Серый

— Точно, — кивнула Вика. — Моя бабка сразу начнёт: «Кто это? А чего так поздно? А уроки сделаны?»

— Да и в подъезде торчать — менты прогонят, — добавил Антон.

Серый помолчал, потом тихо сказал:

— Есть вариант. Гараж. Отцовский. После его смерти он так и стоит. Ключи у меня. Там печка есть, можно растопить. И место вроде прибранное.

Через десять минут они уже подходили к старому гаражу на окраине района. Серый долго возился с замком — тот заржавел, не хотел поддаваться. Наконец дверь со скрипом открылась. В лицо ударил тёплый, немного пыльный воздух — такой родной после ледяного ветра снаружи.

— Ух ты, — выдохнула Вика, переступая порог. — Тут даже пахнет… по‑домашнему.

— Маслом и деревом, — улыбнулся Серый. — Отец всегда говорил, что это запах работы.

Первым делом Серый принялся растапливать печку: подкинул щепок, скомкал газету, чиркнул спичкой. Пламя вспыхнуло, поленья затрещали, и печка начала отдавать уютное тепло, прогоняя сырость и холод. Тени заплясали на стенах, а тусклая лампочка под потолком едва освещала пространство.

Антон достал пачку сигарет, предложил Серому:

— Закурим?

Серый кивнул, взял сигарету. Оба закурили.

Геля и Вика переглянулись. Вика покачала головой:

— Я не буду.

Геля промолчала, но сигарету не взяла. Алёна тоже отказалась:

— Мне и так нормально.

Пока печка разгоралась, ребята расселись кто куда: Вика устроилась на диване, поправив свитер и согревая руки у огня, Геля прислонилась к верстаку, Алёна села рядом с печкой, Антон развалился на старом ящике, Серый присел на край печки.

— Тепло, — выдохнула Геля, протягивая руки к огню. — Наконец‑то.

— Да, — кивнул Антон. — На улице уже невозможно торчать. Пальцы коченеют за пять минут.

— Зато тут можно хоть час сидеть, — добавила Вика. — И не мёрзнуть.

Серый достал гитару:

— Ну что, кто что хочет услышать?

— Давай что‑нибудь жёсткое, — хмыкнула Геля. — «Гражданку» или «Кино».

— Или «Нау», — подхватила Вика.

Он заиграл — тихо, подбирая аккорды. Звуки гитары наполнили пространство, и постепенно стало ясно: это «Перевал». В тишине отчётливо прозвучало:

| Просто нечего нам больше терять…

Мелодия лилась плавно, но в ней чувствовалась внутренняя сила, будто эхо далёких гор. Алёна невольно начала покачивать ногой в такт, а Геля, задумавшись, провела пальцем по краю верстака, словно повторяя ритм.

Антон достал из рюкзака две банки пива:

— Ну, кто?

Девушки снова отказались. Антон пожал плечами, открыл одну банку, сделал глоток.

— Слушайте, — вдруг сказала Геля, — а вы слышали, что Ленка из девятого с тем типом из ПТУ уже второй раз виделись?

— С каким? — насторожилась Вика.

— Ну с тем, который на «Яве». Он же на три года старше!

— И что? — поднял бровь Антон. — Зато у него мотоцикл.

— Да не в мотоцикле дело, — фыркнула Геля. — Он же её на прошлой неделе при всех за задницу схватил!

— Чего?! — Вика аж подскочила. — Серьёзно?

— Ага. Она потом ревела весь вечер. Но молчит — боится, что все узнают.

— Вот козёл, — процедил Серый. — Я его знаю. Он и в прошлом году с девчонками так же…

— А чего никто не вступится? — нахмурилась Алёна.

— А кто? — пожал плечами Антон. — Он с района, у него там свои. Если что — всей толпой придут.

— Да ну их, — Вика махнула рукой. — Лучше расскажите, кто ещё с кем встречается. Я слышала, что Мишка из 8‑А с Наткой из 9‑В уже целовался.

— Ещё бы, — хихикнула Геля. — Она сама всем рассказывает, как он её за школой зажимал.

— Фу, — поморщилась Алёна. — Так хвастаться…

— Зато все теперь знают, что она уже не «девочка‑паинька», — подмигнула Геля.

— А помните, — вдруг сказал Антон, — как мы в шестом классе решили через забор мясокомбината перелезть?

— О, да! Мы тогда ещё кричали: «Бежим, это не наши собаки!» — засмеялся Серый.

— И так рванули, что я кроссовку потерял, — Антон изобразил бег на месте. — А охранник ещё вслед орал…

— А я тогда юбку порвала, — вздохнула Вика. — Мама потом неделю на мозги капала.

— Зато весело было, — улыбнулась Геля. — Сейчас так уже не побегаешь. Все серьёзные стали.

— Да какие серьёзные, — махнул рукой Антон. — Просто теперь знаем, где собаки, а где охранники.

Вика хихикнула:

— А ещё помните, как мы на стройке играли в «правду или действие»?

— Ой, да, — застонала Геля. — Мне тогда выпало залезть на третий этаж и крикнуть: «Я люблю физрука!»

— И ты крикнула! — хохотнул Серый.

— Конечно! А то бы все узнали, что я в пятом классе жвачкой к парте приклеилась.

Все расхохотались. Антон затушил сигарету:

— Ладно, давайте ещё сыграем. Серёг, давай что‑нибудь заводное.

Серый заиграл новую мелодию — быструю, ритмичную. Ребята подхватили: кто‑то начал подпевать, кто‑то отбивал ритм. За стеной кружила метель, ветер стучался в дверь, но здесь, внутри, было тепло и уютно. И каждый чувствовал: за этой дверью — их маленький островок безопасности, где можно сбросить напряжение дня. И главное — можно было говорить обо всём: и о стыдных историях, и о несправедливости, и о том, кто с кем встречается. Без страха осуждения, без оглядки на чужие уши.

С тех пор гараж стал их постоянным местом встреч. Сюда приходили не просто «согреться, поболтать, послушать музыку», а за чем‑то более важным — за ощущением принадлежности, за возможностью быть собой. Парни иногда курили, иногда приносили пиво — но это никогда не становилось главным. Девушки пока не пробовали ни того ни другого, и никто их не уговаривал. Здесь не было правил — только понимание: каждый делает то, что хочет. Гараж стал символом их общей свободы и взаимной поддержки. И это было самое ценное.

«Зимний разговор»

Поздний зимний вечер окутал двор жёлтым светом фонарей, которые отбрасывали свои тёплые круги на заснеженную землю. Мокрый снег лип к скамейкам и скрипел под ногами прохожих.

Алёна стояла у подъезда, держа на поводке большого пушистого чёрного пуделя по имени Барт. Тот важно вышагивал по снегу, обнюхивал кусты и периодически останавливался, чтобы оставить свою метку. Алёна куталась в куртку, дышала на замёрзшие пальцы и поглядывала на часы.

Из-за угла дома появился Серый. Он шёл медленно, то и дело оглядываясь в сторону подъезда — было видно, что он кого-то высматривал. Заметив Алёну, он на мгновение замер, а затем решительно направился к ней. Его уши и кончик носа уже покраснели от холода — было понятно, что он ждал здесь уже довольно долго.

— Привет, Алён, — произнёс Серый чуть сдержаннее обычного.

— О, привет. Ты… ты что тут делаешь? — удивлённо спросила Алёна.

— Да вот… тебя ждал, — пожал плечами Серый, стараясь говорить небрежно.

— Давно? — сделала шаг ближе Алёна.

— Минут двадцать, наверно — ответил Серый, отводя взгляд.

— Извини, Барт сегодня решил весь двор обойти. Он у нас такой — серьёзный подход к прогулкам, — объяснила Алёна, слегка улыбнувшись.

— Логично, — кивнул Серый.

Барт заметил нового человека, подошёл ближе, обнюхал ботинок Серого и вилял хвостом.

— Привет, Барт. Хороший пёс, — погладил пуделя по голове Серый.

— Да, он у меня дружелюбный. Если кто-то на него громко крикнет — обидится, уйдёт в угол, но так просто не огрызнётся, — сказала Алёна.

— Похож на некоторых людей, кстати, — заметил Серый.

— На кого? — подняла бровь Алёна.

— Да на меня, наверное. Когда мать начинает… ну, ты знаешь, — вздохнул Серый.

— Понимаю, — мягко ответила Алёна.

Они замолчали, он о чём-то задумался на несколько секунд. Где‑то вдалеке проехала машина, нарушив монотонный ритм зимнего вечера.

— Алён, слушай… Может, завтра встретимся? — спросил Серый, чуть запинаясь, но твёрдо.

— Завтра? — удивлённо переспросила Алёна.

— Да. Днём... часа в три. В гараже. Я печку растоплю, чай сделаем, музыку послушаем… Поговорим спокойно, без спешки, — произнёс Серый; голос его звучал уверенно, хотя и не совсем ровно.

— В гараже? — уточнила Алёна.

— Ну да. Посидим, поболтаем… Просто по‑другому, не как обычно, — сказал Серый; в голосе проскользнула неуверенная нотка.

— Ладно. Давай в три, — согласилась Алёна; на её лице проступила лёгкая улыбка.

— Отлично! Я к трём всё подготовлю, — с облегчением подтвердил Серый.

— Только недолго, ладно? Мне ещё сочинение по литературе писать, — предупредила Алёна шутливо.

— Конечно. На час-два, не больше, — улыбнулся Серый.

Барт потянул её к подъезду.

— Ну, нам сюда. Пока! — сказала Алёна.

— До завтра, Лён! — попрощался Серый.

Они разошлись, оставив вечернюю тишину и скрип снега под ногами. Зимний вечер продолжал жить своей неспешной жизнью.

15 ноября 1996

Вечер. Вернулась с Бартом после прогулки. Он теперь дремлет у батареи — наверное, устал от своего обычного ритуала: обхода двора. За окном темно, ветер шевелит ветки, в комнате только тиканье часов. Всё как всегда… но сегодня я ощущаю лёгкое волнение — будто внутри что‑то потихоньку меняется.

Сегодня случилось нечто неожиданное.

Серый ждал меня у подъезда. Просто стоял на холоде, уши красные от мороза. Я не сразу поняла, что он ждёт именно меня. Потом он коротко бросил: «Ждал минут двадцать» — и сразу перешёл к главному:

«Давай завтра встретимся? Я печку растоплю… Поговорим спокойно, без спешки».

Его голос звучал неровно, чуть сбивчиво — будто слова давались с трудом. Когда я согласилась, он улыбнулся — широко, почти растерянно, и от этой улыбки у меня в груди что‑то дрогнуло.

Но самым странным было другое. Он впервые назвал меня «Лён». Просто: «До завтра, Лён!» — тихо, почти неуверенно. Это новое обращение показалось мне неожиданным и немного смущающим.

Что это значило? Просто волнение? Или намёк на что‑то большее? Я не знаю. Но вместо тревоги внутри появилось тёплое чувство — как будто впереди ждёт что‑то приятное и важное. Будто завтра начнётся новый этап — чуть отличающийся от того, что было раньше.

Завтра в три. В гараже.

Барт во сне пошевелил лапой — наверное, гонится за кем‑то в своих собачьих снах. А я всё думаю: что будет завтра? Какие слова он подберёт? Будет ли он снова обращаться ко мне по‑новому?

За окном тихо падает снег. Мир снаружи — спокойный, неизменный. А внутри меня — смесь волнения и любопытства. Не страх перед неизвестностью, а интерес и предвкушение. Будто я стою на пороге чего‑то важного — и одновременно волнуюсь и жду.

Что он скажет? О чём мы будем говорить? И останется ли в его словах это новое, непривычное обращение — «Лён»?

«Построить по-своему»

Гараж был небольшим, но уютным. В углу стояла старая печка-буржуйка, от которой исходило приятное тепло. Серый успел навести порядок: смахнул пыль с верстака, разложил на нём две кружки, термос с чаем, шоколадку и пачку печенья. На стене висела гитара, рядом — полка с пластинками. У дальней стены стоял старый диван, накрытый клетчатым пледом. В воздухе пахло дровами и чем-то домашним.

Алёна открыла дверь, стряхнула снег с шапки и куртки. За ней в гараж проскользнул Барт, обнюхал порог и, убедившись, что всё в порядке, вошёл внутрь.

— Ух ты… Здесь так тепло! И уютно, — произнесла Алёна, оглядываясь.

Серый улыбнулся, но постарался это скрыть.

— Да, печка — вещь. Садись, я сейчас чай налью, — сказал он, взяв одну из кружек.

Алёна села на диван, сняла куртку и укуталась в плед. Серый налил чай, протянул ей кружку и сел рядом. Было заметно, как в каждом его движении сквозила нервозность — будто он одновременно был рад встрече и боялся начать разговор.

— С лимоном. Я помню, ты любишь, — сказал он.

В тишине потрескивали дрова в печке, за стеной гудел ветер. Барт устроился у печки, свернулся клубочком и закрыл глаза.

— Алён… Я ведь не просто так позвал тебя сюда. Мне нужно с кем-то поговорить. По-настоящему, — начал Серый, нервно перебирая пальцами будто хотел нащупать что-то.

Алёна внимательно посмотрела на него и наклонилась вперёд.

— Да, давай, я слушаю, — тихо произнесла она.

— В общем… я решил уйти из дома. На время. Может, совсем. Хочу разобраться в себе, — продолжил Серый. Его голос дрожал, слова давались с трудом — было видно, насколько ему тяжело говорить об этом.

— Серёг, ты что?! Тебе же ещё шестнадцать! Куда ты пойдёшь? — воскликнула Алёна.

— Да куда-нибудь. Снимем комнату с кем-нибудь. Или в общежитии каком. Главное — самому. Хочу понять, как жить дальше. Тут всё как-то давит: школа, дом, эти разговоры про будущее, — объяснил Серый.

— Но ты же можешь это понять и дома, необязательно уходить? — спросила Алёна.

— Не могу. Мать орёт, плачет, закатывает истерики. Она так сильно в меня вцепилась, что просто не даёт дышать, — вздохнул Серый.

Какое-то время они сидели молча. Алёна пыталась подобрать нужные слова, но выходило не очень. В её голове проносились мысли: «Как ему помочь? Что сказать?»

— Серёж, но ты не думаешь, что это слишком — уходить? Может, есть другой выход? — осторожно спросила Алёна.

— Да, я и сам не уверен… устал от всего этого, — он помолчал немного. — Просто я не могу больше выносить её слёз, — сказал он и в словах почувствовалась горечь.

Они снова замолчали. Алёна видела, как напряглись мышцы на его шее, и понимала: это не просто слова — это предел.

— Ладно. Но на что ты жить будешь? Ты об этом подумал? — спросила Алёна.

— Ну… есть варианты. Подработка какая-нибудь, — ответил Серый.

— Что за подработка? — нахмурилась Алёна.

— Да так… кое-какие предложения. Ничего сложного. Платят нормально, — уклончиво ответил он.

Он сделал глоток чая, посмотрел на огонь в печке, потом резко перевёл взгляд на Алёну:

— Слушай, а ты вот говорила, что хочешь после института в Испанию… Расскажи — как ты это всё видишь? Ну вот приехала туда — и что дальше?

— Э‑э…- Алёна сначала растерялась от резкой смены темы, но решила продолжить, — ну, сначала найду жильё. Может, комнату на первое время сниму. Потом начну искать работу — где нужен английский или испанский. Чтобы сразу практика была, — ответила Алёна.

— Понятно… А ты не боишься? Одна, в чужой стране, без знакомых… — спросил Серый.

— Боюсь, конечно. Но это же и круто! Новые люди, другая культура, шанс всё построить по‑своему. Не хочу всю жизнь сидеть тут, ходить по одному маршруту: дом — работа, работа — дом… — ответила Алёна.

— Построить по‑своему… — задумчиво произнёс Серый.

Алёна заметила, что Серый будто где‑то далеко, но тут же вернулся из своих мыслей, когда она окликнула его:

— Серёж?

Серый вздрогнул и улыбнулся:

— Да‑да. Просто… задумался.

Алёна поинтересовалась:

— О чём?

Серый ответил:

— Да так. Ни о чём конкретном. Просто… как это вообще — строить по‑своему? Что это значит?

Алёна оживилась, решив, что он открыт к разговору, и объяснила:

— Ну, это когда ты сам выбираешь. Куда идти, что делать, с кем общаться. Когда решения принимаешь сам — и отвечаешь за них.

Серый кивнул, покрутил кружку в руках и посмотрел на огонь:

— Понятно…

Алёна, после короткой паузы, спросила:

— А ты не боишься ошибиться?

Серый пожал плечами и спокойно, без эмоций, ответил:

— Все боятся. Но если не пробовать — так и останешься на месте.

Алёна мягко, с теплотой, сказала:

— Знаешь, мне страшно, но знай, я всегда на твоей стороне.

Серый не ответил прямо, а перевёл взгляд на Барта, который возился у печки, и заметил:

— Смотри, Барт наш плед под себя подмял. Совсем распоясался.

Алёна рассмеялась и отвлеклась:

— Да, он у нас главный в семье. Всё должно быть по евонному.

Серый улыбнулся, встал, подошёл к Барту и поправил плед:

— Ну‑ка, товарищ, поделись территорией.

Барт вилял хвостом, тыкался носом в руку Серого, а потом улёгся, положив морду на лапы.

Алёна спросила:

— Кстати, ты вчера новую серию «Твин Пикса» смотрел? Мне только до середины удалось.

Серый сел обратно и взял печенье:

— А, да! Смотрел. И представляешь — в конце Купер опять видит этот странный сон про вигвам и карлика! Я вообще не понял, что это значит.

Алёна удивилась:

— Да ладно?! Вот это поворот! И что там было?

Серый, притворяясь шокированным, но с долей иронии, рассказал:

— Карлик ходит кругами и говорит какую‑то абракадабру, а Купер пытается записать. А потом вдруг — бац! — просыпается, и оказывается, это всё ему приснилось… или нет?

Алёна подхватила:

— О, я тоже это видела! И ещё этот момент, когда совы летают ночью — и звучит эта жуткая музыка… Мурашки по коже!

Серый подтвердил:

— Точно! И потом шериф говорит: «Совы не то, чем кажутся». Вот это фраза! Сразу думаешь: а что же они тогда?

Алёна согласилась:

— Вот-вот! Давай завтра после школы — каждый у себя — смотрим новую серию, а потом созвонимся и обсудим? Может, разгадаем хоть часть загадок.

Серый кивнул, но без особого энтузиазма, скорее по инерции:

— Да, конечно. Созвонимся.

Барт, устав ждать внимания, забрался на диван и устроился между ними, заняв половину места.

Алёна вздохнула и погладила его по спине:

— Ну и кто тут главный?

Серый рассмеялся и почесал Барта за ухом — тот тихонько повизгивал от удовольствия:

— Главный — тот, кто вовремя напоминает, что пора перекусить.

Они достали печенье и поделились с Бартом — тот аккуратно взял угощение с ладони Алёны и вилял хвостом. Оба рассмеялись.

На улице всё ещё мела метель, но в гараже было тепло, уютно и спокойно.

Серый обратился к ней:

— Алён?

Алёна отозвалась:

— М-м?

Серый поблагодарил:

— Хорошо, что не грузишь. И что веришь в меня.

Алёна ответила:

— Всегда пожалуйста. И помни: если что — я рядом.

Серый кивнул, посмотрел ей в глаза и коротко, без лишних слов, улыбнулся.

Барт свернулся клубочком и окончательно заснул. Алёна смотрела на Серого и думала: «Всё наладится». Она не заметила, как в его взгляде на мгновение мелькнуло что‑то твёрдое, окончательное. Но это длилось лишь долю секунды.

«Помощь в решении»

Катя и Алёна стояли у окна в школьном коридоре. За окном шёл ноябрьский дождь, капли стучали по асфальту, редкие прохожие торопились по своим делам, кутаясь в плащи.

Катя спросила:

— Опять не получится сегодня?

Алёна виновато ответила:

— Кать, прости… Геля сказала, что Серый будет играть в гараже. Они ждут меня там в семь.

Катя кивнула, смотря в окно:

— Понятно. Мама меня всё равно не отпустит. Говорит, вечером на улицах опасно, ты же знаешь, она следит за всей криминальной хроникой города.

Алёна вздохнула, понимая, что это правда. Она продолжила рассказывать:

— Да, и мне так жаль, что мы почти не видимся. Но я же всё рассказываю тебе! Вчера Серый играл «Кино» — «Пачку сигарет». Было круто.

Катя с удивлением заметила:

— Да, я заметила — похоже, он уверен в себе.

Алёна улыбнулась и продолжила:

— Точно! Он просто берёт гитару и играет… А ещё… Мы с ним вчера были в гараже одни. Он позвал меня специально.

Катя внимательно слушала:

— Да? И что было?

Алёна мечтательно рассказала:

— Там так уютно… Печка греет, пахнет дровами, Серый заранее всё приготовил: чай, печенье. И Барт был с нами — устроился у печки, свернулся клубочком.

Катя сказала:

— Звучит здорово.

Алёна добавила:

— Да. И он… он сказал, что хочет со мной поговорить. По-настоящему.

Катя с интересом спросила:

— О чём?

Алёна задумалась и слегка нахмурилась. Она рассказала:

— Он сказал, что хочет уйти из дома. Я так испугалась… начала его отговаривать, а он будто и сам не до конца уверен. Но что-то его сильно давит.

Катя уточнила:

— Дома проблемы?

Алёна кивнула и продолжила:

— Да, похоже. Он говорил про мать, что она слишком сильно его опекает… Я не совсем поняла, но видела, как ему тяжело.

Катя спросила:

— И что ты сказала?

Алёна ответила:

— Пыталась найти другой выход, но он как-то не слишком меня слушал. А потом вдруг резко сменил тему — начал расспрашивать про Испанию, как я себе это всё представляю.

Катя заметила:

— Странно…

Алёна пояснила:

— Да! Я сначала не поняла, зачем он это. Но потом… кажется, он просто искал пример. Как можно жить по-своему, понимаешь? Когда ты сам выбираешь путь.

Катя уточнила:

— То есть он на тебя посмотрел — и подумал: «А может, и мне так можно?»

Алёна согласилась, кивнув:

— Наверное. Он даже сказал: «Построить по-своему…» Так задумчиво, будто пробовал эти слова на вкус.

Катя сделала вывод:

— Значит, ты его вдохновила.

Алёна, всё ещё с тревогой в голосе, ответила:

— Может быть. Но я всё равно переживаю. Он говорит про какую-то подработку, но звучит это подозрительно. И я не знаю, как ему помочь.

Катя поддержала:

— Ты уже помогла — выслушала. Это много значит.

Алёна замолчала, погружённая в свои мысли. Она чувствовала тепло от слов Кати, но в её голове всё ещё крутились вопросы.

— Он потом ещё спасибо сказал. За то, что я не давила и верила в него, — продолжила Алёна.

Катя улыбнулась и поддержала:

— Видишь? Ты для него важна.

Алёна задумалась, пытаясь найти ответ на свой вопрос:

— Да… И мне это приятно. Но я до сих пор не понимаю, почему именно меня он позвал. Почему поделился этим именно со мной?

Катя предположила:

— Может, потому что ты умеешь слушать и не осуждаешь?

Алёна мягко кивнула:

— Не знаю… Но мне нравится, что он мне доверяет.

Катя согласилась:

— Это дорогого стоит. И, возможно, он просто нашёл в тебе того человека, который поймёт и поддержит.

Алёна улыбнулась и тихо добавила:

— Может быть. Он даже говорил о том, как жить по-своему… Как будто искал ответ, как ему быть.

Катя с пониманием сказала:

— Возможно, ты действительно помогла ему найти правильный путь. И он это ценит.

Звонок прервал их разговор. Подруги переглянулись, кивнули друг другу — мол, продолжим позже — и вместе вернулись в класс, где одноклассники уже рассаживались по местам.

«Свет под дверью»

Алёна открыла дверь гаража — изнутри доносился смех, запах горячего чая и корицы. Внутри уже собрались Геля, Вика и двое ребят из параллельного класса — Макс и Лёха. Они сидели вокруг печки, на верстаке стоял термос, тарелки с бутербродами и миска с печеньем.

Геля подняла голову и с улыбкой сказала:

— О, Алёна! Наконец‑то. Проходи, мы тебя ждали.

Алёна зашла и отряхнула снег с куртки:

— Привет! А где Серый? Он же должен был играть…

Вика пожала плечами:

— А мы думали, он с тобой.

— Нет, я шла одна. Он мне ничего не передавал, не предупреждал… — ответила Алёна, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Макс добавил:

— Да, странно. Утром на перемене он всем сказал: «В семь в гараже, буду играть новое». И с тех пор его никто не видел.

Лёха вставил:

— Я к нему домой заходил — мать сказала, что не видела его с утра, как уходила на работу.

Алёна почувствовала, как внутри что‑то сжимается. Она вспомнила вчерашний разговор с Серым: его тихий голос и взгляд, в котором читалась решимость и одновременно какая‑то растерянность. Её сердце сжалось.

Она попыталась сохранить спокойствие, проговаривая вслух то, во что отчаянно хотела верить:

— Может, задержался? Или в магазин завернул?

Геля с сомнением покачала головой:

— Да ну, на него не похоже… Хотя… — она задумалась на мгновение. — Слушайте, а ведь он и раньше так пропадал. Просто исчезал на пару дней — а потом появлялся как ни в чём не бывало.

Вика подхватила:

— Да, точно. И мать его к этому уже почти привыкла. Орёт на него каждый раз, конечно, но милицию уже не вызывает.

Макс настороженно произнёс, нарушая лёгкую атмосферу:

— А вдруг что‑то серьёзное?

Все переглянулись. Алёна ощутила, как взгляды скрестились на ней — ведь она виделась с Серым накануне. Но в памяти всплыли его слова: «Спасибо, что не давишь». Он доверился ей. И если бы хотел, чтобы знали все, — сказал бы сам.