Вишневый сад на Грозовом утесе. Последняя весна

— Да.

— Хороший?

Она закрыла глаза.

— Очень.

Он почувствовал, как её пальцы чуть дрогнули под его ладонями.

— Лисёнок?

Она повернула голову.

Не полностью.

Только чуть-чуть.

Так, чтобы он видел её профиль.

— Кажется...

Она сделала вдох.

— У нас будет ребёнок.

Гончарный круг продолжал вращаться.

Глина ещё несколько секунд послушно держалась между их руками.

Потом Денис перестал двигаться.

Совсем.

— Что?

Она осторожно повернулась к нему.

Глаза блестели.

Не от страха.

От счастья, которое было слишком большим.

— Я сделала тест вчера утром.

Он смотрел на неё.

Молча.

Так долго, что она успела испугаться.

— Денис...

— Правда?

Она кивнула.

— Правда.

Он медленно опустил взгляд.

На её лицо.

На живот.

Потом очень осторожно обнял её.

Так осторожно, будто она сделана из света.

Оливия тихо засмеялась сквозь слёзы.

— Ты молчишь.

Он прижал её к себе крепче.

— Я боюсь сказать что-нибудь не то.

— Скажи что-нибудь своё.

Он закрыл глаза.

Коснулся губами её виска.

— Лисёнок...

У нас будет малыш.

Она заплакала.

Улыбаясь.

Он тоже улыбался.

Тихо.

Почти неверяще.

Потом вдруг посмотрел на глину.

Горшок вышел кривоватым.

Немного неровным.

Одна сторона была выше другой.

Оливия тоже посмотрела.

И рассмеялась.

— Он ужасный.

Денис покачал головой.

— Нет.

— Денис...

— Он прекрасный.

— Он кривой.

— Зато наш.

Пожилая женщина, всё это время деликатно занимавшаяся чашками у дальней полки, подошла ближе.

Посмотрела на их руки.

На глину.

На лица.

И тихо улыбнулась.

— Такие вещи всегда получаются неидеальными.

Зато живыми.

Оливия посмотрела на Дениса.

— Мы заберём его?

— Конечно.

— Правда?

— Обязательно.

Женщина кивнула.

— Его нужно высушить и обжечь. Я могу отправить вам позже.

Денис достал визитку.

— В Лондон.

— Конечно.

Оливия ещё раз посмотрела на неровный маленький горшок.

Потом тихо сказала:

— Пусть это будет горшок нашей любви.

Денис улыбнулся.

— Нашей семьи.

Она подняла на него глаза.

И больше ничего не сказала.

Потому что иногда одно слово меняет всё.

Когда они вышли из мастерской, Кокингтон казался ещё светлее.

Или, может быть, это изменился не он.

Оливия шла медленно.

Денис держал её за руку так крепко, будто боялся отпустить даже на секунду.

— Ты теперь будешь так держать меня всю дорогу? — спросила она.

— Да.

— Денис...

— Я врач.

— И что?

— Теперь я официально назначаю тебе режим повышенной осторожности.

Она рассмеялась.

— Уже началось.

— Ещё даже не началось.

— Мне страшно.

— Правильно.

Он остановился.

Повернулся к ней.

— Я теперь буду невыносимым.

— Ты и раньше был.

— Теперь вдвойне.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его.

Прямо посреди тысячелетней деревни.

Под соломенными крышами.

Среди роз.

Плюща.

И старых камней.

Он обнял её.

Осторожно.

Нежно.

Ведь счастье иногда бывает таким большим, что в него страшно поверить.

До поместья оставалось совсем немного.

Дорога снова ушла под тёмные деревья.

Солнце уже клонилось ниже, и зелёные кроны казались почти чёрными на фоне золотого света.

Аллея стала шире.

По обе стороны тянулись старые дубы.

Их ветви переплетались над машиной, создавая длинный живой коридор.

Оливия смотрела вперёд, не отрываясь.

— Денис...

— Да?

— Это место точно настоящее?

Он улыбнулся.

— Сейчас увидишь.

Дорога сделала плавный поворот.

И впереди показалось поместье.

Каменное.

Старинное.

С высокой крышей, узкими окнами, башенками и стенами, увитыми плющом.

Оно стояло среди огромного парка так спокойно и величественно, будто давно привыкло к тому, что люди приезжают, уходят, любят, страдают, стареют, а оно остаётся.

На лужайках уже ставили белые шатры.

У входа суетились флористы.

Кто-то развешивал гирлянды.

По гравийной дорожке медленно проходили люди в тёмных костюмах.

Где-то вдалеке проверяли звук музыканты.

Оливия смотрела на всё это широко раскрытыми глазами.

— Это здесь?

— Да.

— Гала-вечер?

— Да.

Она медленно повернулась к нему.

— Денис...

Он улыбнулся.

— Что?

— Я теперь понимаю, почему Роберт спрашивал про Black Tie.

Денис рассмеялся.

— Роберт редко бывает неправ.

— Это пугает.

— Меня тоже.

Машина остановилась у входа.

Денис заглушил двигатель.

Несколько секунд они просто сидели молча.

Между ними было столько нового, что старые слова уже казались маленькими.

Потом Оливия посмотрела на него.

— Ты рад?

Он повернулся к ней сразу.

— Лисёнок...

Он взял её лицо в ладони.

— Я не знаю, как это сказать.

— Скажи как есть.

Он тихо улыбнулся.

— Я счастлив.

Она закрыла глаза.

И в этот момент ей показалось, что больше в жизни ничего не нужно.

Ни поместья.

Ни гала-вечера.

Ни красивых платьев.

Ни чужого мира, в который ей предстояло войти вечером.

Только он.

Его руки.

Его глаза янтарного цвета.

И понимания того, что теперь их стало больше, чем двое.

Денис вышел из машины.

Обошёл её.

Открыл дверь и подал руку.

Оливия вложила свои пальцы в его ладонь.

И они вместе пошли к старому английскому дому, где уже зажигались первые огни предстоящего вечера.