Преступление во времени. Том 1. Время вспять

– В любом случае, порой необходимо отвлечься и просто начать улыбаться, перестав вести себя, как злобный волк. Если продолжишь злиться, морщинки не заставят себя ждать, – добавила она с легкой иронией.

Эти слова глубоко тронули инспектора.

Бай Хишань действительно была права – иногда улыбка способна смыть тяжесть серых будней и добавить ярких красок в жизнь. Жизнь не должна постоянно быть борьбой, ведь даже в самые напряженные моменты можно найти мгновения радости.

С горем пополам они прибыли через невыносимую пробку в Департамент Полиции Нанкина. Чувство облегчения охватило их, когда машина наконец остановилась, и они смогли вырваться из её тесных объятий. Войдя в следственный отдел, они сразу же оказались в эпицентре гула оживленной беседы. В отсутствие инспектора полицейские воспользовались моментом передышки, всецело поглощенные занимательными историями из жизни, которыми щедро делилась Ли Синьвэй, непринужденно расположившись на спинке стула.

– И вот таким образом моя команда и я смогли раскрыть это преступление. Конец! – с блеском в глазах и триумфом провозгласила она, и в ответ послышались аплодисменты.

Чэн Юнли скрестил руки на груди и наблюдал за происходящим, а Бай Хишань, с доброй усмешкой, осмотрела коллег, ощущая знакомое тепло радости, возникающее в атмосфере дружеской рабочей среды.

Ли Синьвэй, почувствовав на себе их взгляды, обернулась и встретила их:

– Ну, наконец-то явились! Сколько вас еще ждать?

Ли Синьвэй, поднявшись со стула, сладко потянулась, разгоняя застоявшуюся кровь и избавляясь от легкого дискомфорта после долгого сидения.

– Что за балаган ты тут развела? Отвлекаешь людей от работы, – сухо отрезал Чэн Юнли, окидывая присутствующих строгим взглядом, прежде чем переключиться на решение насущных задач. Растрепанные каштановые волосы лишь подчеркивали его сосредоточенность и серьезность.

– Просто скрашиваю серые будни! И у меня есть отличные новости!

Весело парировав и ослепительно улыбаясь, Ли Синьвэй направилась в кабинет Бай Хишань, словно ничто не могло омрачить ее оптимизм и помешать ее планам.

Заместитель лишь усмехнулась в ответ, тихо пробормотав, следуя за неугомонным детективом:

– Бездельница, каких поискать

Все трое вошли в кабинет. Бай Хишань заняла свое законное место за рабочим столом, одновременно раскладывая бумаги и делая беглые пометки, детектив Ли Синьвэй, напротив, уселась рядом с инспектором, с нетерпением предвкушая начало важного обсуждения, словно хищник, готовящийся к броску.

– Рассказывай, что у тебя там? Не томи, – поторопила ее заместитель, скидывая строгий пиджак и вешая его на спинку кресла.

Ли Синьвэй, с той же неизменной и слегка загадочной улыбкой, быстро окинула взглядом Бай Хишань и инспектора Чэна, словно оценивая их готовность к восприятию важной информации.

– Дело с учителем… – многозначительно начала она, выдерживая драматическую паузу.

И тут детектив Ли, как фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы, эффектно извлекла из своей потертой темной джинсовой куртки пухлую папку. Папка, пережившая бессонную ночь, была плотно набита отчетами, анализами и личными заметками, словно молчаливо свидетельствуя о колоссальном объеме проделанной работы. Этим жестом она как бы подчеркивала серьезность ситуации, призывая коллег отнестись к полученным данным с максимальным вниманием.

Чэн Юнли с явным недоумением на лице попытался осознать, как такая объёмная папка могла поместиться в столь тонкой и, на первый взгляд, совершенно не приспособленной для этого куртке.

Инспектор Бай, оставив свои дела, с возрастающим любопытством взяла папку из рук детектива и погрузилась в чтение. По мере того как ее глаза скользили по строчкам, выражение лица становилось все более серьезным и сосредоточенным. Она явно была глубоко вовлечена в содержание документов, в особенности ее внимание привлек раздел, посвященный таинственным «Хранителям Времени».

– «Хранители Времени»? – переспросила она, интересуясь, что именно обнаружила Ли Синьвэй.

– Да, – подтвердила она с воодушевлением.

Чэн Юнли нетерпеливо дернулся, всем своим видом показывая, что ожидает своей очереди ознакомиться с материалами. Любопытство и профессиональный интерес явно боролись в нем за первенство.

Все было настолько аккуратно написано, а стикеры эстетично расклеены, словно каждый пункт был обдуман и взвешен. Красной ручкой, а также другими маркерами, Ли Синьвэй выделяла важные моменты и ключевые сведения, которые могли оказаться критически важными для их дела. Она каким-то образом наткнулась на один сайт, где было изложено полное описание этой легенды, и теперь, казалось, открытие этих секретов было просто неотразимым для неё.

– Я была поражена, когда наткнулась на эту информацию. В библиотеке полно книг – учебники истории, социологии, философии… Но именно это зацепило меня больше всего, – пояснила детектив, указывая пальцем на строки старинной легенды. Напряжение в кабинете ощутимо нарастало.

Чэн Юнли, перелистывая страницу и припоминая вчерашний телефонный разговор с детективом, сразу обратил внимание на пометку, касающуюся таинственной знакомой жертвы. Склонившись над документом, он пробормотал:

– Главная зацепка здесь – записка, адресованная Жень Е, знакомой Син Ши.

Оба главари отдела углубились в изучение документа, а Ли Синьвэй тем временем поднялась, чтобы налить себе воды. Внезапно инспектор Чэн прищурился, его взгляд зацепился за странную деталь.

– А что за пометка «Красное освящение в кабинете»?

В этот самый момент Ли Синьвэй внезапно поперхнулась водой. Она поспешно подошла к папке, сдергивая с листа розовый стикер, стараясь скрыть свои истинные чувства и не выдать слишком много информации.

– А… да… это просто обычная пометка, незначительная деталь. Не стоит заострять на этом внимание, – небрежно отмахнулась она, стараясь придать голосу непринужденность.

Чэн Юнли и Бай Хишань, знавшие эту неугомонную особу уже много лет, даже не подозревали о скрытых гранях ее личности и тех способностях, которыми она обладала. Поэтому Ли Синьвэй изо всех сил старалась тщательно оберегать свои секреты, опасаясь, что их раскрытие может кардинально изменить отношение к ней. Моменты, когда ее маска начинала сползать, случались крайне редко, и нынешняя ситуация была как раз одним из таких исключений.

Чэн Юнли не успел осудить её словами, как его перебила Бай Хишань:

– Получается, за два дня до смерти господина Син Ши он написал записку о девушке, которая была его ученицей. Она находится в Шанхае. Нам известно лишь, что убийца умело маскирует свои следы, но также стало известно, что его задушили.

Чэн Юнли с недоумением взгялнул на заместителя:

– Задушили?

Кивнув, Бай Хишань продолжила, чувствуя, как новые подробности расследования не только раззадоривают профессиональное любопытство, но и вносят элемент тревоги. Она заметила, что эта информация задела за живое и Ли Синьвэй, чье лицо выражало смутное беспокойство. В сознании детектива вновь всплыло недавнее видение – "таинственная фигура в черной шляпе и длинном пальто", словно зловещий призрак, скользила в глубинах ее памяти.

– Судмедэксперты провели повторное исследование. Поначалу ничего не было обнаружено, но затем, словно по мановению волшебной палочки, начали появляться улики, – произнесла Бай Хишань, словно озвучивая странную сказку, и достала из ящика стола небольшую папку с фотографиями и заключениями экспертов.

Ли Синьвэй, услышав это, слегка улыбнулась. Она откинулась на спинку стула, прикрыв глаза, словно пытаясь освободиться от внутреннего напряжения, которое все еще давило на нее.

– Сяо Фан не зря получает свою зарплату, постаралась.

Чэн Юнли, стоя у стола и опираясь на него обеими руками, пристально рассматривал фотографии. В голове его проносились обрывки информации, ключевые моменты, которые, казалось, вот-вот должны были сложиться в единую картину. Неожиданные повороты дела заставляли его переосмысливать все, что было известно до этого момента.

– Странно… Внезапно появившиеся свидетельства удушения? Да, мы помним об улике, найденной в кабинете жертвы – кружка чая, – задумчиво произнес он, мысленно прокручивая в голове дальнейшие шаги расследования. – Криминалисты выдвинули свои предположения, говоря, что убийцей мог быть…

– Мужчина в возрасте примерно двадцати восьми лет, – словно в трансе, закончила за него Ли Синьвэй, не открывая глаз.

Инспектор Чэн и Бай Хишань, пораженные точностью ее догадки, внезапно уставились на детектива, пытаясь понять, откуда у нее такая информация. Их взгляды выражали полное замешательство и легкое недоверие.

– Откуда ты это знаешь? – в один голос спросили они, заставив её открыть глаза и встретиться с их удивлёнными взглядами.

Детектив улыбнулась и, пожимая плечами, произнесла:

– Мои догадки. Я просто обобщила факты.

Бай Хишань немного заподозрила девушку, чувствуя, что в её словах скрыто нечто большее. Инспектор продолжал смотреть на неё с недоумением, понимая, что её проницательность совпадает с его собственными предположениями, но не желая делать окончательные выводы.

Заместитель отчаянно наклонилась от усталости, потерла лоб кулаками и снова приподнялась, пытаясь собраться с мыслями.

– Ладно. В любом случае, человек, который удушил господина Сина, нам не известен и его мотивы непонятны. Камеры его не засекли, остались лишь помехи, что добавляет нам ещё больше вопросов, чем ответов.

– Единственный, кто может нам помочь, – это Жэнь Е. Но она в Шанхае. Как мы доберемся до неё? – спросил инспектор Чэн.

Ли Синьвэй, загадочно улыбнувшись, произнесла:

– Я беру это на себя.

Она расслабленно откинулась на спинку стула и развела руки в стороны, словно демонстрируя свою готовность принять этот вызов. В ее голосе звучала уверенность и решимость.

– В каком смысле? – удивленно воскликнул Чэн Юнли.

– Я отправляюсь в Шанхай, – заявила Ли Синьвэй, приоткрыв глаза. Одним движением она сложила пальцы в форме пистолета, направляя его в неопределенную цель, а другим – подчеркнула важность своего решения, произнеся с легким нажимом: – Сегодня же.

Чэн и Бай:

– …

Ошеломлены – мягко сказано. Объявление прозвучало как гром среди ясного неба. Они обменялись растерянными взглядами, и на лицах обоих отразилось глубокое недоумение, смешанное с тревогой.

– Сегодня!!!??? – эхом разнеслось по кабинету, когда они снова в один голос воскликнули, отказываясь верить своим ушам.

Ли Синьвэй внутренне ликовала, наблюдая за их реакцией. Уголки ее губ едва заметно дрогнули в усмешке. Бросив взгляд на свои часы, она убедилась, что все идет по плану. Время поджимало.

– Да, именно сегодня. Билет уже куплен, так что через полтора часа мне нужно быть на вокзале.

Чэн Юнли не смог сдержать вспыхнувшего гнева. Его лицо побагровело, а в голосе зазвучали стальные нотки.

– Ты совсем с ума сошла?! А как же согласование действий? Как же обсуждение плана? Ты вообще думаешь о последствиях?!

– Да ладно. Я туда и обратно. Адрес есть, значит, терять время нельзя, – спокойно произнесла детектив, в то время как инспектор лишь и мечтал с ней «пободаться», но понимал, что каждая минута на счету.

– Ли Синьвэй, – произнес Чэн Юнли, стараясь сохранять спокойствие, но в голосе уже чувствовались серьезные нотки. Он явно пытался вернуть ситуацию под контроль и призвать детектива к благоразумию.

Понимая, что в кабинете вот-вот разразится эмоциональная буря, Бай Хишань поспешила вмешаться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку:

– Так, стоп! Всем успокоиться. Ли Синьвэй, ты скоро начнешь выплачивать мне сверхурочные. Как заместитель капитана, я несу за тебя ответственность, но то, что ты без предварительного согласования взвалила на себя такую ношу – это крайне непрофессионально.

Ли Синьвэй, слегка смутившись, нервно теребила край своих черных джинсов. Она осознавала, что действительно поступила неправильно, нарушив субординацию, но жгучее желание раскрыть дело, рвение к справедливости пересиливало все сомнения.

– Однако, – продолжила Бай Хишань, – могу сказать одно: если мы не допросим этого Жень Е, мы не продвинемся ни на шаг в разгадке этого запутанного дела.

Неожиданное решение вызвало шок не только у инспектора Чэна, но и у самой Ли Синьвэй.

– Поезжай. Только будь предельно осторожна и постоянно держи связь.

Ли Синьвэй сразу же почувствовала внутренний подъем, словно с плеч свалился огромный груз. Ее уже не волновало, как именно все пойдет и с какими трудностями ей придется столкнуться. Главное, что теперь у нее было официальное разрешение на эту поездку.

– Спасибо! Огромное спасибо! – выпалила она, сияя от радости.

Когда Ли Синьвэй пулей вылетела из кабинета, Чэн Юнли тяжело вздохнул, словно задыхаясь. Он устало потер лоб, обращаясь к заместителю капитана:

– И ты просто так ее отпускаешь? А если капитан узнает и устроит нам разнос?

Бай Хишань лишь бросила на него загадочную улыбку, излучающую уверенность.

– Я найду выход. Не в первый раз.

Ли Синьвэй уже ждала на вокзале. Инспектор Чэн, не скрывая своего недовольства, подвез её и пожелал удачи: «Звони и сообщай о каждом обнаруженном следе». Он знал, что ее безопасность сейчас важнее всего, но также чувствовал беспокойство за её решение.

Путь из Нанкина в Шанхай можно было преодолеть на самолете или, как сделала детектив, на поезде. Поездка занимала около двух часов сорока минут – весьма сносно, если учесть пробки и задержки.

Из своего скромного багажа Ли Синьвэй взяла лишь телефон, несколько документов, зарядное устройство и прочие мелочи, которые уютно разместились в её джинсовой куртке, словно они ждали момента, чтобы пригодиться.

На платформе, облачённая в черные джинсы с коричневым ремнем, белую футболку и черные ботинки, она поправила куртку и с нетерпением ждала приближения поезда, чувствуя, как сердце стучит в унисон с ожиданием.

Через пять минут он прибыл, и пассажиры, как река, заполнили его вагон, заполняя пространство радостью ожидания новых событий. Ли Синьвэй удобно устроилась рядом с окном, наслаждаясь ощущением свободы и возможности действовать. Несмотря на то, что никто не подсел, она была рада этому. Не то чтобы Ли Синьвэй не любила компанию, просто одиночество позволяло сосредоточиться на своих мыслях и планах. Возможно, именно поэтому она была пока не в отношениях?

Спустя пятнадцать минут поезд закрыл свои двери, объявил о начале посадки и тронулся в путь, унося вдаль от всех тревог и сомнений. Вскоре детектив погрузилась в глубокий сон, который оказался странным и непонятным.

Ли Синьвэй оказалась в загадочном городе прошлого, одетая в наряд, удаляющийся от привычного. На ней было платье, которое не соответствовало её времени, и она шла по главной улице – вероятно, это был Шанхай, но не тот, какой она знала. Вокруг неё суетились люди, блестели старинные автомобили, витрины магазинов говорили о пережитом времени – она действительно перенеслась в прошлое? Улицы были полны пестроты, звуки разговоров сливались со звоном колокольчиков велосипедов; кажется, она попала в момент, когда город был полон жизни и энергии. Каждое движение было насыщено историей, и Будущее, казалось, не имело значения.

Ли Синьвэй чувствовала себя странно знакомой в этом мире, и все её мысли о сегодняшнем деле казались далекими, как будто она ступала по участкам забытой истории, в который она была случайным, но очень важным свидетелем. С каждой минутой её сны становились всё более живыми, и она чувствовала, что прокладывает новую тропу к разгадке тайны, обвивающей её жизнь.

С каждой секундой погружаясь глубже в эту страну грёз, детектив понимала, что она готова встретиться с будущими вызовами, независимо от того, что ждёт её за поворотом.

Приближаясь к роскошному дому, из него вышла незнакомка, с яркой улыбкой на лице приветствуя её и приглашая войти. Ли Синьвэй сделала шаг навстречу, полная надежды и ожидания, но тут же сон отрвал её от этой реальности, как резкое пробуждение от сладкого сновидения.

Она открыла глаза и обнаружила себя уже в Шанхае, среди множества незнакомых лиц и звуков, которые на миг заворожили её.

Время пролетело быстро.

– Так, выходим, выходим. Девушка, просыпайтесь и выходите из поезда, иначе поедете обратно, – произнес проводник.

Он был облачен в строгие брюки, жилет и белую рубашку, украшенную аккуратной шляпой, что внушало доверие и добавляло некоторую строгость его тону.

Словно очнувшись от глубокого транса, Ли Синьвэй вздрогнула и кивнула, не сразу осознав, что обращаются именно к ней. Она словно возвращалась из другого мира, из пучины насыщенного сновидения, которое все еще вихрем кружилось в ее голове, оставляя после себя ощущение легкой дезориентации.

– Да-да, конечно…

На платформе кипела жизнь: кто-то громко кричал, кто-то спешил, остальные дружно разговаривали, создавая бурное звучание, столкновение голосов, словно один большой концерт. Ли Синьвэй покинула вокзал, протёрла глаза, стараясь понять, где она и что здесь происходит, и с недоумением огляделась.

Что-то было не так.

Вокруг неё снова танцевали старинные машины, из которых весело доносились звуки моторов. Улицы были узкими, как в старинных фильмах, а люди в официальных нарядах двигались, будто в каком-то спектакле прошлого. Ли Синьвэй терзала лишь один вопрос:

– Что происходит? – выбегая на главную улицу и останавливаясь в недоумении, она почувствовала себя не в своей тарелке, – Я точно в Шанхай приехала?

Вокруг неё раздавались звуки, которые напоминали атмосферу ярмарки: звонкий смех детей, шум торговцев, перебрасывающихся предложениями, и ароматы свежевыпеченного хлеба, переплетавшиеся с фруктовыми нотами. Любопытство принудило её сделать шаг вперёд, но вдруг мир вокруг будто устоял в мгновении времени, создавая ощущение, что она попала в другую эпоху, совершенно незнакомую ей.

Ли Синьвэй, охваченная восхищением и лёгким волнением, всматривалась в витрины старинных магазинов, украшенные витиеватыми вывесками, где она не замечала следов современности. Это было как вдохнуть воздух прогулочной улицы Парижа, где каждое здание любило рассказывать свою историю.

– Может, это просто какой-то фестиваль?

Прохожие бросали на неё любопытные взгляды, будто она была пришельцем из далекой вселенной, что усиливало её чувство чуждости и в то же время невероятного влечения к этому месту.

Странность окончательно охватила её, когда она заметила мальчика, раздающего газеты, весело выкрикивая:

– Свежие новости в Шанхае! Свежие новости Шанхая!

Перед ней стоял самый обыкновенный мальчишка лет шести, одетый в слегка поношенную, но опрятную одежду. В его больших, карих глазах плясали озорные искорки, а звонкий, словно колокольчик, голос был полон детской энергии и беззаботного веселья. Казалось, он излучал вокруг себя тепло и радость, несмотря на скромный вид.

Ли Синьвэй, настороженно оглядываясь по сторонам, приблизилась к мальчику и, стараясь сохранять спокойствие, спросила:

– Мальчик, а сколько стоит одна газета?

Тот, вскинув на нее взгляд, ответил высоким и немного писклявым голосом:

– Пять серебряных.

Ли Синьвэй опешила. Серебряных?! Каких еще серебряных монет? А как же юани, привычные современные деньги?

– Пять… чего? Серебряных монет? – переспросила она, надеясь, что ослышалась или что это какая-то шутка.

Не желая тратить время на долгие размышления над этой абсурдной и нелепой ситуацией, она попыталась быстро сориентироваться. Лихорадочно перебирая в памяти все возможные варианты, она достала кошелек, быстро пересчитала имеющиеся деньги и, протягивая мальчику необходимую, как ей показалось, сумму, сказала:

– Вот, возьми. Надеюсь, этого хватит.

Мальчик был потрясён яркими бумажками, на которых были начёрканы цифры, но прежде чем успел задать вопросы, Ли Синьвэй стремительно исчезла из его поля зрения,затерявшись в потокепрохожих и новых впечатлений.

Открыв газету, она наткнулась на внушительный заголовок: «Большие новости в Шанхае». Читая одну из статей, её вдруг потрясло, и она чуть не упала:

– Я в тридцать пятом году?!

Примечание автора:

*В данном контексте, фраза "описать на обычной белой бумаге" 笔墨难以形容 (bǐ mò nán yǐ xíng róng) означает, что их отношения или та искра, которая пробежала между ними, слишком сложна, тонка и многогранна, чтобы ее можно было четко сформулировать, зафиксировать в виде простых слов или определений.