
– Ян, ты такая красивая… – кажется, Мир меня не слышал, а вот мама.
– Красивая, да не твоя! – включила тещу. Злую тещу.
– Мама моя! – сын вылетел встречать отца, но обнял меня.
– Твоя, конечно, твоя.
– Ну и меня обними, – пробурчал Мир. Высокий, красивый, породистый. Да, именно таким я его увидела в первый раз, но подкупило не это. Сразу видно, что он мужчина при деньгах, но в нем абсолютно не было, да и сейчас нет, высокомерия, надменности, жесткости, присущей сильным мира сего.
– Буду поздно, – предупредила маму и поцеловала сына. За нами закрылась дверь, и я услышала:
– Нужно будет остаться на ночь, Ян. Нас на выходные пригласили.
Я повернулась к нему, принимая его локоть и надменно произнесла:
– Не наглей, Нагорный.
Ехать было минут сорок: я отвернулась к окну, а Мир, наоборот, повернулся ко мне. Машина большая, представительский роллс-ройс, но наши колени все равно иногда соприкасались.
– Все нормально? – услышала негромкое. – Как на работе? Как вообще живешь?
Я повернулась и буквально уткнулась в его шею, настолько близко сидел.
– Хорошо, – пожала плечами. – Привыкла к квартире. Рома тоже.
– Он скучает по своему дому.
– Это пройдет. Времени мало прошло, – ответила уверенно.
Как у самого Мирослава дела спрашивать не стала. Не хотела знать, что он сошелся с бывшей. Можно было предположить, что это не так, но Николь очень уж довольная ходила, когда пересекались в коридорах школы. Правда, когда я с грузчиками приезжала за вещами, присутствия новой женщины в доме не заметила…
Мы приехали в загородный клуб, когда от статусных машин гостей сложно было подъехать. Консьерж просто не успевал отгонять их на стоянку.
Мы приветствовали хозяина вечера, здоровались со знакомыми; Мирослав буквально увязал в партнерах, конкурентах, коллегах. Не думаю, что нам нужно постоянно быть вместе: мы засветились уже, поэтому решила ускользнуть и пройтись спокойно по залу, на людей посмотреть. После развода вряд ли мы будем часто встречаться: потеря не велика, скучать не буду.
– Привет! – меня со спины обняла Ярина, жена Святослава. – Я рада, что вы здесь, – и огляделась. – Друзей у меня тут особо нет.
– Родители здесь? – я тоже осмотрелась.
Ее семья и семья Нагорных ненавидели друг друга, и тем не менее Ярина и Святослав поженились. Очень непростая у них история, но я всегда знала, что Свят любил только одну женщину – свою жену.
– Яна, у меня к тебе деловое предложение. В музыкальную школу нужен грамотный и надежный директор.
Она рассказала мне, какой запрос на человека, проверенного и надежного, чтобы не повторилась ситуация двухгодичной давности. Я вынуждена была отказать.
– Слишком много основной работы, но у меня есть на примете кандидатура.
– Если передумаешь, звони. Тебе я доверяю полностью, – мы взяли по бокалу шампанского. – Как мой крестник? Приезжайте теперь к нам в гости.
– Обязательно. Вы тоже ко мне… – не успела договорить, Мирослав подошел. Поздоровался с Яриной, меня обнял.
– Не скучаете, дамы?
– Не скучаем, – я высвободилась. Ярина заметила и нахмурилась. Мы вроде как еще муж и жена, но осталась неделя, и все узнают.
– У вас все нормально? – спросила она, когда Мира снова отвлекли.
– Мы разводимся. Живем уже раздельно. Так что приезжай с Ульяной: дети поиграют, а мы поболтаем.
– Почему, Ян?
Мне стало так грустно и захотелось выговориться, что я отвела ее в один из кулуарных закутков и тихо рассказала. Не все, но очень много: и про бывшую мужа, и про Николь, про его метания.
Мне нужно было держать лицо перед всеми, даже родными, потому что нам с Мирославом еще сына растить, но Ярина – она поймет как никто.
За столом мы сидели вместе с губернатором и его молоденькой женой. Он пенял, что его старший сын не пришел, паршивец. После ужина устроили феерично шоу в стиле кабаре. В другом зале просто музыка и танцы.
– Вы не скучаете? – ко мне подошел мужчина и предложил выпить. – Такая красивая женщина не должна быть одна.
Я его не знала. Не местный?
– Она не одна, – Мир снова по-хозяйски привлек меня к себе. Если честно, я старалась менять место дислокации, чтобы с ним особо не пересекаться. Через неделю мы разведемся, но люди будут вспоминать, как я улыбалась рядом с ним, играя в любящую и любимую супругу. Пусть лучше перемывают кости под лозунгом «мы догадывались…»
– Потанцуем, родная, – это не предложение, он тут же повел меня в центр площадки. – Что это за хлыщ?
– Не знаю.
– Надеюсь, ты не присматриваешь себе здесь мужика? – прорезались недовольные нотки.
– А если и так, то что? – подняла на него глаза. – Тебе что с этого?
– Я ревную, – его рука нырнула к моему затылку, пытаясь в волосах, поглаживая затылок и шею. Тело среагировало бесконтрольной дрожью, но разум противился и не понимал.
– Почему ты ревнуешь?
– Потому что ты моя жена, и я люблю тебя, – звучало так честно и так просто. Вроде бы Мирослав никогда словами не бросался, но тогда что это? Манипуляция? Запасной аэродром? Если там не выгорит, то можно не искать новую удобную жену, а вернуться ко мне?
– Ну ты и сволочь! – толкнула его в грудь и ушла из зала. Гости заметили, но мне плевать! Пусть сам объясняется!
Я вышла подышать на галерею, успокоиться, прийти в себя. Только наедине с собой могла позволить всплакнуть. Пока никто не видит. Слишком мало времени прошло, чтобы его признания совсем на меня не действовали.
Меня не было минут пятнадцать, но, возвращаясь, заметила некоторую суету: Нагорные никуда не выезжали без верных людей, если была вероятность столкнуться с Савицкими.
– Простите, – я налетел на мужчину, впечатываясь в широкую грудь, обтянутую белой рубашкой, и сразу заметила красные капли на белизне сорочки. – У вас кровь… – ошарашенно подняла глаза. Передо мной стоял Артур Самойлов. Один из заклятых врагов Нагорных. Его мне жалеть не с руки, и тем не менее его платок, приложенный к уху, весь пропитался кровью…
– Все верно, прекрасная госпожа Нагорная. Или вы уже сменили фамилию?
Я нахмурилась. Он уже знал, что мы с мужем разводимся.
– Давайте вызову скорую.
– Не стоит.
– Кровь нужно остановить!
– Так помогите раненому.
Мы отошли в какой-то закуток с пуфиками, и я попросила официанта принести аптечку.
– Что с вами случилось? – достала из сумочки платок и убрала его, практически насквозь промокший. Боже, у Артура не было мочки… – Держите, – приложила к ране свой.
– Слышал, Мирослав снова таскает свою актрисульку, – заметил с ленцой, абсолютно не реагируя на мою шокированность его состоянием. Пол отрезанного уха у них что, в порядке вещей?! – Дурак, – Артур еще и откровенно пялился мне в декольте!
– Вы поклонник ее творчества? – сухо поинтересовалась и приняла от официанта аптечку. Достала перекись и эластичный бинт.
– Нет, – Артур рассмеялся. Очень красивый мужчина, но от него буквально фонило опасностью. – Не люблю блондинок. Они мне кажутся глупыми. Ой, – сцепил зубы. – Ну хоть подуйте, Яна! – закапризничал с холеной улыбкой. И я подула. Странный мужчина, притягательный и отталкивающий одновременно.
– Это стереотип, – ответила я, возвращаясь к теме бывшей Мирослава. Значит, они все-таки вместе.