Вишневый сад на Грозовом утесе. Там, где цветут вишни

И это бесило Юлию сильнее всего.

Славка весь день держался возле неё.

Ходил с видом победителя.

Будто вчера ничего не произошло.

Будто можно было стереть чужой ужас и сделать вид, что это всего лишь школьная шутка.

Оливия старалась не смотреть в его сторону.

Но каждый раз, когда он проходил мимо, пальцы сами сжимались в кулак.

И только одна мысль удерживала её от паники.

Вчера она была не одна.

Вчера кто-то встал между ней и этим кошмаром.

Денис.

Последний урок тянулся бесконечно.

За окном уже начинал розоветь весенний вечер.

Звонок прозвенел неожиданно.

Ученики сорвались с мест, коридоры наполнились шумом, хлопаньем дверей, смехом, голосами.

Оливия вышла во двор вместе со всеми.

И замерла.

Сначала она услышала звук.

Глухой. Низкий. Раскатистый.

Такой звук невозможно было спутать ни с чем.

По двору словно прокатился рокот далёкого грома.

Разговоры начали стихать.

Кто-то обернулся.

Потом ещё кто-то.

А потом замолчал почти весь двор.

Через школьные ворота медленно въезжал чёрный мотоцикл.

Большой. Тяжёлый. Красивый.

Весеннее солнце вспыхивало на хроме.

Двигатель глухо рычал.

А за рулём сидел высокий парень в чёрной кожаной куртке.

Оливия ещё не видела его лица.

Но сердце уже знало.

Почему-то знало раньше неё самой.

Мотоцикл остановился посреди школьного двора.

Десятки взглядов устремились в его сторону.

Парень снял шлем.

И мир вдруг словно остановился.

Денис.

Это был Денис.

Настоящий.

Живой.

Он приехал.

Приехал именно сюда.

К ней.

Оливия почувствовала, как кровь приливает к щекам.

Несколько секунд она просто стояла, не веря собственным глазам.

А вокруг уже начинался шёпот.

— Это Северин...

— Северин приехал...

— Смотри...

— Это же Денис Северин...

Имя расходилось по двору, как круги по воде.

Оливия увидела.

Его здесь знали.

Очень хорошо знали.

И почему-то боялись.

Денис поставил шлем на сиденье мотоцикла и неторопливо направился к крыльцу.

Не к ней.

К Славке.

Тот побледнел почти сразу.

Он понял.

Сразу понял, зачем Денис приехал.

— Денис, я...

Удар оказался настолько быстрым, что большинство даже не успело его увидеть.

Раздался сухой хруст.

Славку отбросило назад.

Он рухнул на асфальт, схватившись за лицо.

По пальцам потекла кровь.

Школьный двор ахнул.

Кто-то вскрикнул.

Кто-то закрыл рот ладонью.

А Денис стоял совершенно спокойно.

Словно только что исправил какую-то ошибку.

— Это за вчерашний вечер.

Голос прозвучал негромко.

Но услышали все.

Абсолютно все.

Славка даже не пытался подняться.

Впервые в жизни он выглядел не грозным.

Жалким.

Испуганным.

Раздавленным.

Денис сделал шаг вперёд.

— Запомни.

Славка, зажимая нос, смотрел на него снизу вверх.

— Ещё раз увижу тебя рядом с ней — второго предупреждения не будет.

Во дворе стояла мёртвая тишина.

Потом Денис повернулся к Юлии.

И вот тогда Оливия увидела настоящий страх.

Юлия всегда казалась непобедимой.

Королевой школы.

Человеком, которому всё сходит с рук.

Но сейчас она побледнела так, что веснушки проступили сквозь тональный крем.

— Денис, я тут вообще ни при чём...

— Правда?

Он сделал шаг вперёд.

Всего один.

Но Юлия невольно отступила назад.

По толпе прокатился шёпот.

— Всё...

— Сейчас начнётся...

— Тихо...

Юлия слышала каждое слово.

И впервые за долгое время эти слова были обращены не против Оливии.

Против неё самой.

— Славка вчера всё рассказал, — спокойно произнёс Денис. — И про подъезд. И про тебя.

Юлия побледнела ещё сильнее.

— Я пошутила...

— Пошутила?

В его голосе прозвучало что-то такое, отчего даже ближайшие ученики невольно сделали шаг назад.

— Человек едва не пострадал из-за твоих шуток.

Юлия молчала.

— Посмотри на неё.

Он кивнул в сторону Оливии.

Юлия подняла глаза.

Она отвела взгляд первой.

Не Оливия.

Юлия.

Во дворе стало совсем тихо.

— Запомни меня внимательно, Торопышкина.

Денис говорил негромко.

Почти спокойно.

Но каждое слово падало как камень.

— Ещё хоть раз посмотришь в её сторону не так...

Он чуть наклонился ближе.

— Я лично надену мусорный бак тебе на голову. И проведу через всю школу.

Он выдержал паузу.

— Поняла?

У Юлии дрогнули губы.

— Поняла...

— Не слышу.

— Поняла.

— Хорошо.

Он выпрямился.

И в этот момент кто-то из старшеклассников не выдержал:

— Ну всё, попала Торопышкина...

По двору пробежали смешки.

Сначала осторожные.

Потом всё громче.

Юлия вспыхнула.

Покраснела.

Побледнела снова.

Она впервые оказалась по другую сторону насмешек.

И, кажется, сама не знала, что делать.

Денис больше даже не смотрел на неё.

Для него эта история закончилась.

Навсегда.

Он просто развернулся и пошёл к Оливии.

Словно вокруг никого больше не существовало.

И весь двор снова замер.

Потому что его лицо вдруг стало совсем другим.

Мягким.

Тёплым.

Живым.

Только для неё.

Он остановился рядом.

Улыбнулся уголком губ.

— Привет.

Оливия смотрела на него и не могла выговорить ни слова.

— Привет...

Голос предательски дрогнул.

Денис сделал вид, что не заметил.

— Поехали.

— Куда?

— Туда, где нет этих людей.

— А если я не соглашусь?

В его глазах мелькнули смешинки.

— Согласишься.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты весь день ждала, что я приеду.

Оливия прищурилась.

— Самоуверенно.

— Разве?

— Очень.

— Но ведь ждала.

Она несколько секунд смотрела ему в глаза.

Потом уголок её губ дрогнул.

— Может быть.

— Вот видишь.

— Не обольщайся.

Я просто хотела убедиться, что ты существуешь не только в моём воображении.

На этот раз рассмеялся уже Денис.

По-настоящему.

Оливия почувствовала, как вспыхнули щёки.

Потому что он попал прямо в цель.

И они оба это поняли.

Денис протянул руку.

На глазах у всей школы.

У всех.

У Юлии.

У Славки.

У учителей.

У старшеклассников.

У младших классов.

И Оливия вложила свою ладонь в его.

По толпе прокатился новый шёпот.

— Она пошла с ним...

— Ничего себе...

— Северин...

— Это же Северин...

Он подвёл её к мотоциклу.

Достал второй шлем.

— Надевай.

— А у тебя всегда с собой второй шлем?

— Сегодня — да.

Она посмотрела на него.

И почему-то от этого простого слова сердце вдруг забилось сильнее.

Сегодня.

Значит, он приехал не случайно.

Он думал об этом.

О ней.

Денис помог ей надеть шлем, поправил ремешок под подбородком.

Пальцы его коснулись её кожи.

Совсем легко.

— Садись.

Оливия посмотрела на огромный чёрный мотоцикл.

Потом на Дениса.

— А ты всегда так знакомишься с девушками?

— Как?

— Приезжаешь в школу, устраиваешь революцию и похищаешь.

— Обычно нет.

— Хорошо.

Она задумчиво кивнула.

— Значит, мне повезло.

— Или наоборот.

— Посмотрим.

Но, Оливия вздрогнула так, будто между ними проскочила искра.

— Не бойся, — сказал он тихо.

— Я не боюсь.

Он усмехнулся.

— Вижу.

Она села позади него.

Сначала неловко.

Осторожно.

Не зная, куда деть руки.

— Держись крепче.

— Я держусь.

— Оливия.

Он чуть повернул голову.

— Крепче.

Она обняла его за талию.

И в тот момент ей показалось, что весь мир вдруг стал другим.

Больше.

Ярче.

Свободнее.

Двигатель рыкнул.

Мотоцикл сорвался с места.

Оставляя позади школу.

Шёпот.

Обиды.

Насмешки.

И целую жизнь, которая ещё утром казалась ей такой безнадёжной.

Ветер ударил в лицо.

Весенний.

Тёплый.

Пахнущий дорогой и молодой листвой.

А впереди сидел человек, рядом с которым ей впервые за долгое время не было страшно.

Мотоцикл летел по дороге, оставляя позади город.

Старые дворы.

Облупленные пятиэтажки.

Кривые заборы.

Остановки.

Пыльные магазины.

Оливия сидела позади Дениса и крепко держалась за него.

Сначала осторожно.

Потом всё крепче.

Потому что скорость становилась больше.

Потому что ветер рвал волосы из-под шлема.

Потому что сердце колотилось где-то в горле.

Но страшно почему-то не было.

Совсем.

Наоборот.

Впервые за долгое время ей было удивительно спокойно.

Она чувствовала тепло его спины.

Слышала рокот двигателя.

Видела проносящиеся мимо поля.

И почему-то улыбалась.

Просто так.

Без причины.

Денис словно почувствовал это.

Одной рукой отпустил руль и слегка коснулся её ладони.

Проверяя.

Не испугалась ли.

Не хочет ли остановиться.

Оливия только крепче обняла его.

И он усмехнулся.

Она этого не видела.

Но почувствовала.

Через двадцать минут город остался далеко позади.

Вокруг тянулись поля.

Молодая трава уже начинала зеленеть.

Над дорогой висело прозрачное весеннее небо.

А потом впереди появились машины.

Много машин.

Ярких.

Громких.

Совсем не похожих на те, что ездили по улицам их городка.

Мотоциклы.

Старые японские спортбайки.

Заниженные «девятки».

«Восьмёрки».

Несколько иномарок.

Люди.

Музыка.

Смех.

Денис сбросил скорость.

И сразу же вокруг началось движение.

Кто-то поднял руку.

Кто-то засвистел.

Кто-то улыбнулся.

— Северин!

— Смотри кто приехал!

— Живой всё-таки!

— Ден!

Оливия удивлённо посмотрела на него.

Здесь его знали.

Все.

Абсолютно все.

Денис остановил мотоцикл.

Снял шлем.

Волосы тут же растрепал ветер.

— Слезай.

Она послушно спрыгнула на землю.

И тут же поймала на себе десятки взглядов.

Любопытных.

Удивлённых.

Оценивающих.

Высокий парень лет двадцати трёх присвистнул.

— Северин, ты девушку привёз?

— А что, нельзя?

— Можно. Очень даже можно. Просто раньше ты один приезжал.

По толпе прокатился смех.

Оливия почувствовала, как вспыхнули щёки.

Денис спокойно снял с неё шлем.

И впервые за весь день посмотрел ей прямо в глаза.

— Не обращай внимания.

— Они всегда такие?

— Хуже.

Она засмеялась.

И сама удивилась собственному смеху.

Словно за последние сутки её жизнь вдруг стала другой.

Совсем другой.

Через несколько минут начались заезды.

Оливия стояла рядом с Денисом на невысоком холме.

Внизу тянулась прямая дорога.

По обе стороны собрались люди.

Кто-то включил музыку.

Кто-то спорил на деньги.

Кто-то просто ждал старта.

А Денис наблюдал молча. Засунув руки в карманы куртки.

Ветер трепал его тёмные волосы.

И впервые Оливия смогла спокойно рассмотреть его.

По-настоящему.

Высокий.

Широкие плечи.

Серьёзный взгляд.

Немного усталое лицо.

И глаза.

Те самые глаза цвета виски.

Тёплые.

Странные.

Совсем взрослые.

Словно он видел гораздо больше, чем должен был видеть человек его возраста.

— Что?

Она вздрогнула.

— Ничего.

— Врёшь.

— Почему?

— Потому что уже пять минут смотришь на меня.

— А может, это ты на меня смотришь?