Хвавольдан. Кондитерская, где остановилось время

«Понравится ли ей?»

Хисук не была уверена, но все же купила Чуён чонбёны, и дочь искренне им обрадовалась. Она зажала пакет с крекерами между коленями и съела их один за другим, наслаждаясь каждым хрустящим кусочком.

«Как хорошо, что ей понравилось».

С тех пор Хисук часто покупала чонбёны по дороге с работы. И каждый раз Чуён сияла счастливой улыбкой.

Окунувшись в воспоминания, Хисук поднесла ложку миёккука ко рту и попробовала – суп получился необычайно вкусным.

– У меня для тебя кое-что есть, – произнесла она.

– Что?

– Возьми, пусть будет. Немного, но все-таки, – Хисук протянула дочери конверт с загнутым уголком. Чуён замахала рукой в знак отказа, но Хисук молча подала конверт снова. – Возьми.

– Мама, ты ведь с таким трудом скопила эти деньги…

– Именно поэтому я и даю их тебе.

Чуён не хотела обременять маму своей свадьбой. Она и не думала устраивать пышную церемонию, поэтому никогда не заводила речь о деньгах. Но перед настойчивым взглядом матери Чуён никак не могла заставить себя сказать «нет». Она низко склонила голову и вытерла выступившие в уголках глаз слезы благодарности и смущения:

– Потрачу с умом.

Хисук мягко возразила:

– Не стоит их экономить.

Она зачерпнула еще супа. Во рту было солоно из-за водорослей, в глазах защипало. Непривычные чувства оживили уставшую от тяжелой жизни Хисук. Она вздохнула полной грудью.

В тот вечер мать и дочь смотрели дораму по телевизору и ели чонбёны. Чуён сначала съедала края крекера, а серединку с водорослями оставляла на потом. Это напомнило Хисук, как разумно маленькая Чуён распоряжалась карманными деньгами.

Однажды между ними произошел такой разговор:

– Мама, я скопила карманные деньги. Хочу купить новые носки.

– Дома полно носков. Лучше не трать деньги попусту.

– Но я нашла такие классные!

– Ну какие носки? Их же под обувью и не видно даже. Деньги надо тратить только на что-то действительно нужное.

Хисук старалась привить Чуён бережливость, чтобы та с ранних лет понимала ценность денег и не стремилась к излишествам. Теперь дочь экономила уже без напоминаний матери. Хисук всегда испытывала вину за то, что не смогла обеспечить дочери безбедное детство, но, с другой стороны, благодаря такому воспитанию Чуён сумела стать финансово независимой, а это не так уж и плохо.

Может быть, Чуён всегда оставляет на потом серединку с водорослями из-за давней привычки экономить? Хисук наблюдала, как дочь хрустит чонбёнами, и будто бы снова видела ее маленькой.

– На что ты так смотришь?

– Просто подумала, что теперь ты можешь есть сколько хочешь.

– Чонбёнов?

– Ага. Не обязательно откладывать серединку – я куплю тебе еще.

– Мам, чего это ты вдруг? Не надо.

Они говорили перед телевизором до поздней ночи. Хисук радовалась, что проводит целый вечер с дочерью, болтает о мелочах, но в то же время немного грустила. Скоро ее драгоценная Чуён покинет дом, чтобы создать свою семью. Хисук представила, как опустеет гостиная, и невольно затосковала.

В попытке скрыть свои чувства она незаметно утащила у Чуён один из кусочков с водорослями.

– Скорее бы ты уехала. Тогда все эти вкусности достанутся мне одной.

Чуён, конечно, знала, что это неправда. Она единственная в мире умела расшифровывать мамин язык.

– Я буду часто тебя навещать.

– Я тебя не звала, между прочим.

– А жаль.

– Говорят, нехорошо после свадьбы слишком часто ездить к родителям. Надо с мужем жить, как будто тебя к нему приклеили.

Сноски