- -
- 100%
- +
Глава 1. Дом у океана
Океан шумел так, будто помнил больше, чем люди могли вынести. Волны били в скалы, разбивая ржавые обломки кораблей. Город у берега был похож на забытый сад: белые колонны полуразрушенных вилл, заросшие лианами, обнимала тропическая зелень. В трещинах камня цвели алые цветы, словно раны, которые не заживают.
На вершине скалы стоял её дом – старая вилла с бассейном на террасе, окнами, выходящими к океану. Лианы сползали по стенам, цветы распускались даже там, где камень крошился. Здесь Ани жила одна.
Она стояла босиком у воды. Ветер играл её светлыми волосами, кожа сияла бронзой, а серо-золотые глаза отражали закат. Каждое чувство отзывалось в мире: грусть звала дождь, гнев рождал пламя, страх сгущал воздух. Сегодня её сердце било слишком быстро – и где-то за бухтой поднялась волна, накрыв остатки пирса.
Я не убиваю. Но они всё равно видят во мне ведьму.
Когда в дверь постучали, Ани знала, кто это.
На пороге стоял худой мальчик. Он боялся поднять глаза.
– Их нашли… без крови, – прошептал он. – Совет собрался. Они шепчут, что это ты.
Слово «Совет» ударило, как плеть. Седые старики, женщины с глазами без света – они держали власть над Поселением, как остатком старого мира. Судили быстро, слушали редко. Для них она всегда была угрозой.
Ани ничего не ответила. Только закрыла дверь, и свечи в доме вспыхнули ярче.
Она пыталась слушать океан. Обычно он успокаивал. Но сегодня его шум был тревожным, будто море предупреждало её.
И тогда она почувствовала чужое дыхание.
На тропе, ведущей к дому, появился мужчина. Высокий, в светлых доспехах, с зелёными глазами, отражающими свет костров, что горели внизу, в Поселении. Люди шли за ним – не так, как за равным, а как за вождём.
– Это Ториан, – шептал кто-то из толпы. – Он спасёт нас.
Он остановился у подножия её дома и поднял взгляд. Их глаза встретились: его – прямые, уверенные, как сталь; её – глубинные, словно море в грозу.
– Совет ждёт, – сказал он ровно. – Люди боятся тебя. Если останешься здесь – они убьют тебя.
– А если уйду с тобой? – её голос был тих, но твёрд.
– Тогда у тебя будет шанс. Доказать, что ты не убийца. Или… стать ею.
Его слова не были угрозой. Они звучали как правда, в которой не оставалось места для выбора.
Ани посмотрела на океан. Волны били о скалы – неумолимо, как время. Она знала: если останется, море станет её могилой.
Она кивнула.
– Веди.
Глава 2. Совет Поселения
Дорога в Поселение была узкой, как артерия, пробитая сквозь джунгли. Лианы цеплялись за плечи, тропические цветы тянулись к свету, но воздух был густым и тревожным. Люди шли молча. Впереди – Ториан, его шаги были уверенными, тяжёлыми. Ани шла рядом, босая, чувствуя под ногами влажную землю.
Поселение открылось светом костров. Руины старой площади, заросшие мхом и цветами, казались одновременно праздником и кладбищем. Дети жались к матерям, мужчины держали руки на каменных ножах. Никто не говорил, но взгляды были остры, как стрелы.
Совет ждал их в полуразрушенной ратуше. Колонны обвивали лианы, через дыры в крыше пробивался лунный свет. На каменном полу разожгли костры, дым уходил прямо в ночное небо. Старейшины сидели на возвышении – трое мужчин и женщина с лицом, испещрённым морщинами, будто кора древнего дерева.
Когда Ани вошла, толпа шевельнулась, словно от ветра.
– Ведьма…
– Она приносит бурю…
– Из-за неё люди мертвы…
Слова били в уши. Ани шла с прямой спиной, но внутри каждая эмоция отзывалась в мире: пламя костров взметнулось выше, воздух стал тяжелее. Люди вздрогнули.
Женщина-старейшина поднялась, её голос был хриплым, но сильным:
– Сегодня у нас снова мёртвые. Молодые, здоровые. Их нашли без крови. И каждый раз, когда это случается – рядом ты.
Толпа загудела. Мужчина с татуированным лицом выкрикнул:
– Ведьму из города! Пока она здесь, мы все обречены!
Ани подняла глаза. Серо-золотые, они блеснули в свете огня. Её голос был тих, но в тишине его услышали все:
– Я не убивала. Смерть не моя стихия.
Старейшины переглянулись, но в толпе снова зашептали:
– Лжёт… Она сама тьма…
И тогда вперёд шагнул Ториан. Его доспехи отражали огонь, зелёные глаза сверкали. Он не повысил голоса, но люди мгновенно замолчали.
– Я пришёл сюда не судить, – сказал он. – Я пришёл, чтобы найти истину.
Толпа будто вдохнула надежду. Для них он был щитом, светом среди страха.
– Но ведьма должна уйти, – процедила женщина-старейшина. – Здесь ей нет места.
Ториан посмотрел на Ани. Его ладонь легла ей на плечо – мягко, но с тяжестью, будто печать.
– Она пойдёт со мной. Мы отправимся в Лес. Там раскроется правда.
Толпа зашумела: для них это было избавление и спасение одновременно. Ведьму забирали, герой вёл её к свету.
Ани стояла неподвижно, но внутри её грудь стягивала пустота. Его ладонь была слишком властной. Его слова звучали как защита, но внутри неё – как приговор.
Она посмотрела на лица людей: они жадно смотрели на Ториана, в нём видели свет. На неё смотрели с ненавистью или страхом. Для них она была не женщиной, не душой, а силой, от которой нужно избавиться.
Только океан, за стенами, шумел громче, чем толпа. Он напоминал ей: правда не там, где Совет, и не там, где люди ищут спасителя. Правда глубже, и её путь только начинается.
Глава 3. Путь в Лес
Они ушли на рассвете.
Поселение осталось позади – яркие цветы на руинах, дым костров, лица, смотревшие им вслед с облегчением и ненавистью.
Тропа вела вглубь континента. Сначала пахло солью и спелыми плодами, воздух был тяжёлым, сладким. Но чем дальше они шли, тем гуще становился туман. Лианы здесь были толще, чем руки человека, деревья переплетались кронами так плотно, что небо исчезло.
Ани чувствовала, как лес откликается на её шаги. Каждая эмоция отзывалась дрожью в земле, шорохом в листве. Стоило ей задуматься о страхе – и впереди зашевелились корни, словно живые.
Ториан шёл рядом, его походка оставалась уверенной. Он раздвигал ветви руками, взгляд был прям, как всегда. Но Ани чувствовала: он напряжён. Свет, что исходил от него, казался чужим этому месту.
– Лес не любит чужаков, – сказал он. – Но я поведу тебя.
Она не ответила. Слишком громко был слышен другой голос.
Шёпот в тумане.
Ни слова, ни звук. Скорее чувство: присутствие, будто дыхание рядом с ухом. Оно не пугало. Оно было тёплым, манящим, как обещание, что тьма может быть домом.
Ани обернулась – никого. Только влажный воздух, только лианы, только дыхание Леса.
– Ты слышишь? – спросила она тихо.
Ториан остановился, нахмурился:
– Ничего. Здесь пусто.
Но она знала – нет, не пусто. Здесь кто-то был. И этот кто-то видел её глубже, чем люди в Поселении, глубже, чем сам Ториан.
Корни под ногами вдруг зашевелились, и из земли поднялись фигуры – не звери, не люди, а переплетения древесных тел. Они вытянулись, словно руки, хватая воздух.
Толпа «деревьев» закрыла путь. Их стволы скрипели, глаза из мха и гнили светились тускло-зелёным.
Ториан вскинул руку, его доспехи засветились мягким светом.
– Назад! – его голос был командой, свет вытеснил тьму вокруг.
Но корни лишь дрогнули. Ани чувствовала: они тянутся не к нему. К ней.
Сердце забилось сильнее, и воздух вокруг задрожал. Лес отзывался на её страх, и в тот миг она поняла: если позволит себе паниковать – он их убьёт.
Она шагнула вперёд, подняла ладони. Закрыла глаза.
Не страх. Спокойствие.
Её дыхание стало ровным, и ветер пробежал сквозь листву. Туман разошёлся. Корни остановились, деревья замерли. Несколько секунд – и лес словно узнал её.
Фигуры растворились в тумане, оставив тропу свободной.
Ториан посмотрел на неё. В его взгляде было уважение… и что-то ещё. Тень.
– Ты управляешь ими. Но это опасно.
Ани почувствовала снова – дыхание рядом, шёпот, почти смех.
Не опасно. Это – ты.
Она знала: это не её мысль. Но звучала она так близко к правде, что хотелось поверить.
Глава 4. Встреча в Лесу
Лес становился всё плотнее. Тропа превратилась в узкую линию между стволами, сплетёнными в свод. Туман был густой, будто можно было зачерпнуть его ладонью. Воздух пах мхом и железом.
Ани чувствовала: он рядом. Шёпот, что преследовал её с рассвета, теперь был ближе, явственнее.
Ториан шёл впереди, свет от его доспехов раздвигал тьму. Но тьма здесь не отступала – она глотала свет, словно он был ей противен.
И тогда он появился.
Не шагами – дыханием. Не вспышкой – тенью, которая вдруг приобрела форму. Высокий, смуглый, волосы длинные, тёмные, глаза глубокие, карие, с золотыми искрами. На губах лёгкая насмешка, будто он давно знал, что она придёт.
Совен.
– Ведьма, – сказал он тихо. Его голос был низким, чуть хриплым, как тлеющий уголь. – Ты пришла туда, где твои чувства не проклятие, а сила.
Ториан резко выхватил меч, свет на его лезвии вспыхнул ослепительно.
– Назад! Ты – тьма, отравляющая мир!
Совен лишь усмехнулся, не глядя на него. Его взгляд был прикован к Ани.
– Ты слышала меня. Я звал тебя. Лес знал тебя раньше, чем люди. Почему ты всё ещё пытаешься быть той, кем они хотят тебя видеть?
Сердце Ани колотилось. Она чувствовала, что его слова врезаются глубже, чем свет Ториана. Потому что они были не обещанием, а вопросом.
– Не слушай его, – резко сказал Ториан. – Он лжёт. Ему нужна только твоя сила.
Совен приблизился на шаг, его тень скользнула по земле.
– Мне нужна не сила. Мне нужна ты. – Он сделал паузу, и его голос стал тише, почти интимнее. – Не как женщина. Как ключ.
Ани вздрогнула. Она не поняла – ключ к чему? Но в его глазах не было похоти. Только голод – иной, неизмеримый.
Ториан поднял меч выше.
– Ещё шаг – и я сожгу тебя светом.
Совен рассмеялся, тихо, но так, что смех будто прошёл через землю.
– Свет? – он посмотрел на Ториана, и в его голосе появилась насмешка. – Ты держишься за него, как за костыль. Но свет тоже жрёт. Он выжигает всё, что не похоже на него. Разве это не тьма – под видом порядка?
Ани стояла между ними. Её дыхание сбилось, и вокруг закружился ветер. Она чувствовала: Лес ждал её выбора.
– Я не выбираю, – прошептала она. – Не сейчас.
Совен наклонил голову, и на его губах мелькнула тень улыбки.
– Ты уже выбрала. Просто ещё не призналась себе.
И он растворился в тумане так же внезапно, как появился. Лишь запах розмарина, дыма и чего-то жгучего остался в воздухе.
Тишина давила. Ториан медленно опустил меч, но его лицо было каменным.
– Ты не должна больше слушать его. Поняла?
Ани кивнула, но в груди уже пульсировало другое: чувство, что этот тёмный голос был честнее всех слов Совета.
Глава 5. Первая смерть
Лес редел, и они вышли на небольшую поляну. Здесь туман был светлее, но воздух пах железом. Птицы не пели, насекомые не жужжали – мир затаил дыхание.
Ани почувствовала тревогу ещё до того, как увидела.
Тело лежало у подножия дерева. Мужчина лет тридцати, лицо спокойное, даже умиротворённое. Но кожа – бледная, губы чуть приоткрыты, а на шее – следы, как от укуса. Крови не было.
Ториан резко выдохнул, опускаясь на колени. Его руки светились, он пытался найти дыхание. Но дыхания не было.
– Опять… – его голос был тяжёлым, как камень. – Та же смерть. Без крови.
Толпа спутников, что шла позади, ахнула. Женщины закрывали глаза детям. Кто-то перекрестился.
Ани присела ближе. Она не боялась смотреть.
Мужчина не выглядел убитым. Его черты были слишком мягкими, словно он заснул в момент счастья.
– Он… улыбается, – прошептала она.
– Это маска, – резко сказал Ториан. – Это обман. Тьма ворует души, делая смерть сладкой.
Но Ани чувствовала иначе. Она коснулась его ладони. Она была холодна, но не жёстка, как у мертвых. Словно тело ещё хранило отголосок жизни.
И тогда снова прозвучал тот шёпот. Её внутренний, но чужой:
Он сам отдался. Мы не берём силой. Люди выбирают нас.
Сердце Ани сжалось.
– А если он не жертва? – произнесла она вслух. – Если он сам выбрал?
Толпа вздрогнула. Несколько голосов зашептали:
– Ведьма оправдывает смерть…
– Она говорит их словами…
Ториан поднялся, его глаза полыхали светом.
– Никто не выбирает смерть! Это ложь! Тьма лжёт, чтобы разрушить мир.
Ани встретила его взгляд. И впервые не отвела глаз.
– Но лица не лгут. Он… выглядит свободным.
Тишина упала, как нож.
Ториан отвернулся, чтобы люди не видели его ярости. Его рука сжимала меч так сильно, что костяшки побелели.
– Мы идём дальше. В Лесу есть источник этой заразы. И мы его выжжем.
Но Ани знала: источник – не зло. Источник – выбор. И чем дальше они углублялись, тем громче становился шёпот Совена.
Глава 6. Храм Шторма
Лес открывался неожиданно. После тесного мрака и тумана они вышли на площадку, словно вырезанную в скале. Перед ними возвышались руины: полукруг колонн, поросших мхом, обвитых лианами. Камни были влажны от вечных дождей, но в воздухе чувствовалась энергия – вибрация, как от грома перед бурей.
– Храм Шторма, – произнёс Ториан, сдержанно, почти холодно. – Его построили до Апокалипсиса. Здесь учились управлять стихиями. Теперь он мёртв.
Но Ани чувствовала: храм не был мёртвым. Каждая трещина, каждый камень дышал. В центре площадки шумела вода – не река и не дождь, а тонкая спиральный поток, поднимавшийся из земли и растворявшийся в воздухе.
Толпа не решалась войти. Люди крестились, шептали молитвы, отводили взгляд.
Ани шагнула первой. Её босые ступни коснулись камня, и вода в спирали дрогнула, будто приветствуя. Она вытянула руку – и капли потянулись к её пальцам, собираясь в искристую дугу.
– Остановись! – резко сказал Ториан. – Ты не знаешь, чем платишь за этот дар.
Но она не остановилась. Вода собралась в её ладонях, тяжёлая и живая. Она почувствовала её холод и силу. Сжала пальцы – и поток принял форму: длинный клинок, прозрачный, словно сотканный из дождя.
Толпа ахнула. Даже Ториан на миг потерял слова.
Ани взмахнула клинком. Воздух прорезал свист, и в каменной стене остался глубокий след.
Она улыбнулась. Это была не улыбка убийцы, а улыбка женщины, впервые принявшей себя.
И тогда голос прозвучал снова. Не шёпот – речь, будто рядом.
Совен.
– Вот она. Настоящая. Не огонь, не буря. Ты сама. Стихия – это не власть. Это отражение.
Ани обернулась, но его тела не было. Только туман, только тени.
Ториан подошёл ближе, схватил её за руку. Его пальцы сжимали крепко, почти грубо.
– Ты играешь с опасностью. Силой, которая сожрёт тебя.
Она посмотрела на него – и впервые увидела страх. Не за неё. За то, что её сила может стать больше его.
Ани выдернула руку. Клинок воды рассыпался каплями, которые исчезли в воздухе.
– Это не опасность, – сказала она тихо. – Это я.
И храм загудел в ответ, будто гром среди ясного неба.
Глава 7. Ночь у Храма
Тишина после грома ещё звенела в камнях. Храм стихии, дрожавший от её силы, постепенно успокаивался, будто море после шторма. Ани разжала пальцы – водный клинок рассыпался в воздухе холодными брызгами.
Ториан подошёл ближе. В этот раз он не схватил – взял её за руку осторожно, как берут раненую птицу, и повёл к выходу из святилища.
– Довольно на сегодня, – произнёс негромко. – Здесь безопаснее переждать ночь.
За полукругом колонн начиналось селение нового мира. Крохотные жилища лепились вокруг святилища, словно искали у него защиты: где-то стенки из тесаных брёвен, где-то – из коры и плетня; дальше тянулись пристройки из листового железа и обломков машин, к которым приросла сухая трава. В щелях камня зеленели молодые побеги, крыши пружинили под ковром мха. Воздух пах мокрым камнем, ржавчиной и дымом вечерних очагов.
На окраине, в травянистой низине, лежал старый самолёт. Фюзеляж вскрыт, как консервная банка; ржавчина прожгла бока; крыло наполовину ушло в землю и заросло колючими кустами. Внутри – ряд сидений, ремни, облупившаяся обивка; через распоротые швы корпуса тянуло прохладой.
– Там будет тихо, – сказал Ториан.
Ани кивнула. Она провела ладонью по холодному металлу – и почувствовала, как где-то в глубине этого железного чрева задержалась память о небе. Они устроились на двух смежных сиденьях: под ногами мягко пружинили корни, через прорези в обшивке виднелось движение звёзд.
Долгое время они молчали. Снаружи потрескивали костры, перекликались ночные птицы; в швах корпуса посвистывал ветер, как в флейте.
Ториан смотрел на её профиль – напряжённую линию скулы, дыхание, которое медленно выравнивалось после бурь. Он хотел сказать привычные слова: о долге, о пределе силы, о том, что порядок – единственная защита. Но слова не собирались.
Почему я хочу остановить её – и одновременно не хочу, чтобы она останавливалась?
Когда она подняла воду, я должен был увидеть угрозу. Почему я увидел согласие?
Если я признаю это чувство – не предам ли я тех, кто верит в мой свет?
Если не признаю – не предам ли её?
Он сжал ладонь, чтобы сбить дрожь в пальцах. Слова так и не родились. Он лишь чуть ближе подтянул к ней тонкое одеяло, найденное в багажной полке, и отвёл взгляд, будто виноват в собственном тепле.
Ани не нарушила тишину. Её глаза закрывались; на ресницах дрожали блики далёких костров. Она чувствовала рядом его тепло – и чувствовала, как храм за каменными стенами дышит в такт её груди. Мир, который прежде отталкивал, сейчас будто прижимал к себе.
Они заснули спина к спине, на границе сна и тревоги, под шорох травы, что прорастала сквозь пол самолёта.
Разбудил их шум. Сначала – дальний гул, будто земля катит по себе тяжёлое колесо. Затем – свистки, трещотки, ритм бубнов, выкрики, смех и короткие, резкие команды. Утро распахнуло щели корпуса золотым светом, и в этот свет втекла разношёрстная толпа.
К селению тянулся караван. Повозки на высоких колёсах – одни укрыты выцветшими полотнищами, другие увешаны пёстрыми тряпками и бумажными лентами. На шестах – флаги, колокольчики, пучки засушенных трав. Между повозками шли смуглые музыканты с бубнами и трубами, плясуньи с раскрашенными руками, дети с треугольными карнавальными масками.
Но за ярмарочным шумом виднелось другое. За одной из повозок тащили решётчатую клетку; в другой, открытой, на полу лежали мотки верёвок и кандалы. Двое широкоплечих мужчин несли металлическую дугу, на концах которой звякали замки. От одной повозки тянуло пряностями, от другой – холодным железом. Карнавал и промысел шли рядом, не споря.
Селение ожило. Из домиков высовывались лица, кто-то спешно тушил очаг, кто-то, наоборот, разжигал новый – для торговли. На бетонной плите у святилища уже расстилали коврики, выкладывали ножи, амулеты, куски стекла, похожие на слёзы. На соседнем пне кто-то прибил табличку: «Меняю соль на ткани».
Ани вышла из самолёта, прикрывая глаза от света. В груди неприятно звякнуло при виде клетки – звук был беззвучным, как воспоминание. Храм за спиной негромко загудел, словно предупредил: «Осторожно».
Рядом остановился Ториан. На солнце его доспехи казались светлее, чем ночью; на лице – следы недосыпа и решимости. Он оглядел колонну людей – от весёлых трубачей до тех, кто шёл молча, с пустыми глазами.
– Это кочевники, – произнёс он, не повышая голоса. – Идут к святым местам – торговать, молиться, искать защиту.
Он выдохнул и чуть тише добавил:
– Здесь не все пришли с чистыми руками.
Ани кивнула. Солнце резало взгляд, но она видела то, что не любили замечать: как радость ярмарки легко соседствует с чужой волей, как музыка прикрывает скрип замков. Мир не делился на чёрное и белое. Мир всегда шёл колонной – и с бубном, и с цепью.
У входа в селение уже строили навесы, натягивали верёвки, на которые позже подвешивают всё – от сушёной рыбы до детских масок. Кто-то пел. Кто-то спорил о цене соли. Дальше, у каменной кромки, двое крепили к столбу железную дугу.
Тень скользнула по краю взгляда – не от облака, от взгляда. На миг Ани почувствовала знакомое присутствие: тёплое, плотное, с запахом дыма и острых трав. Не звук – знак. Как прикосновение через воздух.
Она не обернулась.
– Пойдём ближе, – сказал Ториан. – Надо понять, что это за люди, прежде чем мы позволим им войти к Храму.
Он шагнул вперёд. Она пошла рядом. Храм за их спинами тихо гудел, словно древняя раковина: в этом низком звуке было обещание и опасность. Караван входил в селение – с песней, с прилавками, с кандалами.
День начинался.
Глава 8. Пентхаус в джунглях
Караван тянулся узкой дорогой между руин. Повозки скрипели, ткани полоскались на ветру, в толпе гремели колокольцы. Ани и Ториан держались чуть позади, наблюдая, как эта разношёрстная процессия врастает в Лес, словно цветастая рана.
Рядом шёл мужчина с грубым лицом и тёмными глазами. На щеке – старый рубец, кожа обветрена, руки жилистые. Он держал за поводья упрямого мула, нагруженного мешками.
– Ты и есть та, о ком шепчутся? – произнёс он хрипло, не поворачивая головы.
Ани замедлила шаг.
– Что шепчутся?
– Что Лес тебя признал, – коротко бросил он. – Я видел. Когда мы проходили Храм, он гудел, как зверь. Для кого-то это угроза. Для кого-то – знак.
Она хотела ответить, но Ториан опередил:
– Она не угроза. Она часть пути.
Мужчина чуть усмехнулся.
– Всё, что идёт с вами, становится частью пути, хочешь ты того или нет. – Он протянул руку. – Эш.
Ани пожала её. Рука была крепкой, мозолистой, но в этом сжатии не было ни страха, ни отвращения – только констатация силы.
Позади них шла женщина с длинной косой – Наира. Её глаза, внимательные и спокойные, скользнули по Ани и задержались чуть дольше, чем на других. Рядом бежала девочка лет десяти, с растрёпанными волосами и сияющими глазами. Она открыто улыбнулась Ани, будто видела в ней не ведьму, а сказку.
– Это Ливия, – сказал Эш, заметив взгляд. – Сирота. С нами с тех пор, как караван подобрал её у старых шахт.
Ани наклонилась к девочке и тихо улыбнулась. Ливия протянула ей маленькую руку, и пальцы их сомкнулись. На миг – без страха.
К вечеру дорога вывела к высотке, проросшей зеленью. Стеклянные стены отражали закат, в трещинах росли деревья. На пятидесятом этаже, куда они поднялись по бетонной лестнице, открылся пентхаус: мраморные полы, бассейн, наполовину полный дождевой водой, и окна в целую стену – вид на океан джунглей.
Ани подошла к панораме. Солнце садилось, окрашивая зелень в золотое. Она чувствовала дыхание мира, будто здесь всё переплелось: руины, роскошь, растения, небо.
– Красиво, – выдохнула Наира, входя следом. – И страшно. Всё, что переживает смерть, становится прекрасным и чужим.
В этот момент он появился. Совен.
Не шагами, а тенью, словно он был здесь всегда. Его волосы падали на плечи, глаза темнели в полумраке. Он стоял у колонны и смотрел только на Ани.
– Люди видят здесь руины, – сказал он тихо. – А я вижу зеркало. Мы такие же: трещины, стекло, ростки сквозь камень. Ты – часть этого.
Ани не ответила. Сердце било слишком сильно.
Ториан вошёл следом, заметил Совена и мгновенно напрягся. Его ладонь вспыхнула светом, но Совен даже не двинулся.
– Уйди, – сказал Ториан твёрдо. – Тебе нет места среди нас.
Совен усмехнулся, шагнул ближе.
– Место не выбирают. Оно само находит. Как и люди друг друга.
Его взгляд скользнул по Ани. В груди у неё дрогнуло, как будто слова вошли не в уши, а прямо в сердце.
Ториан подошёл ближе, его рука легла на её плечо – мягко, но тяжело.
– Не слушай его.
Совен наклонился, его голос стал тише, почти интимным:
– Она уже слышит.
Он растворился в тени, оставив лишь запах дыма и острых трав.
Ани стояла у окна, видя в отражении своё лицо – с рукой Ториана на плече и с тенью Совена, которая не уходила из её глаз.
Глава 9. Ночь
Пентхаус дышал стеклом и тьмой. Караван расположился ниже – на сороковых этажах: там разожгли костры в железных чашах, повесили ткани, уложили детей. Сверху доносился редкий смех, треск топлива, шорох шагов, но ближе к полуночи шум осел, как пыль.
Ани не спалось. Вода в бассейне на террасе едва рябила – от далёкого ветра; за панорамными окнами джунгли выглядели морем, в котором плавали отражения звезд. Она прислушивалась к себе и к дому: к камню, стеклу, воздуху – и вдруг уловила иное. Как будто в стенах появился второй пульс.