Нежданная гостья

Глава 4

Когда спустя четверть часа Розелла спустилась из башенной комнаты, в западном крыле уже вовсю кипела работа. Служанки сняли с мебели чехлы и чистили, мыли, полировали все вокруг.

Через лабиринт коридоров девушка прошла к открытой площадке наверху главной лестницы. Здесь вполне можно было бы устроить бал. В нишах полукруглой галереи стояли бархатные диванчики и кресла. Казалось, эти альковы больше подошли бы любовникам, ищущим уединения, чем ценителям искусства, рассматривающим изысканные образцы мебели.

Розелла неосознанно бросила в сторону ниши настороженный взгляд, вспомнив, как часто в прошлом Жюль прыгал на нее из темноты с пронзительным криком, заставляя визжать от страха. Неудивительно, что нервы ее расшатаны, и ее легко довести до истерического состояния, в котором она улавливала звуки, неслышные для других. Жуткие вопли рождены ее собственной болезненной фантазией. Конечно же, это только ее воображение. Сейчас Розелла убеждена в этом, и ее уверенность – первый шаг на пути к преодолению чувства отвращения к замку и всему, что с ним связано.

Девушка, накинув на плечи кружевную шаль, направилась к лестнице. Она решила прогуляться в саду, пока башенную комнату приводят в порядок. После долгого путешествия в карете ей нужно размяться. Поддерживая одной рукой шуршащую юбку алого платья и положив другую на перила из красного дерева, Розелла спускалась по изогнутой лестнице и рассматривала великолепное убранство холла. Там никого не было, и у нее оказалось достаточно времени, чтобы полюбоваться роскошным интерьером.

Она уже стояла на последней ступеньке, как вдруг распахнулась одна из огромных входных дверей, и на пороге появился мужчина. На солнечный квадрат на полу упала его длинная тень. Он закрыл дверь и, не заметив девушку, прошел в холл. Мужчина стянул перчатки, снял шляпу и положил их на стул.

Розелла стояла, чуть дыша. Она мгновенно узнала своего дорогого Себастьена. Он стал выше и шире в плечах, но она узнала бы его среди тысяч других и через тысячу лет. Эти черные взъерошенные волосы, отливающие синеватым блеском. Это красивое лицо с гладкой оливковой кожей. Эти глаза с густыми пушистыми ресницами. И темные нежные глаза, которые в любую секунду могут взглянуть на нее. Она не в силах ждать!

– Себастьен! – окликнула его Розелла.

Он обернулся, удивленный тем, что неожиданно услышал свое имя. Девушка прочитала на его лице выражение смущенного недоумения и поняла, что он не узнал ее.

– Я так изменилась? – спросила она, радостно смеясь, и шагнула ему навстречу.

В глазах Себастьена вспыхнула недоверчивая догадка, а затем лицо просияло от удовольствия.

– Розелла! Возможно ли, что это ты? Очаровательный маленький утенок превратился в прекрасного лебедя!

Ей хотелось броситься в его объятия, как той ночью, когда она в ужасе мчалась из комнаты в башне, но не в поисках защиты, а чтобы его спокойный голос победил ее страхи. Теперь Розелла не чувствовала испуга, только ликование. Не было нужды лгать себе. В ней вновь пробудилась любовь.

– Как я рада снова увидеть тебя! – радостно воскликнула Розелла.

– Могу повторить то же самое! – Он поймал ее руки и наклонился, чтобы поцеловать в обе щеки.

От счастья Розелла на мгновение прикрыла глаза, но, когда Себастьен поднял голову, вновь восторженно посмотрела на него. Он продолжал держать ее пальцы, и в лихорадочном возбуждении девушка забыла обо всем, кроме, наверное, того, что теперь они встретились, как равные. Она больше не ребенок рядом с долговязым юношей, а женщина, способная привлекать, околдовывать, покорять. И кроме восхищения, загоревшегося в его глазах, Розелла уловила более глубокий взгляд, который вознес ее на вершину надежды и блаженства. От счастья у нее закружилась голова, как от шампанского.

– Господи, что ты здесь делаешь? – Его улыбка ослепляла Розеллу. – Никто не сказал мне, что ты приедешь. Полагаю, адвокаты кузена Андрэ послали за тобой. Плохо, что он умер в море, но я уверен, когда прочтут завещание, выяснится, что он хорошо обеспечил твое будущее. – Себастьен нахмурился, заметив страдание в ее глазах. Он почувствовал, как в его руках задрожали тонкие пальцы, но Розелла сейчас же высвободилась и отступила на шаг. – Бедная маленькая Розелла, – нежно произнес он. – Ты очень любила Андрэ, не так ли? Прости меня. Я слишком резко говорю о его смерти.

Девушка беспомощно покачала головой, пытаясь найти нужные слова.

– Дело не только в этом. Есть еще кое-что. Ей хотелось смягчить удар, который предстояло нанести Себастьену, но она не знала, как сделать это. Пока Розелла колебалась, откуда-то сверху раздался насмешливый хохот. Они оба подняли головы. На лестнице стояла Луиза, презрительная ухмылка искривила ее губы.

– Ну, Розелла, чего язык прикусила? – язвительно, воскликнула она. – Посмотри на нее хорошенько, Себастьен! Не обманывайся устроенным спектаклем. Она твой враг. Гадюка, принесшая злые вести.

– Что ты себе позволяешь? – закричал Себастьен, рассерженный на сестру и обеспокоенный смущением Розеллы. – Скажи мне…

Но Розелле не дали шанса объясниться. Луиза кинулась вниз по лестнице, крича на бегу.

– Ты остался без замка – вот что она должна рассказать тебе. И фактически без гроша. В этом доме не будут зачитывать завещание Андрэ Каделя. Розелла его наследница. Он был ее дедом! Ты слышишь, дедом! И не оставил нам ничего. Перед тобой стоит новая владелица замка де Луимонт и всех его земель.

Реакция Себастьена на грубо объявленную сестрой новость разбила сердце Розеллы. Он стал абсолютно белым, невероятно, нечеловечески белым. Его глаза медленно сузились, метнув на нее убийственно холодный взгляд. На виске неистово забилась голубая жилка.

В леденящем душу молчании, более невыносимом, чем все, что он мог бы сказать, Себастьен попятился от нее. В немой мольбе Розелла протянула к нему руки, но, ослепленный раздражением, он отвернулся и направился к двери, через которую недавно вошел. Случайно он ударился бедром о столик, на котором стояла высокая китайская ваза. Взяв ее, Себастьен с размаху бросил ее на пол. Красные, изумрудные, бирюзовые кусочки фарфора разлетелись во все стороны. Даже не взглянув на дело своих рук, он распахнул дверь и бросился на улицу.

Розелла стояла ошеломленная, словно приросла к полу. Луиза в ярости воскликнула:

– Боже мой! Что он натворил? Maman обожала эту вазу. О, этот сумасшедший характер. Можно ее склеить? – Она подняла один осколок, потом другой, давя остальные ногами и уныло причитая: – Вы только посмотрите! Вазу невозможно восстановить!

Розелла едва слышала тираду Луизы. Бессознательно она подошла к открытой двери и увидела, как Себастьен большими шагами пересекает лужайку перед замком. Голова опущена, руки в карманах. Он будто убегал от невыносимой боли. Розелла испытывала ту же боль. Страдания Себастьена были и ее страданиями.

Ее вела какая-то неведомая ей сила. Розелла выскользнула за дверь, спустилась по каменным ступеням, вышла из прохлады тенистого сводчатого прохода на солнце. Защищая ладонью глаза, она наблюдала, как Себастьен направился через сад с розами к парку. Розелла не могла позволить ему размышлять в одиночестве о несчастье, постигшем его семью. Она должна пойти к нему!

Себастьен двигался быстро, не замечая, что девушка старается догнать его. Она бросилась бежать, но длинное платье мешало ей.

Розелла углубилась в парк с отчаянной надеждой, что не потеряет Себастьена из виду. Она хотела крикнуть, чтобы он остановился, но не осмелилась. Девушка цеплялась за ветки деревьев и кусты ежевики, колючки вытягивали нитки из ее нарядного платья. Ее волосы растрепались. Шаль соскользнула с плеч, но она даже не заметила этого. При каждом шаге высокие белые ботинки погружались в сырой ковер прошлогодних листьев. Два раза Розелла спотыкалась и падала на колени, а однажды даже уткнулась лицом в грязь, но всякий раз поднималась и бежала снова.

Себастьен остановился на берегу кристально чистой речушки, которая огибала парк вокруг замка и через несколько миль впадала в Луару. Услышав треск веток, он обернулся и увидел, как Розелла, словно яркая птичка, пробирается сквозь заросли. Себастьен шагнул в сторону и, укрытый огромным каштаном, стал ждать ее. Девушка думала, что потеряла след, но, даже совсем запыхавшись, продолжала идти. Она нагнулась, чтобы проскользнуть под низкой веткой.

Вдруг ветка неожиданно поднялась, и Розелла застыла от изумления. Себастьен опустил руку, ветка вернулась на прежнее место, и молодые люди очутились вдвоем в маленьком зелено-золотом укрытии из светящейся на солнце листвы. Несчастная Розелла увидела сверкание его глаз, сжатые в струнку дрожащие губы, с трудом удерживающие гневные проклятья.

– Зачем ты идешь за мной? – резко спросил Себастьен. – Никто бы не осмелился.

– Я… Я хотела быть с тобой, – тихо призналась девушка.

– Ты поступила безрассудно смело! Думаю, я решусь убить тебя в этом тихом уголке. – Он придал своим словам драматическую выразительность, угрожающе махнув рукой в дюйме от ее лица.

Розелла закусила дрожащую губу и съежилась, хотя и не могла поверить, что он выполнит свою угрозу. Она поняла, что пришло время рассказать правду с откровенностью и прямотой, невозможной в замке среди любопытных ушей семьи и слуг. Розелла распрямила плечи, подняла подбородок, желая показать, что не струсила, но неосознанно нервно положила руку на шею.

– Если бы это было возможно, я бы сию же секунду подписала документы на твое владение замком. Я не хочу становиться его хозяйкой. Я ненавижу его. Однажды я сказала тебе, что не желаю видеть его снова, и время ни на йоту не изменило моего мнения. Замок должен быть твоим!

– Он и есть мой! Мой! – Себастьен ткнул большим пальцем себе в грудь. – Неважно, чье имя Кадель вписал в завещание. Я родился здесь. Любовь к этой земле с детства в моей крови. Мальчишкой я сбегал из замка, чтобы обрабатывать вместе с крестьянами виноградники. Потом я учился, чтобы получать самый лучший урожай, самый вкусный виноград и вино. Во всей Франции нет поместья, которым бы лучше управляли. А что касается замка – это мой дом! Как ты могла подумать, что я позволю тебе забрать все это у меня?

Розелла смотрела на Себастьена молча, но не отступала перед его яростью.

– Почему ты не боишься меня? – бушевал он. – Подумай, как легко я мог бы столкнуть тебя с берега и подержать твою голову под водой. Я бы поклялся, что ты упала в реку, засмотревшись на меня. Все поверили бы, что произошел несчастный случай.

Никто никогда не усомнился бы в моих словах. Я местный судья. Ты владела бы замком трагически коротко. Мне не нужно напоминать тебе, что я следующий, кто наследует замок.

Наконец, разозленная его словами, Розелла дико расхохоталась.

– А не лучше ли жениться на мне, чем убивать! – вызывающе крикнула она. – Выбирай! Так тоже замок достанется тебе.

В его странном взгляде смешались мука, растерянность и унижение. Руки Себастьена дрожали, а пальцы словно одеревенели. Вдруг он сжал кулаки и со всей силы ударил по стволу каштана, пытаясь заглушить невыносимые душевные страдания конкретной физической болью. Из содранных пальцев потекли алые струйки.

Розелла бросилась к нему и хотела взять его израненные кровоточащие руки в свои ладони, но Себастьен схватил ее за плечи и прижал спиной к дереву. Он впился в губы девушки с такой дикой силой, что она только ощутила насилие этого поцелуя и всепоглощающую темноту нависшего над ней мужского лица, которое заслонило солнце. Себастьен до боли прижал ее к своей груди, прижал с таким исступлением, что ей показалось, будто их не разделяет даже одежда.

Розелла стала пленницей урагана его страсти, совершенно обессилевшая, полузадушенная, истерзанная требовательным языком. Под руками Себастьена треснула тафта платья, порвалось кружевное нижнее белье, обнажив покатое плечо. Он попытался опустить ее на землю, но ей удалось прервать поцелуй.

– Себастьен! – простонала Розелла. – Себастьен!

Произнесенное тихо, с бессильной мольбой имя произвело мгновенный эффект. Мужчина ослабил железные объятия. Он только сейчас понял, что пытался обесчестить девушку. Ее прическа растрепалась, шпильки вылетели из волос, губы распухли и кровоточили. Она безуспешно пыталась привести в порядок разорванный лиф платья. Розелла подняла глаза и встретила его напряженный взгляд, полный отчаянно сдерживаемой страсти. Себастьен ожидал от нее слезливых упреков или глупой показной истерики, но их не было. Она дышала так же прерывисто и тяжело, как и он. Мужчина почувствовал скрытые в ней бездонные глубины настоящей женщины.

– Тебе сейчас же нужно вымыть и перевязать руки. – Она могла заботиться только о нем.

– Вначале я должен рассказать тебе кое-что.

– Потом! – поспешно произнесла Розелла, думая, что он собирается извиниться.

– Нет. Сейчас! – настаивал мужчина. Он быстро отвел глаза, но не из-за того, что испытывал угрызения совести за грубую выходку. Себастьен знал, что, услышав его признание, Розелла полностью осознает, какой вулкан эмоций, скрыто клокочущий в нем, привел к таким катастрофическим результатам. Первый и, конечно, последний раз в жизни он едва не изнасиловал девушку.

Загнанно-беспомощный вид Себастьена заставил Розеллу приблизиться к нему. Ей хотелось утешить, нежно обнять страдающего возлюбленного.

Себастьен отрешенно взглянул на реку, его лицо осунулось.

– Чтобы изменить ситуацию, кузену Андрэ следовало бы умереть чуть раньше, – горько произнес он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. – Он бы и сам с готовностью пожертвовал этим последним коротким отрезком своей жизни. Тогда ты бы вернулась в замок, пока время еще не было потеряно. Боже милостивый! Он, наверное, перевернулся в своей ужасной водяной могиле.

– Что ты имеешь в виду? – воскликнула Розелла. – Я не понимаю.

Горькие слова понеслись бурным потоком.

– Ты приехала в долину Луары как раз к свадьбе. Я женюсь на Клодин де Вайи, единственной дочери графа де Вайи. Его земли граничат с владениями замка, и его виноградники расположены рядом с моими – или теми, что я считал своими, потому что кузен Андрэ никогда не давал мне повода думать иначе. Помолвка состоялась три месяца назад. Я собирался написать кузену Андрэ о своих намерениях по отношению к Клодин, но потом мы услышали о его возвращении во Францию.

Рассказ Себастьена шокировал Розеллу и лишил ее сил. Она схватилась за толстый сук дерева, словно без поддержки могла бы упасть.

– Что изменило бы письмо? – выдавила девушка едва слышно.

– Все! Тогда не было бы помолвки с Клодин. Кузен Андрэ запретил бы ее. – Себастьен усмехнулся кривой, невеселой улыбкой. – Я думаю, ты понимаешь, кого он прочил мне в жены. Кузен Андрэ отлично разработал свой план. Воспитание твоего деда глубоко уходит корнями в старую Францию, несмотря на годы, проведенные за границей. Родословная, семья, законное наследование собственности будущими поколениями – вот вещи, которых он свято придерживался. Замок должен был стать твоим приданым, Розелла. Приданым моей невесты!

Глаза Розеллы расширились. Невеста Себастьена. Так дедушка все-таки думал о ее замужестве. Ей нечего было бояться. Его выбор пал на единственного мужчину во всем мире, чье кольцо она мечтала увидеть на своем пальце! Если бы не помолвка с Клодин, Себастьен женился бы на ней. Он, которого она любила так долго! Замок стал бы их общим домом, и Себастьен развеял бы ее страхи, связанные с этим местом, не оставив ни единого облачка на счастливом горизонте совместной жизни. Через Себастьена к ней даже пришло бы чувство привязанности к величественному каменному зданию просто потому, что оно так много значило для любимого.

Розелла еще крепче вцепилась в сук, последнюю опору среди разрушающегося мира. Хотя девушка осталась безмолвной, в широко раскрытых глазах читался тоскливый невысказанный вопрос.

Лицо Себастьена окаменело, словно ему удалось подавить все чувства, но, казалось, что-то умерло внутри него.

– Сожалею, что ничего уже нельзя изменить, – произнес он. – Ничего! Брак с Клодин должен состояться.

Окончательность его приговора, подобного ведру холодной воды, заставила Розеллу принять случившееся с максимально возможным в этой ситуации достоинством.

– Тогда тебе нужно забыть то, что я сказала, – тихо промолвила она. – Ирония судьбы, что я предложила женитьбу в обмен на замок в такой неподходящий момент!

Наступила реакция на бурную сцену. Розеллу трясло, ноги подкашивались. Она никогда не думала, что можно так спокойно перешагнуть через все условности и обычаи. Но это случилось здесь, среди тихого шелеста листвы.

– Это я должен просить тебя забыть мое непростительное поведение, – в его голосе послышалось внезапное раскаяние. – Я напугал тебя. Причинил боль. Прости меня.